Прошлое бросает тень

- Прошу.

- Шарниры двери хорошо смазаны, товарищ полковник. Даже масло наружу протекло.

- Что из этого следует?

Лейтенант немного подумал.

На мои взгляд, это еще ни о чем не говорит, если

и все другие двери тоже смазаны. Но проверить этот момент я упустил из виду. Спешили мы очень … А ваша мысль понятна: если преступник заранее готовился пойти «на дело» ночью, то должен был принять меры. Вряд ли он знал, какой слух у вахтера.

- В общем, уточнить эти детали не мешает,-подытожил Колосов.- Проверьте Алексеи Николаевич. Толстиков откашлялся.

- Немного о вахтере. Показания он давал довольно неохотно, несмотря на мою настойчивость. У меня сложилось впечатление, что старик кое о чем умолчал. Подозревать его я не подозреваю, но поговорить с ним еще раз не мешает.

- Далее. Денежный сейф, по заключению экспертизы, был открыт ключом, а не отмычкой . Ключ от сейфа всегда хранится у старшего кассира Сидоркиной Одно предположение о том, что с ключа был кем-то сделан слепок, было разбито самой Сидоркиной. Когда я ей задал такой вопрос, она в первый момент согласилась со мной , но потом стала категорически отвергать эту версию. Она прямо заявила, что никогда и нигде не оставляла и не теряла своих ключей. Когда я стал подробно интересоваться, где она была вечером в день совершения хищения, то есть в четверг, она категорически отказалась отвечать. Мне кажется, это главное звено, за которое сейчас следует взяться, и поэтому …

- Простите, майор,-прервал Колосов.- А какая сумма была похищена в кассе?

- Двенадцать тысяч рублей.

- Осталось в кассе хоть что-нибудь?

- Сорок четыре рубля мелкой купюрой и много мелочи серебром.

- Интересно … Вор-профессионал забрал бы и мелкую купюру. Особенно если дело происходило ночью спешить было некуда … Или же это человек, для которого воровство - занятие необычное?

- Вот именно, Александр Петрович. Чувствуется, что кража произведена не профессионалом,- оживился Толстиков.

- Возможно, вы и правы,- в раздумье заметил Колосов, - может быть, действительно Сидоркина имела прямое или косвенное отношение к краже…

- Обязательно. И только так,- Толстиков энергично встал. От его сонного вида не осталось и следа.- Ее необходимо немедленно арестовать. Колосов поднял руку: - Подождите майор, не спешите. Вы уже давно порывались ,сделать такой вывод. Но окончательные выводы делать еще рано. Нужно все проверить, тщательно проверить … Ну, а что вы нам скажете?-обратился полковник к Дубову.- Какая вами проделана работа?

- Сделать удалось еще очень немного, товарищ полковник. Майор Толстиков поручил мне подробно изучить кассира Сидоркину. Этим я и занимался вчера. Сидоркина Лидия Николаевна - вдова, тридцати девяти лет, муж - майор Советской Армии, танкист, геройски погиб в 1944 году на фронте в районе Будапешта. От него осталась маленькая дочь. По специальности Сидоркина счетовод. Работала на кондитерской фабрике, в строительном тресте, потом перешла в университет. Замуж не вышла, хотя по словам дочери, предложения ей делали несколько человек.

- Вы успели даже с дочерью познакомиться?-удивленно спросил Колосов.

Дубов отрицательно качнул головой:

- Нину Сидоркину я знал еще раньше, товарищ полковник. С ней меня познакомил мой старый школьный товарищ Олег Кухарев. Он дружит с ней . Когда я просматривал личное дело Сидоркиной и узнал, что у нее есть двадцатилетняя дочь, сразу вспомнил о своем знакомстве. Но уверенности в том, что моя знакомая Нина Сидоркина - дочь Лидии Николаевны, у меня, естественно, не было. Навел справки -она. Это хорошая, развитая девушка, спортсменка, увлекается гимнастикой . Работает воспитательницей в детском саду N 14 по Московской улице. Учел это обстоятельство и пошел «невзначай » встречать свою знакомую с работы. Пришлось, конечно, притвориться, что ничего не знаю о случившемся. Она сама рассказала: мать очень переживает из-за кражи, но надеется, что деньги найдут. Очень осторожно попытался выяснить, где Лидия Николаевна была в четверг вечером, но девушка сразу замкнулась. Впрочем, я особенно и не настаивал: пока она не знает, где я работаю, и раскрывать это нецелесообразно.

Проводив девушку до дома, я решил побывать у них в квартире под предлогом, что хочу пить. Да и в самом деле хотелось. Она пригласила зайти. Как я и рассчитывал, Лидия Николаевна оказалась дома. Что-то не то шила, не то чинила. При нашем появлении она быстро с вернула свою работу и положила в шифоньер. Но я успел заметить, что это была мужская рубашка. Вначале не придал этому значения, но после, когда шел домой, вспомнил о ней Мужская рубашка - для кого? Почему она спрятала ее и спрятала поспешно?

Все это, конечно, интересные вопросы, но разрешить их пока не удалось … Квартира у них небольшая, уютная. Состоит из двух маленьких комнат по 12-14 метров и кухни. Обставлена небогато, но со вкусом -чувствуется, что хозяева любят свои угол. Встретили очень хорошо. Пригласили на чай Я отказался. Выпил воды и ушел … У меня все.

- Вот вы познакомились с семьей Сидоркиной Как вы считаете, могла такая женщина совершить преступление?- опросил Колосов и внимательно посмотрел на Дубова.- Я попрошу вас дать оценку тем впечатлениям, которые сложились у вас в результате беседы.

Дубов посмотрел на Толстикова, потом на полковника, некоторое время покусывал губу, затем осторожно начал:

- Мне трудно сейчас ответить на этот вопрос. Ряд обстоятельств, о которых докладывал товарищ майор, дают основание ее подозревать если не в совершении преступления, то в соучастии в нем. С другой стороны, она никак не похожа на человека с нечистой совестью. Вчера вечером при всем своем радушии она не могла скрыть чувства огорчения. Да, именно чувства огорчения случившийся. Но никакой настороженности в ее поведении я не заметил.

Лейтенант умолк. Подполковник понял, что окончательного вывода молодой! следователь делать не будет.

- Значит, вы склонны думать, что Сидоркина не имеет никакого отношения к преступлению?-подытожил Колосов.

- Скорее всего. Трудно подумать, что она участвовала в краже, а вчера просто хорошо сыграла роль,- развел руками лейтенант.

Подполковник сказал задумчиво:

- Ну, что ж… Вы, Дубов, продолжаете проверку версии о виновности Сидоркиной. Установите во что бы то ни стало владельца рубашки, которую чинила Сидоркина. Если она действительно совершила кражу, то у нее обязательно должен быть сообщник, а скорее все-го инициатор преступления. Сама она решиться на такой шаг едва ли смогла бы. Узнать, что это за человек, нужно быстро. Выясните, где она находилась вечера в день совершения кражи. Раз она скрывает - значит, имеет веские причины. Возможно, это существенно подвинет дело. Преступник мог просто воспользоваться женской доверчивостью. Абсолютно посторонний человек совершить такую кражу не мог … Так, значит, вахтер ничего существенного вам не рассказал?-обратился Колосов к Толстикову.

- Тяжелый он человек, товарищ полковник. Относится к той категории людей, которые придерживаются правила «моя хата с краю»,- в тоне майора прозвучала нота досады.

- Тогда придется мне самому поговорить с ним,-решительно сказал Колосов.- Пригласите его на завтра ко мне. Сами займитесь сбором сведении о нем и о всех работниках бухгалтерии: только они знали, что в сейфе хранится крупная сумма денег … Обо всех собранных материалах сразу же информируете.

НИТЬ ОБРЫВАЕТСЯ, НО…

- Ну, что Шерлок Холме, обдумываешь очередной сверхтонкий! ход?- с грубоватой иронией спросил Толстиков, входя в кабинет Дубова. Кабинеты их были рядом, следователи довольно часто навещали друг друга.

- Приходится и думать,- суховато ответил Дубов, задетый «Холмсом». Но мысли тут же вернулись к делу.-Понимаешь, липовое положение создается. Самому мне к Сидоркиной идти нельзя: вчера отметился, а повторение нежелательно, даже очень. Послать оперативника, чтобы соседей опросил, тоже не выход: дом двухэтажный, жильцы наверняка о краже знают, а тут вдруг если милиция интересоваться начнет. Навредить можно людям ни за грош. Сплетни - они такое на человека понавешают, что полжизни отмываться придется. Стыдно будет перед той же Сидоркиной, если она не виновата. А я вот просто сердцем чувствую, что это так …

Толстиков к этому времени уже прочно обосновался на диване и имел привычно полусонный вид. Когда его молодой коллега кончил, он приоткрыл один глаз по шире.

- Сентименты, сентименты… «чувства», как говорит Аркадии Райкин. А в общем - молодо-зелено, товарищ Дубов. - Майор открыл второй плаз, полез в карман, вытащил бумажку и показал её лейтенанту.- Вот. Ты видишь, что такое? Это заключение экспертизы о том, что сейф был открыт тем ключом, которым его обычно открывают. Иными словами, ключом Сидоркиной . Что ты на это скажешь?

«Ключ все время находился у Лидии Николаевны, она сама это подтвердила,- мелькнуло в голове у Дубова.-Значит … Эх! Не может быть … Или кто другой им воспользовался, а она не знала?»

- В нашем деле главное -факты и еще раз факты,-продолжал, не дождавшись ответа, довольный Толстиков. - Найдешь их, найдешь и преступника. Он полностью вырисовывается на фоне фактических данных. А так он может и милым быть,-мне уж всяких доводилось видывать,- и обстановочку скромную и со вкусом заводить, но появился факт, как говорится, упрямая вещь, и весь этот маскарад уже ни шиша не стоит.

В общем, Алексеи Николаевич, ты хочешь сказать, что характер подозреваемого, его склонности, все окружающее не заслуживают внимания?- не выдержал Дубов.

Толстиков неопределенно хмыкнул.

- Видите ли, Коля … Теоретически я с вами согласен. Все это нужно. Практика призывает к другому. Мы должны найти преступника и передать его в суд. Это наша первейшая задача. По тому, как мы справимся с этой работой судят о нас самих. А что из себя представляет тот или иной тип, так сказать, психологически, изучать лучше не на работе, а в свободное время, на досуге. Нарушил закон - понеси наказание прежде всего … Ну, а если ты станешь поднимать всю сеть причин какого-нибудь преступления, пока будешь нянчиться с одним жуликом или бандитом да разбираться во всех тонкостях его психологии, то десять других такое отчебучат …

- А если человек невиновен?

Толстиков пожевал губами.

- Извинишься задним числом - и только. Все мы люди и у нас ошибки бывают.

- Неприятно это - задним числом извиняться,-хмуро сказал Дубов.

- Что поделаешь?-вздохнул майор и снова принял сонный вид.- У нас, Коля, план. Как на производстве, хоть и ненормированный!. И его надо тянуть. До ста процентов раскрытых преступлении.

Лейтенант отвернулся к открытому окну, за которым еле слышно шелестели тополя. Помедлив, резюмировал:

- При большой спешке есть риск выполнить этот план и на сто десять … за счет подозреваемых.

В кабинете некоторое время было тихо. Потом Толстиков решительно встал.

- Ну, вот что, Николай Дебаты в сторону, хотя и остаюсь при своем мнении: лучше сто десять процентов, чем скажем, восемьдесят … А сейчас займись Сидоркиной вплотную. Задание у тебя - яснее некуда. Я пойду в университет, мне еще там копать да копать …

Майор направился к двери. Уже на пороге его настиг вопрос Дубова:

- Обожди секунду, Алексеи Николаевич. Ты о данных экспертизы докладывал?

Толстиков приостановился. - Конечно.

- Ну и что шеф?

- Да что … Велел вернуть на повторное заключение.

- Вот видишь!- несколько облегченно и с ноткой укора сказал Дубов.

- Не радуйся. Это ничего не изменит. Заключение будет прежним.

Дверь за Толстиковым закрылась. Лейтенант остался один. Разговор ему не понравился, но задание есть задание, и мысль снова переключилась на него.

На оперативника в этом случае полагаться не приходилось, значит, надо было идти самому. Явиться к Сидоркиной на квартиру и побеседовать с -нею откровенно, на прямую? Глупость. А что если она и в самом деле непосредственно замешана в краже! .. Поговорить с Ниной так, мол и так, положение можете спасти только вы, ради матери вы должны … Нет, не подходит…

Время приближалось к часу дня. Еле заметный ветерок, дувший с утра, теперь окончательно стих. Под палящими лучами солнца поникли широкие листья тополей. Даже воробьи, вечно возившиеся в кустах сирени, и те куда-то исчезли, пережидая жару.

Одна из ветвей тополя почти прикасалась к верхнему наличнику, и тени листьев лежали на нагретом подоконнике. Дубов обвел одну из этих неподвижных теней красным карандашом и тут же, вытащив из стола резинку, принялся стирать контур. «Тьфу, черт, опять это мальчишество сказывается… -пронеслось в голове и сразу же механически подумалось:- Ну и жарища! Хоть бы какая плевая тучка навалилась, что ли…»

Дубов старался думать о деле, насильно принуждал себя решать вопрос, а память подсказывала совсем другое: то как дождь хлестал в окна их класса во время последнего выпускного экзамена - веселый июньский дождь, то как он после экзамена потчевал мороженым толстушку из 10-то «Б», то как они после купания в речушке лежали на сыпучем, мелком песке с другом, Олегом Кухаревым …

«Олег! Вот кто может выручить!- лихорадочно заработала мысль. Дубов сразу забыл и о жаре, и о свежей прохладной речке.- Если его попросить, он может сходить к Сидоркиным. Ведь это же в его, черт возьми интересах выяснить, что представляет из себя его будущая … Э-э, как ее, теща. Во имя дружбы и справедливого дела … Нет, не должен отказать. Не должен».

Лейтенант быстро скинул надоевшие полуботинки ( «Чудо! И как раньше не догадался?!»), сунул ноги в легкие сандалеты, подумав, прихватил с собой парусиновую куртку и радостно щелкнул дверным ключом.

Домик, в котором жила семья Олега Кухарева, утопал в зелени. Плотной стеной обступали его огромные кусты жасмина и сирени, за ними почти не было видно невысоких окон с чисто вымытыми стеклами и резными наличниками. Над красной железной крышей поднималась труба, увенчанная жестяным прокопченным петухом. Петух когда-то, как помнил Николай, поворачивался на манер флюгера, но теперь он заржавел и застыл в одном положении, чуть свалившись набок. Да и сам дом тоже осел и как-то покосился. Весной и ранним летом воздух вечерами здесь был густо настоен на аромате цветущей сирени, а позднее - жасмина. Когда-то Николаи, бывало, дня не пропускал, чтобы не побывать у друга. В саду за домом они играли, готовились к экзаменам, толковали, как водится, о девчонках … Олег был его лучшим другом. А теперь вроде бы и не ссорились, а встречаются все реже и реже. Странно получается, стоит переехать в другой район города, и дружба вроде бы меркнет. Много все-таки зависит от того, насколько часто люди встречаются.

Дубов взглянул на часы. Начало второго. Олег, наверное, еще на заводе, придется подождать … Он толкнул знакомую калитку, прошел к крыльцу мимо окон, выходивших во двор. Навстречу ему из сада вышла мать Олега - пожилая дородная женщина.

- Ох ты, господи! Никак, Николаи?

- Сколько лет, -сколько зим, Ольга Васильевна!

- Здравствуйте!

- Да где ж ты запропал? Раньше, бывало, палкой вас не разгонишь, а теперь - на тебе и носа не кажет.

- Работа, Ольга Васильевна, работа. Заела совсем,-развел руками Дубов.- Олега, наверно, нет? Не сообразил я как-то сразу …

- Да в саду он. Во вторую смену ходит. Сын!- крикнула она, повернувшись в сторону сада.- Встречай! гостя!

Из густых зарослей вишенника вылез заспанный Олег. Они крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине.

- Ты что это дрыхнешь средь бела дня?

Олег махнул рукой, предложил:

- Пройдем-ка в сад … Мама, готовь нам что-нибудь съестное. Лучше всего окрошечки холодненькой.

- Да ладно уж, знаю,- отозвалась та.- В такую жару разве другое пойдет.

Они сели за низенький самодельный столик, врытый в землю под густой старой яблоней. Олег потер заспанные глаза, лицо у него приобрело озабоченное выражение.

- Слушай, Коля у меня неприятность большая. Почему и спал: чуть не до утра с Ниной по улице ходили, говорили. Тебе конечно, известно, что у ее матери на работе крупная кража была?

Отказываться не имело смысла. Дубов кивнул:

- Знаю.

Вот и пришлось мне Нину успокаивать. Обнадеживать-то я ее обнадеживал: наедут мол вора, но ведь тут, сам понимаешь, дело сложное. Все от вас зависит …

Втайне Николаи даже обрадовался, что друг в курсе событии. Это избавляло его от необходимости подготовительного разговора. Он решил идти напрямую.

- Видишь, Олег, какое дело … Я не только знаю о краже, но и веду сейчас по ней следствие. Так что ты уж извини, но именно поэтому я и пришел. Ты можешь мне здорово помочь.

Остатки сна улетучились из глаз Олега. Широко открыв их, он внимательно смотрел на Николая, ждал, что тот скажет дальше.

- В общих чертах: на Лидию Николаевну падает подозрение, что она причастна в какой-то мере к преступлению … Я тебя хорошо знаю,- отговорился он,- и думаю, ты понимаешь, это должно остаться между нами. Дубов замолчал, выжидая.

- Понимаю,- подтвердил Олег. Потом откинул светлую челку, падавшую на лоб.- Можешь быть уверен во мне, как в себе. Ну?

- Так вот. Моя точка зрения: сама она кражи не совершала, просто у нее абсолютно никаких данных для этого нет … Но ее, скажем, простодушием или неосторожностью мог воспользоваться кто-нибудь другой -возможно, близкий к ней человек. Тут уж я прошу тебя: может, знаешь круг ее знакомств? Для следствия и, в частности, для тебя лично это имеет большое значение. Ведь ты, по-моему, имеешь серьезные виды на Нину?

Олег долго и сосредоточенно думал. Потом осведомился:

- Надеюсь, люди не пострадают от того, что я назову их тебе? - Если невиновны, разумеется.

Друг понимающе «угукнул» и рассказал все, что знал о знакомых Лидии Николаевны.

Дубов внимательно выслушал, сказал задумчиво:

- Значит, все знакомые ее мужчины - это мужья ее подруг. Тогда ,кому же она может шить или чинить рубашки? Ведь она не портниха, чтобы шить на заказ!

- Что ты на это скажешь?

Олег отвел глаза. После паузы ответил:

- Понимаешь, в чем дело … Неудобно как-то выдавать чужую тайну, да и сдается мне, что ничем это тебе не поможет … Но ладно. В общем, Нина мне рассказала по секрету, что мать ее дружит с преподавателем университета Залесных . Он холостяк, связаны они уже много лет… предложение Лидии Николаевне делал, по словам Нины, и не раз, а та не соглашается … Из-за дочери, наверно, я так думаю… Как его зовут, не знаю, но это ты и сам сможешь узнать, если тебе интересно.

Он на кафедре физкультуры работает. Встречаются они раз в неделю, по четвергам, я это потому знаю, что часто Нина меня к себе приглашает в этот день - матери дома, -как правило, не оказывается. А в остальные дни она всегда дома. Ясно?

… Толстиков сидел за столом, разглядывая свои красные мясистые пальцы. Завидев входящего в кабинет Дубова, привычно прикрыл глаза: