Помоги проекту - поделись книгой:
А русские рейдеры приобрели в этом походе славу неуловимых…
Глава 8
Успех июньских набегов… не мог не оказать влияния на усиление недовольства некоторых кругов японского общества действиями своего морского командования.
К июню в Порт-Артуре вошли в строй все корабли, получившие повреждения от японских торпедных атак и обстрелов. В ремонте пребывала лишь «Победа», подорвавшаяся на мине в день гибели Макарова. Исполняющий обязанности начальника порт-артурской эскадры контр-адмирал В. К. Витгефт получил распоряжение наместника активизировать действия вверенных ему сил и, если удастся, навязать Соединенному флоту Японии генеральное сражение – с целью прорыва эскадры из осажденного города во Владивосток.
Для Владивостокского отряда это означало новый поход. И целью его было уже не только потопление транспортов. Отвлечь на себя хотя бы часть японских сил, сконцентрированных под Артуром, – такая задача стояла теперь перед русскими рейдерами.
15 июня после полудня снялись с якорных бочек «Россия», «Громобой» и «Рюрик». На этот раз с ними шла «Лена» с восемью номерными миноносцами.
Покуда крейсера обследовали морские дороги у берегов Кореи, миноносцы разорили базу в Гензане. Ворвались в тихую бухту, прошли между островами на рейд, подожгли японские склады и мастерские, расположенные на берегу, прогнали в горы отряд солдат береговой охраны. Уничтожили парусную шхуну «Сэйхо-Мару» и маленький каботажный пароход «Коун-Мару».
Но один из миноносцев – за номером 204 – зацепился у мыса Дефосс за подводную скалу и потерял способность управляться. «Лена» пыталась его буксировать, но у «Двести четвертого» оказался вывернутым руль, буксировка не удалась, и миноносец пришлось уничтожить, передав его вооружение другим.
После налета на Гензан Безобразов отпустил миноносцы и «Лену» во Владивосток. А крейсера двинулись дальше – к туманному Дажелету, к островам в Корейском проливе. Туда, где полмесяца назад они охотились за транспортами. По данным разведки, в этом районе снова ожидались конвои с войсками.
Но вместо неповоротливых транспортных пароходов из-за южной оконечности Цусимы возникли в вечерних сумерках приземистые силуэты крейсеров Камимуры – «Идзумо», «Адзума», «Токива», «Иватэ»… А дымы на горизонте продолжали наплывать, и у Безобразова не было уверенности, что вслед за крейсерами не появятся и броненосцы.
Визуальный контакт с противником произошел, как отмечено в историческом журнале «России», в 18 часов 20 минут. Бой?.. Нет, на это Безобразов решиться не смог. Открытое столкновение не входило в задачу рейда, а силы врага, по мнению адмирала, были явно превосходящими. Не дожидаясь, покуда сигнальная вахта опознает всех японцев, командующий приказал разворачиваться на обратный курс.
…Противников разделяли 120 кабельтовых, когда носовые орудия японского флагмана озарились вспышкой первого выстрела. Абсолютно бесполезного, поскольку артиллерия тех времен еще не освоила подобных дистанций.
Недолеты снарядов от нетерпеливого «Идзумо» легли так далеко за кормой концевого в русском строю «Рюрика», что разрывы на воде и высокие белые всплески были едва различимы. Ответного огня русские крейсера не открывали. Но на предельной скорости перестроились из кильватера в пеленг, чтобы в случае сокращения дистанции мог стрелять не только «Рюрик».
Однако, вопреки ожиданиям, огня открывать вообще не пришлось. Дистанция так и не сократилась, а когда окончательно опустилась над морем ночь, японцы отстали.
Эти два с лишним часа погони, так и не завершившейся сражением, могли остаться за пределами внимания исследователей, если бы не опровергали начисто распространенного мнения о японском превосходстве над русскими в скорости. Эскадренный ход русского отряда определялся по «Рюрику». А стало быть, при всем желании Безобразова скорость не могла составить более 17,5–18 узлов. У японцев же, если верить их официальным данным, не было в эскадре ни одного корабля, не способного дать 20 узлов без форсажа. Так не является ли эта погоня великолепной иллюстрацией натянутых испытательных данных японских крейсеров?..
Едва Камимура прекратил преследование, как русский отряд на полном ходу прорезал строй чужих миноносцев. Японцы!.. Началась перестрелка, длившаяся около десяти минут и закончившаяся ничтожными повреждениями с обеих сторон. Хотя наблюдательные и сигнальные вахты русского флагмана и зафиксировали два попадания в миноносцы, согласно японским данным, утопленных не было. А шквальный огонь малокалиберных пушек миноносцев вообще не имел никакого результата, если не считать перебитого осколками фока-браса «России».
Торпедных атак русские не заметили.
Откуда взялись здесь эти миноносцы? Расхожая версия о том, что они были специально посланы Камимурой в засаду, опровергается одним фактом: когда не в силах остановить русский отряд миноносцы двинулись навстречу своим крейсерам, со стороны отставших преследователей возобновилась канонада. Стреляли по своим, приняв за неприятеля. Так что, скорее всего, японский адмирал не знал о наличии на курсе погони двух своих миноносных отрядов. А те хотя и принадлежали формально к его соединению, пользовались известной самостоятельностью в действиях и вполне могли до начала погони просто патрулировать район вероятного появления противника.
Как бы то ни было, Камимура снова остался ни с чем.
Более того, неудача во время преследования русских крейсеров должна была заставить японского адмирала всерьез усомниться в правильности своих действий. Пока избранная японцами тактика явно не отвечала требованиям текущего момента…
К полуночи на русских крейсерах кочегарные вахты с ног валились от усталости. Адмирал решил, что от перегрева и чрезмерного давления могли сдать ходовые системы самого старшего по возрасту в отряде – «Рюрика», и скорость пришлось сбросить до 13 узлов.
Безобразов был уверен, что уж теперь-то Камимура точно попытается найти и атаковать отряд. Но в те времена ночной бой всегда означал бой на коротких дистанциях. А это давало неоспоримое преимущество русским, имевшим бронебойные снаряды. Японский адмирал это прекрасно понимал и не стал рисковать.
Ночью над морем разразилась гроза… Непогода была на руку русским. Они переждали ночь всего в 60 милях от северных бухт острова Цусимы – едва ли не перед носом японских дозорных.
А утром крейсерами был арестован «Чентельхэм». Этот крупный океанский пароход, принадлежавший англичанам, занимался, подобно «Аллантону», военной контрабандой. Он шел из японского города Отару в Фузан с грузом леса. Так было сказано при аресте его капитаном. Но во время досмотра груза обнаружилось, что «лес» представляет собой отнюдь не просто дрова, а готовые шпалы для устройства железных дорог и возведения переправ. Японцы намеревались провести железнодорожную ветку из Фузана в Сеул и Чемульпо, и груз «Чентельхэма» мог быть предназначен для этих работ. Призовой командой «Громобоя» контрабандист был приведен во Владивосток через сутки после того, как в порт вернулись крейсера.
После войны англичане через международный суд потребовали возвращения своих захваченных русскими крейсерами военных транспортов. «Аллантон» тогда вернулся на родину. «Чентельхэм» возвратить не удалось, и он еще долго служил русскому флоту, зачисленный в списки под именем «Тобол».
По возвращении отряда адмирал Скрыдлов объявил выговор начальнику группы миноносцев капитану 2-го ранга Ф. Радену за уничтожение в Гензане «Двести четвертого». По мнению командующего, стоило сначала попытаться привести поврежденный миноносец во Владивосток. А для этого попробовать с помощью подрывного патрона оторвать ему свернутый руль. Или если уж Раден так опасался течи в корме миноносца после взрыва, то применить метод двойной буксировки, когда вслед за поврежденным кораблем становится на буксир другой миноносец и перекладывает руль на противоположную сторону.
Вероятно, адмирал все же несколько переоценил прочность миноносного корпуса: расчеты показывают, что при попытке оторвать деформированный руль взрывом сложно обойтись без серьезных повреждений основного набора в районе ахтерштевня. Но при наличии в отряде однотипных кораблей метод двойной буксировки был вполне применим. А значит, можно было попытаться спасти миноносец.
К этому времени уже было ясно, что застрявшей в осажденном Порт-Артуре Первой Тихоокеанской эскадре не вырваться оттуда иначе, как с боем. Задача воссоединения рейдеров с главными силами флота, поставленная Скрыдловым, откладывалась до более благоприятных времен. А Япония сократила до минимума все перевозки у своих западных берегов. Оживленные морские пути остались только со стороны океана. Поэтому после краткого отдыха команд и переборки механизмов крейсера получили приказ вырваться в океан.
Безобразов был против этого рейда. Он считал, что как только японской разведке станет известно о новом выходе крейсеров, Камимура постарается блокировать проливы, чтобы навязать русским сражение. И этот бой вполне может стать последним, по крайней мере для одного из русских крейсеров.
Например, для «Рюрика», у которого и скорость не слишком высока, и защищенность похуже, чем у прочих…
Убежденный сторонник эскадренной доктрины Безобразов полагал, что рейдеры вообще не должны вступать в открытую схватку, они ведь не броненосцы, их задача – охотиться за транспортами…
Возможно, подобные высказывания и привели к тому, что накануне нового боевого похода на фок-флагштоке «России» снова взвился флаг контрадмирала К. П. Иессена.
Глава 9
…Действия наших крейсеров в Японском море вынудили Японию перевозку войск и грузов перевести… в океан, куда поэтому, как за главным предметом крейсерства, должна быть перенесена и деятельность крейсеров.
Кратчайший путь в океан из Японского моря лежит через Сангарский пролив. Цугару, как его называют японцы. Кратчайший – он же и самый рискованный. Пусть подводные рифы грозят кораблю только непосредственно вблизи берегов, а минимальная ширина пролива составляет около восьми миль. Зато на северном берегу прижались к скалам форты старой крепости Хакодате. О том, есть ли в порту Хакодате какие-либо серьезные военно-морские силы, русскому командованию было неизвестно.
Крейсера пришли к проливу вечером 6 июля. Ночь переждали в море, так как японские берега были скрыты туманом, а после аварии «Богатыря» Иессен не рискнул двигаться в незнакомых условиях без четких ориентиров. К тому же ему не было известно, горят ли маяки Хакодате.
В три часа утра в плотном тумане, надежно укрывшем отряд от посторонних глаз, «Россия» первой вошла в пролив. Стремительное вихревое течение – «сулой» – прибавляло около четырех узлов скорости, но подчас мешало управляться. Без малого 60 миль крейсера преодолели незамеченными и лишь когда миновали Хакодате – туман начал рассеиваться.
И глазам японского гарнизона предстали три стремительных силуэта, летящих тенями на фоне пасмурного горизонта. Три русских крейсера, уже недосягаемых для старых крепостных орудий… «Неуловимый отряд» прорвался в океан.
Донесение об этом достигло японского командования в Токио в 4 часа 30 минут утра 7 июля. Немедленно были предупреждены корабли, находившиеся в восточных портах. Но разве мыслимо было предупредить бесчисленное множество находившихся в плавании и зачастую не имевших радиотелеграфа каботажников!
Уже в 6 часов на меридиане мыса Есанзаки русские рейдеры задержали каботажный пароход «Такасима-Мару». Экипаж его был отпущен на берег в шлюпках, а с пароходом покончила подрывная партия с «России».
Почти одновременно «Громобой» остановил идущий в Муроран английский пароход, но тот шел без груза – «под балластом», и факт участия его в контрабандных перевозках доказать не удалось. Англичанин был отпущен. Неизменно отпускались по приказу Иессена и все пассажирские корабли, причем часто даже без досмотра.
В полдень перехватили радиотелеграмму неизвестного корабля: «Русские конфискуют суда, двигаясь к северу». Это означало, что кто-нибудь из старых японских канонерок из восточного сектора береговой обороны, кто-то из числа почтенных ровесников артурских «Разбойника» и «Джигита», поддался на ложный маневр, совершенный русским отрядом сразу после прорыва в океан.
Покуда неприятель пребывал в заблуждении, рейдеры спустились южнее и в тот же день захватили еще два каботажных корабля. Это были парусные шхуны малого водоизмещения – совершенно обычные в те времена в этих водах. И груз их – сушеная рыба, соль, жмых, циновки – тоже был типичен для местного каботажного плавания. Но на войне, по сути, нет безопасных статусов! После досмотра и своза на шлюпках экипажей одна из шхун – «Хокуру-Мару» – была потоплена подрывной партией «Рюрика», а по «Кихо-Мару» открыла огонь «Россия».
Русский флагман стрелял из шестидюймовой пушки с расстояния в 4 кабельтовых. Из 14 чугунных «бомб» в цель легло более десятка, однако было замечено, что снаряды пронизывают деревянный корпус парусника насквозь, не разрываясь. Те же, что рвались, вызывали лишь недолгие пожары…
Об этом расстреле японского каботажника Иессен вспомнил месяц спустя – уже после боя 1 августа. И проиллюстрировал им свой доклад о «скверном качестве» русских боеприпасов. С той же целью приведен этот эпизод в известной книге В. Е. Егорьева. При этом в стороне от внимания исследователя остается то, что в бою стрельба ведется по защищенной цели, на поражение которой и был рассчитан русский снаряд. Да и дистанция редко доходит до той, с которой ведется расстрел захваченных мелких каботажников. Все-таки не совсем правомерно сравнивать результаты стрельбы в столь разных условиях и по столь отличающимся по характеристикам целям!
Рейд продолжался. На следующий день Иессен предложил «в целях маскировки» заменить на гафелях Андреевские флаги английскими. Этот нехитрый и в принципе малопочтенный прием было явно рассчитан на японских рыбаков и каботажников, как писал В. Е. Егорьев. Действительно, если четырехтрубные «Россия» и «Громобой» хоть чем-то напоминали по внешности англичан, то «Рюрик» ничего общего с ними не имел, и опознать его по силуэту было нетрудно. Тем более что перед войной крейсер некоторое время состоял на дипломатической службе и был частым гостем в японских водах. Его здесь знали и даже уважали с довоенных времен – достаточно вспомнить, как в 1902 году японцы… перенесли традиционный праздник цветения вишен, привязав городские торжества ко времени визита русского крейсера.
На следующем этапе рейда крейсера вышли на главный фарватер Великого океана – «дугу большого круга». Именно здесь пролегает кратчайший путь из Америки в Японию. И именно здесь отряд захватил германский пароход «Арабия», идущий из штата Орегон в Иокогаму со сборным грузом. Германия числилась тогда в союзниках России, но законы бизнеса циничны, и частные германские компании не гнушались снабжать обе воюющие стороны.
Вместо Иокогамы «Арабии» пришлось отправиться во Владивосток – с русской призовой командой. А крейсера продолжили путь по мертвой зыби океана дальше на юг, в Токийский залив.
Впрочем, 10 июля поход едва не оказался под угрозой срыва: «Громобой» доложил, что при дальнейшем продолжении крейсерства ему не хватит угля на возвращение назад. А между тем перед выходом Иессен приказал бункероваться так, чтобы иметь неприкосновенный запас топлива для боя и возвращения через Лаперузов пролив…
Исследователи сходятся на том, что трехвинтовой «Громобой» имел перерасход угля из-за нерационального режима движения, хотя вероятны и другие причины, например низкое качество горючего.
Итак, за сотню миль до Токийского залива отряд был вынужден повернуть на обратный курс. Но удача не покинула русских и на этот раз: на рассвете следующего дня курс флагманской «России» перерезал крупный транспортный пароход с британским флагом на гафеле. Лишь четвертый предупредительный выстрел заставил англичанина сбросить скорость.
Имя – «Найт Коммандер». Груз – железнодорожное оборудование: тысяча тонн рельсов, триста пар вагонных колес на осях и еще 400 колес «россыпью», 1700 тонн мостовых стройматериалов… Вполне хватит для того, чтобы в условиях войны судно считалось занятым на военной контрабанде. Однако выяснилось, что угля у «Найт Коммандера» – на три дня похода экономической скоростью. Это обстоятельство и решило судьбу английского парохода: капитану дали 30 минут на эвакуацию экипажа, после чего над океаном прогремели два взрыва…
Пассажирский пароход «Тсинан», шедший из Манилы в Иокогаму, топить не стали. Досмотровая партия только стравила пар из его котлов, чтобы команда «Тсинана» не успела донести о продвижениях русского отряда к Токийскому заливу в ближайший порт.
Однако, по японским сведениям, именно от капитана «Тсинана» исходили сведения о пути русских крейсеров, полученные вскоре японским командованием.
Был в этом рейде и момент, который после войны стал предметом внимания трех призовых судов. Судебные коллегии трех городов – Владивостока, Либавы и Петербурга – разбирали вопрос, правомерным ли было потопление «Рюриком» германского парохода «Tea».
Довольно крупный транспорт не ответил на сигнал рейдера по международному своду, не показал своих опознавательных знаков и попытался скрыться. «Рюрик», как велят в таких случаях законы рейдерской войны, начал преследовать его и в конце концов уничтожил. Но, как выяснилось впоследствии, пароход военной контрабандой не занимался. И три послевоенных призовых суда сумели это подтвердить.
После подобного решения судей несдобровать бы рейдеру, но судьба решила иначе. Дело было закрыто за неявкой подозреваемого. К моменту установления истины «Рюрика» уже не было на этом свете. Имена капитана 1-го ранга Трусова, отдавшего приказ топить «Tea», и исполнителей этого опрометчивого решения были давно уже занесены в списки боевых потерь…
Когда еще не скрылись под водой мачты «Tea», «Россия» преградила путь океанскому пароходу, принадлежащему, судя по эмблемам, британской «синетрубной» компании. Это был «Калхас», следовавший со сборным грузом из Ванкувера в Иокогаму. Среди этого груза была одна старая пушка, более похожая на музейный экспонат, нежели на настоящее боевое оружие. И – неожиданно – вализы с секретной перепиской японских дипломатов.
Иессен не был уверен в том, что «призовой» суд одобрит решение топить англичанина. После кратких переговоров адмирал посадил на «Калхас» русских представителей, и арестованный пароход последовал за отрядом – к Шикотану. Восхищение русских моряков вызывала способность «Калхаса» сравнительно легко выдерживать крупную океанскую зыбь. Коммерческий пароход держался на волне не хуже рейдеров!
Первоначально план Иессена предусматривал возвращение во Владивосток через Лаперузов пролив. Но над северными островами стояли туманы, а рисковать кораблями в малознакомых навигационных условиях адмирал не хотел. Тем более что память о недавнем несчастии с «Богатырем» заставляла Иессена избегать плавания по счислению. Поэтому через Лаперузов пролив был отпущен один «Калхас» с призовой командой на борту, а крейсерам пришлось возвращаться через Цугару. Лучше бой на выходе из пролива, чем безуспешные попытки переждать туман у Шикотана с риском остаться без топлива!
Возникает логичный вопрос: а где все это время пребывал адмирал Камимура со своими крейсерами? Ведь сообщение о прорыве русского отряда в океан достигло маневренной базы японцев в Озаки еще 7 июля.
Оказывается, в течение всего времени рейда японская крейсерская эскадра во главе с «Идзумо» ждала русских у южной оконечности острова Кюсю. Камимура полагал, что после охоты на океанских коммуникациях Владивостокский отряд сделает попытку соединиться с главными силами флота в Порт-Артуре. И уж во всяком случае Иессен не изберет для возвращения все тот же Сангарский пролив. Старый закон жизни всех диверсантов и рейдеров – место акции нужно покидать иным путем, нежели тот, которым ты сюда пришел…
Японский адмирал недооценил противника! Несмотря на то что во время океанской операции рейдеры сделали меньше, чем могли бы, они успели посеять панику по всей Японии. И не только. Судоходные компании всего мира начали отказываться от рейсов к японским берегам. Страховые общества не платили денег за военный риск. Резко сократился ввоз в Японию импортной промышленной продукции, по некоторым данным, на 70 %.
Впору было пересматривать планы ведения войны.
Глава 10
– Куда мы идем и не бросили ли мы «Рюрика»? – беспокойно требовали ответа эти израненные и измученные люди. Приходилось скрепя сердце отвечать, что мы отвлекаем неприятеля, чтобы дать возможность «Рюрику» исправить свои повреждения и идти на север. Но, в сущности, этому мало кто верил.
Несмотря на то что руль был уже поврежден и перебиты рулевые приводы… крейсер все еще продолжал доблестное сопротивление…
Наместник – Скрыдлову: Эскадра вышла в море, сражается с неприятелем. Вышлите крейсера в Корейский пролив.
Это текст телеграммы, которую получил адмирал Скрыдлов во Владивостоке после выхода порт-артурской эскадры на прорыв из осажденного города. Текст, содержащий один факт, один приказ и… океан неопределенности. Когда покинули Порт-Артур русские корабли? С какой скоростью? Состоялся ли прорыв с боем и многим ли удалось прорваться? Каким путем потом эти прорвавшиеся решили пойти дальше? Ничего этого адмирал Скрыдлов не знал. Но принимая во внимание, что в ставке адмирала Алексеева о выходе эскадры тоже стало известно не сразу, командующий рассчитал, что, если Витгефту в бою будет сопутствовать удача, флот сможет воссоединиться не позднее середины дня 1 августа где-то севернее Цусимы.
Это самое «где-то» зависело от скорости кораблей и выглядело на карте в виде гигантского пятна – от острова Мацусима до параллели города Фузана…
Контр-адмирал Иессен получил от командования подробную инструкцию для своих крейсеров. Отныне главной задачей его отряда было «присоединение и помощь эскадре Витгефта».
Если бы на параллели Фузана встреча с артурцами не состоялась, дальше на юг крейсерам забираться не рекомендовалось, а после 15 часов 1 августа надлежало покинуть корейские воды и следовать в свой порт.
Броненосный крейсер «Рюрик»
Броненосный крейсер «Громобой»
Броненосный крейсер «Россия»
Броненосный крейсер «Идзумо» («Иватэ»)
Броненосный крейсер «Токива»
Броненосный крейсер «Адзумо»
Насчет же вероятной встречи с неприятелем адмирал Скрыдлов был вполне конкретен:
Если около Фузана усмотрите эскадру адмирала Камимуры, то, не вступая с нею в бой, вы должны отвлекать ее на север в погоне за собой…
Срочным порядком закончив послепоходный ремонт, в 5 часов утра 30 июля 1904 года Владивостокский отряд снялся с якорей. И сигнал флагманской «России» возвестил об уже состоявшемся выходе на бой артурской эскадры.
С надеждой на долгожданное воссоединение флота шли в этот день в поход русские моряки. Шли, еще ничего не зная о том, что адмирал Витгефт убит, а его корабли вернулись в Порт-Артур, за исключением тех немногих, которые смогли уйти от неприятеля и интернироваться в нейтральных базах…
Погода была практически штилевая. Видимость – великолепная. И три русских крейсера шли на юг курсом 196 градусов в строе растянутого фронта с дистанцией между мателотами около десяти кабельтовых, чтобы не пропустить момент встречи. На ночь перестроились в компактный кильватер, а с рассветом вновь разошлись во фронт для поисков кораблей Витгефта.
Маленькую японскую шхуну, замеченную на параллели острова Мацусима, трогать не стали: Иессен запретил отвлекаться от основного задания призованием неприятельских судов.
В этот день у «России» произошла неисправность – в первом котельном отделении выбило клинкет паропровода, и четыре котла флагмана пришлось вывести из действия для ремонта. Адмиралу об аварии докладывать не стали, очевидно, в надежде вскоре исправить повреждение. Однако в походных условиях быстро произвести необходимый ремонт не удалось.
Четыре котла из тридцати двух… «Недобор» пары узлов полного хода. Казалось бы, почти мелочь… Но если бы кто-нибудь мог предвидеть, чем обернется это на следующий день!
В 4 часа 30 минут «Россия», «Громобой» и «Рюрик» вышли на параллель Фузана. Здесь им надлежало держаться, пересекая курсами пролив, примерно до полудня.
Поделиться книгой: