Я вернусь

– Возможно, тебе будет интересно, в окрестностях есть несколько магазинов антиквариата.

Он заметил, как вспыхнули потухшие и покрасневшие глаза Ольги. До его прихода она наверняка плакала. Интересно, что заставило ее уехать с ним? Такая женщина не могла быть обделена мужским вниманием, но что-то произошло, что заставило ее все бросить. Вопрос не давал ему покоя, но он не стал задавать его до того, как убедился, что она уедет с ним.

– Почему ты уехала, Олья? – Рик подошел к машине, которую Ольга уже успела завести, и придержал дверь. Она подняла на него глаза – голубые, с едва заметными прожилками.

– Потому что я хочу жить счастливо, Рик, – серьезно ответила она, и в этом не было ни слова неправды. Она действительно хотела жить счастливо. Но не с ним.

Несколько секунд спустя она выехала со двора, махнув ему рукой на прощание. Рик смотрел ей вслед задумавшись – а не сделал ли он ошибку? Могло ли его звериное чутье подвести его впервые в жизни? Но тут же махнул рукой – даже если это ошибка, он рад, что совершил ее. А Ольга все равно рано или поздно поймет, что он – лучший. Надо только дать ей возможность увидеть его жизнь изнутри.

* * *

Она с трудом пережила эти два часа кошмара, показавшиеся ей бесконечными. Рик повел ее на концерт любимой кантри-группы. Проходило это мероприятие в огромном деревянном ангаре, где, казалось, абсолютно все знали Рика и испытывали горячее желание познакомиться с его женой. Кто-то тянулся с поцелуями, самые эмоциональные трясли ее руку так, словно хотели выдернуть ее вместе с плечом. Все это сопровождалось сизым дымом сигарет, пенящимися реками пива и орущей музыкой. Публика была одета тематически – многие пришли в сапогах со шпорами и даже в ковбойских шляпах, и Ольге казалось, что она попала в театр абсурда.

– Я просто хотел показать тебе, как я люблю проводить время, – сообщил ей Рик, когда они все-таки вырвались из этого ада и поехали в ресторан.

Ольга опустила окно в машине, стараясь дышать как можно глубже. Ей казалось, что сигаретный дым забил легкие.

– Интересно, – только и смогла выдавить она.

– Ты лгунья, Олья, – рассмеялся Рик, – ты ненавидела каждую секунду этого концерта.

Вместо ответа она рассмеялась. Рик был прав, возражать не хотелось.

– Но я надеюсь реабилитироваться и везу тебя в свой любимый ресторан. Его держат мои друзья, которые всегда закупают у меня продукты. Поэтому этот ресторан самый лучший.

Ольга молча кивнула, прикрыв глаза и не подозревая, что впереди ее ожидает испытание похлеще концерта кантри-исполнителей.

Десять минут спустя Рик затормозил перед небольшим одноэтажным зданием, сиявшим в темноте голубой вывеской – «Бургеры Дина».

– «Бургеры Дина»? – Ольга повернулась к Рику.

– Только не говори, что ты их не ешь! – опешил Рик.

Два промаха за вечер – да не может этого быть. Ольга молча пожала плечами.

– Бьюсь об заклад, ты просто никогда не ела ничего подобного, – забормотал Рик, выбираясь из машины и открывая перед Ольгой дверь.

Та продолжала сидеть, прикрыв глаза. Фастфуд и всякую дрянь она перестала употреблять лет пятнадцать назад, осознав, что еда – это тоже своего рода искусство и было бы преступлением просто класть котлету в булку, засовывать туда лист салата и все это щедро поливать соусом. Ведь есть тысяча и один способ приготовить все эти продукты по отдельности и куда как более интересно.

Она начала готовить сама, с вдохновением и отдачей, задолго до эпохи повального увлечения здоровым образом жизни, когда тысячи блогов с рецептами наводнили Интернет. Ольга сама придумывала, как сделать вкусной здоровую еду, и обходила рестораны быстрого питания десятой дорогой. Арсений полностью разделял ее взгляды, продукты они закупали максимум на два дня – никогда ничего не замораживали, отдавали предпочтение фермерским хозяйствам, внимательно читали этикетки и не употребляли пищу с большим сроком годности.

Но сейчас единомышленника Арсения не было рядом, а был Рик, которого не стоило драконить. Ведь она и так ясно дала понять, что концерт кантри-музыки не оценила.

– Хорошо, дам бургерам шанс. – Через силу улыбнувшись, Ольга вышла из машины.

Двадцать минут спустя перед ними поставили деревянные дощечки с бургерами и корзинки с жареной картошкой. Рик принялся за еду, а Ольга с трудом заставила себя сжевать один ломтик хрустящего картофеля.

Рик внезапно закашлялся, Ольга пристально посмотрела на него:

– Ты в порядке?

– Да, доктор говорит, что это сердечный кашель, я слишком долго курил, – глубоко дыша, пояснил он.

– И имея проблемы с сердцем, ты ешь эту дрянь? – искренне поразилась Ольга, ткнув пальцем в остывавший бургер.

– Почему дрянь? Это вкусно, Олья, тебе надо попробовать.

– Ммм, Рик, ты понимаешь, что все это способствует появлению бляшек в твоих сосудах?

Откашлявшись, Рик отложил бургер в сторону и тяжело уставился на Ольгу:

– Олья, я не хочу делать себя несчастным, поедая один салат и выпивая воду.

– Ты хочешь сделать себя инвалидом или вообще умереть? – немного резче, чем сама того хотела, поинтересовалась Ольга.

– Нет, я просто хочу жить полной жизнью. Мне скоро пятьдесят, Олья, я думаю, что я сам могу решить, что мне есть.

Ольга слишком резко встала, чиркнув стулом по старому деревянному полу. Взгляды всех присутствующих, которые и так втихаря пялились на них (Рика и здесь все знали), тут же оживились.

– Приятного аппетита, я подожду тебя в машине, – кивнула Ольга и, не торопясь, вышла из ресторана.

Рик посмотрел на любимый бургер, а затем за закрывшуюся за Ольгой дверь. Это будет сложнее, чем он думал. Отложив бургер в сторону и с улыбкой кивнув знакомым, встал из-за стола и направился за невестой, бросив на стол пару купюр.

НИНА

– Эй, просыпайся, – кто-то настойчиво тряс ее за плечо, – просыпайся.

Нина с трудом разлепила глаза и попыталась сфокусироваться. Дуглас. Чуть менее красный, чем обычно, он довольно улыбался.

– Давай, я приготовил завтрак и сделал кофе, ешь, и я покажу тебе, что к чему.

Нина вскочила с кровати, чуть не запуталась в длинной шелковой ночнушке, которую купила, чтобы не ударить в грязь лицом перед будущим мужем. Суетливо принялась искать в чемодане халат, нашла, ужаснулась от того, что он помялся, но молча накинула, чтобы не задерживать Дугласа, который уже стоял в дверях и постукивал носком сапога от нетерпения. Кстати, почему он в доме в сапогах?

Нина обула тапочки, Дуглас проследил ее движение и фыркнул:

– Это можешь выбросить сразу.

– Что, дорогой? – не поняла Нина.

Вместо ответа Дуглас махнул рукой и кивнул в сторону коридора, приглашая Нину следовать за ним. Выйдя из комнаты, она с интересом принялась оглядываться по сторонам, осматривая место, которое, возможно, станет ее домом.

Увиденное потрясло скромное учительское воображение – широкий коридор, высокий потолок, все обито старыми грубыми досками, несшими в себе определенный шарм. Дом был похож на огромный ангар, который нарезали на комнаты. Нина успела насчитать шесть дверей в коридоре, когда Дуглас нетерпеливо махнул рукой в сторону лестницы.

По широким скрипящим ступеням они спустились в небольшой коридор, из которого попали на кухню.

Кухня была большой. Нет, не так. Кухня была огромной! Справа рабочее пространство, уставленное всевозможной техникой и забитое утварью, посреди остров, в центре которого красовалась плита на шесть конфорок. Сейчас на ней стояло две сковородки, от которых по кухне плыл аромат поджаренного бекона, немедленно вызвавший у Нины приступ тошноты.

– Бекон и яйца, попробуй еще раз, это лучше, чем у чертовых голлашек, – самодовольно улыбнулся Дуглас, и Нина тут же, пересилив себя, улыбнулась в ответ.

– Спасибо, дорогой.

Вместо ответа Дуглас кивнул и заспешил к плите. Ловко подхватив две толстобокие горячие сковороды, он понес их к огромному деревянному столу, по бокам которого стояли две лавки с истертыми спинками.

Нина продолжала оглядываться по сторонам – кухня старого ранчо была больше, чем вся ее квартира. Да что там, она была даже больше трешки, в которой они жили с Сергеем. Впервые при мысли о муже не нахлынула грусть. Новые эмоции были слишком сильны. Нина вздохнула – неужели она сможет забыть покойного мужа, как и предвещала Светка?

Дуглас тем временем выложил приготовленный завтрак на три тарелки и принялся рассказывать:

– Я часто охочусь, у меня есть специальные собаки, которых я развожу и продаю, но лучшие остаются у меня. Я их выставляю. Так вот, я часто охочусь на кабанов, уток и даже оленей, мне нужна огромная кухня, тут я свежую мясо и потом копчу его, ты умеешь коптить мясо?

– Что? – улыбнулась Нина, не понявшая ни слова из того, что сказал ей Дуглас.

Тот снова повторил, но она лишь покачала головой в ответ. Тогда Дуглас взял ее за руку и подвел к одному из трех огромных холодильников, занимавших половину одной из стен. Начал открывать двери одну за другой, и Нина увидела, что холодильники забиты под завязку огромными тушами.

– Ты умеешь коптить мясо? – теряя терпение, повторил Дуглас, и Нина почувствовала себя полной дурой.

– Он спрашивает, умеешь ли ты что-то делать с мясом, – пришел на помощь Валера, заходя в кухню и с легким присвистом оглядываясь по сторонам: – Вот это домина, Дуглас, ты миллионер?

– Это неприличный вопрос, – фыркнул старик, – спроси у своей матери, что она умеет делать с мясом.

– Ма, скажи ему, что ты можешь делать с мясом. – Валера подошел к столу и, словно молодая гончая, повел носом. Бекон пах восхитительно.

– Я могу сварить суп, сделать рагу, пожарить отбивные, запечь вырезку, котлеты накрутить, – растерянно принялась перечислять Нина, а Дуглас тем временем заторопился к столу, уселся на лавку и, махнув рукой, пригласил Нину с Валерой приступать.

Валеру не нужно было звать дважды, он сел за стол и с аппетитом принялся поглощать яичницу с беконом, время от времени производя обмен репликами. Нина тоже присела на краешек лавки и ковырнула завтрак. При виде бекона снова замутило – она не привыкла к обильным и жирным завтракам, но и лезть в монастырь со своим уставом не хотелось. Выслушав ответ Валеры, Дуглас рассмеялся и что-то быстро сказал, Валера уточнил, а затем перевел матери:

– Он говорит, что так мы далеко не уедем, тебе придется научиться коптить мясо и делать из него колбасы, потому что при ферме есть магазин, в котором он это продает.

Нина почувствовала легкое головокружение. Ферма, магазин, колбасы – как это все отличалось от скромного учительского быта! Отложив вилку в сторону, она налила кофе, заваренный Дугласом, и, сделав глоток, закашлялась – напиток не походил на тот слабенький растворимый, который она обычно пила дома.

– Валерочка, а спроси у него, ему самому не сложно в таком огромном доме, какого он вообще размера?

– Около четырехсот метров с подвалом, – выслушав вопрос, пояснил Дуглас и тут же добавил: – У меня когда-то была большая семья. Трое детей, с нами еще жил мой младший брат со своей девушкой и родители, пока не умерли.

Нина снова закашлялась. У Дугласа есть дети? Почему у нее сложилось впечатление, что он одинок? Что она вообще о нем знает?

– А где его дети? – отдышавшись, поинтересовалась она.

Дуглас с раздражением бросил приборы, плеснул в огромную чашку кофе и выпил его в несколько глотков, после чего резко ответил на вопрос Нины.

Валера, успевший съесть все, что было у него в тарелке, и косящийся на сковородку, где еще оставались несколько ломтиков хрустящего бекона, перевел:

– Он говорит, что не общается с этими сукиными детьми.

– Что? – обалдела Нина.

– Ну, что он сказал, то я и перевел, – пожал плечами сын, – он говорит, что старший в тюрьме, о дочке он уже несколько лет ничего не слышал – она связалась с преступником, а младший умер от передозировки.

Голова закружилась до такой степени, что Нине пришлось схватиться за край стола. Дрожащей рукой она вылила в чашку остатки кофе и, последовав примеру Дугласа, выпила залпом.

– Не хочу говорить об этих мерзавцах, пойдем, покажу вам хозяйство, – отрезал Дуглас.

Экскурсия по ранчо и прилегающей территории заняла почти два часа. Помимо разведения лабрадоров («Вот мои настоящие дети», – заявил Дуглас, когда они вошли в огромный вольер) он также занимался разведением лошадей и овец. Часть земли Дуглас сдавал в аренду под посадки, какие-то люди постоянно появлялись то здесь, то там, Дуглас перебрасывался с ними парой слов, но Нину с Валерой не представил.

– Офигеть, он точно миллионер, говорю тебе, – горячо зашептал Валера, когда Дуглас отвлекся на очередной разговор.

– Какая тебе разница, – сердито одернула его Нина.

– Ну, как какая? Может, помрет скоро и наследство оставит? Детишки-то его все равно тю-тю, – осклабился сын, а Нина неожиданно разозлилась.

– Мы не за наследством сюда приехали, – отрезала она, – ты вообще не о том думаешь. Не надо ни на кого рассчитывать, ты должен думать своей головой, – сердилась женщина.

– Да-да-да, – привычно протянул Валера, уставший от материнских нравоучений.

– Вон там магазин, – махнул Дуглас рукой в направлении небольшого деревянного домика, стоявшего возле въезда рядом с воротами, а затем повернулся к Нине: – Ты можешь возвращаться в дом и немного прибрать там, а Валерия я посажу на лошадь.

– На лошадь? – немедленно впала в панику Нина, выслушав перевод. – Но он же не умеет кататься!

– Научится, – подмигнул Дуглас и широко улыбнулся, – это ферма, детка, он должен уметь ездить на лошади!

* * *

В конце дня, который показался ей бесконечным, Нина заварила чай, нашедшийся на одной из дальних полок, и буквально рухнула на скамью. Ноги подкосились. Никогда в жизни она так не выкладывалась на ниве домашнего хозяйства. Секрет идеальной чистоты ее маленькой квартирки был прост – что бы она ни делала, она немедленно убирала за собой. Сварила кашу – тут же вымыла кастрюлю и протерла плиту. Просыпала на пол сахар – собрала, замела и вымыла пол. Окна она мыла каждый день, и ввиду их идеальной чистоты это никогда не занимало много времени. То же самое касалось и плитки, сантехники и всех поверхностей. На уборку она тратила гораздо меньше времени, чем те, кто принимался за нее раз в неделю.

Дом Дугласа оказался чистым лишь на первый взгляд, но стоило ей более пристально на него посмотреть, как тут же полезли огрехи – грязные углы, жирная посуда, пыль на шкафах. Нина взялась за дело с присущей ей скрупулезностью и перфекционизмом, а спустя несколько часов почувствовала, что умирает. Она впервые в жизни поняла значение слова «неподъемный». К тому же мысли о Валере и о том, что он может пострадать в результате слишком активного погружения в новую жизнь, не давали ей спокойно заниматься любимым делом. То и дело она подходила к окну и пыталась рассмотреть на бесконечном горизонте две мужские фигуры, но все было без толку.

Она позвонила Светке и отчиталась о первом дне. Та была рада слышать подругу, добравшуюся на другой конец земли живой и относительно здоровой. Выслушав подробный отчет, она, как и Валера, тоже высказала предположение, что, возможно, Нине повезло и ее муж действительно оказался миллионером, который долго не протянет, – с присущим ей черным юмором добавила она. Все тревоги подруги по поводу обучения езде на лошадях она попыталась развеять веским аргументом – или езда на лошади, или шприц в подворотне.

После болтовни со Светкой стало легче, и Нина даже приготовила обед – сварила суп, пожарила котлеты, взбила пюре и сварила компот из обнаруженных в безразмерной кладовой Дугласа сухофруктов.

За день ей удалось отдраить кухню, свою спальню и комнату, которую Дуглас отвел Валере. Ей хотелось навести порядок и в спальне Дугласа, но после некоторого размышления она решила не трогать ее. Все-таки они еще не настолько близко знакомы, и как он отнесется к вторжению на личную территорию, она не знала.

Домыв гостевой туалет, она заварила чай и рухнула без сил. Сейчас немного отдышится и, возможно, помоет лестницу. Она плохо разбиралась в местных марках чистящих средств, надо будет спросить у Дугласа, есть ли что-нибудь с хлоркой.

Но едва она сделала несколько глотков чая, как входная дверь хлопнула и раздались мужские голоса. Нина сорвалась с места, выскользнула в широкий коридор и ахнула при виде сына – новенькая футболка, которую она купила Валере перед отъездом, была разорвана, а джинсы перемазаны в грязи. На руке сына красовалась огромная кровавая ссадина, а на лбу уже наливался синяк.

– Что случилось? Ты что, упал с лошади? – всплеснула руками Нина, бросаясь к сыну и ощупывая ссадину. – Это нужно немедленно промыть и дезинфицировать!

Валера открыл было рот, чтобы ответить матери, но, поймав красноречивый взгляд Дугласа, лишь пробурчал:

– Ничего страшного, ма, заживет!

– Как это ничего страшного, надо же обработать раны, так можно и столбняк заработать! Ты ничего себе не сломал? А вдруг трещина? – захлопотала Нина и обратилась к Дугласу: – Где у тебя аптечка?

– Что? – буркнул тот в ответ.

– Валера, переведи! – попросила Нина, но сын демонстративно прошел мимо нее.

– Не буду, все в порядке.