В поле зрения (СИ)

— Между прочим, если бы я опоздала хоть на секунду, то он бы застрелил тебя, — ответила она и указала на ящик, за которым я прятался в последний раз. — Пули отлично проходят сквозь эти кейсы! Так умерла какая-то наркоманка рядом со мной.

— Какая-то наркоманка, — повторил я. — А ты — не наркоманка?

— Да ты что! — вспыхнула она. — Я не наркоманка!

— Тогда что здесь делаешь?

— А сам? Ни за что не поверю, что ты здесь не из-за RD!

Если честно, то она поставила меня в тупик, намекнув, что я сам могу оказаться одним из наркоманов.

— Я — следователь.

— Одно другому не мешает.

Она окинула взглядом помещение склада, на долю секунды задержав его на обгорелом трупе.

— Надо сжечь тут всё, — сказала она.

Сжечь? Вещьдоки? Да она сдурела!

— Не надо! — запротестовал я. — Сейчас здесь будет полиция, они все конфискуют.

— И что дальше? — спросила она, хитро прищурившись. — Здесь около тонны этого RD! Ты думаешь, они запрут это всё на каком-то складе вроде этого? Фиг там!

— А ты думаешь, что это всё вернётся на улицы?

— Конечно! Или ты доверяешь полиции?

— Ну да, — сказал я неуверенно.

Она какое-то время смотрела на меня, я же стоял в растерянности.

— Странно, — сказала она. — Вроде на идиота не похож…

— Что не так с полицией? — спросил я.

— А откуда они, по-твоему, узнали, что сюда едет полиция? Собираться они начали ещё до сирен!

Блин, она знает, куда бить. Кто-то действительно предупредил этих фармацевтов, стоило мне только вызвать полицию. И собираться они начали примерно тогда же, когда я сделал два звонка. Рома, конечно, тот ещё тип, но я его знаю достаточно хорошо, чтобы быть уверенным — это не он. Звонил я в местную полицию, и, скорее всего, предупредил кто-то из них.

— Будем считать, что ты «за», — видя моё замешательство, сказала девушка.

Она снова вытащила коробок спичек, взяла сразу три штуки и одновременно подожгла их.

— Иди к выходу, если не хочешь сгореть, — посоветовала она. — Только по пути захвати один из целых ящиков.

— Зачем тебе… — начал было я.

— Делай! — приказала она и повернулась ко мне спиной.

Увидев, как за ней появился широкий поток пламени, я торопливо попятился назад, туда, где совсем недавно стоял грузовик. Нашёл неподалёку ящик поцелее, быстро распаковал его, всё-таки убрал пистолет за пазуху и взял два кейса в руки, затем направился к широко распахнутым воротам. За моей спиной на ящиках уже начал весело плясать огонь, быстро увеличиваясь в размерах благодаря усилиям со стороны девушки, щедро поливавшей пламенем всё впереди себя. Когда пламя уже начало само распространяться, она бросила на пол почти сгоревшие спички и, увидев, что я вышел на улицу и отошёл на безопасное расстояние, к забору, театрально взмахнула руками. Огонь повторил её движения, превратившись в две огромные огненные плети, и начал хлестать вокруг неё — девушка двигала руками то влево, то вправо, то в разные стороны, иногда вверх, а затем резко вниз. Это выглядело очень красиво — танцующая среди огня девушка, которую постепенно окружало всё больше и больше светящихся пламенных колец. Я никогда не ходил ни на балет, ни на другие танцы, но сейчас я видел целый ворох эмоций, передававшихся через её движения, и понимал, что имеют в виду поклонники танцев, восторгаясь своими кумирами. Но больше всего здесь было страсти. Взрывной и смертельной как нитроглицерин. Огонь был повсюду, уже горело всё здание, ярко освещая своё окружение, пустую стоянку, улицу за забором, соседний лес. Стало светло как днём.

Если честно, я испугался за неё, когда она скрылась в этом бушующем аду, зажжённом ею самой, ведь если она и может управлять пламенем, то это ещё не означает неуязвимость к нему или к жару от него. А жар я чувствовал даже стоя на расстоянии от пылающего здания. Но спустя примерно минуту она вышла из огня невредимая, спокойная. Подошла ко мне, взяла оба чемодана и, раскрыв их и рассовав всё их содержимое по карманам куртки (в кейсах я заметил не больше десятка ампул, аккуратно упакованных в чёрный вонючий поролон), улыбнулась мне и пошла прочь.

— Стой! — крикнул я вслед.

— А?

Она обернулась.

Вопрос вертелся у меня на языке, и я просто обязан был его задать.

— Кто ты?

Она рассмеялась, искренне, заливисто. И на секунду наши взгляды встретились.

— Анна.

То, что я назвал её имя, её нисколько не удивило. Что ещё больше удивило меня.

— А зачем тогда спрашиваешь? — весело спросила она.

— Зачем тебе это? — я указал на ампулы в её карманах. — Если ты не наркоманка?

— А ты сам попробуй, — ответила она и, ещё раз подмигнув, пошла дальше.

Самому попробовать? Эту дрянь? Да за кого она меня держит?

— Зачем? — спросил я ещё раз.

— Ты ведь как я, — подойдя к зарослям орешника, она ещё раз посмотрела на меня. — Попробуй, станет легче.

И скрылась за кустами.

— Как я? — не понял я. — Что это значит?

Я захотел догнать её, узнать больше, чем просто её имя. Получить что-то ещё, кроме «попробуй». Но стоило мне добежать до тех кустов и заглянуть за них на хорошо освещённый уличными фонарями проезд, как я понял, что сегодня мне этого не удастся. Её там не было. Она исчезла, скрылась в холодной ноябрьской ночи, оставив после себя только пепелище.

Попробуй.

Да не буду я ничего пробовать! Не буду! Ни за что! Я не хочу быть как они, эти наркоманы, готовые ради дозы продать последние трусы. Даже подумать страшно, что из-за своей болезни некоторые даже собственными органами торгуют… Нет. Я слишком отчётливо помню лицо бедного Димы Наумова, ставшего часто навещать меня в моих ночных кошмарах. Нет.

Я вернулся к почти до основания сгоревшему складу и встал неподалёку от огня, согреваясь о его ослабевающий жар. Одежда была мокрой от моего пота, дул слабый ветер со стороны залива, и я начал было подмерзать, но благодаря пожару я мог забыть на время об этом. Успокоиться и расслабиться. И дождаться уж, наконец, полиции.

Глава 6

— Славный ты шашлык решил пожарить, — Рома присвистнул, оглядывая то, что ещё полчаса назад было складом.

Сгорело практически всё, что могло гореть. Стены стали чёрными, сплошь покрытыми копотью, на полу была большая куча дымящихся обломков, окна все оплавились от страшного жара. Чёрт, даже крыша не выдержала и обвалилась вместе с солидным куском стены.

— Где-то я это уже видел, — мой приятель из наркоотдела задумчиво поглаживал гладко выбритый квадратный подбородок.

— Я не виноват, — ответил я. — Должно быть, эта штука горит лучше дизеля.

— Точно! — Рома потряс пальцем в воздухе. — Вспомнил! Так выглядела Германия после наших бомбёжек в Великой Отечественной! Клянусь, прямо как на фотографиях у деда!

Он прав — склад действительно выглядел так, будто на него сбросили бомбу. И если бы я не был свидетелем произошедшему, то я бы подумал именно так.

Меня осмотрели медики, прибывшие вместе с бригадой спецназа и несколькими патрульными машинами. Грузовик, равно как и Анна с наркоманами, пропал, словно его и не было здесь никогда. Этот район ночью пуст, свидетелей не найти, камер на улицах тоже нет. Как всегда.

— Хватит издеваться, — я поморщился — голова гудела не хуже церковного колокола. — Лучше стрельни в скорой от башки что-нибудь, а то совсем на куски развалится сейчас.

Только в эту минуту я понял, насколько мне повезло. Выбрать один из нескольких складов по мнимым и мутным причинам, проникнуть на закрытую территорию, вырубить вооружённого охранника и в самый последний момент понять, что адрес верен. Пережить перестрелку с серьёзным противником, уцелеть при пожаре. Встретить ещё одного человека со сверхъестественными способностями, самому «подняться на новый уровень». Уничтожить, возможно, самую крупную поставку неведомой дряни в городе. И всё это всего за каких-то несколько часов! Я невероятно везучий сегодня! Меня огорчили лишь две вещи — то, что я так толком ничего и не узнал, даже прочтя мысли бригадира (и чуть не сдохнув при этом), и то, что при таком количестве трупов, которых всё ещё вытаскивали из-под тлеющих обломков здания, не было ни одного свидетеля, и всего один подозреваемый. Фоторобот бригадира с таким выдающимся носом я помог составить при первой возможности, и посыльный уже отправился в местное отделение — рассылать этот рисунок по всем постам. Охранник, которого я вырубил на входе, похоже, проснулся в разгар пальбы и решил свалить — останков пожарные не нашли, хотя я и указал точное место, где я его оставил.

Кстати о пожарных. Они очень удивились, когда узнали, за сколько сгорело здание. Конечно, я не стал называть причину этого пожара — мне бы просто не поверили. Я сам бы не поверил, если бы не видел этого собственными глазами.

Об Анне я тоже не стал говорить. Что-то мне подсказывало, что с ней гораздо выгодней дружить, чем быть сожжённым заживо. К тому же, она спасла мне жизнь, пусть и сама при этом защищалась, но всё же. И, наконец, самая главная причина — мне до смерти хотелось знать, кто она такая. Откуда у неё сила? Откуда у меня сила? Все эти способности? Зачем они нам? И что с нами будет дальше? Готов поспорить, она знает ответы на большинство моих вопросов, не только про способности, но и вообще. Что она делала на том складе? Хотя, это понятно — пришла за наркотой. Она её принимает, в этом я уверен, стоит только вспомнить это её «попробуй». Но как она вышла на этот склад? Пришла с теми наркоманами? Так сказать, одни из первых клиентов? Ни одного ответа.

Анна. Дмитрий. Я. Уже три человека, имеющих особый дар, если не считать мою маму и бабушку. Ну, имевших в случае с Димой и с бабушкой. И двое из нас тесно связаны с этим RD. «Попробуй». Она не удивилась, когда я назвал её имя. Списала всё на то, что мы были когда-то знакомы? Нет, не думаю — уж я бы точно её запомнил. С такой внешностью как у неё…

— Топор, сказали, можно взять у пожарников, — Рома вернулся со стаканом воды и одной таблеткой. — Ну, или это…

Я выпил её, надеясь, что она начнёт действовать как можно быстрее. Не хотелось больше терпеть эту боль, а ценную пачку обезболивающих я решил припрятать до того момента, когда совсем уж станет плохо. К головной боли я никак не могу привыкнуть. Всякий раз, как стоит мне попытаться узнать чужие мысли, она начинает болеть. И чем дольше я использую свои способности, тем сильнее она болит. Но, что не может не радовать, они у меня наконец-то стали развиваться! С тех пор, как я обнаружил их у себя в тринадцать лет, я мог всего лишь на пару секунд попасть в чужое сознание, и потом, если не пить таблеток, несколько дней расплачиваться медленно угасающей мучительной болью в голове. Я пытался их тренировать, но долгое время это не приносило толку. Никакого. Но стоило мне поступить в академию — и я начал ощущать прогресс: боли стали слабее, я дольше мог держаться и раньше восстанавливался. Мог чаще читать чужие мысли. И если меня полгода назад хватало на одного человека, то теперь я смог залезть целых четыре раза! И, если бы не эта странность с бригадиром — чего я раньше никогда не встречал, — я бы наверняка смог проделать это пять раз, не выплюнув при этом своего желудка! Пять! Да я о таком и мечтать не мог! Но почему раньше ничего не получалось? Плохо тренировался? Или, может, возраст не тот был? Как с иммунитетом, например. В детстве я часто болел, а потом раз — и почти перестал. Спросить бы об этом у Анны. Когда они у неё проявились? Как? Она их развивает, как я, или же они у неё изначально хорошо проявлены? Если вспомнить Дмитрия, то он только и мог, что сочиться скользкой слизью. Конечно, это ему помогло выбраться из наручников, не расстёгивая их, и мы не могли его удержать. Но это весьма странная способность. Она может применяться как-то ещё, кроме как быть смазкой в автомобильном двигателе? Он ведь её совсем незадолго до своей гибели обнаружил — так может, она была просто не развита, как и у меня? Или же это — побочный эффект от этой наркоты?

Чёрт. Я совсем ничего не знаю!

— Слушай, — я повернулся к Роме, продолжавшему с каким-то детским восторгом наблюдать за тлеющими углями. — Так что это за наркотик?

— RD-18, — тут же ответил тот.

— Спасибо, кэп. Этикетку я уже видел.

— Зачем тебе это? Дело ты уже своё закрыл, пусть и без отчёта, а борьба с наркотрафиком — не твой профиль.

Я вздохнул.

— Недавно из-за этой дряни погиб один человек. И сегодня — ещё несколько. Думаю, дальше будет ещё хуже, и, прежде чем город завалят трупами наркоманов, я хочу узнать, с чем же я имею дело. Я не хочу отступить только потому, что это не мой профиль, хотя я мог помочь.

Рома прекратил разглядывать тлеющие под слабым холодным ветром угли и повернулся ко мне. На его лице всегда была лёгкая ухмылка, как будто всё, что происходило вокруг него, чётко придерживалось его планов, и он был этим страшно доволен. В принципе, так оно и было большую часть времени. Но в красном свете догорающего здания его лицо приобрело хищное выражение, и ухмылка превратилась в злобный самодовольный оскал. Не то чтобы я его испугался, но в этот момент мне стало не по себе.

— Пройдём в машину, — сказал он. — Там теплее, да и лишних ушей нет.

Старенький итальянский «Fiat» я помнил со времён академии, хотя это и было не так уж давно. Он купил его с рук, с приличным пробегом, чихающим бензиновым движком с ядовитым выхлопом, облезшей краской и порванной в некоторых местах обивкой. Никто не любил ездить с ним на этой развалюхе, в основном, потому что единственным сидением, где пружины не впивались в задницу, было водительское. И сейчас, почти год спустя, я с радостным удивлением обнаружил, что бедный автомобиль из грязно-ржавого стал тёмно-синим, а сев внутрь, с облегчением плюхнулся на новые кожаные сидения.

— Тебя куда подбросить? — спросил Рома, заводя двигатель.

Тот закашлялся как старый курильщик, выпустил из выхлопной трубы облако чёрного дыма, но завёлся.

— Домой, на Варшавскую.

Он развернул машину и покатил по тёмным улицам города с именем знаменитого русского учёного, резко набрав скорость и напрочь игнорируя мелкие ямы и кочки. Лихачил сейчас он так же, как и раньше.

— Думаю, у нас завелись крысы, — сказал он, не отвлекаясь от дороги.

Я кивнул:

— Тоже так думаю — стоило мне только позвонить, как не прошло и пяти минут, и те фармацевты начинают срочно собираться.

— Они много ящиков забрали?

— Меньше половины, в основном те, что были рядом с грузовиком.

— Значит, пытались спасти партию. Это радует.

— Чем? — не понял я. — Ведь теперь они смогут реализовать остатки, выпустить их на улицы! Лучше бы сгорело всё!

— Э, нет, приятель, — он повернулся ко мне и, не глядя, объехал еле тащившийся по плохой дороге ярко-оранжевый бензовоз, чем вызвал у меня лёгкий приступ паники.

Я уже привык ездить со спокойным Семёном, который всегда смотрел на дорогу и очень редко позволял себе чуть-чуть превысить скорость или кого-нибудь обогнать. Исключая, конечно, его недавнюю выходку. Поэтому сейчас манера вождения моего друга не вызывала у меня восторга, заставляя меня крепче держаться за боковую ручку.

— Если они пытаются спасти партию, когда на это времени нет, то это значит, что у них либо строгое начальство, либо этой наркоты в городе ещё очень мало. Начальство у них всегда строгое, можешь мне поверить, поэтому я больше надеюсь, что работают сразу оба варианта. Согласись, для нас лучше, если в городе наркоты будет меньше!

— Верно, — подтвердил я. — Так что насчёт этого RD-18? Ты так ничего и не сказал. Здесь нас никто не подслушает.

— Тебе кратко или подробно?

— Давай подробно — люблю детали.

Он задумался.

Мы наконец-то выехали на КАД, и Рома втопил педаль газа до предела. Асфальт на КАДе был не в пример лучше промятых тяжёлым транспортом дорог мелкого городка, ехать стало значительно комфортнее. Мы стремительно понеслись к пока ещё не виднеющемуся спящему городу.

— С чего бы начать… да с этого и начнём — с его появления!

Он достал одной рукой сигарету, к моему ужасу отпустил ненадолго руль, прикуривая, и включил вентиляцию салона. Как я заметил, очень многие полицейские и следователи курили, не то, что каждый второй, а прям почти тотально — то ли от нервов, то ли ориентируясь на американский образ детективщиков.

— Впервые замечен был партией в двести ампул у одной студентки из Владивостока примерно год назад. Эта идиотка думала, что это витамины для повышения уровня интеллекта — эти бредни ей наплёл странный тип азиатской внешности. Точнее она его описать не смогла, и, соответственно, того так и не поймали. Она добросовестно кололась раз в неделю и, когда не сдала экзамен, решила проверить, что же это за витамины. Ни одна больница не знала, что это такое, из замеченных эффектов были только сильные галлюцинации и повышенное потоотделение. Было сделано предположение, что ей в руки попал секретный прототип какого-то лекарства, но когда во Владивостоке появилось ещё несколько людей с такими же партиями, то власти заподозрили неладное. Наркотик дальше стал появляться и в других районах бывшего СССР, но везде малыми партиями, так что весь год оставалась почти незамеченной властями, тревоги никто не бил и панику не поднимал. Стоит в среднем дороже героина, из побочных действий только быстро появляющаяся зависимость, привыкание и постепенное ослабевание эффекта. Не токсичен, передозы легко лечатся гемодиализом, и, что самое хреновое — от него ещё никто не умирал в силу малой распространённости, да и народ про него пока ничего не знает. По крайней мере, я ни о чём не слышал.

— Хреновое? Почему?

— Такими темпами он быстро завоюет себе популярность в народе, если вдруг где-то появится большая партия. И если поставки увеличатся — а все к этому и идёт, — то у матушки России возникнут серьёзные проблемы.

Я стал переваривать сказанное. Год назад. Галлюцинации, потоотделение — это все фигня. Быстро возникающая зависимость. Привыкание. Дороговизна, по крайней мере, сейчас, на начальных стадиях. Никто не умирал. Россия.

Анна сказала «попробуй». Тоже считает витаминами для мозгов или чего ещё? Возможно.

— Ты упомянул только нас, — сказал я. — А что с остальным миром?