Девятихвостый демон. Часть 2

– Монстр? – тихо, буквально про себя, переспросила Ханаби, с сомнением глядя на экзаменаторшу.

– Ещё какой! – донеслось из-за открытой дверцы холодильника голосом Анко. – Настоящий тиран! Чудовище! Изверг! – девушка вылезла из холодильника, держа уже открытую банку с чаем, и, отхлебнув, продолжила: – Как он истязает бедную Анко?! Нет, вы даже не представляете, насколько ужасное существо скрывается за этой невинной внешностью! Но Анко готова всё рассказать и тем самым спасти ваши юные невинные души! – джонин гордо отсалютовала банкой, тут же к ней приложившись.

Карин нервно прыснула в кулачок, она уже давно привыкла как к выходкам Анко, так и к моим с ней пикировкам. А вот Хьюги дружно скрестили на мне удивлённо-вопросительные взгляды своих серебряных глаз.

– Не обращайте внимания, это так, местное стихийное бедствие, – Анко хихикнула, так и не оторвавшись от банки.

– Ммм… – Нейджи задумчиво перевёл взгляд с меня на джонина и обратно. – А что она тут вообще делает?

– В данный момент, как и большую часть свободного времени – опустошает мой холодильник, а вообще – тренирует перед третьим этапом.

– Ясно, – парень успокоился и вновь закрыл глаза. Впрочем, не ему удивляться эксцентричным учителям, с таким-то учителем, как Майто Гай…

– Да расслабьтесь! – махнула рукой Анко на всё ещё немного потерянных сестрёнок. – Шучу я так. Скоро готово-то будет?

– Минут через пять-семь.

– Отлично! Тогда я успею в душ! Без меня не начинать! Покусаю! – последние две реплики донеслись уже из коридора.

Обед прошёл спокойно, в основном я делился с Хинатой и Нейджи последними новостями, ну и они знакомились с Карин. Для семи дней новостей оказалось даже как-то неожиданно много. Ханаби чуть оттаяла, но в разговор всё равно старалась не ввязываться, только головой мотала и слушала очень внимательно. Анко сидела тихо… В основном. От едких комментариев некоторых событий мы никуда не делись, но в целом это общению даже помогло. Новость о том, что я теперь полноценный глава возрождённого клана Узумаки, была встречена… сдержанно. Похоже, некоторую информацию они имели ещё до прихода сюда, не удивлюсь, если подслушали или посмотрели с помощью бьякугана, соответственно, прочитав по губам. Только Хината откровенно радовалась и искренне поздравила, естественно, сразу покраснев. А вот факт, что я теперь ученик самого Джирайи, ввёл серебряноглазых в ступор, из чего я сделал вывод, что кланам эта информация ещё неизвестна. Плюс очко или даже два Джирайе за маскировку. Это как же надо ходить, чтобы каждый день приходя в квартал через главные ворота, оставаться незамеченным для возможных наблюдателей? Впрочем, это всё мелочи, главное, что мы с Хинатой договорились встречаться раз в три дня и проводить тренировки, вернее, репетиции будущего боя. Хотелось бы почаще, но Нейджи упёрся, он же обещал её подтянуть в джукене и конкретно – научить Кайтену и Шестидесяти четырём Ударам Небес, и к данному вопросу он собирался подойти со всей серьёзностью. Бедная Хината. Но ничего, она сильная, справится. Зато зрелище в третьем туре мы обеспечим грандиозное. Главное, чтобы репетиции хорошо прошли, а там пусть только попробуют не дать Хинате Чунина! Хи-хи.

***

Потянулись однообразные дни тренировок, конечно, общение с девушками его скрашивало, но в целом оно тоже было однообразным. Да и коротким, если честно. Тренировки отнимали всё внимание и силы, не столько физические (спасибо генам Узумаки и бесконечной чакре), сколько умственные и моральные. Так что на душевное общение оных сил почти не оставалось.

Кин передала мне всё, что знала, и хоть со звуковым гендзюцу у меня шло крайне туго, почти никак, винить в этом девушку было бы глупо. Впрочем, без дела я её не оставил, а засадил за тренировки Расенгана. Нет, я, конечно, понимаю, что ей эта техника и даром не сдалась. Кин имела все предпосылки стать хорошим бойцом поддержки, благодаря гендзюцу, или дистанционщиком, если освоит соответствующие техники, но никак не штурмовиком, и я это прекрасно понимал, как и сама девушка. Однако Расенган был великолепным упражнением на увеличение контроля и объёма чакры, пожалуй, лучшим из тех, что я знал, хотя и самым сложным, к тому же был прост в объяснении и мог применяться в ограниченном пространстве комнаты. Так что Кин была мной занята и почти постоянно сидела у себя в комнате с воздушным шариком, перекладывая его из одной руки в другую и пытаясь вращать воду внутри. Конечно, термин «постоянно» не совсем верен, ибо на действительно постоянные занятия с Расенганом у неё бы просто не хватило чакры, да и чакроканалы в руках от таких нагрузок, да без моей регенерации, очень быстро бы разрушились, но всё же девочка старалась. В свободное же время она читала либо книги, либо свитки, что периодически приносил я, и старалась не слишком меня отвлекать.

Карин с головой зарылась в медицинские техники, часами пропадая в госпитале Конохи вместе с Сакурой. Либо сидела у себя в комнате и перечитывала свитки по фуиндзюцу, что я без зазрения совести переписывал из библиотеки Хокаге. С библиотекой вообще была забавная ситуация. Естественно, никто мне не разрешал что-то переписывать или, упаси Великий Мрак, выносить из библиотеки. Кроме, конечно, наследства родителей, но его я утащил к себе практически сразу. Так вот, парадоксальность ситуации заключалась в том, что я обладал фактически абсолютной памятью, о чём, естественно, никто, кроме меня, не знал. Не такой, конечно, какую давал бы мне шаринган, и я вполне мог что-то забыть, так сказать, в текучке реальности, но достаточно мне было погрузиться в свою память или внутренний мир, и я мог в точности восстановить любое, даже самое мимолётное воспоминание. Чем я, собственно, бессовестно пользовался, наполняя новосозданную библиотеку клана информацией из библиотеки Хокаге. То есть, скажем, двадцать клонов сидели в библиотеке Хокаге и читали, а десяток сидели в подвале моего дома и по памяти скрупулёзно переписывали уже прочитанные первыми двадцатью свитки, попутно шифруя и систематизируя информацию. И если с систематизацией всё было понятно, то для шифра я банально использовал русский язык – метод, опробованный ещё в Ториле, простой и надёжный, как лом. Ну а Карин… Рано ей ещё изучать техники ранга «А» и выше, вот дорастёт, тогда и языку обучу, а если нет, то и не надо, а более низкие техники я и так не шифрую. Дело, конечно, шло небыстро, да и приоритетным для меня не являлось, но о дополнительных помещениях я уже задумываться начал.

Сакура, насколько я знал, помимо занятий в госпитале, озаботилась дополнительными занятиями с Куренай в области гендзюцу. Уж не знаю, как ей удалось убедить наставницу восьмой команды, у которой двое учеников должны были идти в третий тур, но как-то удалось. Скорее всего, сыграл тот фактор, что Юхи Куренай просто не могла помочь Шино и Хинате с освоением клановых техник, да и не знаю уж, как там Шино, но Хината точно большую часть времени занималась с Нейджи, ну а меньшую, соответственно, со мной.

Хината… Кайтен она освоила довольно быстро, но всё упёрлось в количество чакры. Конечно, в сравнении с Сакурой или Ино у Хинаты был весьма солидный объём, да что там, резерв чакры у Хинаты, как и положено Хьюге её возраста, соответствовал среднему чунину. Если брать градацию объёмов, то Хьюги если и уступали кому-то в селении, так только Учихам, и заметно превосходили остальные кланы, если, конечно, забыть о только-только возродившемся клане Узумаки, состоящем всего из двух человек, и фактически прекратившем своё существование клане Сенджу. Но тем не менее, Кайтен был техникой донельзя прожорливой, и у Хинаты просто не хватало чакры для её использования хотя бы три раза подряд. А вот Шестьдесят четыре Удара Небес, наоборот, требовали малого количества чакры, но непременно более развитый бьякуган. Саму технику Хината освоила, ничего особо сложного в сравнении с остальным джукеном там не было, но вот тенкецу её глаза увидеть пока не могли, что девушку очень расстраивало. Нейджи, конечно, пытался как-то помочь, но дело в том, что бьякуган развивается у всех по-разному, и далеко не всегда Хьюга, даже достигнув уровня джонина, может похвастаться тем, что его глаза различают тенкецу, хотя видеть он ими способен на многие километры. Всё-таки не просто так Нейджи считался гением клана Хьюг. Но к счастью, я точно знал, что глаза Хинаты смогут со временем различить нужные точки. В чём и заверил переживающую девушку, крепко её обнимая и шепча прямо в покрасневшее от смущения ушко, чем, собственно, её и успокоил. Порой вера и тёплые слова того, кто тебе дорог, куда важнее всех и всяческих фактов и тревог. Особенно для такой девушки как Хината. Правда, увы, стоит признать, что вряд ли это случится до третьего этапа экзамена, да и не важно это, по большому-то счёту.

А вот с Анко была отдельная песня… Всё началось с того, что однажды утром я проснулся от лёгкого чувства тревоги, и как показали дальнейшие события – в обществе пары змей. Нет, не Анко с её же теневым клоном, что было бы крайне приятно и, чего уж юлить, желательно! А, увы, вполне себе обычных, ничем не примечательных коричневых змеек, метров этак трёх с половиной в длину и с характерной для ядовитых видов формой головы. И оные змейки как раз заползали ко мне на кровать. Даа… А Анко в этот момент сидела на крыше соседнего дома и неприкрыто наслаждалась зрелищем, фонтанируя эмоциями и чуть ли не повизгивая от восторга. В общем, завтракал, обедал и даже ужинал я в тот день восхитительно и разнообразно приготовленным свежим змеиным мясом. Часть я запёк, другую часть зажарил в масле, ещё немного потушил, ну и конечно, не забыл сварить для себя змеиный супчик, ммм… Он, пожалуй, получился лучше всего. И вот, наслаждаясь за завтраком жирными, буквально тающими во рту кусочками мяса, периодически извлекая из них тонкие, как у рыбы, кости, я отчётливо чувствовал, что моя прекрасная квартирантка ещё не раз доставит мне массу «приятных» моментов, если я срочно что-то не придумаю. Крайне соблазнительную идею создать сотни две-три клонов и отправить их на поиски оперативно смывшегося куда-то специального джонина с приказом «Найти! Связать! И доставить в пыточную!», к сожалению, пришлось забраковать. Пыточная располагалась в подвале, а в подвале у меня Кин. Вариант со спальней тоже не подходил, я только начал осваивать барьеры вообще и звукоизолирующие в частности. К тому же ассоциативная цепочка: «поймать Анко – связать – наказать» уводила мои мысли в несколько иное русло, нежели пытки, особенно если добавить в эту ассоциативную цепочку слово «спальня», и это меня угнетало. Впрочем, всё это так, лирика и невинные фантазии. В реальности шутки Анко меня мало задевали, даже наоборот, я был рад, ведь с её стороны это был очередной шаг навстречу, пусть своеобразный и несколько эксцентричный, но всё-таки шаг. Конечно, будь ситуация немного иной, я бы отыгрался, но из-за постоянной интеллектуальной усталости мне было откровенно лень выдумывать планы Страшной Мсти. Так что, в лучших традициях клана Нара, мной было принято решение, что благородному дону Узумаки не по статусу обижаться на мелкие шалости красивой девушки, да и вообще, реагировать – это слишком напряжно. Сытый и разомлевший организм этим мыслям очень способствовал.

В результате, всю следующую неделю Анко старательно пыталась устроить мне несчастный случай, при личных встречах сияя невинной улыбкой и вообще строя из себя пай-девочку. Змей я встречал везде: на пороге, в туалете, в ванне, над дверью, в обуви и в иных не лишённых выдумки местах. Однако, осуществляя принятое единожды решение следовать заветам кодекса главных пофигистов Конохи, я делал морду лица кирпичом и вёл себя так, как будто ничего не происходит. Анко это бесило! И в то же время – страшно радовало. То есть девушка всю неделю ходила в состоянии либо жуткого бешенства, когда хочется уничтожать, пытать и калечить всех, кто под руку попадётся, либо в мечтательной нирване, когда попадись ей хоть сам плотоядно облизывающийся Орочимару, улыбнётся, взъерошит волосы и упорхнёт дальше. Этот факт я сам проверял под Хенге в момент, когда у неё было особенно хорошее настроение. Просто не смог сдержаться. Правда, когда до неё дошло, КОГО именно она только что видела и КОМУ взъерошила волосы, мне пришлось очень долго и старательно отрабатывать «сто первый приём карате», то бишь бег на длинные дистанции.

В этот раз дулась она долго, а желание уничтожать, пытать и калечить превалировало над всеми другими следующие три дня. Вплоть до того момента, как я поставил её перед фактом, что собираюсь исследовать её проклятую печать.

Благодаря не прекращающимся занятиям с Джирайей и собственным изысканиям в библиотеке мой уровень теоретических знаний был уже достаточным, чтобы аккуратно залезть в механизм проклятой печати и попробовать её понять, хотя бы в первом приближении. Иначе говоря, понять, «что» она делает, я уже мог, а вот понять «как» – пока не очень. Правда, другие мастера печатей Конохи не могли и этого, но тут был нюанс, даже два. Во-первых, из всех людей, занимающихся фуиндзюцу в селении, проклятая печать была только на мне, следовательно, я мог работать напрямую с печатью, чего были лишены остальные мастера фуиндзюцу, вынужденные ограничиваться поверхностным изучением «вершины айсберга». А во-вторых, я был уникальным специалистом в работе с тонкими материями, энергетическим телом и конкретно душой. Да, чакра – это не магическая энергия, а система циркуляции чакры – это совсем не система магических энергоканалов, но тонкие материи остаются тонкими материями, даже если принципы их работы совершенно различны. Ведь не просто же так я буквально в первый день своего нахождения в этом мире научился контролировать чакру в пределах своего тела так, как не каждый джонин способен. Тут ключевые слова «в пределах собственного тела», вне его мне пришлось учиться контролировать чакру общепринятыми методами. Но ведь проклятая печать находится именно в моём теле. Так что к моменту, когда я обратился к Анко, свою проклятую печать я успел изучить достаточно подробно, да и в печати Анко уже давно была моя чакра, что значительно облегчило процесс изучения.

Что есть Проклятая Печать Орочимару? Это гениальная смесь фуиндзюцу, ниндзюцу и даже гендзюцу, основанная на генетике. Именно так, фуиндзюцу в ней выполняет только вспомогательную роль, основа проклятой печати – мутаген, в свою очередь, базирующийся на ДНК Джуго и самого Орочимару, хотя генов последнего там совсем мало. Первое, что делает проклятая печать – это создаёт дублирующую систему чакроканалов в теле носителя, а потом – резервуар для чакры Орочимару. Дублирующая система в пассивном состоянии совершенно незаметна даже для бьякугана, но тем не менее постоянно работает, перекачивая в резервуар чакру носителя, где та уже подвергается изменению и превращается в чакру, идентичную чакре Орочимару. Пигментация кожи связана именно с активированием дублирующей системы и заполнением её чакрой, накопленной печатью. При постановке печати чакры в ней совсем чуть, только на сам процесс развёртывания печати и совсем маленький остаток, призванный стать основой, или затравкой, для переработки новой чакры. Именно в этом процессе выкачивания из организма чакры и состоит одна из самых важных проблем выживаемости, после несовместимости генов, естественно. Резервуар печати весьма велик, никак не меньше того, что соответствует уровню объёма, доступного среднему джонину. Естественно, заполнить его сразу очень трудно, особенно учитывая, что речь идёт практически о детях, ибо во взрослом организме уже возникает проблема с генетической перестройкой оного организма (которую печать также проводит), и эта проблема куда более сложна в решении, чем недостаток чакры.

Кстати говоря, в каноне проблема насыщения печати чакрой показана очень наглядно: второй этап экзамена длится пять дней, с Орочимару команда номер семь встретилась в первый же день, и Саске получил печать, потом ночь шла первичная перестройка организма и создание дублирующей системы чакроканалов, утром – резкая трата немногих запасов чакры, что были в печати, а потом мы видим, как последовавшие за этим четыре дня Саске ходил как выжатый лимон, без капли чакры, да и после он почти неделю провалялся в лазарете еле живой. И это при том, что полностью свой объём чакры любой шиноби восстанавливает за пару-тройку часов, ну за восемь, если было полное истощение, а при знании специальных медитативных техник или наличии большого количества еды – и того быстрее. А ведь Саске хоть и не блистал по молодости большим объёмом, но он принадлежит к клану Учиха – клану, представители которого уступают своим объёмом чакры только Сенджу и Узумаки.

Но вернёмся к печати. Помимо системы чакры, проклятая печать производит некоторые генетические изменения, не слишком значительные, но являющиеся основой для последующей перестройки организма под второй уровень, с соответствующими ему возможностями метаморфизма. А также запускает более приземлённые и (в какой-то степени) простые операции, такие, как укрепление костей и связок, перестройка мышц и исправление дефектов. Это поразительно, но в процессе своей установки, вернее сказать – прорастания в организм, проклятая печать действительно могла излечить многие болезни или травмы, вплоть до нарушений на генетическом уровне. Тут можно вспомнить Кимимаро, ох, не просто так Орочимару рассчитывал, что проклятая печать сможет его вылечить, но там, видимо, болезнь попалась далеко не простая, а может, и в слишком запущенной стадии, на что указывают некоторые моменты истории. Ещё, конечно, следует отметить контролирующую систему, включающую как персонально настроенное гендзюцу, призванное направить мысли человека в нужную сторону, так и механизм грубого подчинения, основанный на всё той же чакре Орочимару, каковую саннин очень даже контролирует.

Но даже не это главное. Главными в проклятой печати были два момента, один – для её пользователя, а второй – для самого Орочимару. Итак, главным для пользователя была возможность впитывать природную энергию, почти как в режиме отшельника. Это относилось только ко второму уровню печати и было полностью завязано на генах Джуго, печать, активировав второй уровень, начинала впитывать природную энергию, и именно эта энергия позволяла провести трансформацию тела со всем сопутствующим усилением. Чакра же самого Орочимару использовалась только на первом уровне и в реальности имела совсем иное назначение, нежели топливо для боя. И тут мы подошли ко второму моменту, моменту, имеющему ключевое значение для Орочимару. И это бессмертие. Орочимару достиг того, что его душа стала намертво связана с его чакрой, как у биджу. И точно так же, как и биджу, Орочимару может возродиться из своей чакры, то есть из любой проклятой печати, в которой есть его чакра. Фактически, если бы Орочимару умер, то есть лишился тела, его душа переместилась бы в ближайшую проклятую печать. А может, и не ближайшую, а ту, в которую саннин захочет, но это не важно, так как куда бы он ни попал, он без труда мог перемещать своё сознание в любую из печатей, хранящих его чакру. Саму идею саннину наверняка дало запечатывание биджу, и ведь он достиг почти такого же эффекта, только одно осталось незавершённым – не мог Орочимару сам захватить тело, оказавшись внутри печати, как те же биджу, и для возрождения ему требовалась посторонняя помощь. Но всё равно это гениально! Привязка души, осуществлённая через чакру, да ещё и со множеством якорей! Невероятно! Орочимару гений! Нет, не так, он ГЕНИЙ!!! Достичь такого результата с нуля за какие-то тридцать лет работы, а ведь реально выходит ещё меньше, сколько там прошло с момента гибели его родителей, когда он начал думать о бессмертии? А ведь от первых мечтательных мыслей до начала фундаментальных исследований тоже время прошло! Нет, это невероятно… Куда там Рикудо с его созданием биджу и техник ниндзюцу, немудрено с такими-то глазами и силой, а вот что бы получилось, имей такие глаза Орочимару, лично я даже представить не могу… Что там ему вещал Саске про то, что «не дано змее превзойти ястреба»? Плюнуть пучеглазому в наглую, невежественную и неблагодарную морду! Гений клана? Итачи? Саске? Ха! Жалкие ничтожества, ни на что без своих зенок не способные! Дай обоим обычные глаза – и тю-тю весь их S-ранг!

А вообще, чем глубже я погружался в исследования печатей, тем больше восхищался. Это же действительно гениально! Даже представить страшно, сколько исследований, неудачных экспериментов, теоретических расчётов и сожжённых нервов предшествовало созданию даже такого невзрачного прототипа, как у Анко, вся функциональность которого ограничивалась накоплением чакры Орочимару, а все другие возможности присутствовали в самом зачаточном состоянии и только как база для последующей модернизации. И ведь даже эта база, ориентированная на перспективу, с возможностью внесения широких изменений в базовую модель, тоже гениальна! Вот как Орочимару всё это сделал? Да ещё один и в тайне от всех? Я понимаю – ученик третьего Хокаге, шиноби S-класса, далеко не бедный человек, да и полный доступ к закрытой части библиотеки селения тоже не абы что, это я сам могу авторитетно засвидетельствовать, но всё равно! Без поддержки, материалов и финансирования провернуть такую титаническую работу невозможно, будь ты хоть двести раз гениален! А значит, не так уж и невинно обманулся в своём ученике наш старичок Хирузен, может, обо всём он и не знал, что естественно, но какую-то часть исследований точно поддерживал и спонсировал, как и его заклятый друг Данзо, оба там по плечи запачкались. Но это всё лирика, одним камушком в их огород больше, одним меньше, не велика разница, всё равно обоих убивать. Но Орочимару-то хорош… Нет, ну до чего мерзавец, а! Теперь мне его ещё больше убивать жалко…

***

Прошло три с половиной недели из месяца, отведённого на подготовку к гладиаторским боям, ну или если использовать местную терминологию – третьему этапу экзамена на звание чунина. Я сидел в дальней части полигона Учих и медитировал, окутавшись демоническим покровом. Сейчас только десяток клонов продолжали тихое разграбление библиотеки Хокаге, ещё парочка сидела у меня дома, остальных я развеял полчаса назад и погрузился в эту тренировку. Кожу отчётливо жгло, боль волнами прокатывалась по всей поверхности тела, да и внутри всё пылало, но я упорно увеличивал количество чакры Девятихвостого в организме. Чакра покрова бурлила и хаотично подрагивала, постоянно норовя сформировать хвосты и вообще принять форму лиса со всеми сопутствующими атрибутами, как то – уши и когтистые лапы. Я уже давно превысил обычный лимит в сорок процентов от общего объёма Курамы и теперь медленно, капля за каплей, выдавливал из печати дополнительную чакру, ещё немного – и я достигну уровня четырёх хвостов.

Треск рвущейся кожи молнией ударил по разуму, мгновенно пробивая стену концентрации. То, чего я больше всего боялся в этом эксперименте, всё-таки случилось, тело не выдержало и начало разрушаться, микроскопические разрывы прошлись по всему организму, не разбирая, где мышцы, где нервы, а где кости с внутренними органами. Досада от неудачи на миг затмила обрушившуюся на сознание боль, но та всё же взяла верх, и я скрючился на земле в позе эмбриона, краем сознания успев отметить, что хвосты таки сформировались, все три и четвёртый почти полностью, до полного формирования ему не хватило каких-то жалких двадцати сантиметров длины. Медленно и с трудом загнав высвобожденную чакру обратно в печать, я с облегчением перевернулся на спину. Тишина. По небу плывут редкие белые облака, вдали летают птички, надо мной склонилась взбешённая Анко…

Стоп. Взбешённая Анко?

Точно… Кричит чего-то… Наверное, нецензурное. Уж больно цвет лица насыщенный и глаза выразительные. А я всё равно не слышу, у меня, помимо прочего, барабанные перепонки лопнули, из ушей кровь течёт. Да из всего меня кровь течёт, по всей коже трещины чуть ли не сантиметровой глубины, и от чакры Лиса всё чешется, видать, уже регенерация пошла.

Тепло улыбаюсь ярящейся Анко, одновременно показывая плохо слушающейся правой рукой на ухо, мол, не слышу, и посылая через проклятую печать волну нежности и умиления. Выглядела специальный джонин действительно очень мило, сам не пойму, почему мне так нравятся растрёпанные девушки, но глядя на них, меня всегда сразу тянет улыбаться, а ещё погладить и взъерошить волосы, но это уже у меня привычка ещё с прошлой жизни осталась.

Анко замерла и рефлекторно схватилась за шею, где у неё была проклятая печать. Потом её глаза опустились на меня, в несколько округлом виде, и я добавил ещё немного нежности через печать. Дальше и так красная от возмущения и ругани девушка ещё сильнее зарделась и буквально через мгновение разразилась очередной многоэтажной конструкцией в мой адрес, чью красоту и экспрессивность я мог определить только по степени интенсивности жестикуляции и мимике джонина.

Вот так я и лежал, любуясь девушкой и медленно регенерируя организм, отчего оный весь зудел и чесался, что заставляло меня ещё больше внимания уделять куноичи и меньше – физическим ощущениям. Ну и конечно, помимо любования, я совсем чуть-чуть передавал через проклятую печать свои положительные эмоции Анко, отчего та только всё больше смущалась и, соответственно, ярилась. Идиллия… Однако оная была грубо прервана восстановившимися барабанными перепонками и обрушившимся на них акустическим ударом. Увы, услышать окончание последней конструкции мне было не дано, так как Анко мгновенно заметила моё скривившееся лицо и замолчала.

– Ты как? – тихо спросила девушка спустя секунд десять игры в гляделки.

– Жить буду. И возможно, даже хорошо, – слегка растягивая слова, ответил я, и не думая вставать с земли.

– Уф… – Анко присела на корточки рядом. – Ты знаешь, что ты безмозглый кретин?

– Интересный вопрос… Даже не знаю, как на него ответить…

– Вот и не отвечай. Ты хоть знаешь, что тут было?

– Мм?

– Тут такая волна чакры прошла, что меня, ни разу не сенсора, чуть удар не хватил! И это в нескольких километрах! Да ты оглянись! Во что ты полигон превратил?!

– Ммм?.. – я послушно повернул голову, и мой взгляд упёрся в стену свежевырытой земли, я повернул голову в другую сторону, та же самая стена, а несколько выше виднеется край воронки. – Угуу… Как давно это произошло?

– Минут семь назад, может, больше, я на время не смотрела, – с показным недовольством буркнула Анко, хотя я чувствовал, что на самом деле она испытывает облегчение.

– Значит, в тот момент, когда лопнула кожа и я потерял концентрацию, а вместе с ней, видимо, и контроль… – задумчиво, больше для себя, нежели для девушки, произнёс я.

– Чёрт! – подскочила, как ужаленная, куноичи. – Совсем сбил меня со своими фокусами! Тебя же надо в больницу!

– Не нужно, всё уже почти зажило, – для наглядности я продемонстрировал руку, на которой с шипением и красноватым свечением зарастали трещины. Анко вздрогнула, наблюдая за этим процессом, и, чуть оскалившись, отстранилась.

– Ладно… Да блин, как ты это терпишь?!

– Привычка. Сколько-то чакры Девятихвостого постоянно есть у меня в организме, так что я уже притерпелся. Только чешется зверски, – с кривой ухмылкой добавил я в конце.

– А что вообще случилось? Лис пытался вырваться? – только успокоившаяся Анко опять внутренне напряглась.

– Нет, я просто проверял, сколько его чакры могу удержать без вреда для тела, – не вижу смысла врать, тем более, пойди слухи о пытавшемся вырваться Лисе, мне же от этого будет хуже всех.

– И сколько? – вскинула бровь Анко, сложив руки на груди.

– Чуть меньше половины, значит, теоретически, переживу и все девять хвостов. Если такая необходимость возникнет, – ответил я, поднимаясь. Конечно же, я несколько соврал, при девяти хвостах от тела мало что останется, но если Хокаге у неё поинтересуется, пусть лучше думает о худшем варианте.

– Идиот, – обречённо уронила голову куноичи.

– Да-да, я тебя тоже люблю, Анко-чан.

– Пф… – фыркнула девушка и, отвернувшись, запрыгнула на край воронки. – Вылазь давай, уж не знаю, почувствовали ли эту волну в деревне, всё-таки мы в квартале Учих, но всё равно нечего тут сидеть.

Это верно. Квартал Учих, как и все клановые кварталы, экранирован, так что выброс чакры Девятихвостого могли и не заметить, хотя всё же вряд ли. Вот если бы специально не следили и охранные печати все были целы, тогда да, а так у стены всегда кто-то из АНБУ дежурит, так что старик Хирузен если ещё не в курсе, то скоро будет. Но это и не важно, тут другое хорошо, Анко-то была у меня дома, это я знал, а вот Карин сейчас на очередных занятиях в госпитале, и это хорошо. Уж не знаю, как она сейчас управляется со своими сенсорными способностями, но исходя из сказанного Митараши, мало бы ей не показалось.

Мы уже были на полпути к дому, когда я внезапно сбился с шага и замер, уткнувшись невидящим взглядом в землю. По моему лицу медленно начала расползаться безумная улыбка. Наконец-то! Я боялся верить, но с каждым мигом убеждался, что всё именно так. Один из моих клонов в библиотеке только что нашёл и прочитал свиток с описанием техники Эдо Тенсей! После чего сразу развеялся. ЭДО ТЕНСЕЙ!!! Да быть того не может! Я теперь знаю эту технику! Технику, что ценнее шарингана и мокутона! Я ЕЁ ЗНАЮ!!! В груди поднималось безумное ликование, и только колоссальным усилием воли я удержался, чтобы не расхохотаться. Это же надо, а?! Я был почти стопроцентно уверен, что Орочимару изъял из хранилища описания техники, и вот она у меня! И находилась она не в каком-то пафосном свитке Второго Хокаге, а в пыльном невзрачном свёртке, который даже и свитком то не назовёшь. Свёртке, что в смятом виде валялся под личными делами выпускников Академии восьмидесятилетней давности на полке никому не нужного старого архива! Если бы не возникший у меня интерес к истории возникновения и дальнейшего развития Конохи, в особенности к появлению в ней стольких кланов, то чёрта лысого я бы нашёл эту технику! Но даже не это главное, мне в руки попал не тот свиток, что заключает в себе конечную технику с минимумом предшествующей её возникновению информации, а нечто вроде лабораторного журнала, с пометками, расчётами, описанием и подробным изучением неудачных экспериментов, помарками и выводами, написанными рукой Тобирамы. Подробная схема создания техники, от «А» до «Я», написанная мелким убористым почерком, с примерами других, более примитивных техник управления мертвецами, их разбором и выводами. Хотя свиток явно был не первым, ибо в начале приводились уже ранее доказанные и проверенные схемы, на основе которых и шла дальнейшая работа, но, что самое главное, он, похоже, был последним черновым вариантом, ибо в конце приводилась завершённая техника! И подпись Тобирамы, что она работает!

Я был счастлив. Некромантия… Моя любимая некромантия! Как я скучал…

– Эй! Наруто! Ты чего? – чёрт! Замечтался. А Анко-то испугалась, даже побледнела. Хм. М-да… Улыбочка у меня ещё та, хорошо хоть Ки не выпустил.

– Всё прекрасно, Анко-чан, всё просто восхитительно, – Митараши нервно отодвинулась. Проклятая улыбка, проклятые эмоции, я же её сейчас до приступа доведу. Не облизываться! Не облизываться, я сказал! Чёртово детское тело!

Я облизнулся.

Чёрт! Орочимару, ты сволочь! Урод! Гад ползучий! Чтоб тебе в банке икалось!

Анко дрогнула и отступила ещё немного, теперь уже глядя на меня с откровенным ужасом. Надо что-то делать, но свой восторг я сейчас задавить неспособен, после регенерации уровень эндорфина в организме сильно повышается, а если учесть, что в этом теле его выделение и так несколько выше нормы… Значит, проклятая печать отменяется, таким коктейлем, что у меня сейчас, её бить нельзя, точно решит, что я спятил. Тогда…

– Наруто, что с тобой?

– Я же говорю, всё хорошо, я просто вспомнил одну восхитительную вещь, – так какую? Какую вещь? Она сейчас спросит, нужно придумать! Точно! – Одну идею, которую давно хотел осуществить.

– Какую идею? – осторожно спросила всё ещё бледная Анко, тихонечко перемещая центр тяжести.

– Хочу достать несколько портретов для своего кабинета, чтоб было как у Хокаге. Ты случайно не знаешь, где можно взять портрет Учихи Мадары? – есть! Накрытие и попадание! Анко зависла, и бледность начала проходить.

– Учиха Мадара – это тот, который с первым Хокаге дрался в Долине Завершения? – прищурилась девушка через несколько секунд, ушедших на раздумье.

– Он самый.

– Зачем тебе его портрет?

– Повешу над рабочим столом и буду шокировать знающих людей, – Анко задумалась, сверля меня подозрительным взглядом. Весь страх, к счастью, прошёл, хотя тревога осталась. – Ладно, это не к спеху, – хмыкнул я, делая первый шаг к девушке, а вернее, по дороге к дому. – Кстати, давно хотел тебя спросить…

– О чём? – первой не выдержала паузы девушка, уже окончательно успокоившись и шагая рядом.

– Как ты смотришь на то, чтобы вступить в клан Узумаки?

– Ты… тцс… – Анко запнулась. – Опять?!

– Дааа.

– А жить не надоело? – кровожадно оскалилась она.

– С тобой – нет. Иначе бы не предлагал, – повисла тишина. Идём молча. Как-то незаметно для себя я полностью успокоился, всё же детское тело способствует резкой смене эмоций. Я смотрю только вперёд, не делая попыток скосить взгляд. Вот и пришло время проверить, потратил ли я впустую всё то время, что посвятил Анко за этот месяц, или попытка изначально была бессмысленной. Судя по эмоциям Митараши, это не так, но что конкретно она решит – забьётся обратно под скорлупу в страхе быть опять преданной или всё же вылезет наружу?

– Ты серьёзно? – растерянно прошептала девушка через несколько минут.

«Не зря».

– Конечно. Я буду только рад, если ты станешь частью клана Узумаки, – тёплая улыбка и волна симпатии через проклятую печать. Анко едва заметно вздрогнула и медленно дотронулась рукой до шеи.

– Спасибо…

***

Придя домой, я заварил свежий чай, поставив одну чашку перед задумчивой Анко, выпил свою и направился в подвал. Анко этого, кажется, даже не заметила. Подойдя к нужной двери, я сложил несколько печатей и деактивировал недавно собственноручно установленный барьер, после чего, скользнув взглядом по сидящему дальше по коридору клону, открыл дверь.

– Кин, – при моём появлении бывшая куноичи Звука мгновенно вскочила на ноги, едва не уронив книгу, что читала до моего прихода. – Всё начнётся через три дня. Ты всё помнишь?

– Да, Наруто-сама. Я вас не подведу.

– Я знаю, – мои губы тронула улыбка. – И хватит каждый раз вскакивать при моём появлении, мне не нужны подобные знаки верности.

– П… простите, Наруто-сама, я…

– Ладно, не извиняйся, – произнёс я, подходя ближе. Встал я почти вплотную к девушке, внимательно глядя в её чёрные глаза. В их глубине виднелись страх, трепет и ожидание. За прошедший месяц Кин свыклась с моим обществом, но всё равно в такие моменты начинала изрядно мандражировать, хоть и старалась этого не показать. Постояв так несколько секунд, я неожиданно даже для самого себя спросил: – Скажи, Кин, тебе нравится, когда тебя гладят по голове?

Приплыли… Похоже, нервное перенапряжение сегодня получила не только Анко.

– Что?.. – глаза куноичи изумлённо расширились, даже мандраж из эмоционального фона изчез.

– Я спрашиваю, нравится ли тебе, когда тебя гладят по голове?

– Я… Я не знаю… – растерянно ответила девушка.

– Вот как? – мои губы опять расплылись в улыбке. Ну раз уж сделал глупость, то нужно идти до конца, мол, так и было задумано. Правда, что-то я сегодня много глупостей делаю, даже страшно… – Ну тогда, думаю, нам следует узнать ответ на практике. Ты же не станешь возражать?

– Эээ…