Девятихвостый демон. Часть 2

– Ну вот и молодец, – и я положил руку на голову куноичи…

***

Сарутоби Хирузен пребывал в мрачном настроении, и даже трубка с любимым табаком это настроение никак не улучшала. Угроза Орочимару была очень серьёзна, Третий Хокаге это понимал как никто другой. Его бывший ученик досконально знал всю систему безопасности деревни, и даже все дополнения, внесённые с момента, как он стал нукенином, этого не меняли, ведь основа оставалась прежней, и кардинально переделать её не представлялось возможным. По крайней мере, без десятка мастеров фуиндзюцу из клана Узумаки. Да и то вряд ли бы это помогло, уж точно не против Орочимару. А ведь ещё Казекаге вёл себя как-то странно. Чего стоит только то, что он прислал на этот экзамен всех своих детей, включая джинчурики Однохвостого. Редкое проявление доверия между селениями шиноби. Вполне способное означать как само заявленное желание перевести союзные отношения на новый уровень, так и нечто совсем другое, например, попытку усыпить бдительность. И хоть разумом Хирузен прекрасно понимал, что для Суны война с Конохой сейчас была бы абсолютной глупостью, могущей привести не только к потере статуса Великой Деревни Шиноби, но и вообще к полному уничтожению – слишком уж неравны силы, но что-то в поведении Казекаге его всё же настораживало. Конечно, можно считать, что экзамен на чунина – это только удобный повод показать остальным селениям силу джинчурики Шукаку, а заодно и подрастающего поколения клана Собоку… В принципе, сильный ход, могущий неплохо поднять авторитет селения в глазах заказчиков и охладить головы соседям. В особенности Аме, а то Дождь действительно последнее время начал наглеть, того и гляди Ханзо вспомнит былые обиды, а Суна сейчас уже не та, что в войну. Да, это многое бы объяснило, и то, что экзамен принимает Коноха – тоже существенный фактор, пожалуй, только сюда и мог отпустить своих детей Казекаге, ведь знает, что Листу нет резона пытаться прибрать к рукам второго джинчурики. Но всё равно, что-то третьего Хокаге беспокоило, какая-то ускользающая от глаза деталь…

Размышления Хокаге прервало появление АНБУ в маске кота:

– Прошу прощения, Хокаге-сама, срочная информация!

– Что случилось, Кот?

– Только что на полигоне Учих произошёл сильнейший выброс чакры Девятихвостого…

– ЧТО?! Лис пытается вырваться?! – Сарутоби буквально взлетел с кресла, уже готовый мчаться в квартал Учих.

– Нет, точнее, нам неизвестно, согласно инструкции, наблюдение за джинчурики велось с максимального удаления, а именно – с границы кланового квартала…

– Лис СЕЙЧАС вырывается?! – второй раз, раздражённо, прервал доклад своего подчинённого Хирузен.

– Нет. Если Лис и вырывался, то джинчурики справился самостоятельно, – у Третьего Хокаге отлегло от сердца. Против вырвавшегося Кьюби у него почти не было шансов, и он это прекрасно осознавал. Может, убить демона бы и получилось, но только сам он вряд ли пережил бы эту битву, как, собственно, и большинство сильнейших шиноби деревни. Облегчённо выдохнув, Третий опустился обратно в кресло, запоздало сообразив, что начни Лис действительно вырываться, Кот начал бы доклад именно с этого факта. Внутренне посетовав на расшалившиеся от всех последних событий нервы и попомнив ласковым словом старость, Хокаге обратился к Коту:

– Докладывай по порядку, что там случилось?

– Узумаки Наруто как обычно занимался на клановом полигоне Учих… – Хирузен внутренне усмехнулся, захапать полигон Учих в единоличное пользование – это сильно! Особенно на фоне того, что хозяин полигона вынужден тренироваться чёрт знает где из-за очередного бзика Какаши. – …вместе со специальным джонином Митараши Анко… – а это вообще ни в какие ворота не лезет! Вот КАК он умудрился заставить её переехать жить к себе?! После той истории с Орочимару Анко же вообще никого к себе ближе чем на километр не подпускает, а этот блондинистый проныра за каких-то пару дней умудрился её чуть ли не в постель к себе затащить! Даже как-то завидно… Погрузившись в последнюю мысль, Хирузен на пару секунд выпал из разговора, но быстро взял себя в руки и сосредоточился. – …Когда они закончили обычные тренировки с огненными техниками, Митараши Анко отправилась в дом Наруто Узумаки, а сам Наруто углубился в дальнюю часть полигона, где, судя по всему, стал медитировать. Долгое время ничего не происходило, Наруто сидел на земле и не шевелился, к сожалению, он установил вокруг себя защитный барьер, и Филин не мог разглядеть подробности своим бьякуганом, а потом произошёл мощный выброс чакры Девятихвостого. Выброс уничтожил барьер вокруг джинчурики и остановился только на границе квартала Учих, благодаря защитным печатям…

– Филин успел заметить, сколько было хвостов? – резко спросил Хокаге, вынув изо рта трубку.

– Да, четыре.

– Дальше, – трубка вернулась на место.

– Мы не успели миновать ограду квартала, давление чакры Лиса исчезло почти мгновенно, покров держался ещё около минуты, но было видно, что он уменьшается, и согласно приказу, приближаться мы не стали. Однако примерно через две минуты после прохождения волны к месту, где находился джинчурики, прибыла Митараши Анко. Какое-то время они разговаривали, причём, судя по жестикуляции, Анко говорила на повышенных тонах, потом, правда, успокоилась, после чего они вдвоём пошли в сторону дома. Я же отправился на доклад. Всё.

– Ясно… – Сарутоби сделал глубокую затяжку. – Ступай, Кот. Вечером я жду подробный доклад, и смотри, чтобы о случившемся не узнал Корень.

– Да, Хокаге-сама.

АНБУ скрылся, а Хирузен погрузился в новые размышления. Наруто сильно изменился за эти месяцы. Первый джинчурики Кьюби, что полностью контролирует силу биджу. Ни Мито, ни Кушина силой биджу практически не пользовались. Мито к тому моменту, как стала джинчурики, почти не уступала в силе своему мужу, и сила Девятихвостого ей была просто не нужна. Кушина… Кушина изучала клановые техники и Кьюби воспринимала только как демона, которого следует держать под замком. Да и не она одна, для Конохи джинчурики всегда значил меньше, чем для других селений, у Листа всегда было много сильных ниндзя, которые успешно справлялись с опасностями, а оружие последнего шанса, каковым и были в своём большинстве джинчурики, никогда не было актуальным. Ведь использовать его можно только тогда, когда других вариантов остановить врага уже нет, а угроза уничтожения деревни противником перевешивает риск для неё же от взбесившегося биджу.

Наруто же умудрился в очень короткий срок достичь поразительно много. Уже сейчас ему можно присваивать ранг чунина, да даже, пожалуй, и джонина. Правда, ещё совсем недавно Хирузен был очень далёк от благодушия и радости. В тот раз, когда он только узнал о контакте Наруто с Лисом и о том, что ребёнок выяснил, кем являются его родители и почему его ненавидят в деревне, Третий Хокаге испытал настоящий ужас. Ведь подумать только, целых два месяца в Конохе никто даже не подозревал о том, что джинчурики может в абсолютно любой момент выпустить Девятихвостого.

Наследник великого клана, сын Четвёртого Хокаге и тюремщик сильнейшего из биджу, чуть не уничтожившего деревню, человек, чьё положение должно быть лишь на одну ступень ниже, чем у Хокаге. Но он вынужден ютиться в малоразмерной квартирке, жить на скудное пособие и ежедневно терпеть ненависть от жителей деревни, защищая которую, погибли его родители. И вдобавок ко всему целых два месяца он без всякого контроля общался с Девятихвостым! Как это можно было выдержать?! Да даже каждый из этих фактов в отдельности мог привести к освобождению Кьюби прямо в центре деревни! Но Наруто сдержался. Сдержался там, где любой другой возненавидел бы деревню. Как он смог это сделать, не озлобившись и не превратившись в кровожадного монстра, Сарутоби до сих пор не мог понять.

Однако даже учитывая, что уничтожить деревню Наруто не попытался, он мог просто уйти из деревни, ведь после всех откровений его здесь уже ничего не держало. А пытаться силой остановить джинчурики… Нет, Хирузен бы на это не решился. А всё из-за этой ненависти! Как только Хокаге ни пытался с этим бороться, но люди – это безмозглая толпа, неспособная понять, что играется с огнём. И главное, правду ей не расскажешь, а всё из-за того проклятого соглашения. Тогда Хирузен его поддержал, сейчас же стало очевидно, что оно было ошибкой, едва не приведшей к катастрофе, но это сейчас. Тогда же вопросы стояли несколько иначе. Четвёртый Хокаге был мёртв, как и многие сильные шиноби из разных кланов. Немногие жившие в Конохе Узумаки вообще поголовно погибли, до последнего удерживая барьеры перед пламенем Кьюби и закрывая собой жилые кварталы. Баланс сил нарушился, кланы сцепились друг с другом в борьбе за власть. Коноха оказалась на грани гражданской войны. Тогда удалось договориться. Сарутоби снова стал Хокаге. А Наруто решили оставить в покое и ничего ему не рассказывать. Решение было компромиссным и основанным на том, чтобы ни один из кланов не получил преимущество перед другим, пусть даже это пошло вразрез с завещанием самого Минато. Тогда это казалось единственно верным решением, но сейчас… К тому же, несмотря на все меры, что предпринимались, дабы сохранить в тайне информацию о Наруто, кто-то ухитрился проболтаться. Третий был практически уверен, что это было сделано кем-то из кланов умышленно. Уж очень избирательно шла информация о мальчике в распускаемых слухах, не говорящих ни слова о его родителях.

И потому Хирузен был очень рад услышать от Наруто желание возродить клан Узумаки. Ведь это означало, что в Конохе появится что-то, что будет удерживать Наруто в деревне. И по той же причине Третий был рад отношениям Наруто и Хинаты Хьюга, хоть и пришлось вытерпеть несколько крайне неприятных разговоров с Хиаши. На этих мыслях Хирузен непроизвольно улыбнулся. В разговоре с главой клана Хьюга ему очень помогли слова самого Наруто, сказанные тем Какаши после второго этапа. Лицо Хиаши в тот момент стоило многого, а уж как гордый и сдержанный Хьюга потом ругался… Всё-таки Наруто обладает поразительным талантом выводить всех из равновесия, прямо как и его отец, хотя тот был всё же скромнее, да, скромнее. Видать, тут таланты обоих родителей проявились и взаимно усилились. Даже страшно представить, что начнётся, когда Наруто станет Хокаге, а что-то подсказывало Хирузену, что он им станет. Интересно, ему хватит месяца, чтобы завоевать все остальные великие страны, или всё-таки уйдёт год? Сарутоби опять улыбнулся.

Да, с Наруто пока проблем не предвидится, хотя, конечно, жаль, что это заслуга в первую очередь самого мальчика, а не его. Но вот в остальном… Мысли Хирузена вновь стали мрачными. Орочимару явно что-то замышляет, и это что-то наверняка произойдёт во время третьего тура. Но как-то воспрепятствовать действиям бывшего ученика, пока они не перейдут в активную фазу, Хокаге был не способен. Конечно, большая часть не прошедших первые этапы экзамена генинов уже давно отправились по своим селениям, но оперативников АНБУ всё равно катастрофически не хватало, и выследить Орочимару или его помощников пока не получалось. Одно радовало – в Коноху вернулся Джирайя и даже вовсю начал обучать Наруто, а значит, в случае чего, сможет того защитить, да и деревню без помощи не оставит. Эх… Жаль, не удалось их свести раньше, а всё это биджев договор!

В любом случае, Хирузену оставалось только одно – максимально подготовиться и привести все силы деревни в боевую готовность. Уже сейчас практически все шиноби Конохи по его приказу вернулись со своих миссий, а убежища готовы к приёму населения. Так что что бы ни планировал Орочимару, деревня не будет застигнута врасплох.

***

Сакура перевела ошарашенный взгляд с Анко на меня.

– Наруто!!!

– Что?! Меня поставили перед фактом! – совершенно искренне возмутился я, делая самое честно лицо и попутно откусывая кусочек свежеиспечённого блина, запивая его сладким чаем.

– Но… но… Это же неприлично! – наконец нашлась с упрёком зеленоглазая куноичи. Анко и Карин, наблюдавшие за этой картиной, тихо похихикивали, старательно пряча улыбки в чашках с чаем.

– Совершенно с тобой согласен! Это вопиющая бестактность и наглое использование моих невинных слабостей и общей душевной доброты, – Анко сдавленно забулькала чаем.

– Э… – Сакура на несколько секунд зависла. – Чего?

– Меня использовали, говорю. Мне вообще последнее время очень страшно жить. Представляешь, что эта садистка может со мной сделать? – кивнул я на Анко. – Вдруг она захочет меня изнасиловать? И как мне тогда быть? Сакура, ты же меня спасёшь? Ты обязана это сделать! Мы же в одной команде! Переезжай ко мне! Только твоя непосредственная защита спасёт будущего Хокаге от поругания и бесчестия! Я даже пущу тебя спать к себе в комнату, чтобы ты могла круглосуточно обеспечивать мою безопасность!

По мере моего монолога лицо Сакуры наливалось краской праведного гнева, и наконец, девушку прорвало:

– ИДИОТ!!! Ты совсем дебил, Наруто! – хорошо, что нас разделяла широкая столешница, да и то Сакура сделала попытку достать меня кулаком по темечку…

А всё дело было в том, что Сакура только сейчас узнала, что Анко уже почти месяц живёт в моём доме, и то совершенно случайно. После чего последовал закономерный вопрос, выраженный в произнесении моего имени.

– Ну ладно-ладно, успокойся, – расплылся в улыбке я. – Ничего же страшного не случилось, да и вообще… Ты мне лучше вот что скажи… – я поднял глаза к потолку и, выдерживая паузу, изобразил на лице загадочное выражение.

– Что? – недовольно буркнула Сакура, смутившись под смеющимися взглядами девушек.

– Хочешь посмотреть на тренировку Саске? – применил я тяжёлую артиллерию.

– Э?.. – удивлённый и растерянный взгляд. – Да! А ты знаешь, где он и Какаши-сенсей?

– Нуу… Скажем так… я могу их найти, – и, отхлебнув из чашки, я хитро подмигнул Сакуре.

– А… Э… – девочка как-то очень быстро растеряла весь свой задор и уверенность. – А мы им не помешаем? Ну, я имею в виду, ведь Саске-кун сейчас тренируется, и его, наверное, лучше не беспокоить…

– Ну не круглосуточно же он это делает. Тем более, думаю, он не откажется немного передохнуть и пообедать домашней едой, а то чувствую я, Какаши его не сильно баловал деликатесами.

– Это точно, – вмешалась в разговор Анко, довольно ухмыляясь. – Ставлю свой плащ, что они там весь месяц на подножном корму и пищевых пилюлях сидели, – и с непередаваемым выражением «счастья садиста» на лице выразительно добавила: – Бедный мальчик… – и, довольно щурясь, откусила блин.

Вот тут Сакуру и накрыло, похоже, раньше она как-то не задумывалась о том, что же кушает наш несчастный Учиха в глухих лесных дебрях.

– Н… Наруто! – девочка резко вскочила из-за стола. – Ты должен мне помочь! Одна я не справлюсь!

– Эм… С чем? – слегка удивлённо поинтересовался я.

– С готовкой, конечно! Пока мы тут сидим, Саске-кун голодает!

– Сакура, милая, хорошая, успокойся, не надо паниковать. Никто не морит Саске голодом, я почти уверен, что он даже и не вспоминает о еде… – чёрт, зря я это сказал…

– НАРУТО, СРОЧНО!!! – нечто розовое, напоминающее вихрь, схватило меня за куртку и на крейсерской скорости поволокло на кухню. «Должен признать, Сакура неплохо научилась ускоряться!» – отстранённо подумал я, оперативно прожёвывая остатки блина, и как только с этим было покончено, начал вслух бурно возмущаться:

– Анко! Карин! Спасите! Меня похищают! Эта дикая куноичи тащит меня на кухню с самыми подозрительными целями! Я не хочу быть котлетой!!! Девчааатаааа!!! – последний вопль донёсся уже из кухни, а вслед мне звучал гомерический хохот девушек.

***

Наруто и Сакура скрылись за поворотом улочки, примыкавшей ко входу в квартал Учих, и радостная улыбка медленно сползла с лица Митараши Анко. Девушка опустила взгляд и так, чтобы это не выглядело со стороны слабостью, сложила руки на груди, реально же с силой сжав предплечья, дабы не выдать внутреннюю дрожь. С каждым днём на сердце специального джонина становилось всё тревожней, и когда она оставалась одна, мысли упорно возвращались к произошедшему в Лесу Смерти.

Орочимару…

Перед зажмуренными глазами девушки вспыхнула довольная улыбка Белого Змея и чуть прищуренные зелёные глаза с вертикальным зрачком, а в ушах как будто вновь зазвучал его голос. Плечи Анко передёрнуло. Она не хотела этого признавать, но ей было страшно, до третьего этапа экзамена остались считанные дни, и всё нутро девушки кричало, что именно тогда произойдёт что-то страшное, что-то, что может отнять только-только обретённую…

Анко мотнула головой, обрывая мысль. В «этом» она не хотела признаваться ещё больше, даже самой себе. Хотя, скорее, просто боялась, боялась накаркать и опять обмануться. Вздохнув, девушка оглянулась на квартал Учих. Там сейчас оставалась только Карин, отказавшаяся идти с ребятами, вместо этого заявив, что хочет разобраться с парой свитков, хотя на самом деле – скорее, просто не захотев навязываться. И ещё парочка теневых клонов Наруто, которых тот держал чуть ли не круглосуточно, лишь иногда меняя на свежих, чем первые пару недель приводил Анко в откровенный, хоть и тщательно скрываемый шок. Правда, потом шок не прошёл, просто как-то раз девушка узнала, что ещё штук двадцать ежедневно штудируют библиотеку Хокаге… Анко ещё раз вздрогнула, вспомнив свои ощущения от этого откровения, и грустно улыбнулась.

Постояв следующие пару минут в тишине, девушка тяжело выдохнула и зашагала прочь от ворот квартала Учих.

Около двадцати минут спустя Митараши Анко вошла в комнату отдыха рядом с кабинетом Хокаге и неуверенно остановилась. Сарутоби Хирузен сидел спиной к ней на небольшом диванчике и, казалось, полностью погрузившись в себя, задумчиво разглядывал портреты прежних Хокаге, висящие на противоположной стене. Традиционный головной убор Каге покоился на столе перед своим хозяином, а бессменная трубка Третьего, потухнув, лежала в стоящей рядом пепельнице. Сейчас глаза старика были прикованы к портрету, изображающему молодого светловолосого мужчину, что тринадцать лет назад был всемирно известен как Жёлтая Молния Конохи и до сих пор считался сильнейшим из всех Каге деревни со дня её основания. Невольно Анко тоже задержала взгляд на этом портрете, но, совладав с собой, всё же оторвала его от насыщенно-голубых глаз четвёртого Хокаге и несмело обратилась к Третьему:

– Хокаге-сама… – Хирузен оторвался от своего занятия и повернул голову к вошедшей. Лицо его было угрюмым и усталым, без малейших следов обычной улыбки. Плечи Анко чуть поникли. – Я… Я прошу прощения…

– Всё ещё злишься, что вернулась живой из Леса Смерти? – неожиданно спросил старик, отворачиваясь и прикрывая глаза. Митараши вздрогнула и опустила голову. – Не переживай так… Больше вас с Орочимару ничего не связывает… И… Всё равно сейчас в селении нет шиноби, способного справиться с ним… Даже включая меня.

– А Наруто?

– Наруто… – голова старика чуть склонилась. – Даже если Наруто сумеет одолеть Орочимару, высвободив мощь Девятихвостого… деревня этого не переживёт. Но… – Хирузен замолчал, а Анко напряглась, приготовившись услышать что-то неприятное. – Если быть откровенным… Боюсь, даже силы Кьюби не хватит, чтобы убить моего бывшего ученика.

Плечи Анко окончательно поникли, а правая рука непроизвольно потянулась к проклятой печати. За последний месяц та ни разу не болела и даже наоборот, несколько раз демонстрировала новые, на удивление приятные свойства, но старые привычки были сильны, и Анко ещё была морально не готова изменить своё отношение к ней.

– Если бы Четвёртый был жив… – тихо произнесла девушка.

– Не надо… – едва заметно повысив громкость голоса, прервал её Хирузен. – Он и так отдал жизнь за спасение селения… Тринадцать лет прошло с тех пор. Его больше нет с нами. И нам следует полагаться лишь на собственные силы, не сожалея о невозможном.

– Да…

– Не вини себя. Лучше скажи, как там Наруто?

– Сейчас он вместе с Харуно Сакурой пошёл навещать третьего члена команды – Учиху Саске, а заодно и Какаши…

– Я спросил не что он делает сейчас, а как он вообще. Ты же, насколько я знаю, теперь живёшь с ним под одной крышей, – Третий Хокаге вновь скосил взгляд назад, наблюдая за реакцией девушки.

Если до этого момента Анко была расстроена и подавлена, то теперь очевидно смутилась и непроизвольно отвела глаза в сторону.

– Я… Я не знаю. Он… – под внимательным, но ничуть не насмешливым взглядом старика напряжение немного отпустило Митараши, и она, как будто прыгая с обрыва, начала сбивчиво, но абсолютно искренне рассказывать: – Он ведёт себя как ребёнок, но… иногда я чувствую себя рядом с ним так, как будто это я маленькая девочка, а он взрослый и умудрённый жизнью шиноби… Он так… бывает, так смотрит, ну… таким понимающим взглядом… совсем как родители иногда смотрят на детей. И в такие моменты я себя чувствую… не знаю… – Анко совсем опустила голову, уткнув взгляд в пол. – Хокаге-сама, а Четвёртый тоже таким был?

– Четвёртый… – отвернувшись, Хирузен взял трубку, но набивать её не стал, вместо этого начав задумчиво разглядывать узоры на потемневшем от времени дереве. – Об этом тебе лучше спросить у Какаши… Но если хочешь моё мнение… Минато Намикадзе был сложным человеком. Очень добрым и отзывчивым по отношению к жителям деревни и особенно своим друзьям, но при этом абсолютно безжалостным к врагам… Наруто сейчас сильно напоминает его, хотя как по мне, Минато всё же был скромнее… да, скромнее… Но не обращай внимания, это всего лишь старческая болтовня.

В комнате повисла тишина. Анко не знала, куда деть руки, а Сарутоби Хирузен погрузился в размышления. Тишина была прервана вставшим Хокаге. Взяв трубку в рот, он поднял со стола шляпу и, водрузив её на голову, со вздохом произнёс:

– Пойду проветрюсь, – и уже у самой двери, слегка задержавшись, добавил: – Я рад, что тебе наконец удалось найти семью. Береги её, Анко…

В полном смятении чувств девушка в бежевом пальто молча поклонилась в спину уходящему старику…

***

– Ну, вот мы и на месте… – с лёгкой полуулыбкой констатировал я, сгружая на землю баул, который милая девочка Сакура скромно поименовала «корзинкой для пикников».

Площадку, где тренировались Саске с Какаши, можно было охарактеризовать одним словом – «заслуженная». Разбитые в щебень валуны, куски скал с очень даже наглядными рытвинами от использования Чидори, чернеющие следы копоти на земле от огненных техник, ну и конечно, двое виновников торжества, что всё это учудили. Созерцая эту картину, я даже почувствовал некоторое завистливое уважение к последнему Учихе, сам-то я до такого состояния его клановый полигон довёл с посильной помощью нескольких сотен клонов, а тут люди вдвоём работали, одно слово – монстры.

– Саске-ку… – громко начала Сакура, но, спохватившись, проглотила последнюю букву и, мило порозовев, начала с начала, но уже более тихо и сдержанно: – Привет, Саске, здравствуйте, Какаши-сенсей.

Брюнет перевёл на нас мрачный и усталый взгляд, и только спустя секунду в нём отразилось сперва узнавание, а следом и лёгкое удивление. Но для меня самым важным было то, что в глазах Учихи горел взрослый шаринган с тремя томоэ. И когда только успел?

Стоящий напротив него Какаши выглядел не сильно лучше, такой же уставший и измученный, про пыльную одежду и говорить нечего. Впрочем, одно отличие было, джонин нашим появлением удивлён не был, скорее, он был им несколько раздосадован, отчего и одарил нас взглядом умирающего лебедя, которого, к тому же, всё задолбало.

– Мма… мма… – Хатаке почесал затылок, переведя мрачный и мутный взгляд с Сакуры на меня. – Наруто, тебе не положено тут быть, это персональная тренировка… И вообще, как ты нас нашёл?

– Какаши-сан, вы так говорите, как будто мы с Саске действительно собираемся драться до смерти. Это, между прочим, обидно.

– Всё равно, тебе не положено видеть…

– Саске, ты, наверное, голоден, я тут немного приготовила, специально для тебя! – не видя ничего вокруг, заворковала Сакура, каким-то неуловимым движением переместив баул вплотную к объекту воздыханий.

– … его тренировку, – обречённо закончил Какаши, с тоской глядя на счастливую девушку.

– Что-то случилось или вы просто так пришли? – спросил Саске, гася шаринган. Голос как обычно надменно-равнодушный, но вот взгляд на корзинке лишнюю секунду таки задержался.

– Случилось, конечно, много чего, но вообще, мы спасаем вас от голодной смерти, – хмыкнул я, присаживаясь на ближайший валун. Брюнет скептически изогнул бровь, но, переведя взгляд на улыбающуюся Сакуру, сам понимающе хмыкнул и уселся на землю.

Пока сияющая Сакура нагружала медленно изумляющегося Учиху разными вкусностями, что-то при этом радостно щебеча про своё обучение в госпитале и общие новости, а я, урвав в первый момент свою порцию, её с удовольствием поглощал, Какаши сверлил нас тяжёлым и укоряющим взглядом. Но уже спустя минуту окончательно убедился в бесперспективности сего занятия и со вздохом присоединился к импровизированному пикнику.

***