Помоги проекту - поделись книгой:
– Мистер Рузвельт, – сказал Тиллерсон, – люди, которые меня послали, относятся к числу вменяемых Владельцев, которым совсем не хочется доводить дело до всеобщего коллапса нынешней экономической системы или самоубийственной тотальной войны. И в то же время они понимают, что бездействие является худшим из всех возможных рецептов. Они хотели бы договориться по поводу проведения управляемого кризиса, который бы помог уничтожить старые долги, вернуть в Америку рабочие места, и тем самым оздоровить нашу экономическую систему. Разумеется, они хотят на этом кризисе заработать, ведь во время краха обладающий инсайдом ловкий игрок и при очень незначительных личных средствах вполне способен добиться впечатляющего успеха. Ведь в момент паники рухнут все бумаги разом. Но потом то, что имеет реальную стоимость, совершит отскок, а весь мусор сгорит в беспощадном огне.
– Боюсь, – тихо проворчал Рузвельт, – в этом огне сгорит все подряд, без всякого разделения на полезные и мусорные активы, потому что такой процесс должен проходить под твердым политическим контролем, а та стая шакалов, которую по большей части представляет собой Конгресс и мистер Клоун, исполняющий пародию на президента, явно на это неспособны. Ситуация обязательно выйдет из-под контроля, политические противники будут рвать друг друга, только усугубляя дело, и, в конце концов, дело закончится таким спадом, по сравнению с которым наша Великая Депрессия покажется увеселительным приключением. А такое не прощается никому. И в самом деле, ваша политическая и экономическая системы деградировали, и теперь у нас нет никаких оснований рассчитывать на благополучный исход в целом. Мне страшно даже подумать, что станет твориться на улицах ваших городов, когда власть будет больше не в состоянии выплачивать денежные пособия и ежедневно оплачивать миллионы продовольственных пайков. Не забывайте, что ваша Америка – это все равно Америка, то есть моя страна. В первую очередь вашу Америку нужно спасать от вашего же политического класса, который погряз в коррупции, лжи и лицемерии, и лишь потом обрушивать рынки в управляемом падении. При этом осуществить такое спасение Америки от ее же собственных политиков можно только твердыми силовыми средствами. И если те, кто вас послал, поддержат такой сценарий, то тогда у нас появится предмет для переговоров. Если нет, то мы будем действовать по значительно более жесткому варианту, и без помощи ваших нанимателей. Так и передайте им это.
31 мая 2018 года (10 ноября 1941 года), Багамские острова-2018, Нью Провиденс, Нассау, отель Британский Колониальный Хилтон, королевские апартаменты
Те же самые люди опять встретились в тех же самых королевских апартаментах багамского Хилтона. И повод для этой встречи у них тоже был подходящий. Из далекого запортального вояжа вернулся нанятый ими (между прочим, за немалые деньги) Рекс Тиллерсон и дал знать, что у него имеется некая информация, которая требует немедленного обсуждения и осмысления. То есть, конечно, впрямую он ничего сообщил, а то если разнюхают конкуренты и политиканы (что, в общем-то, одно и то же), потом греха не оберешься. Но Владельцы все поняли правильно, ибо знали, что нанятый ими человек дорожит своей репутацией.
Так оно и было. Поздоровавшись, бывший председатель совета директоров и главный управляющий нефтяной компании «ExxonMobil» и бывший американский госсекретарь обвел присутствующих взглядом и произнес:
– Джентльмены, прошу меня простить, но первым сегодня буду говорить не я, а тот самый человек, к которому вы меня посылали. А теперь попрошу от вас минуточку внимания…
С этими словами мистер Тиллерсон вставил в разъем медиа-плейера флеш-карту и включил воспроизведение.
Заставку с видами окаймленных пальмами белоснежных океанских пляжей сменило изображение Овального кабинета Белого дома – в том виде, в каком он был в сороковых годах ХХ века. За рабочим столом сидел седоволосый человек с волевым лицом, который наряду с Джорджем Вашингтоном и Авраамом Линкольном входил в тройку самых знаменитых американских президентов. При этом он смотрел прямо в центр камеры, что создавало впечатление, что он глядит в глаза всем и каждому из присутствующих.
– Здравствуйте, джентльмены, – произнес с экрана Франклин Делано Рузвельт, – сообщаю вам, что я встретил вашего посланца и обсудил с ним все, что вы хотели мне сказать. Должен заметить, что это очень разумный и трезвомыслящий человек и его опасения по поводу последствий планируемых нами изменений имеют под собой почву. Мы признаем опасность того, что в случае неаккуратных действий или превышения меры необходимого воздействия Соединенные Штаты Америки вашего мира действительно могут развалиться на части, которые больше никто и никогда не сможет соединить.
Но при этом надо заметить, что ваша Америка и без того смертельно больна, и если ничего не делать, то в обозримом будущем в ней произойдет такой экономический и политический крах, что война между штатами и Великая Депрессия вместе взятые покажутся вам бойскаутским походом с веселым пикником на природе. В то же время я и мои помощники готовы обсудить ваше предложение о возможности совместных действий, чтобы избежать самых худших последствий для Америки вашего мира. Ведь она и наша Америка тоже. Разумеется, такая деятельность должна проводиться только при учете взаимных интересов и наличии гарантий ненанесения взаимного ущерба. Этот вопрос, пожалуй даже, самый главный. Ведь мы видим в вас не столько наших потомков и соотечественников, сколько конкурентов, желающих поправить дела за наш счет. На этом мое послание заканчивается, джентльмены, до свиданья. Все остальное вам расскажет мистер Тиллерсон, который отныне является также и моим представителем перед вами.
– О Господи, Рекс! – воскликнул высокий худой старик по имени Роберт, – вы что, были там, у них, в сорок первом году? Неужели то, что в интернете болтают разного рода блогеры, и в самом деле правда, и старина Фрэнки и в самом деле имеет свободный доступ в наш мир и может делать в нем все что хочет?
– Болтуны у нас сидят в Конгрессе и Сенате, – проворчал Тиллерсон, – а люди говорят правду, чего бы там ни болтала наша пресса и телевидение. Вот кто не имеет ни ума, ни совести, так это наши журналисты, а также некоторые сенаторы и конгрессмены. Сколько было шумихи по поводу выдуманного этой старой маразматичкой Клинтон российского вмешательства в выборы, но наши спецслужбы, как ни старались, не смогли найти абсолютно ничего, что можно было бы хотя бы приблизительно вменить Большому Дону, мистеру Путину или пресловутым русским хакерам, которые лезут к нам даже из электрических розеток. Доказательств никаких, зато шуму было на триллион. Они, видишь ли, были убеждены в том, что это вмешательство имело место, потому что об этом знают все…
– Не удивлюсь, – задумчиво произнес Роберт, – если в самое ближайшее время такой же шум поднимется по поводу того, что старина Фрэнки без зазрения совести вмешивается в наши внутренние дела. Они бы заголосили прямо сейчас, но только пока не уверены в том, что не попадут в глупое положение. И как только они убедятся, что это не фейк, сразу все и начнется. Вон, некоторые до сих пор убеждены, что никаких ворот в прошлое не существует, что Путин специально все это выдумал, чтобы позлить Америку, и что дядя Джо на их военном параде на самом деле был переодетым и загримированным актером.
– Кхм, джентльмены, – вкрадчиво произнес анонимный для широкой публики человек с разведывательным прошлым, – возможно, мы уклоняемся от темы, но мои источники говорят о том, что эффективность, так сказать коэффициент, полезного действия наших средств массовой информации в последнее время изрядно упал. Американцы не хотят верить тому, что им сообщает наша пресса, радио и телевидение, а предпочитают самостоятельно находить интересующую их информацию, не брезгуя ни европейскими, ни российскими, ни даже китайскими источниками. У русских перед крахом их Советского Союза все было точно так же. Официальная пресса и телевидение тогда полностью оторвались от реальной жизни и потеряли доверие читателей и зрителей. В результате публика предпочитала пробавляться слухами и «разговорами на лавочках», а из телевизора потреблять только слезоточивые латиноамериканские сериалы. Тогда мы воспользовались этим – и сильно качнули устои и расшатали скрепы. Дело в том, что когда люди отвергают все официальные источники информации, в массовый оборот можно запускать всякий бред, и он сразу же будет воспринят людьми как истина в последней инстанции.
– Вы опасаетесь, что мистер Путин воспользуется сложившейся в нашей Америке ситуацией и повторит ваш опыт тридцатилетней давности? – спросил человек, которого все называли Джим.
– Такой достоверной информации у нас пока не имеется, – покачал головой бывший разведчик, – эти тупицы из Конгресса и Сената, совершенно зря нападают на пресловутое РТ. Русские играют честно и всякого рода гонения только увеличивают их притягательность. Не зря же говорят, что запретный плод сладок. Запрещать и преследовать стоит только то, что и в самом деле несет в себе настоящую, а не выдуманную опасность. Хотя не исключаю, что этим положением может воспользоваться старина Фрэнки. Рекс, насколько я понимаю, он имеет возможность выходить в наш интернет?
– Да, – ответил бывший госсекретарь, – такую возможность он явно имеет, и я не удивлюсь, если в ближайшее время мы получим новые «Беседы у камина»24 или что-нибудь похожее, но в духе нашего времени. Если мистер Рузвельт за что-нибудь берется, то он, как правило, добивается успеха.
– Ну, – сказал Джим, – такой шаг Фрэнки будет означать войну между ним и нашими политиканами. Они запросто могут принять закон о блокировке на территории Америки всех его источников информации, и провайдеры будут вынуждены подчиниться…
– После чего, – добавил джентльмен из разведки, – люди решат, что раз это запрещено, то наши власти от них скрывают какую-то важную информацию, и популярность «Бесед», или как они там будут называться, вырастет в разы. Начнется то же, что и с русским РТ. Когда-то Советы запрещали наши «голоса», а русские все равно их слушали – то ли из чувства противоречия, то ли считая, то что от них как всегда скрывают все самое лучшее.
– Думаю, что вы правы, – произнес джентльмен с военной выправкой, – но мы так до сих пор и не выяснили у мистера Тиллерсона, как его работа на 32-го президента Соединенных штатов согласуется с теми обязательствами, которые он дал нам, когда согласился быть нашим представителем перед тем же стариной Фрэнки? Не имеем ли мы тут дело с классическим случаем «слуги двух господ»?
– Отнюдь нет, джентльмены, – покачал головой мистер Тиллерсон, – никакого слуги двух господ с моей стороны нет. Я всего лишь обязался добиваться того, чтобы соглашение между вами и мистером Рузвельтом было всеобъемлющим, равноправным и взаимовыгодным. Обычная работа честного посредника, который должен найти взаимоприемлемое решение для всех договаривающихся сторон, и ничего большего.
– Ну что ж, джентльмены, – кивнул Роберт, – вполне приемлемое объяснение. Теперь, наверное, мы должны услышать то, что мистер Рузвельт велел передать нам на словах?
– Мистер Рузвельт, – ответил Тиллерсон, – велел вам передать, что в первую очередь для того, чтобы у нас имелась почва для соглашения, необходимо унять разгулявшуюся в последнее время антироссийскую истерию. Пока стоит этот вой, за ним не слышно никаких разумных голосов, а это очень вредно для бизнеса и для того дела, которое мы задумали. Не дай Бог с нарезки сорвется Большой Дон или его Бешеный Пес25 – убытки потом считать устанете. В Белом Доме и Пентагоне сейчас все просто бешеные и способны пойти на все, лишь бы доказать, что они не русские агенты. Кстати, пока мы теряли время с этими санкциями, наше место в бизнесе с Россией заняли китайцы и прочие разные, включая дядюшку Джо и мистера Рузвельта.
– Да, – кивнул джентльмен с военной выправкой, – с приходом в Пентагон Бешеного Пса там все будто с ума посходили. Теперь о возможности войны с дядей Джо, Россией и Китаем говорят совершенно открыто. Так же открыто говорят и о том, что эта война кончится или нашим поражением, или, если в ход пойдет ядерное оружие, всеобщим уничтожением.
Тиллерсон хмыкнул.
– Не знаю, как мистер Мэттис, – сказал он, – а на угрожающие жесты Большого Дона вы можете просто не обращать внимания. У него даже на Северную Корею духа не хватило, не то что на дядюшку Джо или мистера Путина.
– Сказанное вами, Рекс, – назидательно произнес джентльмен из разведки, – отнюдь не отменяет того, что в условиях общей истерии крыша у наших военных слетит самостоятельно. В Сирии там, Южной Корее (хотя русские давно заявили, что сам по себе Ким им безразличен), или же в Европе, которая с подачи наших польских друзей тоже стала горячей точкой. При этом надо понимать, что любой резкий жест наших военных может спровоцировать дядюшку Джо на дальнейшую эскалацию конфликта. Солдаты с боевым опытом, фанатики коммунизма у него есть в достаточном количестве, современным оружием мистер Путин его обеспечил; и если что, операция будет развиваться по тем же канонам, что и захват Польши. Сначала штабы, правительственные здания, стратегические склады, аэродромы и объекты ПВО, а затем уже, собственно, потерявшие управление и снабжение войска. При этом надо понимать, что, как и в Польше, против местных, неамериканских частей, будут использованы пробольшевистские формирования той же национальности, в расчете на то, что французы не будут стрелять во французов, немцы в немцев, а итальянцы в итальянцев…
– Гм, – сказал Рекс Тиллерсон, – должен вас поправить, но в Италии пока нет никаких пробольшевистских формирований, потому что Дуче договорился с дядей Джо и выплатил ему немалые отступные за то идиотское объявление войны. Кстати, я давно подозревал, что наша разведка вовсе не работает, а вычитывает разведданные в открытой прессе, по ходу дела придумывая недостающие детали. В остальном же ваш анализ, наверное, достаточно точен, просто, по данным ТОЙ американской разведки, дядя Джо планировал проделать все это значительно позже, и при этом постараться обойтись без войны, одной лишь пропагандой счастливого социалистического образа жизни.
– В любом случае, – сказал джентльмен из разведки, – это не отменяет того, что при таком развитии событий у кое-кого возникнет соблазн схватиться за ядерную кнопку по принципу: «Да не доставайся же ты никому!». С мягкой силой дяди Джо, по крайней мере, можно бороться, а вот в случае ядерного конфликта в убытки вылетит весь мир.
– Тогда, джентльмены, – сказал Роберт, – нам необходимо составить план совместных действий. Осенью будут выборы в Конгресс; так вот, мы должны профинансировать только тех кандидатов, которые будут вести трезвую, вменяемую политику, не будет поддаваться на истерики, и вообще будут делать то, что мы скажем. Также возможны действия и не столь мирного характера. Кого-то придется разорить, кого-то устранить (быть может, даже руками мистера Рузвельта), но все должно быть сделано так, чтобы когда грянет Великий Кризис, который нам давно предсказывают, виновными в нем оказались бы не мы с вами и не продвинутые нами в Конгресс люди, а представители предыдущей политической формации, которые и затеяли всю эту истерику, а также шут и позер Большой Дон. Думаю, что первым делом мы должны образовать некий анонимный фонд, от имени которого и будут производиться все операции, делаться пожертвования, и который позволит нам остаться в стороне. Управляющим этим фондом я предлагаю назначить мистера Тиллерсона, дав ему хороших вице-президентов. В конце концов, раз руководитель этого фонда будет обладать значительной инсайдерской информацией, то мы на этом фонде еще сможем неплохо подзаработать. У кого-нибудь есть хоть какие-нибудь возражения?
– Возражений нет, – кивнул Джим, – есть маленькое замечание. Ситуация может и не дотерпеть до осенних выборов в Конгресс.
– Надо надавить на все доступные рычаги, но сделать так, чтобы дотерпела, – ответил Роберт, – у нас просто нет другого выхода.
Джентльмен с армейской выправкой пожевал губами и произнес.
– Ну, военные (я имею в виду тех, кому непосредственно предстоит умирать в случае войны) отнюдь не горят желанием кидаться в самоубийственные атаки за прибыли наших конкурентов за наши с вами, между прочим, тоже. По своим каналам я постараюсь сделать так, чтобы эта информация была доведена до Комитета начальников штабов. И вообще, у нас танки ржавые, новейшие эсминцы глохнут в Панамском канале, а самолеты не в состоянии противостоять русским машинам аналогичного класса, которые обходятся мистеру Путину вдвое или даже втрое дешевле. У нас целая куча зарубежных баз, которые стоят нам уйму денег, но проку от них меньше чем ничего, поэтому там где надо выиграть, мы обязательно проигрываем, а там, где мы выигрываем, это никому не интересно. Думаю, что это на некоторое время введет их в тягостные раздумья и даст нам некоторую фору для совершения дальнейших действий.
– Хорошо, джентльмены, – кивнул Роберт, – как я понимаю, по остальным вопросам у вас вопросов нет? Тогда на этом предлагаю закончить разговор и поручить мистеру Тиллерсону, раз уж у него такая замечательная связь с мистером Рузвельтом, передать его итоги в Белый Дом сорок первого года.
15 ноября 1941 года26 (5 июня 2018 года), Японская империя-1941, Токио, Императорский дворец, зал для совещаний в присутствии императора
По древним обычаям император на таких совещаниях обычно хранил молчание, но на этот раз традиция была грубо нарушена.
– Господа, – произнес человек, которого японская нация почитала как живого бога, – что вы посоветуете нам делать в ситуации, когда наша любимая страна Ниппон оказалась в тисках между американским эмбарго и большевистской Россией, невероятно усилившейся после победы над Германией? Что нам делать в ситуации, когда Германия, на союзе с которой так настаивал господин Тодзио, потерпела сокрушительное поражение, и ее пепел был развеян по ветру? Что нам делать в ситуации, когда уже прорусское коммунистическое правительство Франции требует от нас немедленного очищения Индокитая? Что нам делать в ситуации, когда из Москвы прислали ноту, предупреждающую, что вторжение японских войск в Голландскую Ост-Индию будет считаться нарушением Пакта о Нейтралитете, влекущим за собой его автоматическое расторжение? Если мы презрим все эти предупреждения и угрозы, то нам придется вступить в открытое противостояние одновременно с русскими, с американцами и с британцами. Господин Сугияма, есть ли у нас хотя бы маленький шанс на победу?
Министр армии встал, поклонился императору и коротко ответил:
– Да, Божественный Тенно, наша армия развеет всех врагов, как буря развеивает сухие листья!
Император нахмурился и жестким тоном произнес:
– Когда случился китайский инцидент, армия говорила, что после наступления тремя дивизиями мы немедленно перейдём к мирным переговорам. Сугияма, вы тогда были военным министром и лично обещали мне, что эта война будет быстрой и не потребует большого количества ресурсов. С тех пор прошло четыре года, а победы над Китаем до сих пор не видно.
Министр Сугияма, который по совместительству был и начальником Генерального штаба, еще раз поклонился императору.
– Китай, – смиренно произнес он, – это огромная территория, туда ведет много путей, и оттуда ведет много путей, из-за чего во время войны мы столкнулись с неожиданными сложностями. Нашим врагам помогали англичане, нашим врагам помогали французы, нашим врагам помогали американцы и, наконец, нашим врагам помогали и помогают русские большевики.
– Разве я каждый раз не предупреждал о вас том, что так все и будет? – голос императора сорвался на крик, – Сугияма, вы лгали мне тогда и лжете сейчас? О какой победе может идти речь, когда против нас будут стоять самые могущественные в военном отношении державы мира, а за нас будет только мужество японских солдат и покровительство богини Аматерасу? Во время инцидента при Номонкане (сражение у реки Халхин-Гол), русская армия была значительно слабее, чем она есть сейчас, но вы все равно потерпели от нее тогда сокрушительное поражение, и только нежелание большевиков втягиваться в затяжной конфликт спасло Японскую империю от еще большего позора. Что вы будете делать сейчас, если в Маньчжурию ворвется вся та мощь, которая всего за несколько дней разгромила германскую армию, еще совсем недавно считавшуюся лучшей армией в мире? Какое время против них сможет продержаться наша Квантунская армия, вооружение и качество подготовки которой не изменились за два последних года? Или вы думаете, что русские сейчас такие же медлительные и туповатые, как и сорок лет назад в эру моего благословенного деда императора Мэйдзи28? Могу вас заверить в том, что практика европейской войны показала, что это совсем не так. Почему вы молчите, Сугияма? Попробуйте опровергнуть то, что я сейчас сказал.
– Божественный Тенно, – склонил голову перед разгневанным императором премьер-министр Тодзио, – в любом случае западные варвары своими ультиматумами поставили нас перед выбором: война за ресурсы, в первую очередь за источники нефти, или капитуляция перед их требованиями. Выполнение этих требований будет огромным унижением для всего народа страны Ниппон, а невыполнение означает продолжение торговой блокады и последующий коллапс по причине дефицита нефтепродуктов. К тому же с недавних пор к нефтяному эмбарго грозит присоединиться и Советская Россия, присоединившаяся к требованию американцев и коммунистических властей Франции об очищении Индокитая. Попытки решить этот вопрос дипломатическими методами полностью провалились, потому что наши враги непреклонно стоят на своих позициях.
– И вы, господин Тодзио, – уже спокойнее произнес император Хирохито, – решили, что все вышесказанное дает вам право бросить нашу нацию в огонь войны, которая будет многократно страшнее всех предыдущих войн вместе взятых. После всех тех чудес, которые они показали в Европе, русские сомнут нашу Квантунскую армию не особо даже и напрягаясь, после чего условия капитуляции станут во много раз жестче, чем они есть сейчас.
– Наша Квантунская армия сильна, – ответил Тодзио, – в ней уже больше миллиона солдат, большое количество минометов и артиллерии. К тому же наша разведка до сих пор не обнаружила переброски к границам Маньчжоу-Го русских ударных механизированных соединений и вообще каких-либо дополнительных воинских частей. А без радикального усиления Дальневосточной группировки наступательная война со стороны Советов маловероятна. У нас уже подготовлен план «Кантакуэн», который в кратчайшие сроки гарантирует разгром противостоящей нам на северном направлении вражеской группировки и захват всей территории к востоку от Байкала, включая трассу Транссибирской магистрали. Одновременно флот и десантные подразделения атакуют Голландскую Ост-Индию и британские позиции в Бирме и Малайе, где находятся так остро необходимые нам ресурсы. Что касается американцев, то у нашей разведки есть сведения, что если война не заденет контролируемые ими территории, то они тоже не смогут в нее вмешаться. Дело в том, что в настоящий момент в их Конгрессе преобладают изоляционисты, являющиеся противниками войны. И чтобы изменить их позицию, президенту Рузвельту необходимо наше прямое нападение на американские армию или флот. Таким образом, в ходе грядущей войны мы будем иметь дело только с русскими на суше, а также голландцами и британцами на море, поскольку сухопутные контингенты этих стран в зоне нашего будущего совместного процветания крайне незначительны.
– Вы меня не убедили, господин Тодзио, – возразил император, – ваши доводы не учитывают ни возможность скрытного сосредоточения русских войск, что уже один раз было продемонстрировано во время русско-германской войны, ни помощи господину Сталину внешних по отношению к нашему миру сил, которые тоже не будут спокойно смотреть, как наша Квантунская армия атакует их союзника. К тому же господин Рузвельт может преднамеренно подставить какой-нибудь американский военный или гражданский корабль под инцидент с нашим флотом. Корабль может быть британским, но наличие на его борту большого количества американских граждан даст возможность сторонникам войны в Америке говорить о том, что Соединенные Штаты подверглись неспровоцированной агрессии. Не зная точных намерений американского правительства и без получения достоверной информации о конфигурации русских частей вблизи границ Маньчжоу-Го и намерениях их военного руководства риск принятия фатально неверного решения очень и очень велик.
Японский премьер-министр еще раз поклонился своему монарху.
– Божественный Тенно, – с обманчивым смирением в голосе произнес он, – несмотря ни на что, я все равно остаюсь в уверенности, что мы должны начать войну, пока у нас еще имеются запасы нефтепродуктов, закупленных в Америке и Голландской Ост-Индии до введения эмбарго, так как у нас нет времени на выяснения и уточнения. Еще два-три месяца, максимум полгода – и Японской империи останется только капитулировать, потому что тогда мы не сможем делать даже того, что можем сейчас. Положение просто безвыходное. Вы, конечно, можете отправить меня в отставку, как отправили в отставку принца Коное, но и следующий премьер-министр скажет вам то же самое. Чтобы не потерять лицо, мы должны атаковать врага и сражаться с ним до последней возможности. Но ни в коем случае нельзя сдаваться без боя. Потомки не простят нам, если мы хотя бы не попытаемся вырваться из этой западни.
После этих слов премьер-министра министр армии и министр флота закивали как деревянные болванчики, и лишь министр иностранных дел пожал плечами, оставаясь при своем особом мнении.
«Ну что с него возьмешь, – подумал при этом министр флота, – в конце концов, он не японец, а кореец, и нет в нем того особого характера, который позволяет потомкам богини Аматерасу не терять присутствия духа даже живя на вулкане. Долг самурая тяжелее горы, а смерть легче перышка, и все мы скорее умрем, чем сдадимся без боя на милость даже сильнейшего врага».
Поняв, что армия и флот, сговорившись, приняли совместное решение и ему этого никак не изменить, император побледнел и махнул рукой.
– Ладно, господа, – сказал он, – я вижу, что вы заранее решили начать войну против Советской России, Голландии и Британии, и последствия этого решения тоже лягут на ваши плечи. История нас обязательно рассудит, и боюсь, что прав окажусь все-таки я, а не вы. А сейчас идите, мне нужно остаться одному и как следует подумать.
19 ноября 1941 года (9 июня 2018 года). Полдень. Вашингтон-1941, Белый дом, Овальный кабинет
К моменту, когда президент Рузвельт въехал в Овальный кабинет на своей любимой электрической коляске, прочие участники совещания были уже в сборе.
– Добрый день, джентльмены, – поприветствовал Рузвельт своих соратников, подкатывая к своему рабочему столу, – сегодня я собрал вас для того, чтобы поговорить о Перл-Харборе.
– Ну, – немного подумав, ответил Президенту морской министр, – адмирал Киммель вновь докладывает, что в Перл-Харборе все спокойно, и что нет никаких предпосылок для того, чтобы наш Тихоокеанский флот подвергся внезапной атаке прямо в своей базе. Сценарий же внезапного воздушного нападения он называет фантастическим, поскольку не верит в его реалистичность.
Начальник личного штаба президента скептически хмыкнул.
– Дело в том, мистер президент, – добавил он, – что наш адмирал Киммель – артиллерист до мозга костей и не верит ни во что, кроме больших пушек. Единственный сценарий, который не покажется ему фантастическим, это классическое линейное сражение броненосных эскадр, где победа определяется прочностью брони, количеством и калибром орудий, а также искусством артиллеристов противоборствующих сторон.
Рузвельт кивнул в знак того, что понял, и задал встречный вопрос:
– Мистер Лехи, расскажите мне, сколько полномасштабных сражений броненосных эскадр случилось к настоящему моменту? Только, пожалуйста, коротко, для справки.
– К настоящему моменту с начала ХХ века, – ответил адмирал Лехи, – произошло четыре линейных сражения броненосных эскадр – два во время русско-японской войны и два во время прошлой мировой. Первое сражение произошло в Желтом море во время попытки прорыва русского флота из осажденного Порт-Артура. Силы были почти равны, и дело решил шальной японский снаряд, убивший русского адмирала, что вызвало утрату управления у русских и их дальнейшее поражение. Второе сражение – это знаменитая Цусима, закончившаяся полным разгромом русского флота, но там скорее сыграл роль человеческий фактор. Кабинетную посредственность с амбициями, которых обычно много в давно не воевавших флотах, выпустили против настоящего военного гения, и получилось то, что получилось. Сражения на Доггер-банке и у Ютланда, произошедшие во время прошлой войны, несмотря на значительное количественное превосходство, были выиграны союзниками по очкам и с серьезными потерями в кораблях и командах. Анализ этих сражений говорит, что немцы имели значительно меньший вес залпа, но зато вдвое лучший процент попаданий, что было достигнуто лучшей оптикой и лучшей выучкой команд. На этом история классических линейных сражений исчерпывается.
– Мистер Лехи, – спросил министр ВМС, – а как же потопление германского линкора «Бисмарк» британским флотом полгода назад?
– Какое же это классическое линейное сражение? – удивился начальник личного штаба президента. – Весь британский флот толпой избивал одиночный рейдер, притом, что в деле отметились самолеты-торпедоносцы, взлетавшие с авианосцев. Никаким линейным сражением это не было и быть не могло, потому что не было никакой линии, а была беспорядочная свалка, обусловленная британским испугом перед суперлинкором Гитлера и разыгравшейся непогодой. Я видел, как развивались военные операции в Европе, и сделал из этого определенные выводы. И у немцев, в их польской и французской кампаниях, и у русских совсем недавно главную ударную силу в боях представляла именно авиация. И уже после завоевания господства в воздухе и нанесения сокрушающих ударов по городам, линиям снабжения и штабам, когда лишенный снабжения и управления противник был разгромлен, дезорганизован и деморализован, танки и прочие моторизованные войска приходили на все готовое и развивали успех, превращая его в победу.
Немного помолчав, адмирал Лехи добавил:
– Я думаю, что если на Тихом океане начнутся боевые действия, дело может и вовсе обойтись без линейных сражений, а основную роль будет играть авиация – как береговая, так и базирующаяся на авианосцах, а линкоры всего лишь будут играть роль своего рода артиллерийского прикрытия авианосных группировок. Прежде чем удастся завоевать господство на море, необходимо завоевать господство в воздухе, и основную роль тут предстоит сыграть авианосцам, с помощью которых атакующая сторона сможет создавать локальный перевес в воздухе в свою пользу на том или ином театре военных действий.
– Спасибо, мистер Лехи, – кивнул Рузвельт. – Мистер Нокс, а что вы можете сказать по этому вопросу? Мы, конечно, хотим спровоцировать японцев на нападение, которое развяжет нам руки, но совсем не желаем, чтобы оно обошлось той же дорогой ценой, что и в прошлой истории. Как бы оно там ни было, под удар японцев должны попасть только малоценные и устаревшие корабли, а сами они должны дорого заплатить за это нападение.
– В любом случае, мистер президент, – мрачно сказал Франклин Нокс, – независимо от того, верит адмирал Киммель в угрозу со стороны японских авианосцев или нет, он морской офицер и должен выполнить приказ.
– Приказ можно выполнять по-разному, мистер Нокс, – парировал Рузвельт, – нам с вами следует понимать меру своей ответственности за жизни тех американских парней, которые в прошлый раз стали жертвой чужой беспечности и разгильдяйства. Кстати, насколько нам известно, в прошлый раз японцы до последнего момента пытались решить вопрос нашего эмбарго дипломатическим путем, предлагая различные частные уступки. Мистер Халл, как на этот раз обстоит дело с японской дипломатией?
– Мистер президент, – ответил американский госсекретарь, – я лично контролирую ведение этих переговоров и могу сказать, что в последнее время японцы полностью потеряли к ним интерес. Переговорный процесс продолжается чисто формально, без попыток выдвижения новых компромиссных предложений. Это может означать одно из двух. Или Японская Империя нашла других поставщиков необходимого ей сырья, или японские военные взяли твердый курс на силовое разрешение вопроса с поставками (в первую очередь, нефти). В то же время нам известно, что Советский Союз присоединился к нашему эмбарго, потребовав очищения Индокитая и неприкосновенности Голландской Ост-Индии.
– А дядюшке Джо это зачем? – недовольно проворчал Генри Стимсон, – ему что, мало того, что он получил в Европе?
Корделл Халл хмыкнул и пояснил:
– Дело как раз в европейских странах, в которых в самое ближайшее время должны пройти выборы, легитимирующие коммунистических ставленников дяди Джо, после чего избранные народом правительства обратятся к советскому руководству с просьбой о вхождении в состав СССР. Все пройдет по тем же лекалам, что применялись и в балтийских странах. Из всего этого следует сделать вывод, что никакие соглашения между СССР и Японской Империей на данном этапе невозможны, и русские так же, как и мы, хотят ограничить японскую экспансию.
– Красная экспансия русских большевиков ничуть не лучше японской Сферы Совместного Процветания, – проворчал Франклин Нокс, – если пустить русских в Индокитай, то вы и глазом моргнуть не успеете, как эта зараза перекинется к нам на Филиппины и в британскую Малайю. А там и до Индии рукой подать…
– Да, действительно, мистер президент, – поддержал своего коллегу Генри Стимсон, – мы должны – нет, просто обязаны – любой ценой противодействовать расширению сферы влияния большевистской идеологии.
Американский госсекретарь пожал плечами.
– Мы, конечно, можем ослабить или даже отменить наше эмбарго, – с сомнением произнес он, – но не приведет ли это к тому, что мы сами поможем усилиться своему смертельному врагу и в то же время испортим отношения с русскими, в том числе с русскими двадцать первого века?
– Значит, так, джентльмены, – Рузвельт хлопнул ладонью по столу, – прояснить суть планов дяди Джо в отношении Индокитая и Голландской Ост-Индии мы поручим мистеру Уоллесу, который очень скоро отправится в Москву с очередным челночным визитом. В конце концов, претензии – это еще не захват. Мы вот уже почти сто лет согласно Манифесту Очевидной Судьбы претендуем на Канаду, а воз и ныне там. Что же касается Японской Империи, то никаких послаблений, или тем более отмены нашего эмбарго, не последует. Мистер Халл полностью прав. Мы, конечно, можем ослабить или отменить эмбарго, или даже распространить на Японию закон о ленд-лизе (то есть повторить то, что сделала Британия сорок лет назад) и взять Японскую Империю на содержание. Но при этом надо будет иметь в виду, что против оружия, которое мистер Путин сможет поставить дяде Джо, весь наш ленд-лиз будет все равно что детская игрушка против заряженного кольта. Таким образом, не добившись сколь-нибудь значимых результатов, мы сами подставим себя под удар со стороны русских, которые не простят нам такого поведения. Из этого следует, что мы должны довести до конца ту политику, которую начали. В том числе то, что сейчас для наших армии и флота главное – не прозевать первый японский удар по Гавайям и Филиппинам, чтобы иметь возможность с первых же часов начавшейся войны навязать японцам свою тактику. Только одержав быструю и решительную победу, мы с честью выйдем из этой ситуации. На этом все, господа, приступаем к работе; время, черт возьми, не ждет.
Часть 11-я. За пять минут до полуночи
12 июня 2018 года (22 ноября 1941 года), РФ-2018, Подмосковье, Одна из гостевых государственных дач
Двое коротко стриженных подтянутых мужчин неопределенного возраста, одетых в светлые рубашки и такие же брюки спортивного покроя, сидели в увитой плющом беседке и негромко беседовали по-немецки. Перед ними стоял столик, на котором красовались два высоких запотевших бокала с пивом и тарелки с баварскими колбасками и солеными крендельками. Но мужчины были настолько увлечены беседой, что даже не притронулись к угощению. И хоть одному из собеседников немецкий язык был не родным, говорил он на нем достаточно чисто, с небольшим восточногерманским провинциальным акцентом. Второй собеседник щеголял швабским акцентом, неистребимой офицерской выправкой и еще не сошедшим с лица жгучим африканским загаром. Даже летний курортный прикид от Армани сидел на нем так же, как застегнутый на все пуговицы офицерский мундир. В нынешней Германии таких людей уже нет, они вымерли вместе с последними пережитками имперского мышления.
Но этот пятидесятилетний моложавый мужчина с военной выправкой к нынешней Германии не имел почти никакого отношения, потому что звали его Э́рвин О́йген Йоха́ннес Ро́ммель, и являлся он генералом танковых войск; чтобы не сдаваться многократно битым его войсками англичанам, он капитулировал перед представителем российского экспедиционного корпуса, после чего война в Северной Африке остановилась сама собой, ибо даже у такого отморозка, как Черчилль, хватало ума не ссориться с пришельцами. В связи с особенностями этой капитуляции, выторгованными на переговорах лично Роммелем, солдаты и офицеры Африканского корпуса считались не военнопленными, а всего лишь интернированными. Ну а что в этом такого? Против Советского Союза и Российской Федерации «африканцы» не воевали, крови не проливали, оружие сложили по первому требованию – вот и удостоились особых привилегий. К тому же на этих людей и их командующего у ВВП были особые планы, поэтому и закончилось все к обоюдному удовольствию, а генерал Эрвин Роммель стал почетным гостем России XXI века.
Поделиться книгой: