Помоги проекту - поделись книгой:
С воздуха действия советских ударных группировок должна была поддерживать воздушная армия ОСНАЗ.
Противостоящие им силы франкистов составляли чуть больше трехсот тысяч солдат и офицеров, разбитых на десять армейских корпусов, восемь из которых дислоцировались на территории самой Испании и два в Марокко. Тактика у испанской армии была старой, не учитывающей не то что рывок советских армий к Атлантике через всю Европу, но даже Польскую и Французскую кампании вермахта. Вооружена она была устаревшим оружием и техникой германо-итальянского производства, и трофейной советского происхождения, захваченной у Республиканской армии. Подвижные части находились в состоянии полной разрухи. германские танкетки Т-1 и итальянские «Ансальдо», трофейные советские танки Т-26 и БТ-5 были хороши только против бедуинов в Марокко и полностью бесполезны не только против механизированных корпусов армий ОСНАЗ, но и против любых моторизованных/механизированных соединений, вооруженных германским панцерами T-III и T-IV20, или советскими танками Т-34 и КВ.
К тому же настроения значительной части как городского, так и сельского населения оставалось «красным», что требовало от Франко поддержание фактически оккупационного режима на собственной территории и снижала почти до нуля ценность тех семисот пятидесяти тысяч резервистов, подготовленных к призыву в свете приближения к границе Испании частей РККА. Еще было неизвестно, в кого будут стрелять испанские парни, получившие в руки винтовки – то ли в русских, то ли в своих командиров, то ли друг в друга.
При этом в горах Андалусии, Астурии и Леона действовали настоящие партизанские отряды. Причем основное влияние на Движение Сопротивления имели именно коммунисты, отличающиеся высокой организованностью и дисциплиной. Влияние остальных левых партий, то есть социал-демократов и анархо-синдикалистов, еще не восстановилось, а троцкисты из ПОУМ в свете смерти их лидера и предательской роли движения в ходе Гражданской войны21 и вовсе ушли с испанской политической арены.
Министром армии, фактически главнокомандующим и вторым человеком в армии после Франко был дивизионный генерал Хосе Энрике Варела, «герой» Гражданской войны, сражавшийся на стороне мятежников. В бардаке той войны он действительно выглядел почти непобедимым полководцем, но против генералов масштаба Жукова, Конева, Горбатова и Ватутина и он и его сподвижники выглядели все же бледновато. Кстати, о сподвижниках и таких же «героях-франкистах». Дивизионный генерал Хосе Солчага занимал пост командующего 4-м армейским корпусом со штабом в Барселоне, генерал Лопес Пинто Хосе командовал 6-м армейским корпусом, штаб в Сантандере, генерал Андреас Саликет занимал пост командующего столичным 1-м армейским корпусом в Мадриде. Получая сведения о концентрации советских войск по ту сторону Пиренеев, генерал Варела в свою очередь усилил свои группировки, сосредоточенные на границе с Францией, доведя их численность до двухсот тысяч человек, рассчитывая при этом, что Пиренеи послужат испанской армии естественным оборонительным рубежом.
В течение первого дня операции, третьего октября, советская пехота при поддержке артиллерии и авиации взламывала приграничную полевую оборону франкистов, и к вечеру продвинулись в глубину испанской территории от восьми до двенадцати километров. Утром следующего дня на направление главных ударов в бой были введены свежие части, и к полудню четвертого числа на Астурийском направлении советские войска взяли Сан-Себастьян, а на Барселонско-Валенсийском направлении Фигерас. После того, как это произошло, франкистские войска дрогнули под натиском многократно превосходящих сил и начали беспорядочно отступать, преследуемые по пятам наседающей советской пехотой. К тому моменту в воздухе уже присутствовала исключительно советская авиация, и отступающие франкистские части подверглись ожесточенному избиению с воздуха, притом, что на испанские города к тому моменту еще не упала ни одна бомба.
Одновременно советская военно-транспортная и бомбардировочная авиация усилили свою активность, доставляя все необходимое, в первую очередь оружие и боеприпасы, к партизанам Астурии и Леона. Парашютным способом перебрасывали и подкрепления – тех испанцев, которые после поражения в Гражданской войне покинули родину, а теперь решили вернуться, чтобы вести войну с франкизмом. Готово было и коммунистическое правительство Испании. Но чтобы оно могло прибыть в страну, советским войскам предстояло освободить какой-нибудь крупный город. Пока что на роль временной столицы Советской Испании была назначена Барселона.
Но это было еще далеко не все. Утром пятого числа в прорывы на обоих фронтах были введены механизированные части ОСНАЗ, после чего, огнем и гусеницами сметая заслоны противника, вошедшие в прорыв, танки и мотопехота двумя потоками устремились вглубь Испании к Барселоне и Сантандеру. Все спешно движущиеся к фронту из глубины страны подкрепления были обречены на разгром и уничтожение, так же как были обречены части, стоящие гарнизонами в больших и малых городах.
29 апреля 2018 года (9 октября 1941 года), Вечер. РФ-2018, Москва, отель «Националь»
Иван Алексеевич Бунин, русский прозаик и публицист
Сегодня мы ходили на местный спектакль, именуемый «несогласованный митинг несистемной оппозиции» происходивший на Болотной улице. Наблюдали мы это зрелище из окна углового дома на углу той само Болотной улицы и Фалеевского переулка. До трибуны по прямой – рукой подать, вид из партера в театре. Если этого казалось недостаточно, то можно было взять бинокль, причем не театральный, а военный, через который на лбу у оратора можно было разглядеть каждый прыщик. Устроил нам это развлечение господин Соломин и хозяева квартиры, пожилая супружеская пара, которые показались мне не обычными московскими обывателями, а бывшими, как тут говорят, сотрудниками органов, на пенсии выполняющими нетяжелые обязанности присмотра за разными обормотами. Наверняка где-то в квартире имелась и аппаратура для звуковой и киносъемки, хотя и необязательно. Подобная техника в XXI веке стала настолько миниатюрной, что может быть размещена на каждом фонарном столбе. Единственным условием, какое поставил передо мной господин Соломин, было не называть настоящих имен хозяев квартиры и ее номер. Поэтому единственно, что я скажу по поводу самой квартиры – это что этаж был далеко не первый и обзор из окна открывался просто замечательный, а ее хозяев буду называть господин Антон и госпожа Роза, хотя самим им больше нравится обращение «товарищ». Что поделать, таковы пережитки советского прошлого этой России, но тут, как говорят местные жители, что выросло, то выросло.
Народу на митинге было пара тысяч человек, не больше. Похоже, что даже обеспечивающей безопасность полиции и Росгвардии, которая тут заменяет казаков с нагайками, было больше, чем самих митингующих. В основном послушать ораторов в этот местный Гайд-парк пришли люди того скользкого возраста, когда рост уже вытянулся как взрослого, а мозги за ним еще не поспели. Необычайно много среди пришедших на этот митинг было и представителей той национальности, которая при царе-батюшке проживала за чертой оседлости и на Москву с Петроградом могла только облизываться. Я человек широких взглядов, считающий, что все подданные (или граждане) в стране должны иметь равные права и такие же обязанности, а отнюдь не великороссийский шовинист. Но даже мне претят претензии некоторых представителей этой национальности на вседозволенность только на том основании, что их избранная нация много веков подвергалась различным притеснениям, а в середине двадцатого века дополнительно пережила ужасные испытания. Несомненно, что гитлеризм, за то, что он сотворил или собирался сотворить с народами Европы, должен быть осужден и проклят навеки, но и это обстоятельство не дает никакой нации требовать для себя привилегированного положения. Русская нация в этой истории понесла не меньшие потери, а если считать вместе с малороссами и белорусами, то даже и многократно большие, но ни одному русскому не придет в голову требовать для своего народа каких-то преференций. Но не будем о грустном, поскольку, как мне кажется, даже среди представителей этой самой национальности, которую не принято называть вслух, агрессивные болтуны составляют абсолютное меньшинство.
Но самым грустным обстоятельством во всем этом мероприятии, смотреть на которое я все-таки пошел из чисто научного интереса, были речи тех ораторов, которые сами себя определяли как «демократы», «либералы» и «защитники прав человека». Такой злобной лживой пропаганды, безоглядно очерняющей все происходящее в стране, я не видал, то есть не слышал, еще нигде и никогда. Например, из выступлений некоего Льва Пономарева, называющего себя лидером правозащитного движения, я узнал, что действующий российский президент все шесть лет находился у власти незаконно, потому что за него никто не голосовал, явка и итоги голосования были сфальсифицированы. Также по словам этого якобы правозащитника, всенародная поддержка этого человека – это не более чем миф, раздутый проправительственными изданиями и телевидением. Но это же совсем не так.
Я, например, нахожусь в Российской Федерации чуть больше трех недель и уже научился отличать в местной прессе пропаганду от более-менее непредвзятого изложения событий. Кроме того, мы с Леонидом (Зуровым) очень много общались с местными людьми из самых разных слоев общества, а потом пытались составить из этих разговоров целостную и непротиворечивую картину. Так вот, по составленному нами самостоятельному и, надеюсь, непредвзятому мнению, государственная пропаганда недалека от истины, и действия официальных властей в той или иной степени поддерживает не менее двух третей населения. Конечно, у людей есть множество претензий к внутренней политике, экономическому развитию России и, наконец, недовольство своим финансовым положением, уровнем цен в магазинах и так далее. Но такое брюзжание, особенно среди интеллигенции, присутствовало во все времена и при всех политических режимах. Но зато большинство из тех, с кем мы разговаривали, безоговорочно поддерживали действия России во внешней политике – например, касательно Сирии и Украине, а также той помощи, которую по межвременным каналам правительство здешней Российской Федерации оказало СССР нашего времени.
Последнее обстоятельство вызывает в русских людях наиболее сильную поддержку, ибо все, что связанно с той войной, свято для большинства местных русских людей. Германская (Первая мировая) война тут почти полностью забыта. Гражданская война и послереволюционная смута подернуты пеплом забвения, так как в живых не осталось ни одного ее участника. А вот борьба не на жизнь, а насмерть с жестоким врагом, который грозил самому существованию русской нации, вошла в сознание русского народа как великий подвиг предков, благодаря которому существуют все последующие поколения. Именно этот подвиг обелил и оправдал возглавивших его большевиков, превратил их в народном сознании из кучки иностранных узурпаторов в плоть от плоти и кровь от крови русского народа, превратил великий эксперимент, бессмысленный с исторической точки зрения, в единственный способ выживания русского народа. Ведь ни один политический режим не сумел бы направить на святое дело борьбы с германским вторжением такое большое количество сил и средств русского народа. Поэтому оказание помощи СССР нашего времени, пусть даже там правит самый оголтелый сталинский режим, воспринимается здешним народом как дело благородное и даже богоугодное. Очень многие люди выражали мне свое сожаление тем, что они не смогли принять личного участия в той войне с оружием в руках.
Но как раз это деяние здешнего правительства (святое, с точки зрения большинства русских людей) и явилось предметом наибольшей ненависти со стороны ораторов, принимавших участие в этом митинге. Главным аргументом этих светочей «русской демократической мысли» было то, что германские войска несли на русскую территорию настоящую европейскую цивилизацию, а местная русская власть помогла возглавляемому большевиками несознательному народу отвергнуть этот чистосердечный дар. Такими речами местная оппозиция смердяковского толка переплюнула даже дореволюционных большевиков, желавших поражения правительству своей страны. Большевики желали власть для себя (вполне обычное, хотя и не вполне достойное дело), а эти хотят отдать кнут и вожжи любому иностранному захватчику, который выразит желание прийти и владеть ими. И, между прочим, как сказал господин Антон, те, кто нес с трибуны митинга эту чушь, и те, кто их слушал, даже не вспоминали о том, что если бы они попались в руки тем самым европейских цивилизаторам, то были ли бы тут же без малейшего сожаления расстреляны или повешены на ближайшем фонарном столбе. Я это тоже могу подтвердить, ибо мне вплотную довелось иметь дело с этими цивилизаторами во Франции, и даже организовывать спасение некоторых моих знакомых, у которых оказалась национальность, неудобная с точки зрения немецких оккупационных властей22.
Правильно тогда в Париже нашего времени сказал господин Соломин о последователях Гиппиус и Мережковского. Просто омерзительная компания, с которой ни один по-настоящему русский человек дела иметь не будет. И вот ведь что характерно – многие мои знакомые, воевавшие в Гражданскую у Корнилова, Дроздовского, Маркова и Деникина, отнеслись бы к этим политическим клоунам с такой же ненавистью и презрением, с какими к ним относятся большевики нашего времени. Скомандовали бы: «Коротким коли!» – и штык в брюхо.
Не дожидаясь конца этого мероприятия, мы с Леонидом собрались и, поблагодарив хозяев за гостеприимство, удалились прочь. Хотелось уйти от этого места подальше, найти какой-нибудь парк, в котором в тишине и покое (если это вообще возможно в нынешней Москве) побродить среди деревьев и привести свои мысли в порядок.
13 октября 1941 года (3 мая 2018 года), Полдень. Мадрид
Командир роты броневого десанта, старший лейтенант ОСНАЗ Рубен Руис-Ибаррури
Бывают в жизни моменты после которых не хочется жить. Тогда надо сцепить зубы и убеждать себя в том, что все лучшее еще впереди. Так со мной было, когда пала Республика и Франко торжествовал, когда фашисты радовались, а народ горевал. Но нам сказали, что надо еще на свете пожить, чтобы великие подвиги успеть при жизни свершить.
Действительно, когда два с половиной года назад пала Республика и все мы, борцы за свободу испанского народа, оказались изгнанниками – тогда нам казалось, что уже незачем жить и Франко навсегда воцарился в Мадриде, придавив Испанию железной пятой военной диктатуры. Причиной всему был ужасный хаос, вызванный тем, что правительство Испанской республики не управлялось одной партией, как это было в СССР, а состояло из множества соперничающих фракций. Прекраснодушные мечтательные либералы (русские называют их Маниловыми) и твердолобые упертые троцкисты (этих в СССР вообще сразу расстреливают). Коммунисты, ориентирующиеся на СССР, и анархо-синдикалисты, которые тоже были прекраснодушными мечтателями, но только другого толка, мечтавшими о создании общества без государства.
Из-за этой разноголосой какофонии, царящей в революционном движении, Испанскую республику самого начала ее существования охватил управленческий хаос. То, что должно быть сделано, не делалось, или, если делалось, то только по принуждению. А то, что не надо было ни в коем случае делать, делалось с особым, чисто испанским, шиком и помпой. Это надо же было додуматься – в стране с истово верующим крестьянством взрывать церкви и убивать священников! Вот уж, наверное, Франко благодарил троцкистов и анархистов за то, что в его армию массово пошли крестьяне. И это надо ж было такое придумать, чтобы на испанских заводах всем платили одинаковую зарплату в восемнадцать песо! Одни и те же деньги и инженерам, и слесарям, и подсобным рабочим. Надо ли удивляться, что не такая уж и слабая испанская промышленность почти ничего не могла дать Республике, и воевали мы исключительно привозным оружием.
Тогда, когда еще можно было спасти нашу страну, спасителя не нашлось. Никто не вразумил безумцев, не собрал силы в один кулак и не обрушил его на врага. Республика пала – в том числе и потому, что Франко живо приструнил своевольство своих генералов и, установив режим личной власти, не упрашивал и уговаривал отдельных деятелей, а отдавал четкие и конкретные приказы. Тогда, два с половиной года назад, никто не мог и предположить, что мы снова вернемся, причем не кающиеся и посыпающие головы пеплом наших сгоревших идей, а как полномочные представители той силы, которая только что уничтожила в Европе германский фашизм и теперь сокрушает в Испании диктатуру Франко. Да, я сражался с германским фашизмом в рядах армии Особого Назначения. Мы прошли огненной метлой через всю Европу, сметая гитлеровцев, и остановились только в Пиренеях у испанской границы. Тогда я был уверен, что мы обязательно пересечем эту чисто условную линию и принесем свободу нашему многострадальному народу, который томится в тюрьмах и концлагерях по ту сторону границы.
И вот настал день, когда тишина на границе взорвалась залпами тысяч тяжелых орудий. Все время, прошедшее после того, как фашистская империя Гитлера была уничтожена и Советский Союз начал собирать силы для освобождения моей родины, франкисты не сидели сложа руки и строили на самых опасных направлениях систему оборонительных сооружений. Но их генералы даже представить себе не могли, какую запредельную мощь обрушит на них Красная Армия, сколько тяжелых орудий и минометов, сколько боевых самолетов и тяжелых танков будет брошено в бой против тех, кто когда-то, подняв вооруженный мятеж, попрал право испанского народа самому решать свою судьбу.
И вот, через десять дней непрерывного наступления и боев, гусеницы наших танков лязгают по мостовым освобожденного Мадрида. Улицы полны ликующего, празднично одетого народа, кричащего во весь голос: «Вива ла Республика, Вива Роте Армее, Вива Советико». Из толпы под гусеницы наших танков летят букеты цветов. Мы знаем, что большинство из этих людей, собравшихся сейчас на улицах, голосовали за Народный Фронт, потом сражались с франкистами в дни гражданской войны, а потом, когда Республика пала, два с половиной года томились по тюрьмам и концлагерям, при этом веря, что однажды мы победим. Мы победили – и теперь эти люди могут ликовать.
Правда, на юге Испании еще сидит генерал Кейпо де Льяно, пьяница, наркоман, садист, похабник и бузотер, получивший прозвища «Андалузский палач» (за то, что расстреливал испанцев без суда на основании любых симпатий к Республике) и «Севильский шут» (за его пропагандистские профранкистские выступления23 по радио). Но жалкие тридцать тысяч штыков и сотня старых немецких и итальянских танкеток, которые у него еще остались от всей франкистской армии – это ничто по сравнению с тем стальным валом под красными знаменами, что катится сейчас на юг, раскатывая в тонкий лист то, что еще осталось от режима Франко.
Большинство подельников Андалузского палача уже мертвы. Отступающая, а точнее, бегущая, штабная колонна командующего 6-м армейским корпусом генерала Лопеса Пинто Хосе настигнута нашими танками на узкой горной дороге в Стране Басков. Машина генерала была вдавлена гусеницей в каменистый грунт, и его пришлось опознавать по окровавленным лохмотьям генеральского мундира. Впрочем, можно считать, что ему еще повезло. Попадись он моим соплеменникам-баскам или астурийским партизанам – и смерть его была бы медленной и крайне мучительной.
Командующий 4-м корпусом Хосе Солчага попытался возглавить оборону Барселоны, но не учел ни мощи атакующих советских войск, ни того, насколько барселонцы ненавидят франкистскую власть, лишившую их автономии и отметившуюся репрессиями против деятелей Женералитета (Правительства) Каталонии. Особо франкистам запомнили казнь президента Каталонии Луиса Компаниса, которого эти мерзавцы обвинили в том, что сотворили сами, то есть в «вооруженном мятеже». В результате суда, который продолжался меньше часа, первый каталонский президент был приговорен к расстрелу. А год спустя после его казни обезоруженного генерала Солчагу, последние солдаты которого бросили оружие, разорвала на улицах Барселоны разъяренная толпа.
Генерал Андреас Саликет, чей штаб был расположен в Мадриде, говорят, вчера вечером застрелился от отчаяния, узнав, что ближайший к городу аэродром Барахас захвачен советским десантом и на него уже садятся транспортные самолеты с подкреплениями. Это был спецназ НКВД, специалисты по освобождению тюрем и концлагерей, а также тихому и быстрому захвату правительственных зданий и сооружений вместе с неповрежденными архивами. Это наши товарищи, выпущенные спецназом из разных мест заключения, в том числе и из подвалов ужасной штаб-квартиры Dirección General de Seguridad (государственной безопасности), и это их родные так радостно встречают нас на мадридских улицах.
Сам Франко, за несколько часов до захвата Барахоса вылетевший с него на юг вместе с главнокомандующим франкистской армии генералом Варелой, уже тоже мертв, и генерал Варела вместе с ним. Их «юнкерс-52» был настигнут советскими истребителями неподалеку от городка Сьюдад Реаль и был сбит после нескольких попыток развернуть его на обратный курс. Это уже то ли второй, то ли третий случай, когда мятежные генералы гибнут в авиакатастрофах.
И последнее. Да, я старший лейтенант ОСНАЗ Рубен Руис-Ибаррури, прошел все необходимые для получения этого звания тренировки в полевых лагерях, которые расположены в иных временах, а также осведомлен о том, что в разгроме нацизма и уничтожении режима Франко нам помогали русские из начала XXI века. Я знаю все, что должно было случиться, не приди они к нам на помощь; но тем больше моя радость, ибо я стал участником того, что вообще считалось невозможным… И еще. Я никогда и никому не раскрою эту тайну, даже родной матери (которую товарищ Сталин назначил руководителем Временного Республиканского Правительства Испании), ибо давал подписку о неразглашении, а она свята, как и любая клятва.
9 мая 2018 года (19 октября 1941 года), РФ-2018, Москва, отель «Националь»
Константин Симонов, советский поэт и прозаик и военный корреспондент
После того как рухнула советская власть, в буржуазной России на официальном уровне перестали отмечать годовщины Октябрьской революции, а Первомай стал личным делом каждого отдельного трудящегося, решающего, праздновать ему в этот день или поехать на дачу сажать картошку. Теперь главным и единственным государственным праздником в сознании народа остался только день 9-е мая – праздник Победы над фашистской Германией. А кульминацией и квинтэссенцией этого праздника стал военный парад на Красной площади с чеканящими шаг коробками прославленных полков, и с лязгающим грохотом проходящей бронетехники. Единственно, что царапало глаз при просмотре записей предыдущих парадов (в том числе и юбилейного, на семьдесят лет Победы) это то, что над полками развевались знамена царского, а не советского образца.
Правда, меня заверили, что советские боевые знамена, овеянные славой былых сражений, тоже никуда не делись, а просто сданы на хранение в Музей Вооруженных сил. В любой момент, как только на то будет политическая воля, они могут быть извлечены оттуда и возвращены в боевые части и соединения теперь уже Российской армии. Впрочем, к самой этой армии, ее солдатам, офицерам и генералам у меня нареканий нет. Добровольческий экспедиционный корпус дрался с гитлеровцами доблестно и умело, покрыв себя в ходе Приграничного сражения неувядаемой боевой славой. Я сам был во время Приграничного сражения под Гродно на позициях и своими глазами видел, как сражалась Осовецко-Гродненская группировка Экспедиционного корпуса.
Мало иметь хорошую технику и вооружение, бойцам еще необходимо уметь ими пользоваться, а командирам всех уровней – владеть военным искусством лучше противника. Иначе армию не спасет никакое новейшее оружие, ибо в руках неопытного бойца оно быстро придет в негодность. В то же время не имеющие боевого опыта командиры мирного времени вместо того, чтобы с первых часов начать войну на уничтожение противника, станут беспорядочно тасовать войска и наносить бессмысленные демонстрационные удары в никуда, приводящие лишь к расходу топлива и боеприпасов, поломкам техники и ненужным людским потерям.
Но, впрочем, все эти сражения остались в прошлом. Именно для того, чтобы люди поняли, чего стоила их предкам та война и Победа, проводятся эти красочные военные парады, снимают художественные фильмы на военную тему. Взять, к примеру, восхваляемый одними и ругаемый другими снятый на народные деньги фильм о подвиге двадцати восьми бойцов дивизии генерала Панфилова, ценой своей жизни остановивших немецкие танки у разъезда Дубосеково под Москвой. Немцев они не пропустили, хотя почти все погибли. Такие фильмы было бы полезно смотреть и нашим, советским людям, чтобы они знали и помнили – от чего их избавили солдаты Российского экспедиционного корпуса.
И вот настал момент, когда мы, журналисты, поэты и писатели, прибывшие в командировку в Москву XXI века, решили посмотреть военный парад на Красной Площади. То есть, сначала мы с Аркадием решили посмотреть это действо на стоящем в нашем номере огромном настенном аппарате, гордо именуемом домашним кинотеатром. Но в этом чужом нам времени соотечественники-единовременцы естественным путем тянутся друг к другу, потому что так уж мы, люди, устроены.
Потом, незадолго до начала парада, к нам на огонек заглянул Антуан (де Сент-Экзюпери) со своей переводчицей. Девочка буквально светилась от гордости за то, что сопровождает такого человека, и смотрела на французского летчика-писателя влюбленными глазами. Эх, Антуан, Антуан, ты что, забыл свои же собственные слова о том, что мы ответственны за тех, кого приручили?
Следом за этой парочкой в дверь постучал Иван Алексеевич (Бунин), со своим неизменным спутником господином Леонидом Зуровым, который был при нем чем-то вроде нитки при иголке. Иван Алексеевич извинился за свою супругу, у которой типа «болит голова», но которая на самом деле просто недолюбливает подобные милитаристские зрелища, предпочитая им значительно более мирные и спокойные занятия. Ну что же, в каждой избушке свои игрушки. У мальчиков солдатики и машинки, а у девочек куклы и котята. Тем более что мы с Аркадием и с господином Буниным не то чтобы подружились, а как бы сошлись на почве единства и борьбы противоположностей.
И у него, и у нас, при всем несходстве политических взглядов, есть такая общая результирующая, как любовь к Родине, которая одна на всех. Тем более что ситуация сложилась так, что мы о русской эмигрантской диаспоре знаем достаточно много – кто они, что они, и чем и в чью сторону дышат, в то время как сама эта диаспора не знает почти ничего из того, что происходит в Советском Союзе. А то, что знает, она без всяких на то оснований считает большевистской пропагандой. Ну вот мы и обмениваемся мнениями, чтобы избавить от шелухи свои головы и головы своих читателей.
Кстати, раз уж стала собираться такая примечательная и замечательная компания, то пришлось позвонить в гостиничный ресторан и попросить накрыть по такому случаю праздничный стол. Это был стихийно возникающий русский праздник, когда ставят на ребро последний рубль и режут последний огурец. Когда ресторанные официанты, шурша от усердия своими накрахмаленными манишками, уже тащили нам и горячее, и холодное, выпить и закусить, в нашем номере появился господин-товарищ Соломин. Это для Ивана Алексеевича он господин, а с нами вполне нормальный товарищ.
Самым, простите, крайним, уже за пять минут до начала действа, пришел Эрнест (Хемингуэй) и приволок – нет, не Майкла Бома, который своей игрой в дурачка по телевизору надоел всем хуже горькой редьки – а свою переводчицу и ее подругу-коллегу, которой именно сегодня ну совершенно некуда идти. Здесь по части общения с иностранцами все не так сложно, как у нас, но все же появление незваного гостя в такой компании, как наша, может вызвать вопросы. Нахмурившийся Соломин задал девушкам несколько вопросов, получив ответы, после которых просто махнул рукой. Подруга переводчицы была одета прилично, выглядела не вульгарно, не имела специфического украинского акцента, а значит, вряд ли была одной из, как тут говорят, девушек с пониженной социальной ответственностью. Да и наша компания крайне плохо подходит для подобных девиц. Проще и в самом деле предположить, что девушку действительно привлекает общество известных писателей и журналистов прошлого.
И вот мы расселись за столом и приготовились выпить по первой рюмашке «За Победу» – и за ту, что была здесь семьдесят три года назад, и за ту, нашу, которая случилась совсем недавно. Как раз вчера местное телевидение сообщило, что в сорок первом году советские танки вошли в Кадис и тем самым полностью освободили территорию Испании от франкистского режима. Ликвидирован также и диктаторский режим в Португалии. И это дополнительный повод в хорошей компании выпить за Победу, ибо с этого момента СССР начал полностью контролировать все европейское побережье Атлантики.
Именно в тот момент, когда мы опрокинули первые рюмки, стоящий перед нами экран прекратил показывать с высоты птичьего полета собравшиеся на Красной Площади толпы народа и крупным планом показал трибуну Мавзолея, на которую поднималось руководство страны и почетные гости. И тут случился сюрприз, которого никто не ждал. Рядом с недавно переизбранным российским президентом, на трибуне появился не только приехавший в Москву на переговоры китайский коммунистический лидер Си Цзиньпин (что в принципе ожидалось), но и товарищ Сталин, который совершенно невозмутимо помахал всем рукой с экрана. Выражение лиц у всех троих было усталым, но довольным. А это означало, что три вождя договорились о чем-то важном.
Я так понимаю, что абсолютное большинство зрителей было шокировано этим зрелищем. Но вдруг на площади наступила тишина, а на экране начали показывать, как вдоль маршрута, по которому должна будет пройти техника и промаршировать войска, один за другим встают линейные. Вдали уже тяжелый гул моторов. Первыми по площади прошли тяжелые самоходные установки межконтинентальных баллистических ракет «Ярс», за ними проехали оперативно-тактические комплексы «Искандер», потом тяжелые самоходные системы реактивной и ствольной артиллерии, применявшиеся против вермахта Экспедиционным корпусом. Далее шли танки и бронетранспортеры. За ними «коробками» пошли войска: пехота, десантники, моряки и летчики. И вот, почти в самом конце, прошла сборная коробка Экспедиционного корпуса, а за ней – лучшие из лучших, сводные полки РККА и РККФ, представляющие Балтийский и Черноморский флоты, ВВС, а также все четыре фронта, участвовавшие в отражении гитлеровской агрессии. При их прохождении восторженный рев трибун достиг максимума. Сразу было понятно, почему здесь, на трибуне мавзолея, появился товарищ Сталин. Теперь, когда у Российской Федерации есть эксклавы в нашем мире, а у СССР – в этом, подобные встречи, наверное, станут вполне обыденным делом.
10 мая 2018 года (20 октября 1941 года), РФ-2018, Подмосковье, Государственная дача в Ново-Огарево
Отгремел парад в честь дня Победы; лязгая гусеницами и шурша шинами, проехала боевая техника, печатая шаг, прошли по брусчатке Красной площади победоносные сводные полки Экспедиционного корпуса и РККА, отгремели залпы победного салюта. Но увидавшее на трибуне Мавзолея живого Сталина мировое сообщество еще продолжало вибрировать, – отчасти в ужасе, отчасти в восторге. Этому самому мировому сообществу еще предстояло осознать, что существовать ему теперь придется в новой реальности, и тон мировой политике в двуедином мире 1941-2018 гг. теперь будет задавать отнюдь не «сияющий град на холме», а тройка лидеров России, Китая и СССР-1941, стоявшая в день Победы на трибуне Мавзолея. Бывшие хозяева мира и незадавшиеся могильщики истории могут еще потрепыхаться, но их участь уже предрешена.
Дело в том, что после распада СССР и краха социалистического проекта настоящие хозяева западного мира приступили к незаметному и постепенному, но все более ускоряющемуся демонтажу социальных систем в своих странах. После своей окончательной (как ему казалось) победы, капитализму уже была не нужна красивая и привлекательная витрина, населенная так называемым средним классом и призванная завлекать жителей социалистических стран. Мировая буржуазия больше не желала делиться своими доходами, а стремительно роботизирующееся производство лишало смыла существование множество профессий. Там, где раньше работало три-четыре тысячи человек, теперь было достаточно пятидесяти техников; на следующем уровне автоматизации их останется пятнадцать, потом пять – и так, пока дело не дойдет до единственного человека, управляющего роботами с домашнего компьютера.
Эти хозяева мира признавали существование только двух классов; класс сверхбогатых, состоящий из 0,1% населения, должен был владеть всем, чем владеть стоило, классу же сверхбедных не должно было принадлежать ничего, даже их собственные жизни. Тот, кто не в курсе, как это должно выглядеть, может это узнать, прочитав роман Джека Лондона «Железная Пята», а также романы Диккенса о жизни британского простонародья в конце XIX века, когда богатые богатели, а бедные беднели, вплоть до нищеты. Отсюда и перманентный экономический кризис, тянущийся за миром с 2008 года. Дело в том, что сокращение доходов народных масс приводит к снижению их покупательной способности, уменьшениям объемов производства и, соответственно, дальнейшему снижению доходов; и далее по кругу.
Именно против навязывания такой системы восстали Россия и Китай, составившие оппозицию так называемому западному миру. И тут в самый интересный момент этого противостояния Россия пробивает канал в 1941 год (на самом деле не только в сорок первый, но большинству о том знать не положено) и, разгромив тамошнего Гитлера, вводит в игру самого товарища Сталина. И что вы прикажете делать тем самым хозяевам мира? Начинать свою игру с начала или попытаться решить проблему лобовым ударом? Но в лоб, то есть военными средствами, эта задача никак не решается. Территория СССР-1941 неуязвима для средств ядерного нападения, а ограниченная европейская война (розово-голубая мечта Пентагона), которая могла бы нанести невосполнимый урон России-2018 года, чревата межвременным десантом советских армий, по сопоставимому счету времени совсем недавно разгромивших Гитлера и захвативших Европу-1941.
А там дело может дойти и до США-2018. В интернете простые американцы уже обмениваются сообщениями о том, что в разных местах они видели архаически одетых молодых людей спортивного вида, при случае предъявляющих жетоны Секретной Службы образца сороковых годов прошлого века и ордера на арест подписанные генеральным прокурором мистером Френсисом Биддлом. Пока все только начиналось, и бесследно исчезала только не имеющая личной охраны мелкая сошка. Но даже эта мелочь знала так много, что пресловутые хозяева мира «завибрировали», поскольку территория США перестала быть для них безопасной. Мало им было Трампа, а тут на их голову еще такой маньяк, как Франклин Рузвельт. Бежать, и бежать немедленно: в Канаду, в Австралию, на Сейшельские или Багамские острова, короче туда, куда в 1941 году со своими межвременными машинками не смогут добраться ни агенты НКВД, ни люди президента Рузвельта.
Но сегодня разговор на подмосковной президентской даче шел не об этом. Решался вопрос Китая-1941. Собственно, никакого такого Китая, похожего на наш, современный, в 1941 году еще не существовало. Кроме имеющей международное признание буржуазной гоминьдановской Китайской республики – дезорганизованной, коррумпированной и слабой в военном отношении, а потому терпящей от японцев одно поражение за другим. Параллельно существовали: оккупированные японцами территории, марионеточное прояпонское государство Маньчжоу-Го, а также так называемые «освобожденные районы», находящиеся под контролем полупартизанских отрядов Китайской Красной Армии. Фактически территория Китая в 1941 году была охвачена войной всех со всеми, и в этой борьбе на данный момент побеждала самая организованная и хорошо вооруженная сила – то есть Японская императорская армия, которая одновременно угрожала и советскому Дальнему Востоку.
Так что японские милитаристы были просто ошарашены, с какой скоростью Советский Союз вместе со своим забарьерным союзником буквально порвал на куски напавшую на него пятимиллионную германскую армию, разметав ее клочки по закоулочкам. Теперь в Токио обоснованно предполагали, что вся эта сила развернется на восток, чтобы проделать подобную экзекуцию с миллионной Квантунской армией.
А вот с этим вышла заминка. В связи с тяжелой военно-политической обстановкой, сложившейся на европейском ТВД в 2018 году, Красная Армия не могла вывести с этой территории ни одной дивизии, даже обычной стрелковой, вооруженной по стандартам сорок первого года, не говоря уже о частях и соединениях из состава армий Особого Назначения.
И тут (между прочим, вполне закономерно) китайские товарищи из 2018 года заявили о желании сформировать свой Экспедиционный Корпус. Они хотели разобраться с терзающими их Родину японскими милитаристами, японскими марионетками из Маньчжоу-Го, а также с продавшимися американцам предателями-гоминьдановцами, вроде пресловутого маршала Чан Кай Ши. И хоть численность НОАК (Народно-Освободительной Армии Китая) в мирное время не превышает двух с половиной миллионов человек, во время войны (если не считать ограничения по материально техническому снабжению) за счет резервистов ее численность может быть увеличена до астрономического количества в четверть миллиарда солдат и офицеров. По крайней мере, сформировать Экспедиционный корпус в миллион или около того штыков китайским товарищам не сложнее, чем Российской Федерации – аналогичное по назначению соединение в семьдесят пять тысяч солдат и офицеров. Размер, понимаете ли, в военном деле имеет значение.
Но сформировать Экспедиционный корпус – это меньшая часть дела. Поскольку Российская Федерация 2018 года продолжала оставаться монополистом на межвременные перемещения, то для доставки своих войск к местам будущих сражений китайцам пришлось договариваться, и не только с ней, но и с СССР-1941. Переговоры велись за закрытыми дверями и привели к тому, что Китайская Народная Республика полностью присоединилась к советско-российскому «Договору о дружбе, торговле, сотрудничестве и взаимопомощи», а также к входящему в него составной частью «Соглашению о коллективной обороне». Как говорится, «японцы с возу – и всем легче». Единственным изменением, которое китайские товарищи произвели в своих планах по настоянию товарищей Путина и Сталина, была замена кандидатуры на пост будущего руководителя коммунистического Китая-1941. Вместо Мао Цзедуна теперь поддержку предстояло оказать куда более умеренному командующему 8-й Красной армией будущему маршалу Чжу Дэ.
Ничего личного; просто даже современным китайским коммунистическим руководителям совсем не нравилась мысль, что на них своим непререкаемым авторитетом начнет давить человек, придумавший Большой Скачок, Культурную Революцию, Войну с воробьями и прочие не очень приятные явления китайской истории. Кстати, Сталин про него говорил, что он «как редиска – снаружи красный, а внутри белый». Чжу Дэ, напротив, намного более взвешен, не склонен к авантюрам и, как хороший командующий, старается просчитать свои действия на много ходов вперед. С таким руководителем нового коммунистического Китая будет проще работать не только китайским, но и советско-российским товарищам.
13 мая 2018 года (23 октября 1941 года), Багамские острова-2018, Нью Провиденс, Нассау, отель Британский Колониальный Хилтон, королевские апартаменты
Четыре месяца спустя те же люди собрались на том же самом месте. Ну, за некоторым, довольно незначительным исключением, потому что иные вдруг умерли от перенесенных переживаний, а другие были далече – то ли в бегах, то ли уже давали объяснения следственным органам Соединенных Штатов по ту сторону межвременного барьера. Правда, в отличие от предыдущей встречи, на эту были приглашены не только «владельцы заводов, газет, пароходов» (то есть держатели крупнейших пакетов акций, делающих их богатейшими людьми планеты). Среди приглашенных был и некий менеджер (как говорится первого эшелона) помогавший владельцам управляться со всем их богатством, а потом получивший политический опыт, некоторое время являясь главой всей американской дипломатии. Этот именитый, опытный и высокооплачиваемый, политически нейтральный специалист должен был помочь владельцам распутать клубок противоречий и дать правильный ответ на два ключевых вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?».
На первый вопрос ответ вроде бы был, но сказать, что виноваты Путин и Россия – это все равно что ничего не сказать. Путин и возглавляемая им Россия виноваты всегда по определению. Даже если в Калифорнии внезапный град побьет урожай апельсинов, либеральная пресса взвоет, что все это козни ужасного Путина и русских хакеров, которые взломали компьютер самого господа Бога.
Но если без шуток, то в связи с формированием в сдвоенном мире новой «большой тройки» по-прежнему дела вести было уже невозможно. А как это можно делать по-новому, никто не знал. Дядя Джо, стоящий на трибуне во время парада в Москве рядом с Путиным и товарищем Си, был знаком того, что мир изменился, и изменился безвозвратно. Неважно, что этот парад был в то же время и парадом в честь совместной победы над фашизмом. Важно, что совершенно явственно прорисовался альянс тех, кто не претендует на мировое господство сам, но в то же время является абсолютно независимым от тех же пресловутых владельцев всего сущего. А вот это, с их точки зрения, было крайне плохо, ибо эти владельцы отвыкли вести бизнес с людьми, которые от них ни в чем не зависят.
– Джентльмены… – Ввысокий худой старик, которого все называли Робертом, был явно не в духе. – С чего мы начнем?
– Начнем мы с того, – ответил моложавый джентльмен с военной выправкой, – что нам так и не удалось найти выходы на наших коллег и единомышленников из того мира, многие из которых обладают немалым политическим и финансовым весом – не буду называть их фамилии. Вместо того на нас вышли люди президента Рузвельта, который фактически предъявил нам ультиматум. Ни много ни мало покойник Фрэнки требует от нас постепенного демонтажа существующей экономической системы и возвращения к своему Новому Курсу, который должен избавить мировую и американскую экономику от кризисов и депрессий, и в то же время ограничить получаемые нами доходы, что совершенно неприемлемо…
– Кстати, джентльмены, – мрачно сказал еще один совершенно непубличный участник встречи, который в прошлый раз не участвовал в дискуссии, – вы несколько ошибаетесь по поводу настроения наших тамошних коллег. В своем большинстве они лишены наивности и считают нас с вами не союзниками, а конкурентами и, более того, возможными могильщиками, в силу чего они будут поддерживать мистера Рузвельта. Мы для них такое же зло, как и дядя Джо со своей коммунистической экспроприацией экспроприаторов. Мои источники в разведке сообщают, что нашим коллегам на той стороне дядей Джо и мистером Путиным были даны некие гарантии неприкосновенности, распространяющиеся на все западное полушарие, включая Великобританию, если, конечно, сэр Уинстон сгоряча не вляпается в войну с Советами. В конце концов, вождь современной России тоже не стремится к тому, чтобы во всем мире восторжествовала коммунистическая идеология. Ему вполне неплохо при капитализме, и в своем видении этого капитализма мистер Путин солидарен с президентом Рузвельтом. Круг замкнулся, и выхода из него нет.
– Надо понимать, что для нас совершенно неприемлемы только два исхода, – назидательно произнес Роберт, – это всеобщая ядерная война, которая уничтожит все человечество, и установление дядей Джо всемирного коммунизма, который уничтожит только нас. Оостальные варианты могут и должны стать предметом переговоров. А наши безумные политиканы, получившие твердый ответ на свою провокацию, впали в истерику и ведут дело как раз к большой войне. И первым безумствует Большой Дон. Должен же он понимать, что Польша и Прибалтика потеряны для нас навсегда, а если он будет упорствовать, то при эскалации конфликта мы лишимся не только этого, но и остальной Европы, вплоть до Ла-Манша – дядя Джо в состоянии нам это устроить. А если в ход пойдет ядерное оружие и в боевые действия окажутся вовлечены современные нам Россия и Китай, то тогда на убытки можно будет списать весь мир.
– Надо понимать, – сказал непубличный джентльмен, имеющий связи в разведке, – что русским есть куда уходить в случае глобального конфликта, и, по некоторым данным, они уже приступили к частичной эвакуации. В последнее время тем же озаботилось и китайское руководство, присоединившееся к дяде Джо и мистеру Путину. Одним нам некуда деваться из этого мира, потому что, даже если наши ученые и раскроют секрет межвременного перемещения, встретят нас на той стороне отнюдь не цветами и пончиками с кленовым сиропом.
– Не будет никакого глобального конфликта, – сказал похожий на доброго дедушку джентльмен по имени Уоррен, – и войны за Европу тоже не будет. Те люди, которые принимают в политике последнее решение, понимают все сказанное здесь не хуже нас с вами. Польша, Литва и прочая прибалтийская мелочь, пострадавшие от действий дядюшки Джо, просто не стоят тех возможных потерь, которые мы могли быть понести в этом конфликте. Тем более не стоит этого Украина, которая сама не знает, кто она такая, и четыре года яростно уничтожает сама себя. И пятая статья Вашингтонского договора тут ни при чем, потому что Польша и Литва сами напали на армию дяди Джо, поверив, что имеют дело с Красной Армией нашего сорок первого года; а все остальные просто угодили под раздачу.
– А с чем они имели действительно дело? – поинтересовался моложавый джентльмен с военной выправкой, – у меня, знаете ли, имеется чисто профессиональный интерес. А то вся информация какая-то невнятная. В основном считается, что дядя Джо разгромил польскую армию исключительно за счет охвата сверху, то есть высадив из своего времени десанты в их глубокий тыл, в силу чего польская армия лишилась воздушной поддержки, потеряла управление и была дезорганизована.
– Это правда, но не вся, – кивнул джентльмен, имеющий связи в разведке, – помимо этого, у дяди Джо обнаружились вполне современные войска вооруженные российским оружием и обученные русскими инструкторами. Специалисты считают, что дядя Джо одолел бы польскую армию и без межвременного десанта в польский тыл. Просто это потребовало бы в несколько раз больше времени, а его войска понесли бы большие потери. В любом случае нищая и хронически безумная Польша – это совсем не тот актив, потеряв который, нужно рвать на себе волосы. Вот потеря Германии, Франции или других развитых стран центральной и западной Европы имела бы для нас куда более печальные последствия. Тогда в руки мистера Путина и дядюшки Джо попали бы фрагменты критически важных технологических цепочек, которые в настоящий момент и составляют наше преимущество над Россией и Китаем. Не зря же мы так упорно противодействовали тому, чтобы русские смогли приобрести разорившийся «Опель». А ведь тогда еще не было таких громких конфликтов, как война на Украине или скандал с вмешательством русских в американские выборы.
– При желании мистер Путин и дядя Джо вполне смогут восстановить эти технологические цепочки, – сказал худой старик по имени Роберт, – у них вполне хватит для этого интеллектуального потенциала, финансов и даже времени. Намного большее значение для нас имеет активное вмешательство в наши внутренние дела мистера Франклина Рузвельта и его команды. Для них мы – люди, которые извратили и уничтожили дело всей их жизни, и бороться с нами они будут, невзирая на лица.
– Ну, так уж и извратили и уничтожили, – хмыкнул джентльмен по имени Уоррен, – нам этот мир достался уже почти в том виде, какой он есть, и мы всего лишь подправляли его под себя, некоторые больше, некоторые меньше. Насколько мне помнится, едва мистер Рузвельт помер, как от его Нового курса не осталось и следа. А мы тут причем? Неужели нельзя договориться и решить вопрос полюбовно и к всеобщему удовольствию? Рекс, вы же встречались с госсекретарем Рузвельта, кажется, мистером Карделлом Халлом? Неужели там все так скверно, и из создавшегося положения нет никакого выхода?
– Договориться вполне можно, – сказал тот, кого назвали Рексом, – но только это не имеет смысла. Во-первых – потому, что требования команды Рузвельта таковы, что эти договоренности не поддержат и не будут исполнять большинство наших коллег, владеющих весомой долей мирового богатства, хотя бы потому, что оно у них давно полностью виртуально и при переходе к торговле исключительно бумагами реально существующих корпораций они в одночасье останутся нищими. Во-вторых – мы можем договариваться с мистером Рузвельтом о чем угодно, но его требования неисполнимы в принципе. Ни Палата представителей, ни Сенат никогда не проголосуют за восстановление действия того комплекса законов, который и представлял собой его пресловутый Новый курс. Вы помните, с каким садистским наслаждением они обрушились на Большого Дона за его мифическую связь с Россией и вполне невинное желание поладить с мистером Путиным. Ради этой травли под американскую политическую систему заложили мины, и когда они взорвутся, Америку, которую мы знаем, просто разнесет вдребезги. И вы хотите, чтобы эти люди пошли на подписание пусть почетной, но все же капитуляции? Да никогда! Американская мощь застит им глаза, и они просто не хотят понимать, что эта мощь построена на песке. В-третьих – одни только слух о том, что мы согласились на требования мистера Рузвельта, обрушит рынки с такой силой, что большинству из вас уже никогда не удастся выбраться из-под обломков.
– Рано или поздно, но рынки рухнут в любом случае, – сказал Роберт, – об этом надо помнить всегда. Так, может, быть стоит заранее договориться и обрушить их в четко оговоренный момент? Ну а дальше вы и сами знаете, что делать. В отличие от разного мусора, реальные активы потом все равно всплывут. В конце концов, на крахах деньги можно делать не хуже, чем на взлетах.
– Хорошо, – сказал Уоррен, – предлагаю нанять Рекса в качестве нашего общего представителя и поручить ему от нашего имени вступить в переговоры с мистером Рузвельтом, а до тех пор изо всех сил сдерживать активность наших политиканов, чтобы они не довели дело до беды. Ты согласен, Джим? А ты, Роберт? И вы, джентльмены?
Все упомянутые ответили ему молчаливыми кивками.
– Ну что же, – с видом доброго дедушки резюмировал последний оратор, – пусть те, кто получил приглашение на эту встречу, но не явился, обижаются только на себя за то, что решение было принято без них. На этом все, джентльмены, благодарю вас, что вы потратили на этот разговор часть своего драгоценного времени.
30 октября 1941 года (20 мая 2018 года). Полдень. Вашингтон-1941, Белый дом, Овальный кабинет
Отчитываясь перед президентом Трампом о своей встрече с госсекретарем Рузвельта Корделлом Халлом, Рекс Тиллерсон несколько лукавил. Ну, в Вашингтоне начала XXI века, даже прямая ложь – самое обычное дело. Все врут всем. Журналисты врут публике. Пресс-секретарь Белого дома (или Госдепартамента) врет журналистам. Президент врет Госсекретарю, и тот отвечает ему взаимностью. А все вместе они дружно врут своим пресс-секретарям и различным комиссиям Конгресса. Такая, понимаешь, веселая жизнь на темной стороне Земли, где давно и прочно правит бал Отец Лжи.
Так вот, по сравнению с этой прямой и каждодневной ложью маленькое умолчание не является большим грехом. На самом деле встреча двух госсекретарей в недрах российского МИДа продолжалась несколько больше двух минут и проходила не на лестнице, а в специальном помещении, защищенном от постороннего прослушивания. Во время тех переговоров, получив предложение о сотрудничестве, Рекс Тиллерсон, как разумный человек, обещал собеседнику тщательно обдумать этот вопрос. И не только потому, что такие люди никогда не соглашаются сразу даже на очень выгодные предложения, а еще и затем, чтобы не создавать положение конфликта интересов. Все-таки быть слугой двух господ госсекретарь президента Трампа не хотел. Не тот темперамент, да возраст не тот. Гибкости не хватает прогибаться сразу на все четыре стороны.
Но положение госсекретаря не вечно, особенно в таком гадюшнике, как кабинет президента Трампа, а после отставки с ним могут случиться разные варианты. На случай если Тиллерсону придет в голову согласиться с его предложением, Корделл Халл оставил ему канал связи через объявление, как раз в стиле 30-40-х годов. Потом, в первое время, когда Рекс Тиллерсон, расставшись с президентом Трампом, сдал дела бывшему директору ЦРУ Майклу Помпео, у него просто было нечего предложить на ту сторону. Но вот предложение Владельцев о посредничестве между ними и Рузвельтом, заставило его в душе радостно потереть руки, потому что это такие большие деньжищи, о которых не могут мечтать даже большинство менеджеров верхнего эшелона. Как и было оговорено с Карделлом Халлом, бывший госсекретарь дал оговоренное частное объявление на сайт одной местной газеты.
При этом Рекс Тиллерсон гадал, каким образом там, в прошлом, читают прессу из будущего, да еще электронную. Но, как оказалось, в прошлом могли читать и электронную прессу, а также имели прямой доступ в мир будущего. Уже через два дня после размещения объявления за ним пришли. Встретившийся с бывшим госсекретарем вежливый молодой человек с безупречным, хоть и немного старомодным гарвардским произношением, внимательно выслушал предложение о посредничестве, подумал и предложил проследовать за ним. Рекс Тиллерсон, пожав плечами, сделал всего один шаг – и оказался в Вашингтоне за десять с половиной лет до своего рождения, в тех благословенных временах, когда жители Соединенных Штатов еще не были издерганы постоянным ожиданием всеобщего ядерного уничтожения.
И вот теперь он снова стоял в главном кабинете Америки. Но только год на дворе был другой. И в президентском кресле сидел совершенно другой человек, и был этот человек тем, кто действительно вытянул Америку из болота Великой Депрессии и сделал ее великой, а не размахивал этим лозунгом как безумный эксгибиционист своими мужскими причиндалами.
– Мистер Тиллерсон, – сказал президент Рузвельт, – мы готовы выслушать то предложение, от которого мы, по вашему мнению, не сможем отказаться ни при каких условиях.
– Мистер президент, – ответил Тиллерсон, – внесу некоторое уточнение. Вы, конечно, можете отказаться от того предложения, которое я вам озвучу. Но тогда и вам будет очень сложно, или, скажем прямо, вообще невозможно достигнуть ваших собственных целей в нашем мире. Люди, которых я представляю, готовы как предоставить вам всю возможную помощь, так и сопротивляться всем вашим начинаниям. А возможностей – как для того, так и для другого – у них предостаточно, вы уж поверьте.
– Ну что же, – кивнул Рузвельт, – озвучивайте предложение ваших нанимателей, а уже мы будем думать, согласиться на него, или же отказаться.
– Понимаете, мистер Рузвельт, – не торопясь произнес Тиллерсон, – люди, которые поручили мне с вами встретиться, считают, что исполнение вашего плана о возврате Америки к вашему Новому курсу повлечет за собой состояние идеального шторма в экономике, финансах и даже в политике, потому что в одночасье рухнет все, что объединяет американцев в единую нацию. Созданную вами систему разрушали не год и не два, и попытка ее единовременного возрождения в полном объеме вызовет всеобщий крах. При этом надо понимать, что план постепенного возвращения к жизни по вашей модели тоже невозможен. Против вас ополчатся все газеты, радио, телевидение, интернет и, самое главное, политиканы всех калибров и мастей. Ведь все они находятся на содержании у тех, кого вы собираетесь уничтожить. Преодолеть такое сопротивление будет не под силу ни вам, ни кому-нибудь другому.
– Насколько я понимаю, – сухо ответил Рузвельт, – идеальный шторм в экономике, финансах и даже в политике накроет вашу Америку и без нашего участия. Ведь она живет в долг, сумма которого все время увеличивается, и нет никакой надежды его когда-нибудь вернуть. Расходная часть вашего бюджета всегда больше доходной, роль мирового жандарма, которую вы взвалили на себя, становится вам не по силам, технологическое лидерство утрачено, население нищает, крупные, некогда процветающие, города превращаются в руины, целые поколения американцев живут на пособия. Однажды сумма всех этих бедствий превысит критическую массу, и взрыв произойдет сам собой. Обычно в таких случаях предотвратить собственный крах пытаются, ограбив соседа. Но в данном случае этот путь для вас вряд ли доступен. Ограбление России, Индии, Ирана или Китая для вас невозможно, потому что эти страны хорошо вооружены и объединены в сеть военных союзов разной степени интеграции. А грабить Европу бессмысленно, потому что уже семьдесят лет она является частью все той же системы, и ее карман – это и так ваш карман. Спасая свою шкуру, вы бы могли попробовать ограбить нас, американцев из середины ХХ века, но наши активы не так велики, как вам хотелось бы, и надолго вам их не хватит. Но главное не в этом. Нас уже заверили, что в случае агрессии извне наша страна получит всю возможную в данном случае помощь, в том числе и военную.
Поделиться книгой: