Помоги проекту - поделись книгой:
Но, во-первых – кто же мог знать, что все так печально сложится, ведь действовать приходилось в условиях дефицита информации, во-вторых – в тот момент, когда директор ЦРУ начинает «плыть», его надо увольнять за профнепригодность. Не первый раз, поди, так обгадились, и не последний. Конечно, лучше бы большевики польское правительство просто прикончили – тогда все концы в воду. Но даже сейчас любые показания варшавских деятелей всегда можно назвать клеветой и злобными инсинуациями, а в крайнем случае свалить всю ответственность на «эксцесс исполнителя», тем более что на этих самых исполнителях и так клейма ставить негде.
Впрочем, что выросло, то выросло. Тем более что в последнее время события закручивались в высшей степени непредсказуемо. Получило подтверждение уже высказанное ранее утверждение, что и против одного мистера Путина коллективный Запад выглядит, мягко говоря, бледно. Но, когда с ним в паре за карточным столом сидит дядюшка Джо, то можно бросать карты, признавать проигрыш и разбегаться. И не поможет даже любимая уловка джентльмена в виде кольта, потому что у этих двоих тоже есть свои кольты.
У мистера Путина имеется пусть относительно небольшая, но мобильная, хорошо вооруженная и боеспособная армия, а у Сталина после объявленной с началом войны мобилизации армия составляла не менее десяти миллионов штыков. При этом, как показали события на Украине и в Польше, вооружены и подготовлены советские части первой линии ничуть не хуже, чем знаменитые путинские «зеленые человечки».
Уже было известно, что в 1941 году почти весь золотой запас покоренной Европы (за исключением хранилищ шведских и швейцарских банков) попал в руки советского вождя, и теперь он снова щедро платил золотом, одевая части первой линии (прошедшие крещение огнем во время германского вторжения) в экипировку «Ратник», оснащая войска новейшими системами связи и управления, пополняя свою армию снятыми с хранения танками, подвергшимися полной модернизации.
Но самым страшным оружием, вводящим американских политиков и генералов в состояние шока, были не танки, ракеты или комплекты индивидуальной экипировки солдата. Ужас и трепет внушали установки, позволяющие перемещаться из 2018 года в 1941 и обратно. Особенно пугало это «обратно», потому что в сорок первом году Европа уже была советской до Пиренеев и Ла-Манша, и любое вмешательство в ход советско-польской войны на стороне своего союзника по НАТО выглядело для Соединенных Штатов форменным самоубийством.
Ну как поразить противника, основная территория которого неуязвима для «Минитменов» и «Томагавков», но который сам в любой момент способен нанести ответный удар сокрушительной мощи. Всем, даже позеру Трампу, было понятно, что «СССР-1941» с не пострадавшей от войны экономикой, к тому же присоединивший к себе такую же целехонькую экономику Западной Европы, не только становится игроком №1 в своем мире, но, получив технологии и промышленное оборудование из XX,I века в очень короткие сроки способен превратиться в экзистенциальную угрозу для США-2018. Особое беспокойство у сильных мира сего вызывала имеющаяся у ЦРУ информация, что в связи с угрозой глобального ядерного конфликта предприятия военно-промышленного комплекса «РФ-2018» начали создавать на территории «СССР-1941» заводы-дублеры, способные производить весь спектр оборонной и гражданской продукции.
Это был конец, точнее, его начало. Безответственные резкие заявления Трампа в стиле: «А посмотрите, какой я решительный» и поддакивающих ему американских генералов, стремящихся быть святее Папы Римского, тихушничество деятелей из ЦРУ, а также шипящий хор деятелей американского конгресса вроде Джона Маккейна и Адама Шиффа, завели ситуацию в тупик. Выходом из него могла бы стать только всеобщая глобальная война или отступление США, потому что уже не вызывало сомнений, что Путин и дядюшка Джо не отступят. С чего бы им отступать, если у них на руках все козыри в виде неуязвимого тыла, мощной мотивированной армии и высокого интеллектуального потенциала? А в Массачусетском технологическом15 до сих пор американские «гении» чесали репу по поводу «Хибин», а теперь чешут ее еще и по поводу межвременных порталов.
Шок, который поразил США (считавшиеся самой промышленно развитой, богатой и интеллектуальной державой) при известии о том, что русские сумели проникнуть в прошлое и заключить там очень выгодную сделку, был грандиозен. Его можно было сравнить разве что с потрясением, произошедшим в конце 50-х – начале 60-х годов, когда стало известно о запуске СССР в космос первого спутника, а потом и первого космического корабля с человеком на борту. Тогда спасать престиж Америки пришлось немцу-эмигранту (почти военнопленному и военному преступнику), бывшему эсесовцу и гениальному ракетному конструктору фон Брауну. Но теперь нового фон Брауна могло и не найтись, потому что последние двадцать лет Америка выводила производства в страны с дешевой рабочей силой, и инженеры и конструктора теперь ехали не в нее, а из нее.
Но это были далеко не все неприятные новости для американского президента. Он хотел сделать Америку снова великой, а вместо этого, с помощью Конгресса и прессы (в первую очередь CNN) все глубже и глубже загоняет ее в самое глубокое дерьмо.
– Джентльмены, – мрачно сказал Тиллерсон, – должен сообщить вам пренеприятнейшее известие, и не одно. Во-первых – к союзу мистера Путина и мистера Сталина в ближайшее время официально присоединится и современный Китай. Неофициально они и так уже союзники. В сорок первом году они вместе будут лупцевать японцев и гоминьдан, а в наше время – нас и опять тех же японцев, если те посмеют им перечить. Во-вторых – в ответ на мои требования восстановить статус-кво на Украине и в Польше мне откровенно рассмеялись в лицо. Более того, представитель мистера Сталина заявил мне, что в ближайшее время то же будет проделано с Литвой, Латвией и Эстонией. Должен напомнить, что после того как в нашем мире произошел распад СССР, никто не озаботился проведением соответствующих международных конференций, на которых были бы приняты юридически обязывающие документы, закрепляющие нынешнее мироустройство и отменяющие ялтинско-потсдамскую систему, официально признающую СССР в границах 1945 года. Поэтому мистер Сталин из сорок первого года, с согласия мистера Путина, считает все бывшие республики СССР, не имеющие соответствующих договоров с современной Россией, своей законной добычей. В-третьих – известие самое неприятное… Наши американские предки совершенно не желают нас знать, но зато они прекрасно сотрудничают с мистером Путиным. Одновременно со мной в Москве был мой коллега из сорок первого года, мистер Корделл Халл, но у нас с ним сосотялась только одна короткая и неофициальная встреча, во время которой мне было заявлено, что им стыдно за своих потомков. И виновна в этом отрицательном отношении не русская пропаганда и влияние, а наши же телеканалы, газеты и интернет, с которыми он познакомился в Москве нашего времени и после просмотра которых, по образному выражению мистера Халла, «просто хочется блевать». По сравнению с этим все польские эскапады – просто дешевый трюк. Кроме того, мне было передано, что помимо Народной Польши в состав СССР в 1941 году в ближайшее время, после проведенных большевиками выборов, войдут и другие европейские страны. На этом, господа, все; делайте с этим что хотите, а я – пас. Не люблю, когда меня считают дураком только потому, что я вынужден выполнять требования разных болванов…
Высказав все это, Рекс Тиллерсон развернулся и собрался выходить. Он был очень сильно взволнован; его лицо покраснело, он держал спину неестественно прямо.
– Мистер Тиллерсон, постойте! – вслед ему крикнул министр обороны Мэттис, – у нас в Польше механизированная дивизия и противоракетная база, сейчас они окружены, и советский спецназ под угрозой применения оружия запрещает им покидать территорию этих баз. Что будет с ними?
Тиллерсон обернулся.
– Не дай Бог, Мэтт, – сказал он тихо, но чрезвычайно веско – так, что все присутствующие буквально затаили дыхание, – если с нашей стороны прозвучит хоть один выстрел, последствия этого могут быть непредсказуемы… Вы кажется уже получали предложение эвакуировать персонал и технику железнодорожным путем, так воспользуйтесь этим выходом, пока ситуация не стала совсем скверной. Поймите, правительство Польши сделало глупость, напав на СССР, и, полностью проиграв эту войну, оно подвело свою страну к краху. Мы, конечно, можем поступить так, как поступили англичане и французы, собрав до кучи всяческих проходимцев и объявив их правительством в изгнании. Но все это ни на йоту не поможет нам вернуть контроль над Польшей. Как говорят русские: «Что с возу упало, то пропало». Вместо того чтобы сопротивляться очевидному, вы лучше приступите к эвакуации наших баз в Европе – в первую очередь, в Германии, Дании, Голландии и Бельгии. Очистите их хотя бы от ядерного оружия, а то при той тактике, которую в последнее время применяет Сталин, эти ядерные тактические авиабомбы, хранящиеся там с непонятно какой целью, в любой момент могут стать его добычей.
– Мистер Тиллерсон, – Президент обратился к своему пока еще госсекретарю, – я понимаю, что вы на взводе, но не надо горячиться… Мы обязательно что-нибудь придумаем и примем единственно верное решение!
– С этими придурками, которые засели в Конгрессе и Сенате, и которые вот уже два года по ночам ищут у себя под кроватью русских шпионов и хакеров? С этими журналистами, которые позорят нашу Америку перед предками и тоже ищут русских агентов, но уже среди покемонов или дизайнеров одежды для афроамериканцев? С военными, которые ничего не могут сделать правильно, бомбят кого попало, врут на камеру, и то и дело забывают, что сейчас не XIX век, эпоха канонерок, а совсем другие времена, когда со спутника могут быть сфотографированы все лунки на поле для гольфа. С нашими дорогими ЦРУшниками, которые спускают в унитаз миллиарды, специально разыскивают по всему миру садистов, чтобы пытать похищенных ими людей в секретных тюрьмах? И при этом о действительно важных событиях в мире хозяин этого кабинета вынужден узнавать из прессы, потому что эти кадры очень хорошо умеют писать высосанные из пальца отчеты! Игра в составе такой команды не может быть успешной – скорее, наоборот; и я не хочу иметь со всем этим ничего общего.
Рекс Тиллерсон повернулся, дошел почти до выхода, и уже оттуда посмотрел на президента Трампа.
– Я ничуть не удивлюсь, если… – начал было он, но потом осекся и махнул рукой, – а, ладно, этого лучше пока не говорить. Просто помните, что та Америка ХХ века тоже всегда рядом и все видит. А Франклин Рузвельт – такая же фигура первой величины, как мистер Сталин и мистер Путин, и он также считает нашу Америку своей законной территорией. Если дети начинают себя плохо вести, то родители обязаны их воспитывать. Иногда непослушных детей воспитывают благим примером, иногда розгой, а иногда и добрым словом, и револьвером…
24 сентября 1941 года (14 апреля 2018 года), Полдень. Вашингтон-1941, Белый дом, Овальный кабинет
– Джентльмены, – устало сказал Рузвельт, глядя на вернувшихся из Москвы госсекретаря и спецпредставителя, – мы с мистером Уоллесом вас внимательно слушаем. Расскажите нам, как прошла поездка и о чем вам удалось договориться с мистером Путиным?
– Этот мистер Путин, – проворчал госсекретарь Корделл Халл, – при наличии у клиента денег способен продать эскимосу холодильник, а эфиопу – электрический обогреватель, хотя у них нет ни электричества, ни нужды в подобном предмете…
– И что же он пытался продать вам? – с интересом спросил Рузвельт, и тут же попытался сострить: – Надеюсь, не холодильник, обогреватель или пылесос?
– Нет, Фрэнки, – мрачно ответил Гопкинс, – не пылесос. Он пытается продать нам нашу же Америку, но только в XXI веке…
– Ну, и как там наша Америка? – спросил Рузвельт. – Только не говорите мне, что там все так плохо, и что нам ее не стоит брать.
– Хуже, Фрэнки, – подавляя тяжкий вздох, произнес Гопкинс, – там все так плохо, что мистер Путин даже готов отдать этот товар с некоторой доплатой. Торг идет в основном за то, сколько и чего мы возьмем за вразумление наших непутевых потомков.
– Так может, – вздохнул Рузвельт, – нам не надо соглашаться на эту сделку, а стоит поискать другие, более выгодные варианты?
– Других вариантов нет, – хмуро ответил Гопкинс, – или мы берем то, что дают, или дядя Джо остается единственным, кому будет позволено вести бизнес с миром мистера Путина. Это не обсуждается.
– В настоящий момент, – сказал госсекретарь Корделл Халл, – тот мир находится на грани большой войны, причиной которой могут стать как наши непутевые потомки, так и их безумные восточноевропейские сателлиты, вздумавшие объявить войну дяде Джо…
– Насколько я понимаю, мистер государственный секретарь, – иронически хмыкнул вице-президент Уоллес, – речь идет о сателлитах наших потомков, то есть поляках?
– Вы удивительно догадливы, мистер вице-президент, – кивнул государственный секретарь, – других таких идиотов нет. Вы уже знаете, джентльмены, как быстро умеют делать свои дела мистер Путин и дядюшка Джо, когда для успеха важна быстрота. Не успели поляки напасть, как были полностью разгромлены…
– Как такое бывает, мы уже видели в нашем времени, – назидательно заметил Рузвельт, – два года назад. Эти поляки только на словах герои, а как дело доходит до настоящей войны, то тут же выясняется, что им все вокруг мешают показать свою доблесть, и вообще – противник воюет нечестно и разгромил их неправильно…
– Ты угадал, Фрэнки, – криво ухмыльнулся Гопкинс, – русские победили их неправильным способом, сперва позволив их армии втянуться в бои на границе, а потом прямо из нашего времени атаковав их глубокий тыл своей армией, вооруженной мистером Путиным для войны с Гитлером. Поскольку поляки ни в каком времени не немцы, то все закончилось за пять дней, и сейчас в том мире тоже нет никакой Польши.
– Ну и какое отношение это имеет к нашим потомкам? – недоуменно спросил Рузвельт. – Где Польша, а где они?
– А наши потомки, – зло скривился госсекретарь, – желают быть на каждой свадьбе невестой, на каждых похоронах покойником; а самое главное – получать гешефт с каждой сделки и иметь право диктовать всем, как им жить и каким образом вести дела. Из-за этих желаний дефицит только федерального бюджета составляет от семисот миллиардов до триллиона долларов в год, а государственный долг недавно превысил двадцать триллионов долларов.
– Сколько, сколько, мистер госсекретарь? – удивленно спросил вице-президент Уоллес. – двадцать триллионов? Я не ослышался?!
– Нет, мистер вице-президент, не ослышались, – ответил Корделл Халл, – но дело не только в этом. И беда даже не в том, что наши потомки (точнее, правящие ими денежные мешки) в погоне за прибылью уничтожили собственную американскую промышленность, переведя производства в отсталые страны с низким уровнем заработной платы. Дело в том, что нет такой мерзости и извращения, которое не было бы признано там «нормальным», а люди, которые действительно ведут себя нормально, подвергаются в тамошней Америке гонениям и третированию.
Ты можешь представить, Фрэнки – почти все штаты признают законными браки между двумя мужчинами и между двумя женщинами! И, более того – ориентированных таким образом людей еще и подвергают так называемой позитивной дискриминации, то есть предоставляют им всякие незаслуженные льготы и привилегии, только потому, что они якобы являются угнетенным меньшинством. Мерзость, скажу я тебе, невероятная… И, самое главное – эти люди, давно уже не угнетенные, сами начинают угнетать других, объявляя свое извращение нормой, а норму – извращением. И пресса при этом стоит на их стороне, заставляя людей забывать о христианских заветах.
Свобода слова, как таковая, давно уже не существует. И пусть формально некая республиканско-демократическая партия, демонстрирующая полное единство целей и единодушие в вопросах тактики, и не оформлена, но политическая элита ведет себя так, будто такая партия существует, а у ее руля стоят безумцы, ведущие Америку наших потомков прямиком в пропасть. Даже избранный народом президент (надо сказать, не самый приятный человек, но цели и задачи которого вызвали у меня симпатию), был обложен этой камарильей со всех сторон и связан законодательными инициативами Конгресса по рукам и ногам. Он даже не может сформировать свою команду, в силу чего вынужден работать с кем придется и как придется.
– Если бы у тебя, Фрэнки, была такая дерьмовая команда, – заметил Гопкинс, – мы бы ни за что не справились с Великой депрессией.
– Значит, так, – резюмировал Рузвельт, – исходя из ваших слов, я должен сделать вывод, что тамошняя Америка живет не по средствам, ее промышленность находится в упадке, народ развращен, а у ее руководства стоят бездари, безумцы и извращенцы. Скажите, все это вам рассказали русские или у вас были и независимые источники информации?
– Русские, Фрэнки, нам ничего не рассказывали, – ответил Гопкинс, – и информацию о происходящем мы черпали из прямых и независимых источников, американского телевидения (будь оно неладно) и интернета…
– Интер… чего… – не понял Рузвельт.
– Интернета, – пояснил госсекретарь, – это что-то вроде помеси телевидения с Телексом16 – этакая информационная сеть, способная распространять огромное количество кино– и фотоматериалов, а также текстовой информации, и при этом доступная даже самым обычным гражданам не в самых богатых странах мира. Вы можете представить себе мгновенную общедоступную связь, когда так называемое электронное письмо, отправленное из Москвы, в момент будет получено там, где находится абонент – в Лондоне, Вашингтоне, Шанхае, Сан-Франциско или Аделаиде? А свежий выпуск «Вашингтон Пост» или «Нью-Йорк Таймс» одновременно может читать любой человек, в какой точке земного шара он бы ни находился. За время пребывания в Москве XXI века я понял, что наша планета – чертовски маленький шарик, и только от нас зависит, сохранится он или разлетится вдребезги. Одним словом, мы сами получали информацию о тамошней Америке (что было совсем не трудно), и мнение, которое мы о ней составили – только наше и больше ничье.
– Я вас понял, джентльмены, – кивнул Рузвельт, стараясь не углубляться в размышления о столь удивительных вещах, – а теперь скажите, что, по мнению мистера Путина, нам необходимо сделать, чтобы приструнить наших зарвавшихся потомков; и самое главное, что мы с этого будем иметь?
– Самое главное – мы не должны вредить той Америке, – медленно произнося слова, ответил Корделл Халл, вид которого был чрезвычайно серьезен. – Мистер Путин хочет, чтобы Америка вернулась к вашему «Новому курсу», а те политики, что пытаются продолжать проводить порочный курс, делающий ее всемирным полицейским-демократизатором и диктатором-тираном, распространяющим по миру извращения, отправились в политическое небытие. За это, при условии сохранения доктрины Монро, мы получим возможность управлять этим миром на равных с дядюшкой Джо правах. Он будет рулить своей половиной мира, а мы – своей, что при условии взаимного невмешательства во внутренние дела друг друга сделает этот мир безопасным и максимально благоприятным для жизни.
– Вы думаете, что все это возможно? – спросил Рузвельт, – в смысле, изменить жизнь нашего народа, уже далеко зашедшего по пути грехопадения и разврата?
– Оказание влияния на внутриполитическую обстановку в Соединенных Штатах XXI века – дело трудное, но вполне реальное, – твердо ответил Корделл Халл, подкрепив свои слова наклоном головы, – тем более что многие американцы, причем авторитетные и достаточно высокопоставленные, находятся на нашей стороне. Так что изменение образа жизни наших потомков – дело не такое уж и безнадежное. В Москве мне довелось встретиться с моим тамошним коллегой. Он умный, как мне кажется, человек; и если все сделать как надо, то с ним и с такими как он, мы всегда найдем общий язык.
Гарри Гопкинс со вздохом добавил:
– Чтобы мы могли максимально полно ознакомиться с жизнью наших потомков не из третьих, и даже не из вторых рук, мистер Путин дал нам с собой демонстрационный образец той машины времени, которая и сделала возможной всю эту историю. Демонстрационность этого образца заключается в том, что с его помощью невозможно физически попасть на ту сторону, но зато имеется возможность видеть и слышать все, что там происходит, принимать радио– и телепередачи из того мира, а также через специальное устройство подключаться к их интернету, чтобы продолжать получать информацию. Это необходимо для того, чтобы мы смогли увидеть самые отвратительные моменты той жизни и не полезли исправлять их немедленно, чтобы, как говорят русские, «не наломать дров». Время настоящих проникновений на ту сторону и приключений в ковбойском стиле еще придет… Первым делом мы должны сами разобраться, кто есть кто, и решить, кого ликвидировать на месте, кого изъять для передачи мистеру Биддлу с целью расследования по обвинению в антиамериканской деятельности, а кто подлежит перевоспитанию с целью дальнейшего сотрудничества.
19 апреля 2018 года (29 сентября 1941 года) РФ-2018, Москва, отель «Националь»
Иван Алексеевич Бунин, русский прозаик и публицист
Уже две недели мы втроем находимся в чуждом для нас мире XXI века. Москва, превратившаяся в помесь Вавилона с бедламом, оставляет после себя какое-то тягостное впечатление. Столица новой России, живущая своим нервным суетливым ритмом, как тут все говорят, выглядит будто слепок с какого-то европейского, или, скорее, американского города: Нью-Йорка, Детройта или Филадельфии. Куда делся неспешный, даже немного ленивый город времен моей благословенной молодости? Ведь если посмотреть на город из окна гостиницы, становится непонятным, в какое время суток москвичи спят и куда они торопятся на своих заполонивших улицы многочисленных авто двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Довоенный Париж, раньше казавшийся мне невозможно суетливым, на фоне этой Москвы мог показаться сонной захолустной деревней…
Война Советов с местной Польшей продлилась даже меньше, чем я ожидал. Всего пять дней боевых действий – и Польская республика снова прекратила свое существование, как и присоединившаяся к ней в этом конфликте Литва, после чего всякие препятствия к нашему дальнейшему путешествию отпали. В местных газетах об этой странной войне писали разное, но все сходились в одном – когда большевистские солдаты появились на литовской земле, местное население даже не шевельнулось, устав от антибольшевистской и антирусской пропаганды предыдущих властей и изрядно обнищав из-за политики местной объединенной Европы. А армия и полиция этого карликового государства, появившегося на свет сто лет назад в виде осколка Российской империи, попросту разбежались, думая, что если они сняли мундиры, то их никто не найдет.
Правда, потом большевики собрали полицию обратно, объяснив, что война войной, а порядок поддерживать нужно. Тем более что война ведется не против литовского народа или граждан Литвы, (для большевиков это разные понятия), а против политиков, которые сами развязали войну, не задумываясь о последствиях хотя бы для себя лично. Потом я собственными глазами смотрел по местному телевидению, как президент Литвы – пожилая женщина, прикинувшаяся обычной пенсионеркой – переходит границу и сдается белорусским пограничникам, потому что дорога на север в Латвию, и без того охваченная паникой, была для нее уже отрезана. Белоруссия долго не может решить, выдать ли ее господину Сталину, который обвиняет ее в развязывании войны, или отпустить на все четыре стороны, как требуют европейские страны и САСШ.
О самой Литве, где не происходит ничего ужасного, никто даже и не заикается. Что с возу упало, то пропало. Что касается беглой госпожи президента, то прошло уже почти десять дней, а воз и ныне там. Соломин говорит, что никто не умеет так хорошо торговаться, обещая и вашим и нашим, как последний диктатор Европы Лукашенко.
Однако нам нужно было покидать Калининград. Особые впечатления у нас оставил перелет из этой, самой западной территории России в Москву. Огромный, как дворец, белоснежный двухмоторный аэроплан всего за час с небольшим с комфортом перенес нас за тысячу верст на московский аэродром Внуково. В пути мы один раз пили сельтерскую воду, а остальное время любовались землей, какой она выглядит с высоты двенадцати верст… Звука моторов, именуемых реактивными, так как они не имеют пропеллеров, в салоне не слышно, и можно спокойно разговаривать или дремать. Когда я пишу об этом, то не думайте, что я восторгаюсь этим, как какой-нибудь гимназист. Совсем нет. Но Земля и вправду прекрасна, когда смотришь на нее сверху вниз… И потому я просто не мог себе позволить дремать, жадно глядя в иллюминатор и стараясь запомнить это удивительное ощущение.
Конечно, удобств в начале XXI века значительно больше, чем за сто или даже за восемьдесят лет до того, но и мир с каждым днем становится все опаснее. Угрозы, которые пугали мое поколение, здешними людьми воспринимаются как невинные детские страшилки, причем начиналось это еще в то время, которое мы совсем недавно покинули. Как оказалось, человечество все время боится не того, чего надо, и спокойно проходит мимо вещей, которые очень скоро должны стать действительно ужасными. Например, когда в конце XIX века Беккерелем был открыт радиоактивный распад, кто мог предположить, что из этого может получиться почти бесконечный источник энергии для человечества, и почти абсолютное оружие, способное стереть с лица Земли все живое?
Маленькие, засвеченные излучением солей урана фотопластинки уже несли на себе тень огромных грибовидных взрывов, стерших в этом мире с лица земли Хиросиму и Нагасаки. Наш мир, благодаря вмешательству потомков, теперь, скорее всего, будет полностью избавлен от ядерного оружия как такового. Если думать об этих ужасах постоянно, можно сойти с ума, поэтому местные люди абстрагируются от таких кошмарных мыслей о всеобщем уничтожении, живя почти такой же обычной жизнью, как и их предки в первой половине ХХ века. Они влюбляются и женятся, ходят в синема или смотрят свой телевизор, а потом старушки на лавочках долго и обстоятельно обсуждают приключения любимых телегероев.
Очень интересная встреча произошла у нас уже в Москве, в ресторане той гостиницы, в которой нас поселили: оказывается, там проживали и другие писатели-журналисты из нашего времени. Одним из них был знаменитый американец Эрнест Хэмингуэй, другим – французский летчик и писатель Антуан де Сент-Экзюпери, а еще двое были современными мне знаменитыми у себя в Совдепии большевистскими писателями Аркадием Гайдаром (Голиковым) и Константином Симоновым. Компанию им составлял местный американский журналист Майкл Бом.
Хотя, что я так злоблюсь по поводу большевистских писателей? Каждому времени – свои герои, и год сейчас хоть и восемнадцатый, но совсем другого века. И к тому же этих двоих надо уважать хотя бы за то, что и тот, и другой от первого до последнего дня провели последнюю молниеносную войну военными корреспондентами в окопах на первой линии: Симонов под Гродно, а Гайдар-Голиков на самой вершине Белостокского выступа, там, где германцам чуть было не удалось прорвать большевистский фронт. К тому же если Гайдар-Голиков был происхождения вполне разночинского, предки которого были учителями, то Константин Симонов был сыном генерал-майора русской армии Михаила Симонова и княжны Оболенской, то есть по женской линии происходил из Рюриковичей.
Получилось так, что меня и моих спутников к этой компании в гостиничном ресторане привлек невысокий худощавый коротко стриженный человек в полувоенной-полуспортивной одежде, который, размахивая руками, рассказывал сидящим вместе с ним за столиком, как водил в штыковые контратаки стрелковый полк, и как в первый и второй день войны одного за другим подряд убило двух командиров, а полковой комиссар оказался годен только к произнесению пламенных трескучих речей.
Худенькая, немного угловатая девушка в больших очках и с короткой стрижкой, переводила слова этого человека на английский – и перед гостями и этого времени, и этой страны вставали картины страшного приграничного сражения в июне сорок первого года. Подобные рассказы от том, как русские стриженные мальчики ложились рядами под огнем германских пулеметов, я много раз слышал от выживших участников злосчастной для русской армии битвы при Сольдау в 1914 году. Такие, да не совсем.
Большевики, пусть с помощью потомков, свое «Сольдау» все же выиграли, обратив вспять германское вторжение, да и подготовились к войне они гораздо лучше. Как рассказывал этот человек – несмотря на то, что на их полк навалилась как бы не целая германская пехотная дивизия, фронт они удержали, отбивая одну атаку за другой, и время от времени, когда перегревшиеся пулеметы не могли сдержать натиск одетых в фельдграу подвыпивших германских солдат, поднимались в ожесточенные штыковые контратаки. И грохотала тяжелая артиллерия, перемешивая с землей германские позиции, с воздуха накатывающиеся на русские окопы серые волны избивала захватившая небо краснозвездная авиация. А когда стало ясно, что нашим все равно не устоять, к месту прорыва на грузовиках были вовремя переброшены две свежие мотострелковые дивизии из армейского резерва и несколько батальонов потомков, которые встречным ударом опрокинули врага и оттеснили его обратно к границе…
– И тут война, большевики, германцы, – со вздохом сказала мне Вера, кутаясь в шаль, – уйдем отсюда, Иван…
Я уходить не пожелал. Вместо того спросил у сопровождающего нас господина Соломина, кто эти люди, которые сидят за тем столиком. Тот поименно перечислил присутствующих, добавив, что мистер Бом давно живет в Москве, женат на русской, прекрасно владеет русским языком, успешно прикидывается простаком, но на деле не такой дурак, каким хочет казаться. Выслушав господина Соломина, я оценивающе посмотрел на нашего сопровождающего. Уж слишком он хорошо осведомлен для обычного журналиста, ездящего туда-сюда по заданию редакции. Это случайно не Чека протянуло к нам свои длинные руки, чтобы достать еще одного убежавшего от революции эмигранта? Так я подумал, и тут же устыдился своих мыслей. Местное Чека, именуемое здесь ФСБ, уже давно не охотится за беглыми эмигрантами, ну разве что этот эмигрант нашкодил уже против буржуазной России XXI века… А если господин Соломин действительно из ФСБ, то ничего страшного.
Одним словом, я попросил нашего сопровождающего по возможности представить нас той компании. Уж больно интересен показался мне большевистский писатель и журналист, личным примером поднимавший в атаку пехотный полк. Из поэтов и писателей нашего времени, которое тут именуют «Серебряным веком», на такое был способен только Николай Гумилев (мир его праху) и, кажется, больше никто. Господин Соломин ответил, что в моей просьбе нет ничего невозможного, и уже вскоре мы сидели все вместе, сдвинув в один ряд сразу три стола, и вели весьма занимательную беседу.
– Какой ужас, – подумали бы некоторые мои знакомые, – Бунин и большевики за одним столом!
«И ничего не ужас, – мысленно ответил бы я им, – нынешние господа большевики оказались вполне приятными людьми, не то что их предшественники из прошлого восемнадцатого года»…
Здесь, на нейтральной территории, где все мы гости, одинаково дорогие хозяевам, с ними вполне можно иметь дело. К тому же Константин Симонов обещал познакомить меня с Алексеем Толстым, проходящим в Москве лечение от рака легких. Он как раз закончил свою трилогию «Хождение по мукам» – взгляд на те же события, что и в моих «Окаянных днях», но с другой стороны. Интересно было бы прочесть и оценить…
1 октября 1941 года (21 апреля 2018 года), Полдень. Вашингтон-1941, Белый дом, Овальный кабинет
За неделю, прошедшую с момента последнего совещания, обстановка в Овальном кабинете несколько изменилась. К висящим на стене картам театров боевых действий и стоящему рядом со столом огромному глобусу добавилось самодвижущееся инвалидное кресло на батарейках, позволяющее Рузвельту свободно перемещаться в пределах Белого дома, не прибегая к помощи слуг. Также на знаменитом рабочем столе президента появился компьютер фирмы «Acer» с большим монитором с диагональю в двадцать два дюйма, возле которого президент проводил по несколько часов в день. Как говорила по этому поводу супруга президента Элеонора: «У моего Фрэнки появилась новая красивая игрушка».
Впрочем, говорилось это исключительно в шутку, на игры у американского президента просто не было времени. Ситуация в двух мирах в связи с активной деятельностью дяди Джо и мистера Путина менялась стремительно, и на эти изменения надо было реагировать. Кроме того, главной и основной проблемой для руководства США-1941 являлись взаимоотношения с руководством США-2018. То есть таких взаимоотношений еще не было, кроме краткого обмена мнениями между госсекретарями в Москве 2018 года, но в связи с неизбежностью их возникновения ФДР17 хотел, чтобы все ключевые члены его команды составили о потомках собственное мнение, а потом пришли бы к какому-нибудь взаимоприемлемому консенсусу. В противном случае будет просто невозможно проводить хоть какую-то согласованную политику.
Вот для составления этого самого собственного мнения и служили в Белом доме несколько десятков привезенных из будущего компьютеров, объединенных в сеть и через межмировой гейт имеющих безлимитный доступ в интернет 2018 года. В подвале Белого дома была оборудована специальная ситуационная комната, в которой молодые перспективные выпускники Гарварда, являющиеся единомышленниками президента, осваивали новую технику, собирая и сортируя информацию из другого мира. Все эти молодые люди, прежде чем приступить к работе, подверглись проверке секретной службой. Эту команду руководитель президентской администрации начал собирать еще три месяца назад, когда впервые стало понятно, что в мире происходит нечто невероятное, и чтобы разобраться с этим, понадобятся молодые и гибкие умом интеллектуалы, умеющие держать язык за зубами.
Кроме того, для просмотра происходящего в другом мире мобильную демонстрационную установку вывозили на специально оборудованном самолете DС-3 в Питтсбург, Детройт, Чикаго и некоторые иные города так называемого «ржавого пояса», потом установка посетила Новый Орлеан, в XXI веке до конца еще не оправившийся от последствий урагана «Катрина», после чего спецсамолет снова вернулся в Вашингтон. Результаты этой операции, получившей кодовое название «Аргус», выглядели удручающе. Точнее, с точки зрения единомышленников Франклина Рузвельта, удручающе выглядела Америка XXI века…
В ходе этой операции не только подтвердились факты, которые Корделл Халл и Гарри Гопкинс выяснили еще во время поездки в Москву 2018 года, но и открылись новые детали деградации18 американской политической и экономической систем. Одним словом, с точки зрения экономики, в этикетку со звездно-полосатым флагом был завернут совсем не американский продукт, производители которого уплачивали налоги где угодно, но только не в США, а, с точки зрения политики, это было нечто и вовсе неприличное и неудобоваримое.
– Добрый вечер, джентльмены, – хмуро произнес Рузвельт, когда все члены его «малой команды» собрались в Овальном кабинете, – насколько я понимаю, обстановка по ту сторону барьера оказалась даже хуже той, которую мы ожидали?
– Да, Фрэнки, – ответил Гарри Гопкинс, – так оно и есть. И хуже всего то, что люди, управляющие Америкой XXI века, в случае полноценного контакта между Америками двух миров захотят и здесь устанавливать свои правила, вмешиваясь в наш бизнес; а это совершенно неприемлемо. Единственно, что их может остановить, это угроза ответно-встречного уничтожения. По крайней мере, именно об этом говорит весь опыт того мира, когда наши потомки отступали от своих планов только тогда, когда опасались удара возмездия, который нанес бы им непоправимый ущерб.
– Надо сказать, – добавил Генри Уоллес, – что этих людей никогда не останавливало ни то, что мы называем честью, совестью и справедливостью, ни масштаб ожидаемых в результате их действий человеческих жертв и материальных потерь. Они всегда действуют в своих узкоклассовых, я бы даже сказал, узкоклановых интересах… Я за то, чтобы принять предложение мистера Путина.
– Я тоже «за», – произнес госсекретарь, – конечно, нам еще предстоит выработать конкретный план действий и привлечь к его исполнению специально подготовленных людей, но самое главное заключается в том, что мы не должны наносить никакого вреда той Америке…
– Надо иметь в виду, – добавил Гарри Гопкинс, – что наибольший вред той Америке наносили и наносят действия ее нынешних владык, поэтому я тоже считаю, что предложение мистера Путина необходимо принять. Америка XXI века должна быть перестроена в соответствии с Новым курсом, и это принесет пользу большинству ее граждан.
– Джентльмены, – сказал Рузвельт, с тихим шуршанием выезжая на своей коляске из-за стола, – насколько я понимаю, план мистера Путина вами принимается безоговорочно. В таком случае я назначаю своего вице-президента Генри Уоллеса руководителем проекта «Прометей» и приказываю ему собрать всю информацию, необходимую для начала практических действий. Гарри, как мой специальный представитель, ты снова отправишься в Москву 2018 года, и оттуда будешь координировать наши совместные действия, и заодно тебе надо подлечиться. На этом все, джентльмены, попрошу вас быть предельно осторожными и посвящать новых людей в тайну «Прометея» только с моего ведома и разрешения. На нас лежит величайшая ответственность за судьбы наших сограждан – как в нашем мире, так и в мире XXI века.
5 октября 1941 года (25 апреля 2018 года), Вечер. Франко-испанская граница
1 октября 1941 года, ровно через два с половиной года после того как генерал Франко объявил о разгроме республиканских сил и об окончании Гражданской войны, СССР предъявил испанскому диктатору ультиматум. Этот короткий документ требовал в течение 72 часов немедленной отставки самого кудильо, создания Временного Правительства Национального Единства, объявления амнистии всем находящимся в тюрьмах сторонникам Республики, роспуска Фаланги и других профашистских организаций, а также проведения в месячный срок свободных и демократических выборов с участием коммунистических и социалистических партий. Так как в указанный срок ответа на ультиматум не последовало, ровно в шесть утра бывшая франко-испанская граница взорвалась грохотом орудийных залпов. Рабоче-Крестьянская Красная Армия начала операцию по освобождению Испании от фашистской диктатуры генерала Франко под кодовым наименованием «Канопус19».
Для наступления вглубь Испании советское командование создало два ударных кулака. Миллионной группировкой Средиземноморского фронта в составе 6-й, 26-й, 12-й и 20-й армии на главном Барселонско-Валенсийском направлении командовал генерал армии Георгий Жуков. Семисоттысячной группировкой Бискайского фронта в составе 19-й, 21-й, 11-й армий на второстепенном Сантадерско-Астурийском направлении командовал генерал-полковник Иван Конев. Армии ОСНАЗ находящиеся в распоряжении Ставки была первоначально сосредоточены во втором эшелоне изготовившихся к наступлению советских войск:
2-я армия ОСНАЗ генерал-лейтенанта Горбатова, а также 1-й и 2-й КМК (конно-механизированные корпуса), должны была наступать в полосе Средиземноморского фронта на Барселону и далее на Валенсию, где мехкорпус генерала Ротмистрова и 2-й КМК должны были повернуть для наступления на Мадрид с юга, а остальные силы подвижной группировки Горбатова продолжить наступление на Севилью.
3-я армия ОСНАЗ генерал-лейтенанта Ватутина, а также 3-й и 4-й КМК, должны была наступать в полосе Бискайского фронта на Сантадер и далее на Сантьяго де Компостела, при этом в районе Овьедо от нее должен был отделиться мехкорпус генерала Катукова при поддержке 4-го КМК наносящий удар на Мадрид с севера.
Поделиться книгой: