— Погоди! — крикнула она и бросилась за ним.
Но он не остановился, напротив, одним прыжком преодолел несколько последних ярдов, оставшихся до двери. И когда Джулия наконец нагнала его, пальцы Рори уже сомкнулись вокруг дверной ручки.
В смятении и страхе она резко вскинула руку и коснулась его щеки.
—
Он недоуменно покосился на нее.
— Чего?
Она приложила пальцы к его губам, словно предлагая на вкус ощутить ее страх.
— Грозы…
В полутьме она смутно различала влажный блеск его глаз. Интересно, заглотнет ли он эту наживку или выплюнет?
И тут…
— Бедная малышка, — пробормотал он.
Нервно сглотнув, она испустила вздох облегчения, после чего, положив руку на пальцы мужа, сжимающие дверную ручку, ласково отвела их. Но если Фрэнк сейчас снова даст о себе знать, все пропало.
— Бедняжка, — повторил Рори и обнял ее.
Он нетвердо держался на ногах, а потому навалился на нее чуть ли не всей своей тяжестью.
— Идем, — сказала она, оттаскивая его подальше от двери.
Он, спотыкаясь, сделал вместе с ней несколько шагов, а затем вдруг потерял равновесие. Ей даже пришлось вырваться из его объятий, чтобы не упасть, и опереться о стену. Снова блеснула молния и отразилась в глазах Рори. Взгляд его был устремлен на Джулию.
— Я люблю тебя, — пробормотал Рори и шагнул к ней.
А в следующую секунду он уже прижал ее к стене, не оставляя возможности к сопротивлению. Голова его уткнулась в изгиб шеи Джулии, и он забормотал какие-то дурацкие нежности; вот он уже целует ее… Ей безумно захотелось отшвырнуть его от себя. Более того, захотелось схватить за потную руку, втащить в комнату и немедленно, сейчас же, показать воскресшее из мертвых чудовище, с которым он чуть было не столкнулся.
Но нет, Фрэнк еще не готов к этой встрече, пока еще не готов. Все, что ей оставалось, — это терпеливо сносить постылые ласки Рори с одной-единственной надеждой: что он скоро устанет и отпустит ее.
— Почему бы нам не спуститься вниз? — предложила она.
Он пробормотал что-то невнятное ей в шею, однако с места не сдвинулся. Левая ладонь уже лежала на ее груди, а правой рукой он обнимал ее за талию. Она позволила его липким пальцам скользнуть за вырез блузки. Любое сопротивление только еще больше распалит его.
— Ты нужна мне, — прошептал он, касаясь губами ее уха.
Некогда, целую вечность назад, сердце ее радостно подпрыгнуло бы при таком признании. Но совсем недавно все изменилось. Сердце ее — не акробат, она не ощутила ни легкого замирания в груди, ни радостного подъема. Ничего такого — организм продолжал работать, как работал. Вдох и выдох, кровь бежит по жилам, пища продвигается по кишечнику. Лишенные какой бы то ни было романтики, эти банальные размышления о собственном организме как о сосредоточении естественных потребностей помогли безропотно снести атаку Рори — особенно когда он сорвал с нее блузку и прижался лицом к груди. Ее нервные окончания добросовестно отреагировали на движения его языка, но опять-таки беспристрастно, по-анатомически. Сама же она крепко-накрепко заперлась в себе, отгородилась собственными мыслями, воспоминаниями и была недосягаема за стенами этой крепости.
А он уже скидывал одежду, торопливо расстегивая пуговицы и молнии; вот она увидела хвастливо раздувшийся член, которым он погладил ее по бедру. Затем Рори чуть стянул с нее белье, чтобы не мешало, и раздвинул ей ноги. Она не возражала и не сопротивлялась, не издала ни звука, когда он наконец вошел в нее.
Даже во время занятий любовью он зачастую впадал в болтливость, вот и сейчас Рори, зарывшись лицом в ее волосы, забормотал какие-то глупости, в которых причудливо сочетались признания в любви и похотливые, непристойные шуточки. Она слушала вполуха и не мешала ему заниматься своим делом.
Вместо этого, опустив веки, она попыталась представить себе более радостные картины, лучшие времена, но гроза никак не, позволяла сосредоточиться. Внезапно за очередным громовым раскатом последовал какой-то новый звук, и она открыла глаза. Дверь в «сырую» комнату была приотворена дюйма на два-три. В образовавшейся узкой щели можно было отчетливо различить отливающую влажным блеском фигуру Фрэнка, наблюдающего за ними.
Она не видела глаз Фрэнка, но физически ощущала на себе этот колючий от зависти и злобы взгляд. Однако отвернуться она почему-то тоже не могла, все продолжала и продолжала смотреть на Фрэнка, не замечая участившихся стонов Рори. И вдруг одна картинка сменилась другой: вот она лежит на кровати в измятом и задранном свадебном платье, а темно-алый зверь скользит между ее раздвинутыми ногами, доказывая ей свою любовь.
— Бедная моя малышка…
Это было последнее, что пробормотал Рори, прежде чем его окончательно одолел сон. Он так и свалился на постель не раздеваясь; впрочем, она даже не пыталась стянуть с него одежду. Когда храп ее мужа зазвучал мерно, с характерным присвистом, она встала и прошла в «сырую» комнату.
Фрэнк стоял у окна, наблюдая за тем, как грозовой фронт смещается к юго-востоку. Оказывается, он сорвал шторы. Стены заливал свет голой лампочки.
— Он тебя слышал, — сказала она.
— Я хотел увидеть грозу, — коротко ответил он. — Мне обязательно надо было ее увидеть.
— Он чуть не обнаружил тебя, черт возьми!
Фрэнк покачал головой.
— «Чуть-чуть» не считается, — ответил он, продолжая смотреть в окно. А затем после недолгой паузы добавил: — Мне надо вырваться отсюда! Я хочу снова
— Знаю.
— Откуда? — покачал головой он. — Ты даже понятия не имеешь, что за голод владеет мной.
— Тогда завтра, — сказала она. — Завтра я достану еще одно тело.
— Да. Ты это сделаешь. И мне нужно кое-что еще. Во-первых, радио.
— Все, что угодно.
— И еще имбирь. В консервированном виде, знаешь? С соком.
— Да, я все принесу.
В этот самый момент он оглянулся, глаза его смотрели на нее, но ничего не видели. Нынешняя ночь принесла с собой слишком много старого мира, слишком много пришлось пережить заново.
— Я и не думал, что уже осень, — тихо промолвил он и снова уставился в окно, на грозу.
Глава девятая
Первое, что заметила Керсти, явившись на следующий день на угол Лодовико-стрит, было окно на втором этаже дома. Штора, затеняющая его, исчезла. Вместо нее стекла были залеплены изнутри газетными листами.
Она устроила себе наблюдательный пункт в тени живой изгороди из падуба, откуда надеялась наблюдать за домом, оставаясь невидимкой для глаз его обитателей. И заступила на свой пост.
Терпение ее было вознаграждено не сразу. Часа два с лишним прошло, прежде чем она увидела, как Джулия выходит из дома, еще час с четвертью — прежде чем она вернулась. К этому времени ноги у Керсти онемели от холода.
Джулия вернулась не одна. Мужчину, который с ней был, Керсти не знала; более того, он вообще не походил на человека их круга. Насколько удалось разглядеть издали, это был пожилой человечек, полный, лысеющий. Входя следом за Джулией в дом, он нервно огляделся по сторонам, словно опасаясь, не следят ли за ним.
Керсти просидела в своем укрытии еще минут пятнадцать, перебирая варианты своих дальнейших действий. Может, стоит подождать здесь, пока мужчина не выйдет, а потом окликнуть его? Или попробовать позвониться в дверь и под каким-нибудь предлогом уговорить Джулию впустить ее? Ни один из вариантов не показался ей приемлемым. Тогда она решила остановиться на некоем среднем. Надо подобраться поближе к дому, а там уже действовать в зависимости от того, как все повернется.
Повернулось все не лучшим образом. Керсти медленно кралась по тропинке к дому, сражаясь с непослушными, ставшими будто ватными ногами, и она уже была готова отступить, как вдруг услышала раздавшийся в доме крик.
Мужчину звали Сайкс, Стэнли Сайкс. И это далеко не все, что он поведал Джулии по пути к дому. Кроме того, она узнала имя его жены (Мод), род его занятий (помощник мозольного оператора), а также ей были продемонстрированы фотографии детишек (Ребекки и Итана), чтобы она могла вдоволь ими поумиляться. Этот человек явно не желал поддаваться ее чарам. Возвращая фотографии, она вежливо улыбнулась и заметила, что он настоящий счастливчик.
Однако в доме события приняли совсем неожиданный оборот.
Посреди лестницы Сайкс вдруг остановился и решительно осудил то, что они собрались совершить: мол, это совершенно безнравственно, а Бог видит все, он читает в их сердцах и осуждает содержащиеся там греховные желания. Она, разумеется, попыталась его успокоить, но отвлечь Сайкса от мыслей о Боге оказалось не так-то просто.
Он не только не унялся, напротив, разошелся еще больше и даже накинулся на нее с кулаками. В своем праведном гневе он натворил бы немало других глупостей, если бы не голос, окликнувший его с верхней площадки. Он тут же перестал размахивать руками и так побледнел, словно действительно сам Господь Бог воззвал к нему с небес. А вслед за этим на лестничной площадке во всем своем великолепии появился Фрэнк собственной персоной.
Сайкс испустил вопль и хотел было бежать, но Джулия оказалась проворнее. Она успела схватить его и удерживала до тех пор, пока не спустился Фрэнк.
Только услышав страшный хруст сломанной кости, когда Фрэнк завладел своей жертвой, она вдруг осознала, насколько сильным он стал за последнее время — куда сильнее обычного человека. Как только руки Фрэнка протянулись к нему, Сайкс снова принялся вопить. И, чтобы заставить его замолчать, Фрэнку пришлось вырвать ему нижнюю челюсть.
Второй крик, услышанный Керсти, резко оборвался, однако в тоне его она успела различить невероятный, смертельный ужас, что и подтолкнуло ее к более решительным действиям — в какую-то долю секунды она оказалась у двери, вот-вот готовая замолотить в нее кулаками.
Однако она вовремя опомнилась. Вместо этого Керсти спрыгнула с крыльца и скользнула за угол дома, одновременно сомневаясь в правильности такого решения и в то же время понимая, что лобовая атака ничем хорошим не закончится. На калитке, ведущей в задний двор, засова не было. И она тихонько прошмыгнула за заборчик, вся обратившись в слух и больше всего опасаясь, как бы кто-нибудь не услышал ее шагов. Однако из дома больше не доносилось ни звука. Внутри царила абсолютная тишина.
Оставив калитку открытой на случай, если придется быстро отступать, Керсти поспешила к черному ходу. Дверь оказалась незапертой. Но тут сомнение снова заставило ее замедлить шаг. Может, стоит позвонить Рори, сказать, чтобы он срочно ехал домой? Впрочем, пока он будет ехать, все уже закончится, а она прекрасно понимала, что, если Джулию не застигнуть, как говорится, с поличным, она легко отвертится от любого обвинения. Нет, выход только один. Керсти открыла дверь черного хода и шагнула через порог.
В доме по-прежнему стояла мертвая тишина Не было слышно даже шагов, которые помогли бы ей обнаружить участников только что разыгравшейся драмы. Керсти двинулась в сторону кухни и уже оттуда осторожно заглянула в столовую. В животе у нее ныло от страха, а в горле внезапно так пересохло, что, казалось, она и сглотнуть не могла.
Из столовой — в гостиную, уже оттуда — в холл. Снова ничего — ни шороха, ни вздоха. Джулия и ее любовник могут быть только наверху, а это значит, что она ошиблась. Наверное, в тех криках звучал вовсе не ужас, а страсть, то был стон оргазма, а она его превратно истолковала. Впрочем, тут перепутать не так уж трудно.
Главный вход в дом находился справа, всего в нескольких ярдах от нее. Она вполне могла тихонько открыть дверь и выскользнуть наружу; трусиха, сидевшая у нее внутри, подсказывала поступить именно так, да и разум твердил, что это будет правильнее всего. Но ее почему-то вдруг обуяло мучительное, страстное любопытство, желание проникнуть в тайны, которые хранили стены этого дома, и покончить со всеми сомнениями раз и навсегда. Карабкаясь вверх по ступенькам, она испытывала странное возбуждение.
Поднявшись на второй этаж, Керсти тихонько пересекла лестничную площадку. И тут ей в голову пришла внезапная мысль: а вдруг голубки уже улетели? Пока она бегала вокруг дома и обследовала нижний этаж, любовники вполне могли улизнуть через главный вход.
За первой дверью слева находилась спальня; если они где-нибудь и спариваются, Джулия и этот ее лысый хахаль, то наверняка здесь. Но нет. Дверь была распахнута настежь, и комната просматривалась насквозь. Керсти подошла к кровати — странно, покрывало было несмятым.
А затем внезапно… приглушенный крик. Совсем рядом и такой ужасный, что сердце у нее остановилось.
Быстро покинув спальню, Керсти увидела, как какая-то фигура вывалилась в одну из дверей, выходящих на площадку. Мерзкого типчика, что приехал с Джулией, Керсти узнала не сразу — да и то опознала этого мужчину только по одежде. Потому что лицо его абсолютно изменилось, изменилось чудовищным, непостижимым образом. Словно бы за минуты, прошедшие с того момента, как она видела его на крыльце, бедняга успел подхватить какую-то ужасную заразу, от которой вся его плоть стремительно усохла.
Заметив Керсти, мужчина заковылял к ней, как будто бы надеясь на ее защиту, однако не успел он сделать и пары шагов, как за его спиной выросла некая фигура. Судя по всему, этот незнакомец тоже страдал от какой-то болезни, поскольку был весь, с ног до головы, обмотан бинтами, сквозь которые проступали пятна крови и гноя. Впрочем, быстрота движений и ярость, с которой это существо атаковало преследуемого, свидетельствовали об обратном. Фигура стремительно настигла убегающую жертву и ухватила ее за горло. Керсти даже невольно вскрикнула, когда охотник заключил свою добычу в жадные объятия.
Изуродованный рот беглеца скривился и испустил еле слышный жалобный стон — видимо, кричать человек уже не мог. Но его палач лишь еще крепче сжал горло несчастного. Тело содрогнулось, начало корчиться, ноги задрыгались. Из глаз, носа и рта хлынула кровь, брызнув горячими капельками прямо в лицо Керсти. Это и вырвало ее из оцепенения. Она ждала, она наблюдала — и увидела все, что хотела. Даже больше того. Керсти бросилась прочь со всех ног.
Как ни странно, монстр не кинулся за ней следом. Она без помех добралась до лестницы и уже наполовину сбежала по ней, когда ее вдруг настиг голос.
Голос тихий и… странно знакомый.
— А… Так ты здесь, — услышала она.
В голосе звучали ласковые, почти интимные нотки — таким тоном обычно обращаются к старой знакомой. Керсти остановилась.
— Керсти, — продолжало существо, — подожди, не уходи.
Разум подсказывал ей — беги без оглядки! Но тело отказывалось повиноваться этому мудрому приказу. Оно как будто пыталось вспомнить, кому же принадлежал этот голос, глуховато звучавший из-под окровавленных бинтов. В принципе убежать она успеет, от существа ее отделяли добрых восемь ярдов. И Керсти обернулась, чтобы еще раз взглянуть на кошмарную фигуру. Тело в объятиях существа свернулось калачиком, как лежат младенцы в утробе матери, прижимая свои ножки к груди. Зверь бросил свою добычу на пол.
— Ты… убил его, — прошептала она.
Существо кивнуло. Оно не раскаивалось в содеянном и оправдываться не собиралось — ни перед жертвой, ни перед свидетелем.
— Мы его потом оплачем, — пообещало оно и сделало шаг в направлении Керсти.
— А где Джулия? — спросила Керсти.
— Не бойся. Все в порядке, — все так же мягко ответил голос.
Она уже почти вспомнила, кому он принадлежал.
Воспользовавшись ее растерянностью, существо сделало еще один шаг, опираясь рукой о стену, словно боясь потерять равновесие.
— Я видел тебя… — снова заговорило оно. — Думаю, и ты меня тоже видела. Там, в окне…
Керсти невольно заинтересовалась. Выходит, эта тварь уже довольно давно находится в доме? Если так, то Рори наверняка должен…
И тут она поняла, что напоминает ей этот голос.
— О да. Ты помнишь. Я вижу, ты начинаешь вспоминать…
Это был голос
Наконец ей удалось побороть оцепенение, она резко повернулась и бросилась бежать. Но было уже поздно. Существо сделало еще один шаг, и Керсти ощутила, как скользкие сильные пальцы впились ей в шею. В горле зародился вопль отчаяния, однако вырваться наружу он не успел — изуродованная ладонь прижалась к ее лицу, не только заглушив крик, но и лишив Керсти возможности дышать.
А затем зверь без труда поднял ее и потащил обратно, наверх. Все попытки вырваться из стальных объятий оказались тщетными. Ее ногти впивались в его тело, срывая повязки и погружаясь в освежеванную плоть под ними, но существо словно бы ничего не чувствовало. В какой-то момент Керсти с ужасом осознала, что ее каблуки задели за труп, лежащий на полу. И почти тотчас же ее втащили в комнату, из которой появился зверь в погоне за убегающей жертвой. Там пахло прокисшим молоком и парным мясом. Керсти швырнули на деревянный пол, и руки ее уперлись во что-то мокрое и теплое.
Ее желудок, казалось, вот-вот вывернет наизнанку. И она не стала сдерживаться, но, содрогаясь и кашляя, выблевывала все его содержимое. Пребывая в смятении и страхе, она даже предположить не могла, что ждет ее дальше. На миг ей померещилось, что она увидела мелькнувшую на лестничной площадке женщину (Джулию? Или это была какая-то тень?), но потом дверь захлопнулась. Как бы там ни было, взывать о помощи поздно, да и не к кому. Она осталась наедине с этим кошмаром.
Обтерев ладонью губы, Керсти поднялась на ноги. Дневной свет с улицы проникал через щели в кусках газеты, затеняющей окно, и бросал на стены комнаты игривые блики. И сквозь это кружевное сияние к ней, принюхиваясь, двигалось чудовище.
— Ну же, иди к папочке, — сказало оно.
Неужели эта тварь рассчитывает, что она покорно последует зову?
— Не смей меня трогать! — выкрикнула Керсти.
Поделиться книгой: