— Не скучно пить в одиночестве? — осведомился он.
При этих словах ей захотелось бежать. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, он вот-вот услышит его стук. Но нет. Мужчина просто спросил, не желает ли она выпить еще; она согласилась. Явно довольный тем, что ему не дали от ворот поворот, мужчина направился к бару, заказал два двойных виски и вернулся к ней. Лицо круглое, румяное, цветущее, темно-синий костюм на размер меньше, чем полагалось бы. Только его глаза выдавали какое-то внутреннее беспокойство, на миг задерживались на ее лице и тут же стреляли в сторону, будто испуганные рыбки.
Беседа не должна быть слишком серьезной, загодя решила она для себя. Ни к чему знать про него слишком много. Ну разве что имя. Его профессия, материальное положение — только в случае, если он сам об этом заговорит. Все это неважно, главное — его тело…
Впрочем, до особых откровений не дошло, зря она опасалась. Встречались в ее жизни и куда более болтливые типы. Изредка он улыбался суетливой нервной улыбкой, обнажая слишком ровные, чтобы быть настоящими, зубы, и предлагал выпить еще. Наконец, желая покончить с делом как можно быстрее, она ответила «нет» и в ответ спросила, не хочет ли он заглянуть к ней на чашечку кофе. Он тут же согласился.
— Дом всего в нескольких минутах, езды, — сказала она, и они направились к машине.
Крутя руль, она про себя удивлялась, до чего же легко оказалось подцепить этот кусок мяса, пыхтящий рядом с ней на сиденье. Возможно, сей человечек с невыразительным взглядом и вставными зубами по самой своей натуре назначен стать жертвой, обречен самой судьбой совершить это путешествие. Да, наверное, так оно и есть. И еще: она ни капельки не боялась, все было так просто и предсказуемо…
Не успела она повернуть ключ в двери и переступить через порог, как ей показалось, что с кухни донесся какой-то шум. Неужели это Рори вернулся домой раньше времени? Может, заболел? Она окликнула его. Ответа не последовало. В доме никого не было. Почти никого.
Едва переступив порог, она начала действовать согласно заранее продуманному плану. Прежде всего запереть дверь. Мужчина в синем костюме пристально разглядывал свои наманикюренные ногти, явно ожидая подсказки.
— Иногда бывает так одиноко, — заметила она и прошла мимо него, слегка задев бедром.
Этот маневр был придуман в постели прошлой ночью.
Вместо ответа он лишь кивнул, на лице его застыло недоверие пополам с настороженностью. Очевидно, он просто не мог поверить привалившему ему счастью.
— Хотите еще выпить? — спросила она. — Или сразу отправимся наверх?
Он снова кивнул.
— Похоже, я уже достаточно выпил.
— Значит, наверх.
Он нерешительно подался в ее сторону, возможно, намереваясь поцеловать. Но, ловко увернувшись от него, она направилась к лестнице. Лучше будет обойтись без ласк.
— Нам сюда, — пригласила она.
Он покорно последовал за ней, вытирая пот с лица вытащенным из кармана платком.
На верхней ступеньке Джулия, обернувшись, подождала, пока он поравняется с ней, после чего повела его через площадку к «сырой» комнате.
Дверь была распахнута настежь.
— Заходи, не стесняйся, — сказала она.
Он опять повиновался. Ему понадобилось несколько секунд, прежде чем глаза привыкли к царившей в комнате темноте, и еще несколько секунд, прежде чем заметить:
— Но здесь нет кровати.
Она затворила за собой дверь и включила свет. У притолоки на гвозде висел старый пиджак Рори. В его кармане она спрятала нож.
— Тут же нет кровати, — еще раз оглянувшись по сторонам, сообщил он.
— А чем плохо на полу? — спросила она.
— На полу?
— Снимай пиджак. Здесь тепло.
— Да, не холодно, — согласился он, но так и остался стоять.
Тогда она подошла к нему и начала развязывать галстук. Он весь дрожал, бедняжка. Бедная бессловесная овечка… Она уже сняла с него галстук, когда он наконец решил все-таки сбросить пиджак.
Интересно, видит ли Фрэнк, подумала она. И исподтишка глянула на стену. Да, наверное, он там…
«Овечка» снова открыла рот.
— А ты… — начал он. — Э-э… может, ты… сделаешь то же самое?
— Что, хочешь увидеть меня обнаженной? — дразняще улыбнулась она.
При этих ее словах глаза его масляно заблестели.
— Хочу, — торопливо ответил он. — Очень.
— Очень-очень?
— Очень-очень.
Он уже расстегивал рубашку.
— Что ж, быть может, твое желание сбудется.
Он снова одарил ее улыбкой.
— Это что, игра такая? — спросил он.
— Все от тебя зависит, — прошептала она и помогла ему снять рубашку.
Тело у него оказалось восковой белизны и почему-то напомнило ей грибы. Грудь жирная, выпирающий животик. Она приложила ладони к его лицу. Он поцеловал кончики ее пальцев.
— Ты красавица… — пробормотал он, с трудом выталкивая слова.
— Разве?
— А то сама не знаешь. Настоящая красавица. Ты самая красивая женщина, что я когда-либо видел.
— Какой приятный комплимент, — ответила она и повернулась к двери.
Сзади послышалось звяканье пряжки пояса, зашуршала по коже ткань — это он стягивал брюки.
Сейчас или никогда, подумала она. Видеть его в чем мать родила совсем не хотелось. Она и так увидела достаточно.
Джулия запустила руку в карман пиджака.
— Вот черт… — вдруг выругалась «овечка».
Она выпустила из пальцев нож.
— Ну что еще?
И обернулась. Есть кольцо на пальце, нет кольца на пальце (кстати, у него оно было) — это еще ничего не значит, семейное положение можно определить и по другим деталям. О том, что «овечка» жената, говорили чудовищные трусы: громадные, мешковатые, стираные-перестиранные, интимный предмет туалета, купленный женой, которая давным-давно перестала думать о своем муже как об источнике сексуальных утех.
— Я… э-э… Кажется, мне придется пойти отлить, — объяснил он. — Слишком уж много виски выпил.
Слегка пожав плечами, она снова отвернулась к двери.
— Я мигом, — сказал он ей в спину.
Но ее рука оказалась в кармане пиджака прежде, чем он успел договорить эту фразу, и когда он шагнул к двери, Джулия уже снова обернулась к нему, сжимая в пальцах нож.
Он надвигался на нее слишком быстро, до самой последней секунды так и не заметив ножа. А потом на лице его отразилось скорее удивление, нежели страх. Впрочем, удивлялся он недолго. Нож вонзился в него, вошел легко и мягко, точно в зрелый сыр. Она нанесла один удар, затем еще один.
Хлынула кровь, и комната как будто вся замерцала, кирпичи и штукатурка словно бы задрожали при виде красных фонтанчиков, хлещущих из человеческого тела.
Какую-то долю секунды она наслаждалась этим зрелищем, но тут «овечка» испустила визгливое проклятие. Вместо того чтобы отшатнуться от ножа, как ожидала Джулия, мужчина шагнул к ней и выбил оружие из ее рук. Со звоном полетев по полу, нож ударился о плинтус и остановился. А «овечка» набросилась на нее.
Глубоко запустив руку ей в волосы, мужчина сильно рванул, но целью его было вовсе не насилие и не месть, нет, он хотел бежать, поскольку, отшвырнув Джулию со своего пути, тут же ее отпустил и принялся дергать дверную ручку, другой рукой зажимая глубокие раны на животе.
Однако Джулия, ударившись о стену, быстро пришла в себя — стремительно метнулась к валяющемуся на полу ножу и тут же бросилась обратно, к своей жертве, которая уже успела на несколько дюймов приоткрыть дверь. И в этот самый миг Джулия нанесла еще один удар, вонзив нож в спину беглецу. Громко взвыв, тот выпустил дверную ручку, а Джулия тем временем вытащила нож из раны и вонзила его снова, потом еще раз и еще. Разумеется, сама она не считала, сколько ударов нанесла, — мир вокруг затмили злоба и ненависть: этот человек никак не хотел спокойно умирать. Но наконец она отпустила свою жертву. Завывая и всхлипывая, полумертвое тело сделало несколько неуверенных шагов, ручьи крови текли по ягодицам и ляжкам. Казалось бы, этому жуткому фарсу не будет конца, однако спустя еще пару секунд тело все-таки споткнулось и с грохотом рухнуло на пол.
Удовлетворенный вздох прокатился по комнате — судя по всему, ее обитатель был доволен исходом.
Откуда-то издалека донесся бой колокола…
Почти автоматически Джулия отметила про себя, что «овечка» перестала дышать. Она пересекла залитые кровью доски пола, подошла к неподвижно застывшему телу и спросила:
— Ну что, довольно?
А потом направилась в ванную.
Уже выйдя на площадку, она услышала, как комната позади нее громко застонала — иного слова подобрать было невозможно. Она приостановилась в сомнениях: а не вернуться ли? Но кровь на руках сохла быстро — противное, липкое ощущение.
Оказавшись в ванной, Джулия сорвала с себя цветастую блузку и вымыла сперва руки, потом веснушчатые плечи и наконец шею и грудь. Купание холодило и одновременно возбуждало. Она чувствовала себя прекрасно. Ну вот, дело сделано. Джулия отмыла нож, сполоснула раковину и вернулась в комнату, даже не удосужившись вытереться или одеться.
Впрочем, как оказалось, в том вовсе не было нужды. Воздух в комнате с каждой секундой становился все жарче, пропитанный энергиями, что покидали мертвое тело. Кровь, расплесканная по полу, тянулась к стене, где находился Фрэнк, ее капельки вскипали и испарялись, едва успев достигнуть плинтуса. Словно зачарованная, Джулия наблюдала за этой картиной. А потом труп вдруг зашевелился, начал содрогаться и корчиться, как будто из него высасывали внутренности, все до единого питательные вещества: в кишках и горле забурлили газы, кожа треснула и стала расползаться, как старая перчатка. В какой-то момент вставную челюсть засосало в глотку, и голые десны раздвинулись в широком оскале.
А еще через несколько секунд все было кончено. Казалось, из тела было высосано все сколько-нибудь пригодное для питания; оставшаяся плоть не прокормила бы даже пару блох. Джулия восхищенно покачала головой.
Внезапно лампочка под потолком замерцала, и Джулия с надеждой взглянула на стену, ожидая, что кирпич вот-вот дрогнет и выпустит на волю ее возлюбленного. Но нет. Лампочка погасла. Лишь слабый дневной свет едва-едва пробивался с улицы сквозь истертые временем шторы.
— Где ты? — позвала она.
Стены молчали.
— Где же ты?
Снова молчание. В комнате опять похолодало, и грудь Джулии покрылась гусиной кожей. Наклонившись, Джулия всмотрелась в тускло светящийся циферблат часов, безвольно висевших на иссохшей руке «овечки». Стрелки продолжали отмерять ход времени, равнодушные к той катастрофе, что постигла их владельца. Четыре часа сорок одна минута. Рори возвращается примерно в пять пятнадцать, в зависимости от движения на улицах. До его прихода надо успеть переделать кучу дел.
Свернув синий костюм и остальные вещи «овечки», она рассовала их по пластиковым пакетам, а затем отправилась на поиски более вместительной сумки для останков. Честно говоря, Джулия ожидала, что Фрэнк как-то поможет ей с этим, но он так и не показался, а потому выбора не было — пришлось разбираться самой.
Вернувшись в комнату, она заметила, что тело еще немного усохло, как будто процесс кормления продолжался, хоть и не с прежней скоростью. Словно бы Фрэнк вознамерился высосать даже костную ткань. Впрочем, вряд ли. Вероятнее другое — оставшаяся оболочка, лишенная костного мозга и всех жизненно необходимых жидкостей, постепенно теряла прежнюю форму. Затолкав останки в сумку, Джулия с удивлением отметила, что тело взрослого мужчины теперь весит как тельце ребенка, совсем малыша. Она задернула молнию и уже собралась было снести сумку к машине, как вдруг услышала стук ударившейся о косяк входной двери.
Именно этот звук дал выход панике, которую до сих пор она так усердно подавляла. Тело начала бить дрожь, к глазам подступили слезы.
— Не сейчас,
Из холла снизу донесся голос Рори:
— Лапуся!
Лапуся! Она бы расхохоталась, если бы не охвативший ее страх. Ему так не терпится ее увидеть? Что ж, она здесь, его лапуся, его ласточка, с только что отмытыми от крови руками и грудками. И с сумкой, в которой лежит тело мертвеца.
— Где ты?
Она по-прежнему не отвечала, опасаясь, что голосовые связки подведут, выдадут ее.
Он окликнул ее в третий раз, но уже более приглушенно — видимо, зашел в кухню. Ровно через секунду он обнаружит, что и там ее нет, что она вовсе не стоит у плиты, помешивая какой-нибудь соус. Тогда он выйдет в холл и поднимется сюда. У нее десять секунд, максимум пятнадцать.
Стараясь ступать как можно тише — вдруг он услышит ее шаги наверху? — она оттащила узел в пустующую комнату, находившуюся по другую сторону от лестничной площадки. Слишком маленькую, чтобы ее можно было использовать под спальню, разве что как детскую. Поэтому они устроили там нечто вроде склада ненужных вещей. В комнате громоздились пустые картонные коробки, мебель, которой не нашлось места в остальном доме, прочий разнообразный хлам. Вот здесь на время можно спрятать тело, за спинкой сломанного кресла. Покинув комнату, она заперла за собой дверь. Рори тем временем уже подходил к лестнице. Сейчас он поднимется…
— Джулия? Джулия, дорогая! Ты здесь?
Она проскользнула в ванную и глянула в зеркало — оценить свой внешний вид. Растрепанная, щеки покраснели, словно бы она чем-то смущена. Джулия схватила блузку, брошенную на край ванны, и надела ее. Блузка слегка пахла потом, между цветочками виднелись капли крови, но больше надеть было просто нечего.
Рори поднимался по лестнице, шаги отдавались слоновьим грохотом.
— Джулия?
На этот раз она ответила, сделав над собой огромное усилие, чтобы не дрожал голос. Зеркало подтверждало наихудшие опасения: скрыть тревогу и растерянность не удастся. Придется сослаться на нездоровье.
— Ты в порядке? — постучал он в дверь.
— Нет, — ответила она. — Что-то мне нехорошо…
— О, милая…
— Ничего, через минуту все будет нормально.
Он повернул ручку, но она предусмотрительно заперлась изнутри на задвижку.
— Подожди, я скоро выйду.
Поделиться книгой: