Последняя ночь Клеопатры

– Прасковья Фроловна, – сказала старушка.

– А меня Татьяной, – представилась я.

Надо было срочно сочинить, по какому поводу я пришла к Михаилу. Ведь Прасковья Фроловна непременно меня об этом спросит. Но старушка неожиданно сама подсказала мне вариант:

– А ты, Татьянушка, никак невеста Мише будешь? – И, не дожидаясь моего ответа, сказала: – Правильно, пора ему уже и семьей обзавестись. Сколько уж можно бобылем ходить. Да и то сказать, родных-то у Миши никого и не осталось. Один он был у матери с отцом, других детей у них не случилось, а как умерли родители один за другим, ну как есть круглой сиротой стал. А ты хорошая девочка, сразу видно. И я так тебе скажу: правильно ты сделала, что надумала выйти замуж за Мишу. Лучше него тебе не найти. Он очень хороший, милый мальчик. И крайне внимателен к людям. Это сейчас большая редкость.

Прасковья Фроловна продолжала петь дифирамбы стриптизеру, нахваливая моего «жениха».

– Прасковья Фроловна, – я решила прервать ее и перевести разговор в нужное мне русло, – я вот сейчас не могу дозвониться до Мих… до Миши. Вы не знаете, где он может быть?

– Да где же… – растерянно произнесла старушка. – Ты вот что, ты приходи через часок-другой, глядишь, Миша и вернется. Куда ж ему на ночь глядя деваться?

– Я так и сделаю, Прасковья Фроловна, – сказала я на прощание.

Выйдя из подъезда, я села в машину. А что если не ждать у моря погоды, а взять и отправиться сейчас в стриптиз-клуб «Ажиотаж». Так я и сделала. Припарковав свою «девятку», я подошла к клубу.

– Танька! – вдруг раздался хорошо знакомый, но уже порядком подзабытый голос.

Я обернулась. Ну конечно же, это была она – Людмила Решетникова собственной персоной, моя бывшая однокурсница.

– Иванова, ты никак развеяться решила? – в свойственной ей несколько бесцеремонной манере осведомилась Людмила. И не дождавшись от меня ответа, тут же сообщила: – А мы вот тут оттягиваемся перед свадьбой.

– Поздравляю тебя, – сказала я.

– Да меня-то чего поздравлять, свадьба не у меня, я уже с этим завязала, – Людмила махнула рукой. – Двоюродная сестра выходит замуж.

Рядом с Людой стояли две симпатичные девушки, в одной из которых я узнала Викторию, кузину Людмилы.

– А это Мария, подружка невесты, – Людмила представила мне другую девушку. – Ну, идемте уже.

На входе, около гардероба, нас встретила стойка с алкоголем в каких-то разноцветных стопках. Высокий парень в клубном костюме тут же подскочил к нам.

– Дамы, приветствую вас, – он протянул нам поднос со стопками, – пожалуйста.

– А это что? Обязательно? – спросила я.

– Да, непременно попробуйте, не пожалеете.

Ну, ладно. Я чуть пригубила напиток. На вкус вроде бы ничего. Я допила все до конца. Людмила с Викторией и Марией тоже опрокинули в себя по стопке.

– Проходите, пожалуйста, – приветливо пригласил парень и предупредительно отодвинул тяжелые бархатные шторы, которые закрывали вход в зал. Мы пришли, когда все еще только собирались: и публика, и стриптизеры. Несколько парней, кстати, не таких уж и раздетых, репетировали танцевальные номера на небольшой сцене.

– У нас тут забронирован столик, – сказала Людмила подошедшему официанту. Вот он-то как раз в отличие от разминающихся стриптизеров и был прилично обнажен.

Официант ослепительно улыбнулся и провел нас к столику почти у самой сцены. Я оглядела зал. Здесь царил полумрак, подсвеченный розово-оранжевыми огнями точечных светильников. Бархатная обивка кресла приятно ласкала кожу. Вдали находилась барная стойка, за которой стоял полуголый бармен. Парни все сплошь гладкие и блестящие, с идеальными фигурами. Волосатая грудь тут явно не котируется.

– Как-то негусто народу, – сказала я.

Невеста, то есть Виктория, подмигнула мне:

– Подождите.

В это время к нашему столику подошел официант и принес меню.

– Что будете заказывать? – спросил он и при этом погладил по ноге Людмилу и обнял за талию Викторию.

Девушки нисколько не смутились и принялись изучать меню. Официант переместился к Марии и стал ей что-то нашептывать на ухо. При этом рука его профессионально уверенно поползла по ноге Марии под платье.

– Хочешь еще что-нибудь? – спросил он девушку.

– Нет, спасибо, – глупо улыбнулась Мария и отползла в глубь кресла.

Виктория с Людмилой переглянулись и усмехнулись. Постепенно клуб начал наполняться посетителями. Публика собралась самая разная: совсем молодые девушки, женщины постарше, причем очень обеспеченные – это было видно по их туалетам и аксессуарам, и даже дамы в возрасте от пятидесяти и выше. Мужчины здесь тоже были. Причем абсолютно гетеросексуальные – на обнаженных танцоров они не смотрели, зато засматривались на девушек. Обмазанных маслом парней тоже становилось больше, как будто они выходили из какого-то конвейера, где штампуют идеальных мужчин. Музыка становилась громче.

В какой-то момент на сцене появился ведущий в стрингах и пиджаке и объявил номер, который откроет вечер. Так мы увидели первое выступление лучших парней клуба. А потом второе, третье, а дальше сбились со счета. Странно: то ли от выпитого – после шампанского мы перешли на коктейли, то ли от масляных тел находящихся рядом парней мы как-то быстро потеряли сноровку и руки проходящих мимо нас суперменов со своих коленок и талии уже не убирали. Да и вообще почувствовали себя намного комфортнее. Даже стеснительная поначалу Мария уже пообвыкла и чувствовала себя как дома.

Но с другой стороны, все это выглядело, по меньшей мере, странно, чтобы не сказать больше. Подходит какой-то незнакомый парень, трогает, можно сказать, за все места и начинает целовать. Бедная Маша сначала пылала, как маков цвет. Когда мы вышли в дамскую комнату «попудрить носики», она чуть ли не со слезами стала спрашивать у Людмилы совета: как себя вести, отвечать ли взаимностью и так далее. Что делать-то?

– Расслабься и получай удовольствие, – почти приказным тоном ответила ей Люда.

В самом деле, здесь как будто нет никаких правил – делай, что хочешь. Ко мне часто подходил один кареглазый темноволосый парень, которого звали Саша. Он тоже шептал мне сладким голосом «расслабься». И я слушалась, а мое платье ползло наверх. И доллары уходили слишком быстро, в этом даже был какой-то азарт. Мне вообще-то ни разу еще не приходилось засовывать деньги кому-то в трусы. И вот теперь волею случая представилась возможность исправить это упущение. Я подумала, что только ради этого стоит заглянуть в стриптиз-клуб.

После того как нам принесли кальян весьма сексуальной формы, который, как потом выяснилось, был на абсенте, мы решили сделать подарок невесте – приватный танец. Правда, о том, что происходило в приватной комнате, мы так и не узнали, Виктория вернулась чересчур загадочной и упорно не хотела признаваться.

– Слушай, ну не переспали же они, – прошептала мне на ухо Маша.

Я только пожала плечами. Вообще-то меня больше всего сейчас занимал другой вопрос: как бы узнать, кто из парней есть Михаил Амельченко. Ведь в конце концов, я пришла сюда именно за этим. Я стала думать, как бы мне завести разговор с Сашей о Михаиле Амельченко. Начать надо издалека. Сначала спрошу у него о нем самом, любимом.

– Саша, ты тарасовский? – спросила я, когда мы с ним танцевали, не помню уже который раз. Еще одна радость – в руках этих накачанных парней чувствуешь себя пушинкой.

– Да, здесь окончил наш педагогический, физкультурный факультет. Поездил по разным странам, вернулся вот снова на родину, – он охотно стал рассказывать о себе. – Вот хочу открыть свой бизнес, не связанный со стриптизом. Здесь беру несколько смен, чтобы набрать первоначальный капитал.

– Я смотрю, здесь много женщин, – заметила я.

– Они приходят сюда за вниманием, – объяснил Саша, – ну, или за «жилеткой». Чтобы поплакаться. Мне кажется, это все очевидно.

– Нет, не согласна я. Понятно, если женщина попала сюда на девичник, день рождения или из любопытства, но что здесь делать каждые выходные?

– Ну, каждый по-своему избавляется от комплексов и повышает самооценку. Мы здесь для того, чтобы женщины почувствовали себя счастливыми. Хотя бы на одну ночь. Знаешь, мне кажется, лучше убивать депрессию походом сюда, чем наполнять холодильник всякой дрянью и плакать перед теликом. Кроме того, в меню есть и пункт, согласно которому ты можешь забрать понравившегося парня с собой. Хотя некоторые постоянные посетительницы просто поджидают понравившегося парня, пока у него не закончится смена, а потом предлагают продолжить ночь. И многие соглашаются – все-таки стриптизеры такие же мужчины, как все остальные.

«Вот оно что! – подумала я. – А что, если Елизавета именно так и поступила? Ангажировала этого Михаила, он пришел к ней и… Что «и»? Стукнул ее по голове? За что?»

– У тебя такая шикарная фигура, красивые волосы, завораживающий взгляд, тебе так идет это платье, – между тем продолжал осыпать меня комплиментами Саша. – Такую, как ты, я еще никогда не встречал.

Не знаю, что за тренинги проходят эти ребята, но это все работает безотказно.

– А ты со всеми такой милый? – спросила я.

– Нет, только с тобой, – заученно ответил он, но я почему-то поверила.

– Ты мне правда понравилась, – сказал он. – Запишешь телефон?

Я слушала его медоточивые слова и лихорадочно думала, как же все-таки спросить о Михаиле Амельченко.

– Давай.

Мы отошли к столику и сели. Записав телефон, я спросила:

– Скажи, а тебя действительно зовут Саша?

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Ну, не знаю, а вдруг это сценический псевдоним? А настоящее имя… Михаил? – закинула я удочку.

Он рассмеялся.

– Да нет, у нас нет сценических псевдонимов. А почему именно Михаил?

– Да вот, первое, что пришло в голову, – соврала я. – А что, разве у вас нет стриптизера с таким именем? Михаил, Мишель… По-моему, звучит.

– Михаил у нас работает, вернее, работал до недавнего времени. Михаил Амельченко. Но мы за глаза зовем его Амелей-Емелей.

– А почему ты сказал, что он работал до недавнего времени? – спросила я.

– А потому что шестого сентября он пришел в клуб примерно в половине первого ночи.

При этих словах стриптизера я вся обратилась в слух.

– Был он весь какой-то всклокоченный, перепуганный, явно не в себе, – продолжал Саша. – Джинсы в каких-то пятнах, рубашка тоже грязная, да еще и с оторванным воротом. Он сразу прошел в гримерку, собрал свои вещи и сказал, что ему надо поехать к отцу в Петровск, потому что он находится при смерти. Ой, прости, сейчас у нас общий номер, мне нужно идти.

Я тоже встала с кресла.

– Тань, ты куда? – несколько заплетающимся языком спросила меня Людмила, когда я уже подошла к двери, намереваясь покинуть это заведение.

– Люд, спасибо за все, было классно, но мне надо… – я не договорила и, повернувшись, выскользнула в дверь, которую мне почтительно открыл парень в клубной форме.

Так, все эти россказни про смертельно больного отца – полная туфта от начала и до конца. Я-то ведь уже знала от Прасковьи Фроловны, что Амельченко – круглый сирота. И не поехал он ни в какой Петровск, чего он там забыл? Значит, сейчас возвращаюсь снова на квартиру Михаила, а дальше… дальше видно будет.

Я села в свою «девятку» и вскоре уже была у знакомого дома. Я вновь оказалась в подъезде, где находилась квартира Михаила. На этот раз я вошла туда вместе с шумной молодежной компанией. Выйдя из лифта, я подошла к «торрексовской» двери и позвонила. Вскоре послышались осторожные шаги. Я специально отошла в сторону, чтобы меня нельзя было увидеть в глазок. Дверь открылась. Увидев меня, атлетически сложенный светловолосый парень бросился бежать, чуть не сбив меня с ног. Я кинулась за ним. Поймала я его у самого выхода из подъезда.

– Михаил! Подождите! – крикнула я и почти схватила его за край черной кожаной куртки. Но он как-то сумел вывернуться.

Он быстро выбежал во двор и кинулся в арку, но тут из припаркованного почти рядом с выездом из двора черного джипа внезапно выскочил высокий крепкий мужчина. Он схватил Михаила и буквально затолкал в машину. Взвизгнув тормозами, джип стремительно выехал на улицу. Я быстрее пули кинулась к своей «девятке» и бросилась в погоню. Я старалась следовать за черным джипом, в котором похитители увозили Михаила Амельченко в неизвестном направлении, держась в некотором отдалении. Сначала мне удавалось оставаться незамеченной. Я то отставала, делая это нарочно, чтобы джип мог оторваться от меня на значительное расстояние, то приближалась, но не на слишком близкое расстояние. Иногда я специально пряталась среди других идущих по этой дороге машин. Пока я преследовала похитителей в городе, все было нормально. Но вот джип выехал за пределы городской черты. Теперь придется мне быть осторожной вдвойне: ведь движение стало менее оживленным.

Ведя машину, я думала над причиной, по которой неизвестные схватили Михаила. Конечно, в сочиненную им сказку о смертельно больном отце, к которому он якобы собрался в Петровск, я не поверила сразу. При чем тут это? Ведь не случайно же он заявился в клуб шестого сентября поздно ночью в таком виде. Не может все это быть простым совпадением, точнее, не верю я в эти так называемые совпадения. Все имеет свою причину и объяснения. То, что Михаил звонил Елизавете, это установленный факт. Если он и не является ее убийцей, то определенно он что-то такое знает. В противном случае, зачем ему надо было врать и скрываться?

Но куда, собственно, везли Михаила? Я поняла это, когда джип стал двигаться в сторону Золотой поляны. Здесь находились и непритязательные дачки, и коттеджи посолиднее. А главное, сюда привозили своих жертв криминальные личности, чтобы беспрепятственно учинять над ними расправу.

С другой стороны, а какие точки соприкосновения могут быть у стриптизера и «авторитетов»? Михаил Амельченко ведь не является бизнесменом. Поэтому он избавлен от такой российской особенности, которая носит название «рэкет» со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому в данном случае речь не идет ни о рэкетерской «крыше», ни о братках и ни о «стрелке». Но тем не менее в чем-то Михаил все-таки перешел им дорогу, если его подкараулили и схватили. А может быть, это и не рэкетиры вовсе? То есть вполне возможно, что их прямая обязанность как раз и заключается в том, чтобы следить, кто нарушает законы и не платит дань. Но по совместительству, так сказать, они могут и выполнять заказы на устранение неугодных личностей. Но тут возникает закономерный вопрос: кому же стал неугоден обычный стриптизер? Да еще настолько, что против него предприняли самые крайние меры?

Мне вдруг в голову пришла мысль, что все могло быть и наоборот. То есть если Амельченко каким-то образом оказался в связке с братками, и те принудили его убить Елизавету? Да нет, ерунда какая-то! Зачем им из стриптизера делать киллера? Что-то меня не туда занесло в своих рассуждениях. Джип между тем уже поворачивал по направлению к дачному поселку. Мне пришлось еще больше удлинить расстояние между собой и похитителями, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. А потом я и вовсе сбавила скорость до минимума. Джип остановился около дачи под красной черепичной крышей, окруженной деревянным забором серого цвета. Тот же самый высокий мужчина, который схватил Михаила, вышел из джипа, потом открыл ворота, и машина въехала на территорию дачи. Все это я увидела, оставаясь на приличном отдалении от объекта. Я тогда тоже вышла из своей «девятки» и, оставив ее под свисающими почти до земли ветвями старого разросшегося дерева, пошла к нужной мне даче.

Я шла, прижимаясь к деревьям, а где их не было – то к заборам дач. Наконец я дошла до серого забора, за которым скрылся джип. На вид он оказался довольно крепким и высоким. Нечего было и думать, чтобы перелезть через него. Может быть, закинуть лассо? Оно у меня всегда находится при себе, в сумке. Но сначала надо попробовать найти какую-нибудь щель или отверстие, через которое можно было бы проникнуть на дачу. Я обошла забор по периметру, но так и не нашла подходящий лаз. Ну и ладно, в таком случае закину лассо. Одно из деревьев показалось мне удачным для моей задумки. Я еще раз пошла вдоль забора и приблизилась к дереву, которое росло почти вплотную к воротам. Потом, облюбовав один из толстых крепких суков, я набросила на него лассо. Остальное было делом техники. Вскарабкавшись по веревке, я мягко приземлилась на территории дачи. Прислушиваясь к каждому звуку и присматриваясь, насколько позволял обзор, я еще какое-то время постояла, ничего не предпринимая, чтобы понять, что здесь происходит. А ничего особенного здесь и не происходило. Все было тихо и спокойно. Двор был пустынный, если не считать поставленного у ворот джипа. Похитители и их пленник находились где-то здесь. Но вот где? Немаловажным для меня было и то, сколько было бандитов. Численность неприятеля имела значение. Я подумала, что как минимум их должно было быть двое.

Я еще раз окинула взглядом дачный участок. Кроме добротного дома на нем находились и другие постройки, скорее всего, хозяйственного назначения. Может быть, начать поиск Михаила именно с них? Маловероятно, что Амельченко поместили в главное помещение. Наверное, пленник томится в какой-нибудь одной из построек, находящихся во дворе. Надо только решить, с какой именно начинать свои поиски. А может быть, все-таки сначала обследовать дом? Оттуда, кстати, не доносилось ни звука. Такое впечатление, что бандиты поместили Михаила в дом, а сами куда-то делись. Ага, как бы не так, делись они куда-то! Машина-то их вот она, стоит себе во дворе. Значит, и ее хозяева тоже здесь. Я решила сначала обследовать тот сарай, который находился ближе ко мне. К тому же его своими ветвями укрывало большое старое дерево. Вообще-то участок основательно зарос, и не только деревьями, но и мелкими кустарниками. Но мне это было только на руку. Осторожно отклоняя жесткие ветки, я пробралась к сараю и, взявшись за ручку двери, подергала ее. Дверь открылась, так как была не заперта. Теперь надо быть предельно внимательной, ведь мне-то, как никому, хорошо известно, какую опасность таят в себе такие вот незапертые двери. И неважно, что эта дверь ведет всего лишь в сарай. Я, не заходя внутрь, посмотрела на то, что там находилось. А находились там картонные коробки, ящики из фанеры, ведра, тазы, две автомобильные покрышки. Поскольку Михаила среди этого хлама не наблюдалось, я решила перейти ко второму помещению.

А вот дверь этого сарая не была так легкомысленно оставлена без присмотра. Она была закрыта, причем основательно, не кое-как. Но для меня закрытые двери не являются преградой. В сумке у меня всегда находится связка отмычек, так, на всякий случай, мало ли что. Выбрав из связки одну, наиболее подходящую для данного замка, я немного поковыряла ею и открыла дверь. В отличие от первого сарая, здесь не было и намека на беспорядок. Наоборот, все было чисто и аккуратно. Вдоль стены стояли садовая скамейка, лопата, грабли, два ведра. В центре помещения находилась деревянная крышка с ручкой. Насколько я поняла, это был погреб. Обернувшись, я поглядела, нет ли кого во дворе. Нет, все по-прежнему было спокойно. Тогда я подошла к крышке и потянула ее на себя. Тяжелая она, однако, хотя и деревянная. Отодвинув крышку в сторону, я заглянула вниз. Там было темно и пахло сыростью.

– Михаил! Вы здесь? – спросила я негромко.

Мне никто не ответил.

– Есть здесь кто-нибудь? – уже громче спросила я. В это мгновение мой слух уловил какой-то звук сзади себя. Но я не успела даже развернуться, чтобы посмотреть. Я только почувствовала, что лечу куда-то вниз.

* * *

Я постепенно приходила в себя. То есть сначала появилось осознание того, что я – это я. Но я совершенно не понимала, что со мной произошло и где я в данный момент нахожусь. Вокруг была совершеннейшая темнота. Потом я обнаружила, что глаза-то у меня закрыты. Я осторожно разлепила ресницы. Стало чуточку светлее, но не настолько, чтобы можно было определить свое местонахождение. Кроме того, у меня дико болела голова. Было такое ощущение, что в моей бедной головушке поселился зловредный дятел, который долбил ее изо всех сил. Я по-прежнему не понимала, что со мной происходит. Потом до меня дошло, что я нахожусь в горизонтальном положении, то есть, попросту говоря, лежу. Причем лежу на чем-то жестком и холодном. Все-таки надо попробовать встать. Может быть, тогда полегчает? Опираясь обеими руками о твердую основу, я предприняла попытку присесть. Но боль в голове усилилась, и я без сил снова свалилась.

– Кто вы? – услышала я мужской голос.

– Я частный детектив Татьяна Иванова, – морщась от боли, ответила я. – А вы – Михаил Амельченко, – с утвердительными интонациями произнесла я.

– Да, все верно, – подтвердил он.

– Зачем вы бросились от меня бежать? – спросила я Михаила. – Вы же прямиком попали в руки тех типов, которые привезли вас сюда! Кто они, кстати? Надеюсь, вам это известно? Вообще, что все это значит? Объясните мне, сделайте милость, – попросила я, предприняв еще одну попытку сесть. Это мне удалось сделать, и теперь я начала ощупывать здоровенную шишку на голове.

– Хотел бы и я это знать.

«Ах, вот даже как! – подумала я. – Ему, стало быть, ничего не известно: и кто его затолкал в джип, и по какому такому поводу. Очень мило! Получается, что в неведении нахожусь не только я. Кого он хочет обмануть, интересно! Прикидывается дурачком: ничего не знаю, ничего не понимаю».

– Послушайте, Михаил, не надо играть со мной в эти игры, – сказала я. – Вы прекрасно знаете, кто вас похитил и привез сюда. Знаете также причину этого.

– Я могу только догадываться, – сказал Амельченко.

– Может быть, поделитесь со мной своими догадками, а? – спросила я. – Кто же это, по-вашему, мог быть?

– Н-не знаю, уместно ли…

«Вот ничего себе! Его схватили, привезли, как пить дать, на крутую разборку, а он еще и ломается, и в партизана играется! Никого не выдам, лучше смерть! Ладно, тогда зайдем с другого конца».

– Скажите, Михаил, вам знакома Елизавета Городенчикова? Та, которая была убита шестого сентября? – спросила я.

– А что, она убита?! – воскликнул стриптизер. – Я ничего… Я не убивал ее, правда! – испуганно сказал он.

– В таком случае где же вы были ночью шестого сентября? И почему вы явились почти в час ночи в клуб в порванной одежде со следами крови? А далее, зачем вы сообщили в клубе, что собираетесь срочно выехать в Петровск к смертельно больному отцу? Которого, кстати, нет уже на свете, как и вашей матери тоже?

– Так вам все известно?! Откуда… откуда вы все это знаете?! – ошеломленно спросил Михаил.