К чертовой бабушке

– А насчет того, что к ней кто-то пытался залезть, вы знаете?

– Слышал, слышал, – закивал Юрий. – Соседи рассказывали. – Он обвел рукой двор. – У нас с соседями все на виду, все дружат, все советуются… Я хотел Марии Афанасьевне замок новый купить, а тут такое случилось.

– Но сами вы в тот вечер ничего и никого не видели?

– Не было меня в тот вечер, поздно пришел. У брата был, машину чинили… На следующий день только узнал. Как пришел в пять, только хотел чаю попить, Люба бежит, кричит, Юра, где телефон, милицию вызывать надо!

– То есть вы ничего и не видели вчера?

– Конечно, как с утра ушел, так в пять и вернулся. А тут как по голове новое дело! Позавчера залезли, окно разбили, вчера вообще убили!

– И у вас нет никаких предположений?

– Какие предположения – пьяный залез! – категорически заявил Юрий. – Мало ли их тут шляется, район такой, что поделаешь. Говорю, калитку нужно на ночь изнутри запирать!

– Как же запирать, Юр? – возразила Ольга Андреевна. – Я-то ладно, дома сижу, а ты сам? Порой и в два, и в три часа ночи возвращаешься – кто же тебе ее откроет? И молодые могут припоздниться…

– Да, бывает такое, – согласился Юра. – Значит, нужно, чтобы ключ у каждого был! А то куда такое годится – никуда такое не годится!

– А вот я слышала, у вас тут семья одна неблагополучная есть… – Лариса скосила глаза на квартиру Лели и Коли. – Это не мог быть их знакомый? Я про того… кто залез?

– Это у них надо спрашивать! – Юра проворно подскочил к двери алкашей и принялся стучать. – У Лели и у Коли.

– Да не откроют они, Юра, – остановила его Ольга Андреевна. – Спят небось, а если не спят и услыхали, что по их душу разговор идет, тем более не откроют.

– Я с ними поговорю еще! – строго сказал Юра. – Устроили притон во дворе, зачем такое дело нужно?

Лариса поняла, что этот разговор пора прекращать и возвращаться сюда вечером для беседы с пьяницами, а также Галиной Федоровной.

– Ищите, ищите, – провожая Ларису до калитки, напутствовал Юра. – Мы поможем всем, если нужно. Мы все тут люди дружные, обращайтесь, если что. На поминки приходите завтра.

– А во сколько? – уточнила Лариса.

– В двенадцать тело привезут, потом на кладбище, а потом поминки. Приходите.

– Спасибо, я приду, – пообещала Лариса, выходя за ворота и усаживаясь в свою «Ауди».

* * *

После посещения места происшествия Лариса направилась в Кировский РОВД, где уже была накануне, когда приезжала решать вопрос комфортабельной ночевки своей подруги Горской. Ее встретил все тот же следователь, белесый, невыразительной внешности человек лет тридцати, Сергей Васильевич Белов.

– Проходите, присаживайтесь, – вяло бросил он Ларисе. – Карташов звонил, предупреждал о вас, просил оказать содействие. Ну, что мы имеем…

Белов вздохнул и начал шуршать бумагами.

– Имеем показания, что некая Татьяна Гриценко, гражданка Украины, обвинила Марию Афанасьевну Караманову в краже одной тысячи восьмисот евро… Тут, правда, в других показаниях фигурирует сумма пятнадцать тысяч долларов, – приподнял бровь Белов.

– Нет, тысяча восемьсот, – поправила его Лариса.

– Ну вот… Согласно утверждениям вашей подруги, гражданки Горской, тысяча восемьсот евро исчезли из дома Марии Афанасьевны Карамановой, которая впоследствии была убита. И деньги эти принадлежали Гриценко.

– Ну да, – кивнула Лариса.

– Но… – поднял палец следователь. – Это пока всего лишь слова. У нас даже нет показаний самой Гриценко, а находится она, опять же по сведениям, полученным от Горской, уже на территории другого государства. Мы даже не можем ее вызвать, нужно связываться с украинской милицией, а они не очень-то будут в этом плане быстры. У нас уже встречались такие случаи. Все время норовят нам палки в колеса подсунуть.

– И еще у вас должны быть материалы о том, как накануне убийства к Марии Афанасьевне залез неизвестный, – напомнила Котова.

– Да, действительно, такие материалы есть, – невозмутимо отреагировал Белов. – Есть приметы, показания соседей и самой Карамановой. Путаные, бестолковые, надо заметить, показания… Кстати, старушка утверждала, что залез к ней не кто иной, как сын этой Гриценко. Но мы проверили – железнодорожные билеты в кассу не сдавались и числятся использованными.

– Что не гарантирует, однако, того факта, что Гриценко и ее сын действительно сели позавчера на поезд и уехали к себе на родину.

– Не гарантирует, – согласился Белов. – Но мы работаем в этом направлении. И это, наверное, все, что я вам, Лариса Викторовна, могу сообщить. Разве что показания некой Алины Середкиной, соседки, которая видела нападавшего и уверяет, что он был кавказцем и никак не мог быть сыном Гриценко. Ну, и в этом направлении мы тоже работаем, трясем агентуру среди хачиков. Вот и все.

– А результаты экспертизы? – поинтересовалась Котова.

– Готовы, – отреагировал Белов и взял с дальнего конца стола еще один листок бумаги. – Удар был нанесен тупым предметом, который на месте происшествия не найден, похоже на топор или что-то в этом роде. Удар не сильный, но меткий. По утверждениям эксперта, скорее всего смерть наступила сразу.

– Мужчина это был или женщина?

– Точно сказать нельзя. Много ли бабке надо? Тюкнул разок – и все, поминай как звали.

– А всякие там материальные дела, наследство и прочее?

– Тоже работаем, – тон Белова не менялся, он был ровным, лишенным эмоций. – Вы, конечно, тоже можете подключиться параллельно, так сказать… Олег Валерьянович отозвался о вас как о профессионале.

«Какая похвала! Какой комплимент!» – внутренне удивилась Лариса. Карташов в первый раз выражался именно так. Раньше было что-то более снисходительное – мол, обладающая способностями, неглупая, с поразительной интуицией, но… любитель. А сейчас – коротко и емко: профессионал.

– Ну вот и все, – повторил Сергей Васильевич, и Лариса поняла, что ей пора уходить и что большего она все равно сейчас добиться не сможет. Поэтому она распрощалась с Беловым и поспешила в ресторан. Она заранее позвонила администратору Городову и сообщила, что прибудет через полчаса. За это время она попросила организовать в Зеленом кабинете какую-нибудь легкую закуску. Степаныч, видимо, был погружен в какие-то свои проблемы, потому что даже не стал по обыкновению ворчать на отсутствие посетителей, плохую погоду и низкую зарплату и не поязвил, что директор появляется на работе только для того, чтобы пообедать.

Встретил он Ларису через полчаса у входа с крайне озабоченным видом. В руках Дмитрий Степанович держал какой-то листок бумаги, испещренный цифрами, и карандаш.

– Здрасьте, Лариса Викторовна, – не отрывая взгляда от своей бумажки, процедил он. – Там… все готово, как вы и просили.

– Что это у тебя, Степаныч? – перегнулась Лариса через его плечо.

Городов нервно скомкал бумажку и сунул в карман.

– Это я… доходы подсчитываю, – глядя в сторону, мрачно ответил он.

– То, что ты с кухни наворовал? – улыбнулась Лариса, прекрасно зная, что у Городова много грехов, но страсть к воровству в их число не входит.

Степаныч шумно выдохнул и с сожалением посмотрел на Ларису.

– Я работаю! – отрезал он. – А не ворую!

И, чуть помолчав, буркнул:

– Клубнику я продаю… С дачи.

– Клубнику? – удивилась Лариса. – Сейчас же уже середина августа!

– А у меня она ремонтантная! – хвастливо заявил Городов. – Все лето урожай дает, специально такую сажал.

– И когда же ты успеваешь ею торговать? – усмехнулась Лариса.

– У меня на это жена с тещей есть, – вскинул голову Степаныч. – С утра их на базар отвожу, а вечером забираю. Только они торговать не умеют, обезьяны старые! Считаю-считаю – все не те доходы, какие должны быть! Учились там в своих институтах в свое время! Лучше бы искусство торговли постигали!

– А зачем это ты вдруг этим занялся? – полюбопытствовала Лариса.

– Как это зачем? – аж подпрыгнул Городов. – Вы что, Лариса Викторовна, совсем ничего не понимаете? Это же деньги, день-ги! Мне просто нужны деньги! Конечно, вам наплевать, у вас-то их полно!

– Ну тебе тоже грех прибедняться, – заметила Лариса. – Зачем деньги-то?

Степаныч выразительным взглядом окинул свою начальницу, как бы стараясь повнимательнее рассмотреть такого глупого человека, который не понимает, зачем нужны на свете деньги. Но ничего комментировать не стал, еще раз шумно выдохнул и сказал:

– Машину я поменять хочу.

– Понятно, – махнула рукой Лариса, проходя в Зеленый кабинет.

Ничего нового и интересного разговор с администратором ей не дал. Степаныч, как всегда, страдал от «отсутствия» денег, искал приработок и нещадно эксплуатировал жену и тещу, которые, по его мнению, только хлеб зря едят.

* * *

Лариса уже подумывала о том, что пора позвонить Горской, как она объявилась сама по телефону.

– Лара, мне звонила Татьяна из Харькова. Она в ужасе! Представляешь, бабку убили, и ведь все пропало! Деньги, вещи – все там, по правилам, должно быть опечатано! А там еще и ее телевизор стоит! Ко всему прочему они все-таки пятнадцать лет были знакомы, а сейчас что – вот так все и оборвалось?

– Так Татьяна сейчас в Харькове? – уточнила Лариса.

– Да, конечно, она же уехала туда позавчера, – отозвалась Эвелина. – Ну а ты что? Рассказывай, что, ты уже что-нибудь делала? У тебя нет никаких версий?

– Прошло слишком мало времени для того, чтобы версии были, – возразила с усмешкой Котова. – Но ты не волнуйся, я буду стараться, чтобы тебя еще раз не задержали.

– Ой, уж пожалуйста. – Горская снова сбилась на капризный тон. – Там ужасная обстановка! Менты эти, камеры, невозможно, просто непередаваемо! Как ты можешь посещать такие заведения – ума не приложу! Представляешь, мы с Анатолием как вчера пришли, так я сразу легла спать. Как убитая рухнула! Так все это на меня подействовало, что ни на что другое я уже была не способна. Пришлось даже отказывать мужчине, представляешь?

– Представляю, – снова усмехнулась Котова. – И что сказала Татьяна? Ее сын уехал вместе с ней?

– Ой, про сына я не знаю, – на мгновение растерялась Эвелина, но потом снова продолжила беспечно болтать: – Да какая разница, уехал сын или нет? Главное, что теперь все пропало, и она не знает, что делать. Но говорит, что идет брать билет и снова приезжает сюда. Ее понять можно – у нее здесь вещи, и все… И теперь уж точно нужно искать другую квартиру, коли дело такое. У этой Марии Афанасьевны-то ведь какие-то там наследники есть, а с ними договариваться она не хочет.

– Какие наследники? Почему не хочет? – почти по-милицейски задала вопросы Лариса.

– Лара, я не знаю. Это с ней надо разговаривать, она скоро будет здесь. Я уж прямо не знаю, придется, наверное, мне ее пускать к себе на несколько дней, пока она не найдет квартиру. А у меня еще с Анатолием… В общем…

– Понятно, роман бурлит, – прокомментировала Лариса.

– Ну да… Он, кстати, на днях разводится, чтобы воссоединиться со мной, представляешь? А я еще не решила, надо это мне или нет. Он, конечно, мужчина положительный во всех смыслах, но… И кроме него есть кандидатуры. Не знаю, я вся в растрепанных чувствах, расческа из рук падает, ножницы дрожат, не знаешь, как с клиентами работать.

– Возьми отпуск, – посоветовала Лариса.

– Наверное, придется, – вздохнула Горская. – И махнуть с Анатолием на море.

– Лина, только после завершения дела, – вздохнула в свою очередь Котова.

– Почему? Зачем ждать? – удивилась Эвелина. – Ты за это время найдешь преступника, а я-то тут при чем?

– Ты забыла про подписку о невыезде? – напомнила Лариса.

– Ой! Подписка! Да, конечно, будь она неладна! Но это безобразие! – взвилась Горская. – Как будто они и впрямь меня подозревают! Какая чушь! Достаточно на меня посмотреть, чтобы понять, что я не гожусь на роль убийцы.

– Разве только на роль убийцы мужских сердец…

– Ну ты тоже скажешь!.. Ой, Лара, тут звонят в дверь, я бегу открывать, это, наверное, Анатолий…

– Когда приедет Татьяна, обязательно сразу же позвони мне.

– Конечно, – похоже, уже не слушая Ларису, ответила Горская. – Целую тебя, Ларочка, спасибо, моя умница, если что будет нового, тоже звони обязательно.

Лариса, повесив трубку, вздохнула. Пользы от Эвелины в этом деле не дождешься, да она на это не очень-то и рассчитывала. Главное, чтобы ветреная подружка не начала мешать и докучать бестолковыми звонками со слезными просьбами, а то и требованиями закончить расследование как можно скорее. А если оно затянется? Эвелина еще, пожалуй, начнет упрекать Ларису, которую сама же и втянула в это дело.

«Так, ладно, это все ерунда! – мысленно приказала себе собраться Лариса. – Эвелина с ее капризами пускай отправляется подальше, а вот мне… Мне, пожалуй, пора снова навестить двор, время, похоже, самое подходящее для того, чтобы одни проснулись, а другие вернулись с рынка».

* * *

Галина Федоровна действительно уже вернулась с рынка, о чем свидетельствовала видневшаяся в глубине ее огорода синяя косынка, то поднимавшаяся, то опускавшаяся к земле – Галина Федоровна рыхлила грядки. Лариса не пошла в огород, восприняв это чуть ли не как святотатство, настолько там все было ухожено и аккуратно. Она остановилась возле низенькой ограды и окликнула хозяйку.

– Оу! – отозвалась та, оборачиваясь и ладонью прикрывая глаза от солнца.

– Галина Федоровна, я к вам, хотела бы поговорить, – прокричала Лариса.

– Иду. – Галина Федоровна отложила мотыгу и поспешила навстречу Котовой.

Она остановилась возле трубы в огороде, открыла кран и сполоснула руки. Затем, вытерев их передником, подошла и внимательно посмотрела на частного детектива. Та в свою очередь тоже оглядела прибывшую с рынка соседку. То была крепкая, довольно стройная женщина, с седыми, собранными в тугой узел волосами и удивительно яркого голубого цвета глазами. И ситцевое платье на ней было голубое, а передник и косынка – синие. Лицо и тело у нее загорели, видно, оттого, что она много времени проводила на земле под солнцем. Чувствовалась в ней какая-то крестьянская домовитость, сила и здоровье, несмотря на то что ей было уже за шестьдесят.

– Здрасьте, – кивнула она. – Оля говорила, что вы со всеми разговариваете. Пойдемте в избу.

Галина Федоровна говорила с сильным окающим акцентом, характерным для русского Севера. Квартира ее оказалась совсем маленькой и несовременной: деревянные полы даже не крашены, но тщательно выскоблены до желтизны, обои на стенах свежие, но старого образца, и то только в комнате, в кухне же стены были выкрашены масляной краской. Телевизора не было, что весьма удивило Ларису. И мебель была вся добротная, под стать хозяйке: крепкая, но старомодная.

– Про Марию Афанасьевну расспрашиваете, знаю, – кивала Галина Федоровна, расставляя на деревянном кухонном столе, покрытом расшитой скатертью, чашки, блюдца и баночки с вареньем. – Вот, жадность-то ее и сгубила.

– Почему вы так считаете? – спросила Лариса.

– Да почему ж еще, – пожала плечами женщина. – Она всю жизнь над копейкой тряслась, все выгоду для себя искала, потому и квартирантов пускала, ютилась сама… А деньги-то не тратила совсем. Не знаю уж, куда она их – в чулок, что ли, складывала?

Ларисе было непонятно, на что сама Галина Федоровна тратила деньги, но та, словно уловив ее мысли, продолжала:

– Она ж одинокая совсем была. У меня вот – сын и дочь, да внуков четверо, вот им все и отдаю. А мне не нужно ничего, у меня все есть. Я не бедствую, не побираюсь, как она. А то ходит только по двору и стонет, что денег нету. Иной раз и подумаешь, куда ж ты их деваешь, старая?

Она уперла руки в бока и посмотрела на Ларису, хотя свой последний вопрос адресовала вовсе не ей, а покойной Марии Афанасьевне.