К чертовой бабушке

– Ой, вот не знаю, – развела руками Люба. – Да можно проверить, вон его звонок, позвоните.

Лариса подошла к дому напротив и позвонила в указанную дверь. На звонок никто не открыл, и она вернулась к Ольге Андреевне с Любой.

– Значит, с работы еще не пришел, – прокомментировала словоохотливая Люба.

– А кто еще живет в вашем дворе, можно узнать? – спросила Лариса, обращаясь к Ольге Андреевне.

– В том доме, где Мария Афанасьевна жила, сейчас остались только Юра и Галина Федоровна, – неторопливо произнесла Ольга Андреевна. – Галина Федоровна в серединке, а Юра с Марией Афанасьевной по краям, как вы уж, наверное, поняли. А в нашем доме живу я, Алина с Лешей Середкины – молодые совсем, бездетные, и… – Ольга Андреевна вдруг замолчала, как-то поморщившись.

– А еще алкаши эти чертовы! – в сердцах проговорила Люба.

– Тише, тише, – с досадой махнула на нее рукой Ольга Андреевна. – Сейчас услышат – потом скандалов не оберешься.

– Что, такая неблагополучная семья? – с пониманием спросила Лариса.

Ольга Андреевна только вздохнула и плотнее закуталась в свой белый платок. За нее принялась увлеченно и с жаром говорить Люба.

– Пьяницы они! Что муж, что жена – вот уж одна сатана, прямо как про них сказано! Да ладно бы просто пили, черт бы с ними, так они всему двору покоя не дают!

– Что же они такого делают? – заинтересовалась Лариса.

– И дерутся, и на весь двор орут-скандалят, и всякая шантрапа к ним шляется, до утра на лавочке просиживает, только и слышно мат-перемат да угрозы. Ольга Андреевна! Да что ты молчишь? – воскликнула Люба. – Сама же про это рассказывала.

– Да, – подтвердила Ольга Андреевна. Потом, доверительно наклонившись к Ларисе и понизив голос, продолжила: – Ночью как-то вышла в туалет, а у них там целая кодла на лавочке сидит. И как понесут на меня – чего, мол, старая карга, здесь шляешься? Я с ними пререкаться не стала, хотела молча пройти, так они мне дорогу загородили и ухмыляются. А один даже ножик достал и перед носом крутит, а сами – лотрыги-лотрыгами! Им место в отстойнике, а они порядочным людям нервы портят! И не знаешь, куда деваться от них! И почему мы из-за них страдать должны?

Ольга Андреевна сокрушенно покачала головой, лицо ее исказила болезненная гримаса.

– А что же, вы не пробовали найти на них управу? – удивилась Лариса. – В милицию не обращались?

– Обращались, обращались, да что толку? – снова вступила Люба. – Участковому сколько раз жаловались, а что он может? Выселить их отсюда он не вправе, в тюрьму посадить вроде как тоже не за что… А пугать их бесполезно! – махнула Люба рукой. – Они только зубы скалят да лаются! Странно, что сейчас их не слышно, спят небось с перепоя. Выспятся к вечеру – и начнут концерт закатывать.

– Сколько раз ко мне ходили деньги просить, – поежилась Ольга Андреевна. – Взаймы якобы. Взаймы! – с горечью повторила она. – Хоть бы раз отдали! Да я и не жду, только бы шлялись поменьше.

– А вы бы не давали! – воскликнула Лариса.

– Попробуй не дай! Себе дороже… Коля-то этот вон как глазами вращает, душа аж в пятки уходит. Он, между прочим, сидел, – совсем шепотом добавила Ольга Андреевна. – И Лелька его… Сколько раз тут драки учиняла. Я что, драться, что ли, с ней стану? Не хватало еще связываться! Сунешь рублей десять – и поскорее дверь закрываешь, да на все замки. А иногда и не открываю совсем.

– Ничего себе, – пробормотала Лариса, пораженная беспределом каких-то ничтожных пьянчуг в этом дворе. – А мужчины что же?

– Мужчин-то у нас всего двое во дворе, – сказала Ольга Андреевна. – Юра да Леша, Алинин муж. Юру-то они побаиваются, он им грозил несколько раз, а Леша с ними и не сталкивался никогда, они с женой недавно сюда переехали. Правда, Леля как-то пошла к ним под предлогом с новыми соседями познакомиться, да вышла оттуда злая. Видно, Алина ее выставила. С тех пор не ходят они к ним, ворчат только.

– Участковый говорит – терпеть надо, вот снесут вас, тогда вздохнете спокойно, – проговорила Люба.

– А ваш дом собираются сносить? – спросила Лариса.

– Только этого и ждем, – ответила Ольга Андреевна. – Устали в таких условиях жить. Правда, мне и жалко, с другой стороны… Все-таки я здесь родилась, всю жизнь прожила, мужа похоронила… Как представишь, что никогда больше этих мест не увидишь, так сердце сжимается.

– Зато новая квартира будет… Ванная, вода горячая, туалет – красота! И отдельно ото всех. А тут хоть и отдельная квартира, а дом-то все равно общий. Вон, стены-то, все равно что картонные, – кивнула Люба на ветхий дом. – Вы молиться должны, чтобы поскорее снесли!

– Да я уж и так молюсь, – вздохнула Ольга Андреевна. – Правда, десять лет обещают снести, а все никак. Но вроде бы в этом году уже точно обещали.

Лариса взяла эту информацию себе на заметку и перешла к следующим вопросам:

– Скажите, а что тут за история произошла недавно с Марией Афанасьевной? Вроде бы пропали деньги, а потом к ней залез кто-то…

– Да, – не очень охотно подтвердила Ольга Андреевна. – Но я во все это вмешиваться не хотела, ведь и не знаешь ничего толком. Мария Афанасьевна кричала, что Татьяна на нее грешит, обвиняет в пропаже денег, а она их и в глаза не видела. И сколько их там было, и какие – знать не знаю. Нам говорила, что тысяча восемьсот евро, потом вроде другие цифры называла…

– А мне – что пятнадцать тысяч долларов, – добавила Люба.

– Ей же восемьдесят с лишним, – пожала плечами Ольга Андреевна. – Не ко всем ее словам можно было относиться всерьез.

– Понятно, – кивнула Лариса, понимая, что в этом вопросе никто из соседей ничего не прояснит и лучше бы на эту тему поговорить с самой Татьяной Гриценко. – А что насчет того, кто залез? Вы его видели?

– Нет, я вообще уже спала, – сказала Ольга Андреевна. – Снотворного напилась и легла. Меня к ночи боли мучают часто, вот и стараешься напичкаться, чтобы забыться. Вы вот лучше у Алины спросите, – кивнула она на соседнее окно. – Она вроде бы мужчину того видела. Сейчас я ей через стенку на кухне постучу.

И Ольга Андреевна тихонько отошла от окна. Лариса обратила внимание на то, насколько благородная у нее осанка: по стройности фигуры и прямой спине ее можно было принять за бывшую балерину или художественную гимнастку.

– Все-таки, слава богу, поправилась немного, – глядя ей вслед, покачала головой Люба. – Она же операцию тяжелую перенесла, я за ней ухаживала…

– Так вы давно знакомы с обитателями этого двора? – спросила Лариса.

– Пять лет назад я начала сюда ходить, как раз вот к Ольге Андреевне, – пояснила Люба. – Она после операции передвигалась плохо, в обмороки падала, вот Юра и обратился в органы социальной защиты, чтобы ухаживать за ней. Она хоть и не пенсионерка по возрасту, но инвалид.

– Юра? – переспросила Лариса. – А он ей кто?

– Юра-то? Да никто, сосед просто. Ой, да вы Юру не знаете! Он такой человек отзывчивый, добрый, всегда помогает. Считает, что соседи – это почти родня. Он же армянин, а у них там, на Кавказе, все славятся гостеприимством.

Лариса про себя отметила, что, к сожалению, не на всем Кавказе такая доброжелательная благодать, и тут Ольга Андреевна снова появилась в окошке, а на крыльцо вышла девушка лет двадцати пяти, в шортах и домашней футболке. Она поздоровалась с Ларисой, с готовностью посмотрела ей в лицо.

– Меня зовут Алина, – кивнула она.

Лариса назвала свое имя и попросила описать события вечера, когда к бабке залез неизвестный. Алина довольно обстоятельно рассказала, что сначала услышала звук шарканья по битому стеклу, затем увидела, как из разбитого окна вылезает мужчина, передала свой диалог с ним и повторное столкновение.

– И что, он просто ушел, и все?

– Наверное, – развела руками Алина. – Я сразу пошла в дом, стала звонить в милицию, а потом, когда муж пришел, во дворе никого уже не было. Но я за это время больше не выходила и не видела ни его, ни того, что там происходило.

– А раньше вы никогда его не видели? – спросила Лариса.

– Нет, – твердо ответила Алина.

– У вас здесь, кажется, живет какой-то кавказец… – осторожно проговорила Лариса.

– Вы о Юре? – вклинилась Люба. – Да, только он хороший, порядочный, с шантрапой всякой водиться не станет.

– Да, он действительно человек очень приличный, – подтвердила Алина. – И никогда к нему никто из людей подобного пошиба не приходил.

– А сын квартирантки Татьяны Гриценко не мог гримироваться таким образом, чтобы сойти за этого хачика?

– Ну нет, – уверенно ответила Алина. – Никоим образом. Этот и ростом был повыше, и в плечах пошире. Пашка же подросток еще, можно сказать. Да и акцент… Типичный кавказский акцент, неподдельный.

– А в руках у него ничего не было, не заметили?

– Не было, – чуть подумав, ответила девушка. – Абсолютно ничего. Я вообще-то думаю, что он случайно залез, – добавила она.

– В каком смысле? – уточнила Лариса.

Алина вздохнула и поправила темную прядь волос.

– Ну, вы, наверное, считаете, что это связано с деньгами, которые пропали у Татьяны? Но в таком случае его должна была попросить или там нанять сама Татьяна. А на нее это совсем непохоже, и она с таким контингентом не связывается.

– Это и все аргументы? – приподняла брови Лариса.

– Не все, – возразила девушка. – Он шарил, как установила милиция, в самых доступных местах, можно сказать, на виду. То есть пытался поживиться тем, что под руку попадется. А если бы лез за теми самыми деньгами, то должен был понимать, что бабка, если она их припрятала, на видном месте не положит. Нужно дом вверх дном перевернуть, чтобы их найти. А он еще и бабку разбудил, душить собирался… Вы думаете, Татьяна наняла его, чтобы бабку задушить?

Лариса ничего на это не сказала, и Алина продолжила:

– Мария Афанасьевна, конечно, тут целый концерт устроила, преувеличила и исказила все до невозможности. Но я вам рассказала все как было. Это, конечно, не Пашка, а совершенно левый кавказец. Если бы он был нанят Татьяной, то действовал бы тихо, уж она бы снабдила его ключом от квартиры. А он полез в окно – в окно! В таком многонаселенном дворе, где соседи каждую минуту могут выйти. Вот я вышла, например… А если бы кто-то из мужчин, да еще не один? Я так думаю: обкурился он, хачик этот, голову потерял и полез в первый попавшийся дом.

– Ну что ж, – выслушав ее рассказ, вздохнула Лариса. – Ваши доводы кажутся мне разумными. А вот насчет этой истории с деньгами, что же там на самом деле?

– Ой, вот этого я не знаю и даже врать не буду, чтобы не путать, – покачала головой девушка. – Слышала то же, что и все остальные. Правда, Мария Афанасьевна приходила ко мне и предлагала пойти поискать деньги вместе. Мне, мол, не нужны лишние проблемы, а то теперь лазить повадятся… У них, дескать, пропало, а я страдаю, уж найти бы эти проклятые деньги да вернуть… Но я отказалась, тем более что Алексея дома не было. Мне сразу эта затея не понравилась. Не дай бог потом стала бы кричать, что мы под шумок эти деньги у нее и стянули, пока искали.

– Это когда было? – уточнила Лариса.

– Да вот как раз вечером, накануне ее смерти, значит, – тихо закончила Алина.

– И больше вы ее после этого не видели?

– Нет, – подумав, ответила Алина и добавила: – Я думаю, ей и самой надоела эта история, она перепугалась и позвала нас, чтобы деньги якобы нашлись при свидетелях и она ничего не прикарманивала.

Лариса внимательно посмотрела на девушку и спросила:

– Мне кажется, вы не верите, что деньги потеряла сама Татьяна.

Та вздохнула и развела руками.

– Как бы там ни было, я не стану ни о чем распространяться, это будет выглядеть как бестолковые сплетни, а я не хочу. Никакими фактами я не располагаю, а предполагать могу что угодно, это всего лишь мое мнение. Для расследования этого мало.

– Ну почему же? Иногда чье-то мнение может сыграть решающую роль, – сказала Лариса, но девушка упорно крутила головой, повторяя:

– Не хочу попусту языком молоть. Мое мнение строится на логических размышлениях, вы и сами легко можете их выстроить, так что незачем мне…

– Ну хорошо, – не стала настаивать Лариса. – А что вы можете сказать о самой Марии Афанасьевне?

– Опять же только собственное мнение высказать, – пожала плечами девушка. – Мы вообще-то недавно с мужем здесь живем, я многого не знаю о ее прошлом: о молодости, зрелых годах, о том, как она работала, как жила с мужем, почему у нее нет детей… Это же огромный жизненный пласт, а я узнала ее уже восьмидесятилетней! Капризной и, прошу прощения, вредной старушкой.

Алина извиняющимся взглядом посмотрела на Любу и Ольгу Андреевну, но те только рукой махнули.

– Вам бы лучше с Галиной Федоровной поговорить! – вдруг оживилась Люба. – Она же столько лет тут живет, и Татьяну давно знает, и мать ее, и, естественно, саму Марию Афанасьевну.

– Я-то тоже давно знаю, но мы так плотно не общались, – вставила Ольга Андрееевна. – Когда муж был жив, мы с ней вообще только здоровались, потом я болеть начала сильно… А Галина Федоровна – она через стенку от нее живет, и огород у них был вроде как общий, и вообще какие-то дела… Вот она вам точно сможет охарактеризовать Марию Афанасьевну.

– А где сейчас Галина Федоровна? – спросила Лариса.

– Да где же ей быть, как не на базаре, – кивнула в сторону Колхозного рынка Ольга Андреевна. – У нее здесь огород – видите, какой? Да еще дача. Вот она овощами со своей земли и торгует. До следующей весны ей этого урожая хватает, вот так! Она одна тут у нас такая знатная огородница.

Лариса оглядела участок Галины Федоровны. Овощи и впрямь росли там пышно и буйно, все было полито, аккуратно прорыхлено, сам огород окружен низеньким заборчиком, грядки проложены ровно и четко отделены друг от друга. Да, Галина Федоровна и впрямь поддерживала идеальный порядок в своем хозяйстве.

– А когда она вернется? Или ее можно застать на рынке? – спросила Лариса.

– На рынок вам лучше не ходить, – посоветовала Люба. – Я как ни пройду, она все занята, все хлопочет, отбирает товар, взвешивает… Лучше уж вечером, дома, когда она вернется.

– А когда это будет?

– Часов в шесть она обычно приходит, – ответила Ольга Андреевна. – Придется вам еще раз приехать.

– Ничего страшного, – махнула рукой Лариса. – Может, и Юрий к тому времени появится, и ваши пьяницы проснутся. А что-нибудь подозрительное вчера в обеденное время не заметили? Может быть, кто-то посторонний появился во дворе… Или кто-то из соседей заходил к Марии Афанасьевне…

Ольга Андреевна усмехнулась.

– Вы знаете, у нее так расположен дом, что мы не видим, кто к ней заходил… Но вчера были – женщина с мужчиной, деньги требовали у нее. Это как раз при мне… Но потом женщина вечером еще пришла, и ее милиция тут же и забрала. А больше никого я не видела. Как поговорила с Марией Афанасьевной, так и домой пошла, и уж вышла только, когда милиция приехала и Юра стал кричать, что убили нашу Марию Афанасьевну. Вот так дело и было.

– Ну, насчет женщины, которую забрали, – это моя подруга, Эвелина Горская. Она никого не убивала, и я теперь пытаюсь ей помочь…

Лариса не договорила, потому что в этот момент калитка отворилась, и во двор энергичной походкой вошел коренастый кавказец лет пятидесяти, в белой футболке и фирменных джинсах, с заметной лысиной на макушке.

– Здрасьте, здрасьте, – с приветливой улыбкой поклонился он всем женщинам, выдавая армянский акцент. – Погода хорошая, самое время на пляж ехать… – и двинулся к своему крыльцу.

– Юра, – окликнула его Ольга Андреевна. – Вот с тобой женщина поговорить хочет.

– Частный детектив, – подсказала Люба.

– Здрасьте! – сбегая с крыльца и подходя к окошку Ольги Андреевны, произнес Юра и протянул Ларисе широкую ладонь. – Не знал, что у нас частные детективы есть! Ищете, кто Марию Афанасьевну убил?

– Пытаюсь, – ответила Лариса.

– Старайтесь, старайтесь, – закивал Юра. – Старый человек, кому могла помешать?

– Вот я и хочу это узнать. Думается, что деньги тут замешаны… – проговорила Лариса, внимательно глядя на армянина. – Которые у квартирантки пропали.

– Глупости все это! – отрезал Юра. – Что, Мария Афанасьевна станет деньги брать? Не взяла бы никогда! Потеряла сама Татьяна, а потом спохватилась. Пускай ищет лучше! У себя пусть ищет, товар еще раз пересчитает, может, ошиблась…

Алина Середкина едва заметно улыбнулась, попрощалась и, извинившись, скрылась в своем доме.

– То есть вы точно ничего про кражу не знаете? – спросила Лариса.

– Не знаю, а просто считаю, что не может такое быть! – решительно взмахнул рукой кавказец. – Мы Марию Афанасьевну похороним, помянем, а деньги – это уже другое дело, деньги это все ерунда!