Я люблю наших пашен цветенье, Наши травы весенней порой, Ропот бора угрюмый, глухой И ручья еле слышное пенье… Я люблю деревушку в лесу, Век живущую в горькой недоле, Свой народ — цвет, увянувший в поле. Весь свой край, что я в сердце несу. Я люблю взгляд, что смотрит глубоко, Стан твой гибкий, девчина-краса. Врежу им и в ночи, и средь дня. Я люблю и зову — издалека Слышат клич мой родные леса, Клич: кто ж любит, кто любит меня? 1 ноября 1912 г.
Родичам по речи
Перевод В. Шефнера
Шлю вам песней, братским словом Приветствие, люди, Не гасите веры, что вам Житься лучше будет! Вы не слабы, не ленивы, Вы — народ могучий, Ваше царство — ваши нивы, Царь ваш — труд живучий! Не в хоромах ваша слава, Не в богатой митре, А в труде, в работе правой, Честной и нехитрой. Вы одеты не парадно, Не в шелка и фраки, — Нет почетней неприглядной Трудовой сермяги! Ваши руки в кровь избиты, Песок на них виден, Но на хлеб, вами добытый, Никто не в обиде! Ваша правда, ваша сила Глаза врагам колет, Вижу — свежие могилы Роет вам неволя. Кости дедов — не порука ль Вашей давней силе, Не звучат ли в песни звуках Слезы, что вы лили? Так пускай вас не осилит Злоба непогоды, Расправляйте смело крылья, Как и все народы! Сгинет кривда, сгинет горе, Гнет мы сбросим вражий, — Мы добьемся светлой доли На земле на нашей! 1911–1912
«Братец и сестрица»
(Из народных мотивов)
Перевод М. Комиссаровой
Ой, в лугу, лугу зеленом, Возле быстрой речки Пела девушка-пастушка И паслись овечки. Золотое солнце с неба Грело, в сон тянуло, На траву легла пастушка, Легла и заснула. Ехал той порой солдатик, Да и заблудился, Он к молоденькой пастушке С седла наклонился. «Встань, голубка, мое сердце, Говорю по чести, — Ставь-ка лучше ногу в стремя Да поедем вместе!» Быстро девушка вставала, Ножку в стремя клала, В край далекий отъезжала С молодцем удалым. Вот уж поле, вот другое, Въехали на третье, Под дубок они присели, Под густые ветви. Тут прижался к ней солдатик, Девушку милует, И глаза ее и губы Крепко он целует. И, ласкаючи, сказал он Ей слова такие: «Ты откуда будешь родом, Кто твои родные?» И ответила пастушка, Наклонившись низко: «Старшины я дочка буду Из деревни близкой». Помрачнели ясны очи Хлопца молодого: Он от девушки ответа И не ждал такого. И тогда в ответ солдатик Говорит ей тоже, Что из той же он деревни, Сын отца того же. …………. Заслонили тучи небо Черными крылами, Налетела ливень-буря С молнией, с громами. И ударило грозою В оба сердца сразу Тех двоих, чьей мыслью грешной Омрачился разум. Под тем дубом их обоих Схоронили люди, Холм насыпали песчаный На глаза и груди. На холме взошли цветочки, Только снег растаял, Вместе с желтеньким цветочком Синий расцветает. Кто в могиле спит, успело Все людьми забыться. А цветочек окрестили «Братцем и сестрицей». 23 мая 1913 г.
«А ты, сиротина, живи…»
Перевод М. Исаковского
А ты, сиротина, живи, Как лист под осенним небом; Ни счастья к себе не зови, Ни места под солнцем не требуй. И ношу недоли своей Неси меж курганов могильных, Не зная дорог и путей, — Забытый, забитый, бессильный. Как тень из могилы, бреди. Шагай, человек горемычный! Ни доброго слова не жди, Ни солнечной ласки девичьей. Живи, да мечтай о весне, Да думай одно, сиротина: Никто не вздохнет в тишине Над тесной твоей домовиной. 6 ноября 1913 г.
Песня
(Из народных мотивов)
Перевод М. Исаковского
Коль была б я перепелкой, Волю б я имела, Где б хотела, там летела, Дома б не сидела. То ль за ягодою сладкой — В рощу, за усадьбы; То ль в лесу, густом и темном, Мне орехи рвать бы. То ль в луга б ушла, где речка Быстрая синеет, За калиною за красной, Что на солнце зреет… Ой, не быть мне перепелкой, Крыльев не иметь мне; Ни до рощи, ни до леса, Ой, не долететь мне! Нет в лугах зеленых ягод Горше, чем калина; Нет судьбины тяжелее, Чем моя судьбина. Как я выйду, молодая, За ворота в поле, Слезы сами набегают От тоски-недоли… Ой, они ручьями льются, Горестные слезы, Словно росы летней ночью С молодой березы. Плачут очи век от века И в избе и в поле — Не о добром человеке, А о вольной воле. 1913
«Всюду лето, лето…»
Перевод М. Исаковского
Всюду лето, лето, Поле в солнце тонет. Тихие колосья Ветер книзу клонит. Покажися, выйди, Как заря выходит, Смело закрасуйся, Да при всем народе. Ты возьми у солнца Золотые нитки, Солнечное платье Поскорее вытки. Из цветочков синих, Из травы зеленой Ты сплети веночек, Ты сплети корону. Пусть, как бриллианты, На твоем уборе Засверкают росы В утренние зори. Засверкай, зардейся В славе, в силе, в ласке Словно королева Из чудесной сказки. Покажися свету, Свету да народу, Сторона родная, Как заря с восхода! 1913
Не ищи…
Перевод С. Городецкого
Не ищи счастливой доли На чужом, далеком поле, Нет, за шумным лесом-бором, За широким, синим морем Не ищи счастливой доли. От тебя ведь счастье близко! Там оно, где в хате низкой, Колыбель твою качая, Пела мать тебе родная. Счастье рядом! Счастье близко! Не ищи себе ты друга Средь чужого сердцу круга, Между пьяных и богатых В панских каменных палатах Не ищи себе ты друга! От тебя ведь друг твой близко: Возле хаты, возле низкой, Где ходил ты пастушонком, Где косой звенел ты звонко, Там ищи! Ведь друг твой близко! Не ищи отчизны, брат мой, С ветром, спутником превратным, Ни на суше, ни на море. Ни в счастливых снах, ни в горе, Не ищи ее там, брат мой! Ты вблизи отчизну встретишь! Как леса встречают ветер. Только в сердце глянь свое ты Зорко, с ласковой заботой, Ты вблизи отчизну встретишь! 1913
Две доли
Перевод М. Комиссаровой
Растет береза среди поля, Вдали от леса, сиротой; Живет певец с своей недолей, С своей печальною душой. Береза под грозою гнется, Мороз и зной ее сечет; Певец в слезах с неправдой бьется, За всех борясь, для всех поет. С березы вихрь холодный, вея, Срывает листья, гонит вдаль; Певца напевы, не жалея, Обида глушит и печаль. Жила береза и увяла: Срубил под корень дровосек… В борьбе сложил певец усталый Свою головушку навек. В печи береза догорает… До неба дымы ввысь плывут; Певец в забвенье умирает, А песню все его поют. 1913–1914
Весна 1915-я
Перевод А. Чивилихина
Так вот как в мир пришла она — желанная весна: В короне зелени, в цветах и с шепотом берез! Единственная меж своих былых сестер, она Души твоей не веселит, не утирает слез. Не росы светлые горят брильянтами на ней, И не водой освящены, окроплены поля, А рдеет пролитая кровь крестьянских сыновей, Горячей крови напилась бесплодная земля. Не с солнышком пришла весна благословить на труд, Не зорьку ясную зажгла над кровлями села — Пожаров зори занялись над ними там и тут. Уничтожения огни на празднестве зажгла. И сеятель совсем не так, как в прежние года, Свой труд извечный совершить на полосу идет, — Без веры совершает он простой обряд труда, Лишь по привычке сеет он, не зная — кто пожнет. Не хочет хату деревцем украсить селянин, Как украшали с давних пор, когда приходит май. Спроси: «Обычая отцов ужель не знает сын?» Ответит: «Знаю, но теперь в печали отчий край!» На тракт крестьянка, что ни день, с детишками идет, У придорожного креста подолгу смотрит вдаль, Глаза успела проглядеть, а все кого-то ждет, Кого-то хочет увидать, тая в глазах печаль. Девчина, косы распустив, бежит в зеленый бор, К стволу березы прислонясь, поет в тоске такой, Что не понять — терзает слух ей погребальный хор Или пришла одна справлять день обрученья свой. И аист, что у пирамид в тепле отзимовал И вновь на лето прилетел в любимый край сюда, — Он помнит все, но своего он места не узнал И не отыщет своего обжитого гнезда. Лишь звери, пробудясь от сна, справляют пир в лесах: Ведь на побоище теперь поживы хватит им, Пируют вороны — нашлась добыча на полях — И не жалеют, что тоской и болью мир томим. Так вот какой пришла весна, явилася на свет, Как липу, землю принялась в те дни трясти она. Пожары, кровь и страшный мор — таков ее привет, Огнем на знамени ее написано: война! 7 июня 1915 г.
Отчизна
Перевод А. Андреева
Меня связала нить и с небом и с землей — Никем не расторжима связь та вековая: Как сына, бережет меня земля родная, И солнцу я открыт и сердцем и душой. Еще от колыбельных песен надо мной Я все здесь полюбил от края и до края, Частицей родины себя я ощущаю И в сердце берегу лучи звезды родной. Да, мной земля моя родимой может зваться, Других себе не заставляя покоряться, Здесь, словно к матери, я прижимаюсь к ней. Но если надо мной враги глумятся — Глумятся, значит, и над родиной моей. Когда ж над ней — в сто крат мне это тяжелей. 1915
Что там?
Перевод С. Городецкого
«Что за плач там над лугами, Над речными берегами? Чьи там слезы заблистали? Мать ли это? Сирота ли?» «Это мать! А кто ж иначе Над детьми своими плачет? Дети ей могилу рыли, А себя в плену сгноили». «Что за звон гудит, грохочет, Оглушить всю землю хочет? Это смерти звон проклятый? Божий звон? Иль звон набата?» «Это цепи и оковы Звоном бьют по жизни новой, Чтобы звоном тем унылым Эту жизнь столкнуть в могилу». «Чей там голос ходит-бродит И такую песнь заводит, Что дрожат в испуге недра? Друг ли это? Или недруг?» «Этот клич проходит полем, Призывая к новой доле. Он под окнами стучится И зовет всех пробудиться». «Что за вихрь там закрутился, И землю врылся, в небо взвился И несет огонь бесстрашный На усадьбы и на пашни?» «Полем клич проходит этот — Смертный бой меж тьмой и светом! Кто одержит верх, кто ляжет — Глянь на солнце, солнце скажет». 1916
Наследство
Перевод А. Андреева
Мне испокон веков дано Наследство драгоценное, Как ласка матери, оно Всегда со мной, нетленное. О нем мне шепчут сказки-сны Весенние проталины, И шелесты вершин лесных, И дуб, грозой поваленный. Напомнят клекотом о нем Мне аист над ракитою, Замшелым, стареньким плетнем Деревни, в рощах скрытые, Вороньи стаи, что кричат На деревенском кладбище, И неумолчный крик ягнят За речкою, на пастбище. И сердце у меня одной Заботою охвачено: Наследство, что хранимо мной, Напрасно не истрачено ль? И в глубине моей души, Как пламя негасимое, На всех путях, во тьме, глуши Горит оно, родимое. С ним думы все мои давно, И сны, и песни звонкие… А называется оно Родимою сторонкою. 19 сентября 1918 г.
Песня
(«Вспыхнет песня, словно искра…») Перевод М. Исаковского
Вспыхнет песня, словно искра, Словно ключ она польется. Тут и там — далеко, близко — Звонким эхом отзовется. Сердце с сердцем крепко сдружит, Засверкает, загорится. Вот уж в хате, вот снаружи — Молодица молодицей. Прыгнет к солнцу, захохочет, Расцелуется счастливо; Ясну месяцу средь ночи Поглядит в глаза тоскливо. Встретит зорьку-заряницу, Прослезится с ней росою; На поля слетит, как птица, Ляжет шелковой травою. Вместе с ветром выйдет разом, Заиграет в хороводе; Вместе с бором грозным сказом Зашумит о непогоде. Пробежит по листьям в чаще, С птицей птицею засвищет. Мимоходом весть о счастье Бросит в чье-нибудь жилище. Так летает да летает Эта песня в белом свете, Ни преград, ни пут не знает От столетья до столетья. 29 октября 1918 г.
Поезжане
Перевод Э. Багрицкого
Разлетелась по просторам Снежным пухом, тайным вором Дым, поземка, завируха, Злого духа злобедуха… В поле дымно и тревожно, Беспокойно, бездорожно… Ни ночлега, ни путины, Грозен сумрак домовины. Как по морю, в пене снега, Без костра и без ночлега, В замороженном тумане Едут, едут поезжане. Едут, едут… след развеян… Глуше, тише и темнее… Ни надежды, ни просвета, Только вьюга, только ветер. А колдунья-завируха Что-то шепчет, шепчет в ухо О рожке, что в ночь взывает, О пшеничном каравае. Дразнит снеговым ночлегом, Засыпает сном и снегом. Лезет в сердце, лезет в очи, Машет пугалом из ночи… Молодого к молодухе, Свата — к сватье-посидухе Страх друг к другу прижимает, Свищет, розвальни качает. Прижимаются, как дети, Как голубки на рассвете… Нету свету, нету следу… И все едут-едут-едут… А над ними завируха, Поползунья, злобедуха Раскачнулась снежной вехой, Задыхается от смеха… 1918
Лесное озеро
Перевод Б. Турганова
Спит, окруженное чащей лесною, Озеро, скрытое в зарослях тины; Шепчутся тихо осока и аир, Грустные сказки кустарник бормочет. Сосны и вязы, дубы и осины Стали вдоль берега, будто на страже, Молча кивают зеленой вершиной, Небу молитву творят потаенно. Озеро! Озеро! В смутном раздумье Я подхожу по тропинке заглохшей. Желтые листья шуршат под ногами, Щеки царапает иглами хвоя. Я, одинокий, сажусь под дубами, Взоры и мысли далёко-далёко… Тихо над озером, облачно в небе… Где-то кричат перелетные гуси. 1919
Моя наука
Перевод М. Исаковского
В науку нужда не давала мне ходу, И книжной премудрости я не постиг, Язык белорусский и думы народа От матери знал я — без школ и без книг. Учителем — с детства, с годов невеселых — Служил мне простор в белорусском краю. И всходы на нивах, и говор по селам Мне в дар приносили науку свою. И душу мою окрыляло раздолье, И в небо, под солнце, летела она; Светилась, сияла, как радуга в поле, Как радуга в небе, как сказка-весна, И, пьяная чарами, буйным цветеньем, Как будто в каком-нибудь сказочном сне, Шептала о чуде поры предвесенней И радостной песней лилась в тишине. И мельницы шум над рекою бурливой, И грохот, и говор, и всплески реки Давали мне песенных ритмов извивы, Давали мне ходы для каждой строки. Густые березы, что шлях сторожили, И цепью летящие вдаль журавли Гармонию стройную в песню вложили, Мелодию песни без фальши вели. Зеленые всходы бескрайних просторов, Цветов на лужайке веселая рать Для песен моих не жалели узоров, Учили венками слова завивать. В напев мой — от шепота спелых колосьев, От шелеста яблонь, черемух и груш — Неслыханной музыки эхо лилося, Сливаясь со стоном обиженных душ. Шум древнего бора таинственным сказом О жизни, о счастье мне смутно шептал, И песню шум-говор захватывал сразу, Заснувшие думы от сна пробуждал. А солнце, что в небе безоблачном тонет, Вливалося в песню лучистым огнем; А ветер, что травы высокие клонит, Дал крылья, чтоб песня взлетела орлом. В той песне могучую силу взрастили И цеп, и топор, и стальная коса; Жара и морозы ее закалили, И песня гремит, словно гром в небесах. Так я, ни науки, ни школы не зная, Отыскивал дар свой и долю свою. Теперь моя дума, как сокол, летает, Теперь я свободно и гордо пою. 1919
Где ты, хмель мой, зимовал?
Перевод Е. Мозолькова
«Где ты, хмель мой, зимовал, Что не распускался? Где ты, сын мой, ночевал, Что не разувался?» «Зимовал я в той стране, Где бураны дули; Ночевал я на войне, Где гуляют пули». * * * «Где ты, хмель мой, летом цвел, Что дождя не ведал? Где ты, сын мой, день провел, Что и не обедал?» «Цвел я там, где дни стоят Знойные, сухие; Там дневал я, где гудят Пушки боевые». * * * «Ты зачем, мой хмель, терпел Зной и холод лютый? Для чего, сынок, летел С песней на войну ты?» «Славный жребий выпал мне: В зной и в стужу злую Воевал я на войне За страну родную». 1919
В полет!
Перевод В. Шефнера
Гей, к солнцу, к свободе, крылатое племя, В полет! Все просторы открыты пред нами. Взять солнце, как факел, настало нам время И, крылья раскрыв, пролететь над мирами! Гей, внуки отважных! Пора устремиться К высотам, где молнии, тучи и громы, С надеждою в сердце, как вольные птицы, Мы к счастью рванемся путем незнакомым! Гей, вольные птицы, властители песни, В дорогу! Под стяг красоты и свободы! Пора нам взлететь в высоту поднебесья — Пусть огненной песне дивятся народы! 1919
На смерть Степана Булата
Перевод С. Обрадовича
{11}
Задремал ты. Над могилой Ветер стихнул, пригорюнясь… Смерть скосила — не спросила… — Светел сон твой о Коммуне! Солнце за косы хватая, Думал думку о Перуне, Что разбудит силы края… — Светел сон твой о Коммуне! Сиротами горевыми Цеп с косой забыты в клуне, — Кто ж их на врага подымет?… — Светел сон твой о Коммуне! Мир поднялся, встрепенулся… Верь, свободный ветер дунет По всей милой Беларуси! — Светел сон твой о Коммуне! Расцветая в славе буйной, Зашумит золотострунный Край родной одной коммуной!.. — Светел сои твой о Коммуне! Над могилой ветер бродит, Цвет колышет вешний, юный. Солнце всходит и заходит… — Светел сон твой о Коммуне! 9 августа 1921 г.
А кукушка куковала…
Перевод А. Прокофьева
Как на свет родился Янка, Как заплакал много-мало, Пела мать над колыбелью, А кукушка куковала: «Ку-ку, ку-ку, кинь докуку! Спи, соколик, ку-ку, ку-ку!» Как подрос, поднялся Янка, Скот пасти пора настала, На жалейке все играл он, А кукушка куковала: «Ку-ку, ку-ку, кинь докуку! Паси стадо! Ку-ку, ку-ку!» Как подрос, как вырос Янка, Сеять стал, не уставал он И за севом пел о доле, А кукушка куковала: «Ку-ку, ку-ку, кинь докуку! Сей, как можешь! Ку-ку, ку-ку!» Как ни жал, ни сеял Янка, Все чего-то не хватало, Янка сеял — люди жали, А кукушка куковала: «Ку-ку, ку-ку, кинь докуку! Жать ты будешь, ку-ку, ку-ку!» Как стал старым-старым Янка, Как в нем удали не стало, Баял байки-сказки внукам, А кукушка куковала: «Ку-ку, ку-ку, кинь докуку! Хватит баять! Ку-ку, ку-ку!» Как в могилу клали Янку, Как родня затосковала! Ах, зачем ты умер, пахарь! А кукушка куковала: «Ку-ку, ку-ку, кинь докуку! Спи, соколик! Ку-ку, ку-ку!» 8 сентября 1921 г.
Орлятам
Перевод В. Рождественского
{12}
1 Эй, орлята! Шире крылья! Взвейтесь выше в битве ярой Над былым, что спит в могиле, Над недолей жизни старой! И в раскатах гроз суровых, 15 ярком блеске молний алых Для веков сложите новых Правду мыслей небывалых. Вам серпы и косы в руки И мечи из крепкой стали Дали бури, дали вьюги, Что тут грозно бушевали. Тень былого — день проклятый, Где гуляли кнут с нагайкой… Вы развеете, орлята, Юной силой, песней-байкой. Час уж пробил долгожданный, Время выйти на свободу, Выйти смело из тумана Белорусскому народу. В новом, дивном хороводе, В расцветающей свободе, Без оков, на вольной воле В мир выходит наша доля. 2 Серп и молот вам, отважным, Доля даровала, Чтоб отныне сила в каждом Богатырской стала, Чтоб добытую свободу Все вы уважали, Чтобы в злую непогоду Грозным валом встали, Чтоб шумели и гудели Вы грозой всесветной, Не проспали бы в постели Воли огнецветной. * * * Вам отцы и деды дали Соху с бороною, Чтобы землю вы пахали Раннею весною, Чтоб свою взрыхляли ниву Долго и упорно, Чтоб бросали в час счастливый Золотые зерна, Чтоб шумела над землею Нива величаво Рядом с вашей молодою Соколиной славой. * * * Вам в наследство дали деды Отбитые косы, Чтобы вы за солнцем следом Вышли на покосы, Чтоб косить не уставали Лебеду с бурьяном, Кровь людскую не давали Отравлять дурманом, Чтоб звенели ваши косы Над землею сонной В час, когда сверкают росы На траве зеленой. * * * Вам даны в наследство песни Многих поколений, Чтобы петь еще чудесней О заре весенней, Чтоб вы пели грудью полной В радости и в горе, Чтоб кипели, словно волны Штормовые в море, Чтоб гремел ваш гимн растущий От поля до поля И людей, в цепях живущих, Звал из тьмы на волю. 1923
Две сестры
Перевод Д. Бродского
Как в далекой дали Две сестрицы росли — Две забытые в чаще калины; Животворных криниц Не было у сестриц, Обе сохли от тяжкой судьбины. Как всходила весна, В чистом поле одна, В три погибели гнулась, бывало, А студеной зимой В хате черной, курной Пряла леи, и сновала, и ткала. А другой, что ни год, Дым фабричный, как крот, Разъедает веселые очи; И девичью красу, Словно солнце росу, Пьет кирпичный подвал темной ночью. И от горя и мук Плечи выгнулись в крюк У сестрицы у первой в неволе; Пела знать от нужды, От великой беды: Ах ты, женская горькая доля! А вторая — детей У чужих у людей Все качала, в тоске изнывая, И такой же, сквозь сон, Слышен был ее стон: Ах ты, женская доля глухая! Ой, пришел уже час, Счастье встало для вас, Счастья не было прежде, сестрицы, Голос ваш молодой, Разлучившись с тоской, Пусть, как светлый родник, заструится! Полно, полно скорбеть, Песни хмурые петь, Время жить и привольно и ярко, Песни новые в свет, Дум пылающих цвет Кинь, крестьянка, С сестрой-пролетаркой! 6 октября 1924 г.
За все
Перевод Б. Турганова
За все, что было в жизни, Что дал мне мой народ: За уголок в отчизне, За хлеб-соль без хлопот, — Я отплатил народу Всей силою своей: Звал к свету, на свободу Из мрака и цепей И для родимой, бедной, Измученной земли Слагал напев победный Среди могильных плит. Борясь с бедой-напастью По имя благ людских, Не раз писал в несчастье Я кровью каждый стих. И этим свою долю Вносил я — до конца. А там?… Чего же боле Хотите от певца?… 1926
Диктатура труда
Перевод Б. Турганова
Князей и пап обычай старый — Гнилую, лживую культуру — От полюса и до Сахары Разрушит наша диктатура. Мир спекуляций и разбоя, Мир угнетателей и тюрем Машинной мощью огневою Очистит наша диктатура. Властителей земного шара, В крови погрязших, в злобе хмурой, Серпа и молота ударом Раздавит наша диктатура. Иные, вечные законы Для всех людей, в грозе и буре, Рукой железной, непреклонной, Напишет наша диктатура. Жизнь светлую, как светлый гений, Без горя, без тоски понурой Для всех веков и поколений Построит наша диктатура. 1929
Уходящей деревне
Перевод М. Исаковского
Ты, как тяжелый сон тоскливый, Уходишь дальше с каждым годом. А твой народ трудолюбивый На путь становится счастливый, Разбив оковы злой невзгоды. Засеет он свои загоны, Расчистит он свои дубравы, В одну семью объединенный, Как будто заново рожденный Для новой жизни, новой славы. Былого страшные обломки Мы по земле развеем прахом. И не пойдут твои потомки С пустою нищенской котомкой Искать приют сибирским шляхом. Они горбы немых курганов, Где спят рабы и спят магнаты, Трудом распашут неустанным, — И там, под солнцем долгожданным, Сады раскинутся богато. Где за поселком лег поселок, Заводы загудят победно, И в блеске солнечно-веселом Электросвет вольется в села И дым лучин сметет бесследно. Твоей жалейки стон унылый Заменит трактор песней новой, И пахарь твой почует силу И не пойдет, как раньше было, С глухой мольбой под крест сосновый. Твоим немазаным колесам Автомобиль идет на смену, А твой косарь русоволосый — Придет пора — забросит косы, Косить машиной будет сено. Не станут девки молодые Слепить за прялкой ясны очи: Станки фабричные, стальные Соткут полотна дорогие Своим крестьянам и рабочим. И голос радио свободный Развеет тьму поверий древних. И в тон ответит бор дремотный, Ответит Неман многоводный, И зашумят поля напевней. Русалки, лешие отныне Твоих людей пугать не смогут, И водяной погибнет в тине, И солнце ясное раскинет Лучи у каждого порога. Над куполами, над крестами Труба взметнется заводская, И заглушит она гудками Звон заунывный над полями, На труд рабочих собирая. И будет дальше год от года, С пути сметая все помехи, Расти и радость, и свобода, И сила твоего народа, Освобожденного навеки. Исчезнешь ты, как сон тоскливый, Растаешь, как в лугах туманы. Смотри: народ трудолюбивый Уже нашел свой путь счастливый, Нашел свой край обетованный. Ноябрь, 1929
Новая осень
Перевод Л. Хаустова
Богатой хозяйкою осень Полей осмотрела границы. Справляют дожинки в колхозе Довольные отдыхом жницы. Крикливая галочья стая Над желтою рощей хлопочет. Цепы на селе заглушая, С утра молотилка грохочет. День ото дня тени длиннеют. Осенние дали просторны. И в поле распаханном сеют Пшеницы отборные зерна. И ветер гуляет суровый В кустах, в перелесках, на пашне. Добром наполняется новым Силосная круглая башня. Под синим крича небосводом, В отлет собираются гуси, И красных обозов подводы Плывут средь полей Беларуси. А в небе высоком и ясном Осеннее солнце сияет. Справляют под знаменем красным Колхозники день урожая. 1930
Песня строительству
Перевод А. Чивилихина
Новый, мудрый придет летописец, Он придет — он давно уж в пути, — Чтоб, душою правдивой возвысясь, Все понять, чем по праву гордитесь, И чудесный рассказ повести. Он создаст вдохновенную повесть, Как давали народу закон Большевистская правда и совесть, Чтоб вся жизнь, ясным дням уподобясь, Ночь бесправья забыла, как сон. Он расскажет, как сомкнутым строем Пролетарии шли на врагов, Смело бой принимая за боем, Как победа досталась героям В годы бурь, под раскаты громов; Как взялись перестраивать смело Мы заводы и души свои, Как преграды ломали умело, Хоть кричали враги оголтело, Что живем мы последние дни; Как труда горделивые флаги Мы на стройках в зенит вознесли. Те, кто гнулись в батрацкой сермяге, Делом доблести, чести, отваги Ныне радостный труд нарекли. Жизнь увидевший взглядом орлиным, Нашей смене поведает он, Как вставали на смену руинам Те дома, где расти исполинам, Где железо скрепило бетон; Как ударники, славные ныне, Соревнуясь в упорстве трудов, Города возводили в пустыне И, в леса пробиваясь густые, Зажигали огни городов; Как в просторы полей выходили, Где полоски виднелись вчера, И уснувшие села будили К новой жизни — в довольстве и силе, К новым, радостным дням — трактора; Как вперед и вперед неуклонно Смелых партия наша вела, — Высоко поднимая знамена, Штурмовать старый мир обреченный С большевистской отвагой звала. Новый, мудрый придет летописец, Он придет — он давно уж в пути, — Чтоб, душою правдивой возвысясь, Все понять, чем по праву гордитесь, И чудесный рассказ повести. 22 ноября 1931 г.
Вперед — неизменно
Перевод М. Исаковского
{13}
Ты слушай-послушай, Товарищ и брат: Вперед — неизменно! Ни шагу — назад! Гляди: разрастаясь, Наш вихрь-бурелом Чрез поле, сквозь чащу Летит напролом. Как вихри, машины Несутся вдали; По синему морю Плывут корабли. В моря и озера, Смывая всю грязь, И речки и реки Текут торопясь. Летят самолеты Уверенней птиц, Не зная в полете Ни меж, ни границ. Вперед — неизменно! Ни шагу — назад! ……….. Вот так, не иначе, Товарищ и брат. Декабрь, 1931
Волнуется синее море
Перевод М. Исаковского
