2 февраля 1909 г.
Памяти Т. Шевченко
(25 февраля 1909 г.)
Перевод Б. Турганова
{7}
Сегодня справляет сестра-Украина Свой праздник торжественный — дату из дат. День славный — рожденья великого сына, Чьи песни повсюду немолчно звучат. Пророка, певца украинской свободы, От сна пробудясь, поминает страна: Поют ему славу днепровские воды, Степная о нем говорит тишина. Прекрасное имя певца не забыто — Рожденный для песни, он в песне живет; Ему не нужны надмогильные плиты, Бессмертного слова ничто не сотрет. Бедняк от рожденья, своими стихами Штыкам и орудиям он угрожал; Вязали его, точно зверя, цепями, В темницы бросали, чтоб он замолчал! Слепцы! Позабыли, видать, в их тревоге, Что смерть не страшна для подобных людей, Что можно связать только руки да ноги, А вольное слово — не знает цепей! Бывает порою и трудно и тесно, Но песня творца возрождает народ. Творец умирает… а песня?… А песня?… Эх! Камень один лишь того не поймет. Живет эта песня, как ветер, свободна, Над лесом могил, над болотом летит, Она разбивает тюремные своды, — И злоба немеет, и сила дрожит. Когда-нибудь мир эта песня изменит, Другие для жизни укажет пути, Сиянием правды просторы оденет, Чтоб счастьем и волей земле расцвести. Почтим эту песню, друзья! С Украиной Сегодня любой, кто за правду стоит; Помянем мы «батьку» — душою орлиной Навеки он с долей народною слит. Певец Украины, сын верный народа! Ты слова родного в себе не глушил, Учил побеждать, презирая невзгоды, И поняли люди, чему ты учил. Что кобзы, откликнутся души людские — Затронул их струны твой вещий «Кобзарь»: В избенке и в поле в годины глухие Сердца ты тревожишь, как звоном звонарь. И к нам твое слово порой долетало; Мы слушали чутко, что скажет сосед. В венок твоей славы листочек наш малый Прими, брат, — прими белорусский привет! Поэту-белорусу
Перевод Б. Турганова
Ты хочешь знать, какой дорогой Идти, земли моей поэт? Как в жизни скудной и убогой Немеркнущий увидеть свет? Ты от других не жди совета, — В чащобе солнца не найдешь! В себе самом ищи ответа, Пойми, где правда и где ложь. Пусть сердца сердце не страшится, Душа с душой поет теплей; Ты в лучшие свои страницы Стремленья братьев перелей! Борцом будь за родное слово, Не отступая ни на миг. Поэт — слуга слуги любого, Поэт — владыка всех владык! На звезд далеких хороводы Гляди спокойно, не страшась, Проникни в тайны небосвода, Познай во всем живую связь! Родной землицы слушай голос, В ее ты недра загляни, Чтоб наливался тучный колос, Обильные пророча дни. Всегда — и в счастье и в несчастье — Сынов страны своей буди, Ты к ним и в вёдро и в ненастье С горящим светочем иди! И ты увидишь — всколыхнется, От сна пробудится народ, И эхо славы разнесется Из края в край, из рода в род. Тогда в своем венце терновом Лавровый ты найдешь венок И в день грядущий новым словом Войдешь, грядущих дней пророк! Творец умрет. И, как мгновенье, Вдаль пролетят за годом год; Поэта поглотит забвенье, Но песня — всё переживет! 14 апреля 1909 г.
Деревня
Перевод А. Андреева
1 Узкие полоски, Кочки, мхи сплошные: В нашей деревушке Все поля такие. Курные оконца — Низкие, слепые: В нашей деревушке Хаты все такие. Лапти да сермяги — Рваные, худые: В нашей деревушке Люди все такие. Кабаки, остроги Да кресты гнилые: В нашей деревушке Судьбы всех такие. 2 Ой ты, деревня родная моя, Сколько ты терпишь несчастий, Бед сколько знает семейка твоя, Сколько напрасных напастей! Темные ночи над нами висят, К счастью скрывают дороги, Наши труды губят засуха, град, Хаты стары и убоги. Труд тяжкий летом, болезни зимой, Родит могила могилу; Где б ни прошел по сторонке родной — Губит бесхлебица силу. Бьешься ты с кривдою ночью и днем, Бьешься, на правду надеясь, — Небо заплачет холодным дождем, Ветер же вздохи развеет. Ветер и силу тебе принесет С песней, могучей, как воля, Станет, деревня, тогда твой народ Дружно бороться с недолей. 3 Там за лесом-бором, Где шумят деревья, Век живет с недолей, Как с сестрой, деревня. Отдыха ей нету, Нету ей покоя, Рушит кровли ветер Непогодой злою. И хоть неказисто Смотрят наши хаты, В гости к нам приходят Бедный и богатый. Власти подчистую Что могли забрали. Что ж деревне делать? Что деревне дали? Дали ей ту долю, Что все проклинают, Дали ей ту волю, Что рабской считают… 1909
Как я полем иду…
Перевод И. Белоусова
Как я полем иду, колос гнется ко мне, С ним я смутной душой разговоры веду. Колос слышит, стоит в очарованном сне; Колос гнется ко мне, как я полем иду. Как я лугом иду, травки вьются у ног, Осыпают росой, — и роса на следу, — Говорят о беде, полны тайных тревог; Травки вьются у ног, как я лугом иду. Как я лесом иду, дум своих не таю И, любуясь на лес, с ним беседу веду, — Я, как дома, в лесу громко песню пою; Дум своих не таю, как я лесом иду. Как я в хату войду, что-то давит, гнетет И сомненье берет, словно чую беду, — А в холодном углу пышно плесень цветет, Что-то давит, гнетет, как я в хату войду! 1909
Отцветание
Перевод В. Брюсова
Замолчали колосы, Звон не слышится косы, Не кладутся в стог пласты, Только сыплются листы На еловые кусты, На сухие вересы. Не сверкает кругозор, Не цветет трава чабер, Не свирелит птичий стан, Только ползает туман; Ветер бьет в немой курган, Что-то шепчет мглистый бор. Сила мощная снует, Устремляя взор в огне, То поманит, то пугнет. Сердце бьется в полусне, Дума сердцу о весне Лживый голос подает. 1909
Полилися мои слезы
Перевод М. Комиссаровой
Полилися мои слезы На живые верболозы, На былинки на сухие, На невзгоды на людские. Полилися мои слезы На жару и на морозы, На глухие непогоды, Молодые мои годы. Полилися мои слезы На недуги, на занозы, На надорванные груди И на все, что было, будет. Полилися мои слезы На напасти, на угрозы, С тяжкой думой — покорися! — Полилися, полилися. Полилися мои слезы На пути, на перевозы, На кровавые поляны, На забытые курганы. 1909
Тут и там
Перевод Н. Сидоренко
Вы тут гуляете, панове; Вы сыты, пенится вино. И что там, в нищих деревеньках, — Вам дела нет, вам все равно! Тут, смочена людскою кровью, Копейка сходит задарма. А в деревеньке безутешной Рубцы от рабского ярма. Вы тут сошлись разбить над чаркой И честь и славу пополам. А там… там молча роют яму. Кому? Не время ль вспомнить вам? 1909
О мужицкой доле
Перевод М. Исаковского
1 Дайте скрипку мне мою! Подходи, народ: Я сыграю, я спою, Как мужик живет. Погляди, стоит село — Нет его бедней. Словно ветром унесло Счастье у людей. Смотришь, будто человек Молод по годам. Слезы ж брызжут из-под век, Гнет его нужда. Силы нету — и не жди: Сгибла ни за грош. Боль в спине, и боль в груди, И в коленях дрожь. И зимою и весной Жизнь его горька. Спит, как видно, вечным сном Доля бедняка. Кто же, кто за тяжкий труд Наградит его? Голый камень там и тут, Больше ничего. Жадно пьет крестьянский пот Мачеха-земля, А в отплату — недород, Тощие поля. И зимой бедняк с семьей Волком заведет, Зубы с голоду весной На полку кладет. Так идет за годом год, Жизнь пройдет, и — стоп! Мор Микиту изведет И уложит в гроб. 2 В нашей жизни счастья мало, Горе бродит там и тут. Грош найдешь, а два — пропало, Кровь да слезы век текут. Нет сапог — так лапти носишь, Доставало б только лык. Заработаешь, попросишь — Вот уже и сыт мужик. Я свою сгибаю спину Перед тем, кто пьет мой пот. Скажешь правду — как скотину, Обругают на весь род. Я трудился век свой целый, Каждый день — в мороз и в зной. Только, что бы я ни делал, Бедность всюду шла за мной. Я родился в злой невзгоде, Я нагим и босым рос. Старым стал, мой век проходит, — Все же я и гол и бос. Скоро в новое жилище Смерть погонит бедняка… Кто не видел на кладбище Ту могилу мужика? Крест еловый, крест унылый Наклонился, мхом оброс. Низкий холмик над могилой Дождевой ручей разнес. Шум крапивы да полыни Вместо роз и георгин. Под крапивой в домовине Я лежу — крестьянский сын. Я лежу одетый, сытый; Жил землей и сплю в земле. Отдыхаю, позабытый Даже в собственной семье. Ветер осенью дождливой, Вьюга зимнею порой Бродят с песнею тоскливой, Словно плачут надо мной. Воет вьюга, стонет ветер, Людям жалуясь в тоске, — Может, кто-нибудь на свете И вздохнет о мужике. 3 Сгибаясь, будто крюк, Поля пахал Павлюк С рассвета до заката, Но только каждый год Весь Павлюков доход Все исчезал куда-то. Как кровь ушла из жил, Пахать не стало сил, Конец нужде и муке! С косою смерть пришла, Приказ свой отдала: Пора сложить, мол, руки. В могилу лег Павлюк, Не гнет он спину в крюк, Как вол, не пашет боле, Он помер и не знал, Что целый век пахал Чужим чужое поле. 4 За сохой, бороной, За серпом, за косой, Что ни день, что ни год, Плачет бедный народ. Что же он получил, Выбиваясь из сил? Гей, го-го! Гей, го-го! Мы живем и поем: Хлеб другие едят, Мы мякину жуем!.. С топором и пилой Злой, холодной зимой, Что ни день, что ни год, Сосны валит народ. Что же он раздобыл, Выбиваясь из сил? Гей, го-го! Гей, го-го! Мы живем и поем: Согреваем других, Сами холод клянем! На дворец на большой На спине на худой, Что ни день, что ни год, Бревна тащит народ. Что же он раздобыл, Выбиваясь из сил? Гей, го-го! Геи, го-го! Мы живем и поем: Людям строим дома, Сами мрем под углом! 5 Как за хату выйду Я на луг на свой, Что ж косить я стану, Боже дорогой? Ой-люли, люли, Что же мне косить? Луг такой — ни дать ни взять, Стыдно людям показать: Там осока, кочки здесь — Вот и все добро, что есть. Как за хату выйду, В поле погляжу. Что же жать я стану, Что на ток сложу? Ой-люли, люли, Что на ток сложу? Хлеб такой — ни дать ни взять, Стыдно людям показать: Васильки, костер, осот — Вот и весь доход-приход! Как за хату выйду В лес, в дремучий бор, Что, скажите, будет Мой рубить топор? Ой-люли, люли, Что срублю в лесу? Я срублю — ни дать ни взять, Стыдно людям показать: Хлам, кустарник, пни, гнилье — Это, значит, все мое! Как за хату выйду, Вдаль большак идет. А куда ж, куда же Он меня ведет? Ой-люли, люли, Куда ж заведет? Он ведет — ни дать ни взять, Стыдно людям показать: На погост, в кабак, в тюрьму — Вот и все. Конец всему. 6 Эй ты, друг! Что ж ты вдруг, Сын нужды проклятой, Лезешь, прешь, как слепой, В панские палаты? Кто ты: сват иль камрад, Братец иль сестричка? Иль прельстилась тобой Панна-белоличка? Иль тебе, голытьбе, Всеми позабытой, Веселей и вольней Средь панов, средь сытых? Или нас в этот час Там за стол сажают И вином дорогим Поят, угощают? Эх, Артем! Панский дом Не твои гнилушки. Не твои в нем друзья, Не твои подружки. Ты стоишь и дрожишь С шапкой на пороге, Как с обозом зимой На глухой дороге. Ты нагнись, поклонись, Смирным будь и кротким. Тебе пан поднесет, Может, чарку водки. Надо пить, закусить — Ведь на то объедки! Приложиться к руке За прием за редкий. Вот и панна идет По своим палатам. Не гляди — у нее Есть паныч богатый. Медлить брось: ты ведь гость, — К дому отправляйся. Своре псов на дворе Ты не попадайся. По тропе да к избе Ты пришел, забытый, Со слезой на глазах, Ни пьяный, ни сытый. Знать, не так ты, бедняк, Думал разгоститься: За столом с богачом Думал веселиться… Что ж тужишь? Надо жить, Надо делать что-то. Нам паны — не друзья, Знай свои ворота! Темноте, бедноте Дворцы не сияют. Наши слезы, нужду В них не понимают. Верь не верь, мерь не мерь — Горю не поможешь, Где ты жил, где ты рос, Там и кости сложишь. 7 Вот моя полоска Шириной в шнурок. Как пустыня, жестка — Камни да песок. Ржи — считай, что нету, Вымерзла зимой, Яровое летом Все испортил зной. Бульба — как орехи, Словно гвоздь — бурак. Вот и все успехи, Горький я бедняк! С этой самой нивы И налог плати, Будь и сам счастливым, Не пей, не кради! Будь доволен небом, Господа хвали, Не бунтуй, не требуй Для крестьян земли. 8 Что нам хлеб, зачем он в хате, Если нам мякины хватит? Что ботинки, черевики, Если есть лоза и лыки? Для чего земли мы жаждем? Как умрем, получим сажень. Для чего нам строить хаты? Царь с казной и так богаты. Что нам свет наук прекрасных, Если слезы светят ясно? Что лекарства, что больница, Раз казенка не скупится? Что нам знать всего помногу? Мы и так придем к острогу. 1907–1912
Ты взойдешь ли, наше солнце?
Перевод Б. Турганова
С плачем думка-песня льется По замученной сторонке, Плачем эхо отзовется… Ты взойдешь ли, наше солнце? Мать-вдова да сиротинка Смотрят, бедные, в оконце, — Догорела уж лучинка… Ты взойдешь ли, наше солнце? Бродит путник подорожный, Хлеба нет давно в котомке, — Путь далекий, сбиться можно… Ты взойдешь ли, наше солнце? С горем пахарь ляжет, встанет, Тешит басней деток, женку И чуть слышно причитает: «Ты взойдешь ли, наше солнце?» Спину гнул бедняк без счета — Не зерно, одна соломка, — Ни красы, ни умолота… Ты взойдешь ли, наше солнце? Без земли — худая доля, Видно, вешаться придется: Нет ни хаты, нет и поля… Ты взойдешь ли, наше солнце? Сердце, полное тревоги, Снова жалостно сожмется: Где же правда, где дороги? Ты взойдешь ли, наше солнце? С плачем думка-песня льется По замученной сторонке, Плачем эхо отзовется… Ты взойдешь ли, наше солнце? Наше солнце? 1908–1910
«Не свирель играет…»
Перевод Б. Турганова
Не свирель играет За лесом, у вески, Не ветра качают Белую березку — Девушка-сиротка Охает, вздыхает, Над своей короткой Жизнью причитает. Полюбил сиротку Паренек пригожий; Лелеял лебедку, Да недолго пожил. Люди шли в оковах — Заступился милый!.. Вырос холмик новый Милому могилой. Спит он, незадачный, Дождик насыпь моет, А девушка плачет, А девушка стонет… 1908–1910
Приветствие
Перевод А. Андреева
Вновь я с вами, со своими, Милые крестьяне! Вместе повстречаем ночку, Вместе утром встанем. И пойдем за плугом дружно Утром в чистом поле Вместе борозды ворочать, Наживать мозоли. О простой работе нашей Для родной сторонки Будут ветру баять сказки Тополя, сосенки. Полосу за полосою Вспашем мы на диво; Зерна лягут, встанет колос, — Вырастай счастливо! Пашней проходя за плугом На просторе божьем, Чистым сердцем, вольной думкой Песню-сказку сложим. Разнесет та песня-сказка Славу нашу всюду, Удивится свет великий Песне той, как чуду. Пусть узнает свет, что могут Для отчизны милой Сделать сердце белоруса, Труд его и сила. 1908–1910
Мой дом
Перевод А. Коринфского
Мой дом — приволье звездной дали, Орлами мерянный простор, Там, где ветров свободных волны С семьею туч ведут раздор. Мой дом — замшелой пущи своды, Где сосны рвутся в небосклон, Г де переливный смех русалок Тревожит мирных дебрей сон. Мой дом — песчаных нив равнины, Где бродят вьюги, зной печет, Там, где соха голодных кормит, Где жизни цвет — кровавый пот. Мой дом — поросший чернобыльем, С сухой осиною курган, Где тлеют прадедов останки, Где плачет ночка да туман. 1910
На купалье
Перевод В. Брюсова
На купалье на святое Рви, мать, зелье роковое, Папоротником что зовется И счастливым признается. Как нарвешь его на воле, В темном лесе, в чистом поле — Положи за образами, Освяти его слезами! Дважды, трижды, многоразно Окропи слезой алмазной! Счастья жди — его приплода — От восхода до захода. Как цветы его проглянут, Детям счастья дни настанут. Будем, мать, под кровом хаты Мы счастливы и богаты. 5 июня 1910 г.
Жниво
Перевод М. Богдановича
{8}
Созревших хлебов золотые посевы За селами, там, где лесов рубежи, Склонили колосья до самой межи С призывным шептаньем: где, жнеи мои, вы? И жнеи сошлися. Направо, налево, Срезая колосья налившейся ржи, Задвигались быстро серпы, как ножи, Под жнивные, старые вечно напевы. Тоскливая древняя песня плывет В колосьях склонившихся шепчущей нивы И в пуще теряет свои переливы. Плывет эта песня ко мне, и зовет, И в сердце, как звонкие косы, ноет: «Ты так же, брат, сеешь… а где твое жниво?» Июнь, 1910
Родное слово
Перевод В. Рождественского
{9}
Под ярмом неправды многие столетья Тихо и покорно жили мы на свете. Жили и тянули свой ярем устало, И страна родная уж не нашей стала. Не для нас и сосны по ночам шумели, Не для нас и нивы в мае зеленели, Оставалось с нами лишь родное слово, Чтоб вести нас к счастью бытия иного. И оно вело нас: кроткие душою, Не клеймили дум мы злобой и тоскою, Молча умирали, молча шли на муку — Для чужой корысти, под чужую руку. Умирая дома или на чужбине, Отданы гоненью, отданы кручине, В беспросветной чаще сбились мы с дороги И напрасно ждали от людей подмоги. Все отнимут люди — злобные невежды, Вырвут веру в счастье, вырвут все надежды, Но того не вырвут, что нам мать певала, Как бессонной ночью колыбель качала. Ой, не взять у сердца молодого слова, Не запрятать песни в тесные оковы, — Пусть берут младенца с материнской груди, Пусть отца от сына отрывают люди. Ты сроднилось с нами, слово речи милой, Словно ива с корнем, словно с солнцем нивы, Делишь с нами счастье, делишь с нами горе, Словно мать родная с ласкою во взоре. Мы и сами даже никогда не знали, Как тебя мы в сердце крепко сохраняли, Как оберегали в счастье и в несчастье От напрасной злобы, от людской напасти. Ты вело нас в жизни с гордостью и славой, Пред врагом ты низко шеи не сгибало; Кто теперь со злобой над тобой смеется, Тот подобен ветру, что в ракитах бьется. Над тобой смеется, кто не знал от века, Что такое думы, доля человека, Кто по свету носит — зло и непритворно — Вместо сердца — камень, а души — дым черный. Вечно будешь с нами жить ты в мире этом, Речью миллионов говорить со светом, Из золы былого, дней слепых, кровавых, Вырастать посевом самой светлой славы. И рукой в мозолях тем родимым словом В книге всех народов, в заголовке новом Белорус напишет, гордо и не труся, Горестную повесть милой Беларуси! 1910
Я от вас далеко
Перевод В. Рождественского
Я от вас далеко, полосы родные, Я гляжу сегодня в небеса чужие, Но душой и сердцем только вас я знаю И стремлюсь, как прежде, к милому мне краю. Нет еще на свете пропасти глубокой, Нет еще на свете той стены высокой, Чтоб хоть на минуту — днем, порой ночною — Беларусь посмели разлучить со мною! Я от вас далеко… Каждый упрекает, Но чужие мысли кто же разгадает, Кто понять сумеет тот огонь, то море, Что бушуют в сердце и с неволей спорят? Только тот поймет их, кто до смерти самой Знал одни гоненья от судьбы упрямой, Кого доля-ведьма с юных лет немало, Словно лист осенний, по свету бросала. Я от вас далеко… Пусть везде брожу я — Дома только дума днюет и ночует. Слышу только гомон Беловежской пущи, Вижу только Неман, вниз плоты несущий. Кто взрастит в чужбине садик возле дома, Кто мне там построит крепкие хоромы, Чтоб могли сравниться с хаткою веселой И с гурьбой березок в белорусских селах? Я от вас далеко… Делит нас полсвета, А живу я с вами зиму всю и лето. Осенью дождливой с вами я печален, С вами у весенних радуюсь проталин. На восходе солнца, на его заходе Думаю я думы о родном народе, И едва увижу — пролетают гуси, Жду от вас вестей я с милой Беларуси. Я от вас далеко… Из чужого края Я на ваши песни эхом отвечаю. Я пою вам, братья, сердцем и душою, Сам хочу лететь к вам со своей тоскою… Нет такой могилы, крепкой домовины, Чтоб могли отчизну схоронить от сына, Беларусь родную — и поля и реки, — Как людей хоронят, схоронить навеки! Я от вас далеко… Боже ты мой милый! Неразлучный с вами до сырой могилы, Буду день и ночь я думать неустанно, Как вы там живете, в стороне желанной. А когда придется лечь мне в домовине, Этот холм могильный тень моя покинет, И, на крест склоняясь, погляжу туда я, Где мой край любимый, Беларусь родная. 17 июля 1910 г.
Брату на чужбине
Перевод Н. Брауна
Ты помнишь ли, мой друг старинный, Где ты родился, где ты рос, Напевы вьюг зимою длинной, Сверканье летних чистых рос? Свет солнца, звездные просторы И месяц в сумраке ночном, Во тьме русалок разговоры И песни птиц погожим днем? А помнишь ли ты взгляд несмелый Родного дальнего села, Откуда шел в свет этот белый, Где молодость твоя прошла? Леса, луга, поля немые, Шуршанье лоз, цветы полян, Кресты могил, где спят родные, И древний прадедов курган? Ты помнишь ли свой двор и хату С завалинкой, с худым плетнем? Все это было ведь когда-то Построено твоим отцом. Вдоль тракта старые ракиты, Извилистый песчаный скат, Мост, половодьями подмытый, Берез плакучих грустный ряд? Ты помнишь ли, как мать родная, Склонясь над зыбкою твоей И песню-байку напевая, Ждала с надеждой светлых дней? Святую песнь полей раздольных, Людей нехитрый разговор, — А эхо ловит темный бор И звон протяжный колокольный? Ты помнишь дни косьбы и жнива, Ночное, отблески огней И перелет гусей крикливых, И аистов, и журавлей? Знакомый, грустный вид деревни, Обычай сельской простоты… Край белорусский мирный, древний, Свой край родимый помнишь ты? 1910
Летняя роса
Перевод Б. Турганова
Как брильянты, рассыпает Ночь блестящие росинки И туманом одевает Все поляны и тропинки. А едва рассвет настанет, Заиграет солнце рдяно. Росы тихо отцветают, И уходят прочь туманы. Как брильянты, никнут росы На лужайке, света полной. Солнца косы, наши косы Не дадут им встретить полдень! 1911
Над рекою…
Перевод М. Исаковского
Над рекою весною Зацветала калина. А в селе за рекою Подрастала дивчина. Над зеленой калиной Кукушка летала, Молодая дивчина Друга милого ждала. Ой, сгубили калину, Топорами срубили, Ой, угнали детину, Как в поход затрубили. Перестала калина В цветы убираться. Перестала дивчина С ненаглядным встречаться. Горько было кукушке, Что калины не стало. Тяжко было старушке, Что дочь тосковала. Волны вдаль угоняли Ветки гибкой калины. Люди в речке искали Самогубку-дивчину… Над рекою зарею Зацветала калина. А в гробу под землею Крепко спала дивчина. 30 июля 1911 г.
Две березы
Перевод Э. Багрицкого
За околицей в грозы две стояли березы, — Как одна, две березы стояли. И стонали сквозь слезы, истлевая, березы, — Как одна, две березы стонали. О восходе под грозы все шумели березы, — Как одна, две березы шумели, О закате сквозь слезы запевали березы, — Как одна, две березы все пели. Что в грозу и в морозы пановали березы, — Как одна, на полях пановали, Что качались и в грозы самовластно березы, Как одна, погибая в печали. Мстят небесные грозы — и качнулись березы, Как одна, головою качнули, И навеки сквозь слезы две заснули березы, — Как одна, две березы заснули. 1911
«Ты приди ко мне весною…»
Перевод М. Голодного
Ты приди ко мне весною, Цветиком приди, Расцвети красой со мною, Думу разбуди. Ты приди в июле, летом, Колосом приди, Песней жатвы, блеском, светом Думу услади… Ты приди в глухую осень, Звездочкой приди, В свет далекий с шумом сосен Думу поведи… Ты приди ко мне зимою, Солнышком приди, Сказкой давней золотою Думу пробуди. Ты приди и на могилу, Цветиком приди, Ручкой белой, ручкой милой Клен там посади… Ты приди! 1911
«Я казак, да не тот…»
Перевод Д. Бродского
{10}
Я казак, да не тот, Кто с нагайкой удал, А удалый, кто встарь За свободу стоял. Кто гулял за Днепром На коне-скакуне, Ненасытцем гремел По родной стороне, Тот, кто грозно в простор Песню-клич посылал И свободных в свой круг Принимал без числа, Кто на легком челне Шел в поход постоять За страну, за народ И за волюшку-мать, Кто престолы, венцы Вострой саблей сшибал И врагам свой закон Жаркой кровью писал. 1911
Ты зеленая дубрава…
Перевод Н. Сидоренко
Ты, зеленая дубрава, Сон гони, расцветай, Неустанно доброй славой Ты шуми на весь край. Полни край зеленым шумом От межи до межи, Дай надежду вольным думам, Обо всем расскажи. Крылья сказок знаменитых Оживи, разогрей; Вправо, влево разгони ты Сухоцвет, суховей. Молодые заговоры Сотвори на пути; Ясным взглядом долы, горы Приголубь, освети. Расскажи ты всему свету О себе, о хлебах; Словно клятву, слово это Пронеси в небесах. Ты родное в поле жито Приласкай, обними; Край забитый, позабытый Всколыхни, подними… 15 января 1912 г.
Выйди…
Перевод В. Рождественского
Выйди, сторонка моя, из недоли, Не покоряйся ты зимнему сну, Полно вздыхать и томиться в неволе! Выйди в луга и в зеленое поле, Выйди, чтоб встретить весну! Скинь все лохмотья, что долгие годы Тело твое истомили в плену, Выйди на волю из зимней невзгоды, Крепко сковавшей свободные воды, Выйди, чтоб встретить весну! Злобные вьюги, крутясь над полями, Вырыли яму тебе не одну. Ночью и днем заметали снегами… Видишь — снега побежали ручьями? Выйди, чтоб встретить весну! Северный ветер свистел над тобою, Ветви ломал, нагибая сосну, С запада звери к нам шли чередою Рвать твою грудь… Ты осталась живою. Выйди, чтоб встретить весну! В школе детей лишь неправде учили, Мучили, гнали к могильному сну, Все уверяли, что ты уж в могиле. Только свет солнца измену осилил. Выйди, чтоб встретить весну! Ясная сердцем, оденься цветами, Пташкой свободной порхни в вышину, Солнцем разлейся, рассыпься звездами, Славой и песней разлейся над нами, Выйди, чтоб встретить весну! Терны взяла ты себе для короны, Храм твой — лишь небо да нив ширина, Царство — просторы равнины зеленой, Слуги — мозолистых рук миллионы… Выйди, уж близко весна! 10 марта 1912 г.
Желание
Перевод Б. Турганова
Со всем народом вести беседу, Слышать биенье мильонов сердец, — В жизни опорой мне только это, Это одно мне — почетный венец. Песню создать, прекрасную песню, С нею быть другом любому в стране, — Это одно — сокровищ чудесней, Это желанье — одно лишь во мне. Нет, не погубит злоба живую Душу народа! Бессмертна она! Радостью этой одной живу я, Только такая нужна мне весна. К ясному солнцу из тьмы безвестной, К славе для всех наших бедных людей, — Этой ищу я дороги на свете, Этому богу служу я везде. За мир и счастье родного края, За моих братьев в великой борьбе, — Только такой я смерти желаю, Памяти этой прошу себе. 1912
Я люблю
Перевод В. Рождественского
