Рубикон (СИ)

Поезд летел на огромной скорости и остановился минут через десять, высадив нас на совершенно неприметном подземном полустанке, откуда через небольшой коридор наша группа попала в небольшую комнату с одной единственной дверью, перед которой статуями застыли осназовцы в полной выкладке и с дополнительно укрепленными боевыми латами. Напротив них, охраняя проход, из которого мы вышли, словно братья-близнецы возвышались ещё два «предмета мебели», на сей раз чисто германского производства.

Ещё шесть точно таких же истуканов при нашем появлении бодренько выстроились вдоль боковой стены с равнением на нас, после чего все, в том числе и русские гэбисты, отдали честь. Правда, если наши взяли под козырёк, то немцы дружно хлопнули себя по нагруднику.

— Отряд спецопераций Штази в утяжелённой броне штурмовой пехоты Рейхсхеера, — отчеканил на ломанном русском наш сопровождающий, видя с каким интересом я рассматриваю необычные доспехи немного угловатой формы белого цвета, довольно сильно контрастирующие с зализанными русскими образцами. — Согласно приказу Великого Канцлера, данный отряд выделен вам в качестве личных гвардейцев!

— Угу, — только и ответил я, а потом усмехнулся. — А Великий Канцлер случаем не озаботился передать мне картридж с дойче-лингвой? А то я только на «Великом и Могучем» шпрехаю. Сами понимаете, во время перелёта это ПО не скачаешь, а зона дьюти-фри аэро-космопорта благополучно пролетела мимо нас.

Словно бы дожидаясь этого вопроса, один из немецких громил с сержантскими знаками различия, нанесёнными на броню, сделал два шага вперёд, протянув стандартную коробочку языкового пакета. Впрочем, для начала, он попал в руки одного из наших осназовцев, который просветил его каким-то приборчиком, и только после этой процедуры он занял место в слоте переводчика, а искин сообщил о начале загрузки новой лингвы.

Немцы на подобные предосторожности отреагировали вполне спокойно. То есть никак. Я же, пользуясь случаем, быстренько обошёл вокруг сержанта, внимательно рассматривая необычный костюм. Почему-то вся техника, обмундирование и вооружение послевоенного поколения, произведённые сумрачным германским гением, были какими-то угловатыми. Взять хотя бы тот же шлем, надетый на голову моего нового «Гвардейца», принадлежность которого к не менее жуткой, чем КГБ германской спецслужбе никто даже и не скрывал.

Он был похож на чуть вытянутый и деформированный куб, одетый человеку на голову, слегка скруглённый в затылочной части. Причём, если лица в русских образцах закрывались при помощи отстёгивающихся масок, а, насколько я знал, у американцев практиковались опускаемые забрала, то здесь была просто ровная белая матовая поверхность керамометалла, без каких либо видимых линз или датчиков.

Всё остальное тело бойца было покрыто массивными навесными пластинами, под которыми просматривались коробы мускульных усилителей и какие-то ребристые поверхности. В результате, если наши осназовцы чем-то напоминали «демонов», только рогов и прочих шипов не хватало, то германские «спецопы» скорее косили под каких-то жутковатых андроидов из научной фантастики.

— А почему он «белый», — задал я интересующий меня вопрос, покосившись на шушукающихся о чём-то девочек и откровенно зевающую Аську.

— Светлые цветовые решения положительно воспринимаются гражданскими, — сообщил мне сопровождающий. — Во время боевых операций данный комплекс использует оптическую маскировку.

Немецкий офицер быстро пролаял команду, и сержант словно бы превратился в угловатый кусок хрусталя. Конечно, он не стал невидимым, но силуэт действительно размылся и, более того, встань боец у какой-нибудь пёстрой стены или спрячься в кустах, то обнаружить его без третьего глаза или каких-нибудь спецсредств было бы проблематично. С другой стороны, Ленка со своими техно-магическими преобразователями и воинским отводом глаз, достигала куда как лучшего эффекта. Впрочем, скорее всего в данном случае личная сансара вообще не применялась.

Я ещё хотел спросить про оружие, которое держали в руках немцы — нечто похожее на толстые цилиндры со стандартным винтовочным хватом, однако ко мне подошла доча и, настоятельно подёргав за рукав, сказала что ей очень скучно, и вообще она хочет спать. Остальным девочкам, за исключением разве что Ленки, как и я с профессиональным интересом разглядывающей немцев, вынужденная задержка тоже пришлась не по нраву. Так что, решив попозже уже дома в России, выяснить всё поподробнее о вооружении и обмундировании германской армии, я приказал офицеру двигаться дальше.

Однако, как выяснилось, мы собственно уже пришли. За дверью, охраняемой осназавцами, нас ожидал ни много, ни мало, а уже знакомый мне «Сирин-1» производства «Сухова». Машина, словно приготовившийся к прыжку хищник, стояла на подъёмной платформе в подземном ангаре, где находилась целая куча летающей германской техники явно военного предназначения. При появлении группы, переливающаяся экранирующим сканирование пузырём, «железная птица», пару раз переступила своими лапками, чуть поворачиваясь в нашу сторону, и слегка присела, опуская из своего брюха трап.

Как оказалось, именно на ней Нинка со своими сопровождающими и прилетела так быстро в Земли Германской Нации. Договориться с Немецкой Канцелярией о коридоре, как и о визите высокородной невесты Космоса Гогенцоллерна, проблем не составило, а затем десантно-штурмовой челнок с ветерком, под маскировкой, орбитальным рывком домчал Цесаревну до указанной принимающей стороной точки, а саму её с сопровождающими тайно провели в VIP-терминал аэро-космопорта.

Так что, по всем документам, Её Высочество прибыли с неофициальным визитом вместе с русско-немецким герцогом и своей старшей сестрой на борту номер два Российской Империи. И только то, что наш прилёт совпал с возвращением Максимилиана, слегка подмочило эту версию. Впрочем, зная любовь Штази к цензуре, как мне думалось, в итоге, наша легенда будет сохранена, несмотря на многочисленных журналистов императорского пула, видевших девушку задолго до нашего появления.

— Ну что? — произнёс я, поудобнее устраиваясь в кресле, в то время как машина оторвалась от земли и вынырнула из открывшихся потолочных створок на оперативный простор. — Сейчас к бабульке и домой, а то, честно сказать, уже как-то даже берёзку приобнять хочется! Тоскую, понимаешь, по родине. Там хотя бы понимать буду, когда мне очередную невесту попытаются втюхать.

Рядом с нацепившим маскировку «Сирином» из открывшихся массивных створок подземного ангара, тяжело вылетел большой десантный вертолёт «Гюнтер-7УС», на котором разместились одолженные мне «гвардейцы», после чего, медленно развернувшись, взял курс куда-то на юг. Челнок, выровняв скорость, немедленно пристроился ему в хвост.

Аська, привычно устроившаяся у меня на коленях, немедленно задремала.

— Наивный чукотский юноша, — фыркнула Нина, покачав головой. — Кто ж тебя теперь так отпустит!

— Так! Ты мне Петра-то не забижай, — наставительно сказал я зайке. — Он конечно с придурью, но далеко не так наивен, как кажется.

— Твой Пётр, если ты не знал, нынче влюблённый по уши идиот, только и делающий что таскающийся за юбкой своей Зухры или Фатимы… Не помню, как там на самом деле «Ифрита» зовут, — отрезала Нинка, с удовольствием вытягивая ножки. — Он добился от Сафронова её зачисления в наш колледж и теперь бегает за ней как собачонка, похоже просто не понимая, чего ему от неё на самом деле нужно. Мой тебе совет, как вернёмся — обязательно расскажи своему приятелю, что вообще с женщинами делают. А то он уже стал клоуном номер один во всём кампусе.

— Что? — хмыкнул я. — Всё так плохо?

— Ага. Особенно если учитывать дурацкий характер этой девицы. Если бы он просто «взял» её, она бы с удовольствием ему покорилась бы, так как просто не понимает, зачем ей нужна эта непонятная «свобода». Ну а так она его считает чем-то вроде своего мальчика на побегушках. Я с ней разговаривала пару раз — та ещё стерва.

— Ну ладно… — хмыкнул я. — Он — наивный чукотский юноша. А почему к бабуське-то мы не сможем сразу попасть?

— Потому что она «Великий Канцлер» и вообще её сейчас нет в стране. Она в Испании с давно запланированным визитом. Как вернётся, обязательно выкроит окно, чтобы встретиться с любимым внуком. А мы покуда летим осматривать подарок, который она тебе сделала вместе с официальным признанием титула…

— Да хрен с ним, с подарком, — крякнул я, притягивая девушку к себе. — Ты мне лучше скажи, как сама-то?

— Хм… я уж думала, ты не спросишь, — буркнула Нинка, опуская голову на моё плечо. — Соскучилась я! Очень-очень! Никуда больше тебя одного не отпущу!

Глава 2

Величественные шпили и покатые крыши древнего замка, расположившегося на высоком холме, густо поросшем лиственным лесом, завораживали своей невероятной красотой. Словно пришелец из самой настоящей зимней сказки, он искрился в солнечных лучах, одновременно неприступный и такой, казалось бы, хрупкий и игрушечный.

Покрытые снегом мостики, арки, башенки, донжоны. Террасами сползающие вниз по склону крепостные стены, похожие на комья ваты или густые облака деревья, в которых буквально тонуло древнее сооружение. Мы, словно заворожённые, прилипли к специально открытым пилотами смотровым экранам, не в силах оторваться от этого великолепия, в то время как наш «Сирин» в сопровождении вертолёта медленно приближался к цели нашего небольшого путешествия.

Родовой Замок Гогенцоллернов был поистине великолепным! И, самое главное, что в нём не чувствовалось фальши и показушности. Это действительно была самая настоящая крепость, в стенах которой веками творилась история здешних земель, со своей непередаваемой атмосферой, налётом тайны и мистической притягательностью. Куда там пластиково-лакированному, прилизано-рафинированному дизайнерами новострою корпоративного клана М.Маус.

— М-дам, — произнесла Нина, как и я не в силах оторвать взгляд от представшего перед нами зрелища. — Правильно сказал кто-то из великих: «Архитектура — застывшая музыка!»

— Гёте, — вставила Инна. — Это сказал Иоганн Вольфганг Гёте.

— И что? — спросил я, поворачиваясь к девушкам. — Мне что, просто взяли и подарили вот «это»?!

— Угу, — кивнула младшая Цесаревна. — Но ты не обольщайся — это всего лишь довесок к титулу, как положено в Землях Германской Нации. Красивый жест, показывающий, что ты, Кузя — теперь первый мужчина в роду Гогенцоллернов и ничего более.

— Поясни?

— Замок — музей общеимперского значения, культурное достояние, и так далее, и тому подобное, — зайка вновь прильнула ко мне. — Да, само по себе обладание им почётно и, по большому счёту, все земли Баден-Вюртемберг отныне принадлежат тебе, а их жители — являются твоими подданными, но…

— Но?

— Они как бы твои, но на самом деле не твои, а свои собственные, — закончила, наконец, Нинка и потёрлась о моё плечо носом. — В германском законодательстве всё очень сложно и сильно запутано. Однако, по сути, это почти то же самое, что и «Вотчины» наших родов в черте городов.

— Ага, понял, — кивнул я. — То есть территория, за которой мне предписывается заботиться изо всех сил, но которая, по сути, мне не принадлежит!

— Именно так, — улыбнулась зайка. — Только в данном случае ответственность ложится на весь род Гогенцоллернов, который довольно обширен в силу своей древности и…

— И далеко не все рады, что их, вот так вот, обскакал какой-то русский Иван на хромой кобыле! — закончил я за неё. — В то время как денежки тратить должны они все.

— В точку! — улыбнулась Нина. — Есть, правда, небольшое отличие. Если у нас присягнуть тебе может любой человек из Империи, будь на то его желание, то в Германии — только уже являющийся твоим формальным подданным.

— Ну, спасибо, бабулька, — буркнул я, под ехидным взглядом Инны. — Хоть замок задарила, а не как у нас — титул в зубы и вертись, как знаешь!

— А что «Замок», — Нина слегка отстранилась, посмотрев на меня.

— Хоть мелочь, а приятно! Чисто символически. Не зря же остальные новообъявившиеся родственнички завидуют!

— Да ладно! — фыркнула зайка. — Завидуют тебе исключительно из-за подтверждённого Герцогского титула. Они-то все, пока есть ты, на эту ступеньку окончательно шагнуть не могут. А тебе уже открыта дорога в «Эрцгерцоги», а то и в «Курфюрсты»! Если, конечно, на Брунгильде женишься, как того хочет Максимка. Хочешь стать «Князем»?

– Не знаю…

— О! Ответ не мальчика, но мужа! — усмехнулась Инна. — Всё правильно Кузя — не стоит желать того, о чём ни ухом, ни рылом. Но и отказываться сразу — глупо!

— А если расстраиваешься, что тебе у нас с титулом ничего не пожаловали, — продолжила Нинка. — Так тебе вот прямо сейчас, если хочешь, папка Кронштадт пожалует! Мне только позвонить и сказать, что ты согласен!

— Я так понимаю, что «не всё так просто»!

— Ну да, — усмехнулась девушка. — Иначе бы он не стоял до сих пор ничейным. Как и у нас — подобный «Подарок» хоть и почётен, но накладывает обязанности по содержанию — без какой либо выгоды.

— Ну, бабулька, ну, спасибо! — вновь пробормотал я.

— Да не суди её особо строго, — вмешалась Инна. — Во-первых, Замок Гогенцоллернов был исключительно её активом, который она и передала тебе вместе с обер-титулом в семье. А во-вторых, не думаю, что Стальной Канцлер решила скинуть на тебя расходы по содержанию объекта. Ты просто не особо понимаешь немцев. В их представлении подобный "подарок" сам по себе значит очень много.

— Ага. Как и проблемы с родственничками, которые не преминут ударить в спину в самый неудобный момент.

— Это вряд ли, — отмахнулась зайка. — Нет, может, конечно, найтись особо обиженный идиот, который захочет всё и сразу, но скорее всего тебя просто будут толкать «вверх», чтобы занять освободившееся место. В конце концов, ты — Аватар. А это существенно усиливает положение рода в котором ранее, кроме Канцлера, не было ни одного одарённого мага седьмой ступени.

— Я — колдун, — буркнул я.

— Маг, колдун — суть врождённый одарённый, — отрезала Инна, явно не хуже Нины смыслившая в политике немецких родов.

— Красиво, — тихо выдохнула Аська, неотрывно смотревшая на заснеженный замок, положив ладошки на смотровой экран, и заёрзала у меня на коленях.

Признаться, я думал, что машины полетят прямиком к крепостным стенам, однако вертолёт, а следом за ним и «Сирин», начали аккуратно забирать вправо, облетая замок по часовой стрелке. А затем и вовсе начали снижаться на большую расчищенную площадку, явно служившую в обычные дни автомобильной парковкой, на которой уже дожидался нас длинный лимузин, возле которого суетились какие-то люди.

Завидев винтокрылую машину нашего эскорта, встречающие заметно оживились и, когда Гюнтер стрекоча винтами, коснулся земли, они степенно направились к ней, всё ещё явно не замечая «Сирин», зависший в паре десятков метров над их головами.

— Сейчас немцы уберут гражданских, — сообщил нам командир Нининых осназовцев, явно уже успевший наладить коммуникацию между отрядами, — и будем садиться.

— Удивительная забота с их стороны о сохранении отечественных секретов, — пробормотал я.

— Стандартная международная практика, основанная на двусторонних договорённостях, Ваше Сиятельство, — ответил мне боец. — Мы, когда это нужно, помогаем им, а они в свою очередь нам. К тому же, германцам выгодно не афишировать перед своим населением «Сирин». Сам факт наличия подобных машин у Российской Империи может наделать уйму шума.

— Кажется, господа бюргеры не шибко-то горят желанием выполнять распоряжения солдат, — хмыкнула Нина, глядя на обзорный экран. — Вон как толстяк разоряется.

— Больше, похоже, что он пытается прогнать спецоповцев, — пробормотала Инна, так же с интересом рассматривая происходящее внизу. — А мы не можем услышать, что они там говорят?

— Аппаратура дистанционной просушки, как и некоторые другие системы, заблокированы по требованию принимающей стороны, — покачал головой главный осназовец.

— Весьма жаль. Чую узнали бы много нового и интересного.

Действительно, что-то у моего эскорта не задалось. Пузан, видимо главный среди приехавших из замка немцев, буквально грудью напирал на давешнего сержанта и отчаянно размахивал руками. Даже отсюда было заметно, как покраснело его мясистое лицо, а абсолютно лысая голова с оттопыренными, похожими на пельмени ушами, влажно поблескивала от выступившего пота.

В отличие от него, стоявший рядом и, иногда кивающий чему-то, худощавый и довольно высокий немец аристократического вида, выглядел абсолютно спокойным. Презрительно улыбаясь, он слушал разгорающиеся препирательства, слегка склонив голову набок, и словно бы наслаждался происходящим.

Наконец, ему видимо надоело оставаться безмолвным участником переговоров, и он что-то сказал. Причём сразу же после этого спорщики замолчали, но если толстяк, глубоко поклонившись, тут же отошёл немного в сторону, шустро семеня коротенькими ножками, то сержант только немного подобрался, но тут же отрицательно покачал головой.

Через непрямые обзорные экраны невозможно было сказать, что представляет из себя сансарно-энергетическая структура этого человека, но по его поведению складывалось впечатление, что он абсолютно уверен в себе и, в отличие от толстяка, совершенно не боится вооружённых бойцов Штази. Причём, похоже, что уверенность эта зиждилась не только и не столько на высоком титуле, сколько на собственных силах, которых, как он похоже считал, с лихвой хватило бы, чтоб справиться со всем моим немецким эскортом и их боевой техникой.

— Кто это? — спросил я, кивнув на аристократа.

— Наверное, кто-то из Гогенцоллернов, — передёрнула плечиками Ленка и, словно бы повторяя мои мысли, добавила. — Уж больно уверенно он себя ведёт.

— Принц Карл-Фердинанд. Признанный незаконнорождённый сын Принца Кристиана-Сигизмунда Прусского, брат Принца Кристиана-Людвига, — ответила Нина. — Один из бывших кандидатов на главенство в доме Гогенцоллерна.

— Что-то не слышала о таком, — слегка покраснев от досады, пробормотала Инна.

Я уже заметил, что моей супруге в магии очень не нравились ситуации, в которой хоть как-то проявлялась её недостаточная информированность.

— Ничего удивительного, — передёрнула плечиками её сестра. — Во время Первой Магической войны дом Гогенцоллернов лишился почти всех своих представителей, так или иначе ведших в двадцатом веке публичную жизнь. А потом резко вскрылись многочисленные застарелые гнойники древних родов, и ошарашенной публике были представлены новые лица. Мне ли тебе рассказывать! Вспомни того же Максимку! Род Каролингов считался вообще вымершим ещё в двенадцатом веке. А тут, только Германия затеяла реставрацию — хлоп! Оказывается Священный Римский престол, в тайне от всего мира долгие века не давал угаснуть немецкой, ещё католической ветви рода Каролингов. А болезнь и смерть Людвига IV Дитя, оказалась всего лишь инсценировкой Конрадинов, недовольных недорослем на троне и ежегодной данью, которое государство вынуждено было платить венграм. Даже Гогенцоллернам, уже пускавшим слюни на престол, пришлось тихо утереться.

— Да, тогда тот ещё скандал разразился, — кивнула Инна, — Кто бы знал, что святоши смогли провернуть такую подмену. Дальновидные сволочи. И всё же… ладно у нас дома, фактически имперский ренессанс смыл всё старое и вывел наверх новые лица. Но меня всегда поражало то, с каким ожесточением резали друг друга старые аристократы в Европе, после чего тут же всплывали те же самые имена, но под другими масками.

— Сестра, — развела руками Нина. — Нам ли с тобой не знать, как это происходит.

И все, кто был в салоне «Сирина», даже Аска, дружно посмотрели на меня. Мне даже как-то неудобно стало. Словно бы украл что-то…

— Так! — произнёс я, пересаживая дочу на колени к зайцу и поднимаясь со своего кресла. — Лингва вроде загрузилась, так что пойду-ка я подышу воздухом.

— Стой, ты куда это? — воскликнула девушка, ухватив меня за локоть.

— Пойду, пообщаюсь с «родственничком», — улыбнувшись, произнёс я, высвобождая руку из цепких пальчиков. — Узнаю, чего это немчура на моих временных гвардейцев бочку катит.

— Я с тобой! — тут же заявила Нина.

— Ну уж нет! — произнёс я улыбнувшись и поцеловал нахмурившуюся зайку. — Посиди ка здесь пока, а то не дай Бог чего, мне потом твой папанька голову открутит.

— Но… — она хотела было ещё что-то сказать, но только вздохнула и, покачав головой, буркнула. — Главное, сильно не попорть нам отношения с этой страной.

— Нин, ну я ж вроде теперь ещё и новонемец и, напомню, что хочу я этого или нет — никто не спрашивал. Так что — сами виноваты, — я подмигнул девушке. — А родина, понимаешь ли — никаким тут боком.

— Как будто это кого-то волнует, — Инна звонко Хлопнула меня по спине. — Это ж Европа — родина двойных стандартов!

Подойдя к перегородке в пилотскую кабину, я активировал переговорное устройство и попросил опустить аппарель. Из десантного отсека, в котором ютились бойцы осназа, тут же потянуло холодным ветерком. Не утруждая себя необходимостью спускаться по-человечески, я просто перемахнул через ограждение, а затем окунувшись в потоки свежего, чистого воздуха, спрыгнул со ступенек на землю. Всего-то какие-то жалкие двадцать пять метров.

Появление меня любимого, фактически выпрыгнувшего из ниоткуда, произвело на немцев двоякое впечатление. С одной стороны, приписанные ко мне Канцлером вояки, заметно расслабились. Всё-таки я, хоть и временно, но был их сюзереном и на счёт моей персоны у них имелись чёткие указания, так что моё личное присутствие, судя по всему, немного развязывало им руки и придавало их действиям легальности.

С другой стороны, для делегации встречающих, я явно выскочил как чёрт из табакерки. Агрессивный толстяк, до этого препиравшийся с сержантом, казалось, готов был схватиться за сердце. Да и группа поддержки из явно знатных бюргеров выглядела не лучше. Разве что высокий аристократ смерил меня вначале презрительным взглядом, а уж только потом слегка побледнел.

Ну да, вряд ли ему каждый день приходится видеть Аватаров. А я, к тому же, на долю мгновения приоткрыл седьмую чакру, чтобы у мужика не оставалось сомнений, что он здесь далеко не самый крутой.

Оправившись и пригладив растрепавшиеся на ветру волосы, с неудовольствием стряхнув с рук оставшиеся огненные капли, отдающие радужным сиянием, я демонстративно поправил галстук и медленно направился к группе людей. Игнорируя пока что встречающих, обратился напрямую к бойцу Штази.

— Сержант, возникли какие-то проблемы? — произнёс я, параллельно вслушиваясь в дубляж автопереводчика, маджи-искин которого естественно не был настроен на полное морфирование звуков и эмоциональной насыщенности речи. — Мои спутницы устали и желают отдохнуть.

— Мой Лорд, — произнёс переводчик, хотя я чётко услышал слово «Фюрер», — Небольшие затруднения.

— Да? И какие?

— Дело в том, что… — начал было спецоповец, но его вдруг перебил возмущённый возглас толстяка.

— Да как вы смеете! Чужеродное быдло! — на этом слове, «Rind» маджи-искин запнулся, но всё же перевёл его. — Преклони колени перед Принцем Карлом-Фердинандом Прусским, ничтоже…

Звонкая оплеуха по лысому затылку, которую аристократ шустро отвесил своему пухлому подручному, заставила его заткнуться.