Рубикон (СИ)

Алексей Широков

Александр Шапочкин

Варлок. Рубикон

Глава 1

Угловатые машины немцев «бочкой» ушли в разные стороны, заложив крутой разворот, а наш самолёт, начал заходить на посадку. Махать крылом у суровых германских лётчиков, было видимо, не принято, и своим лихим синхронным виражом, они как раз обозначили своё прощание.

Борт «номер два» начал медленно снижаться. Не знаю почему, но подобного волнения я не испытывал, находясь в орбитальном челноке. А тут — уже второй раз подряд у меня складывалось ощущение, что мы просто разобьёмся, вместо того, чтобы нормально приземлиться на посадочную полосу.

Посадив Аську на колени и велев крепко держаться за меня, я обхватил руками Ленку с Инной и приготовился… ко всему сразу, плоть до того что на нас сбросят ядерную бомбу, стоит самолёту остановиться. Была просто твёрдая уверенность, что если что-то случится, то благодаря моей силе мы выживем.

Самолёт мягко коснулся покрытия выпущенными шасси и начал тормозить. Когда же мы остановились, и я вздохнул с облегчением, девушки ласково так, синхронно погладили меня по голове. Как маленького…

— Ну… мало ли что… — буркнул я, отпуская улыбающихся супруг и Касимову, а вот Аська разделяла мои чувства и вставать не спешила, кажется, не шибко веря, что железная птица благополучно опустила её на землю.

Собственно, повторялась картина, случившаяся после перелёта в Америку, когда «Снежную деву» пришлось буквально отрывать от меня. В любом случае, как и в прошлый раз, Ленка с Инной в результате справились с малявкой, и все втроём отправились в расположенную в хвосте комнатку готовиться к «Торжественному выходу».

Борт «номер два» медленно вырулил со взлётной полосы и сейчас двигался вдоль рядов разноцветных лайнеров, многие из которых были соединены телескопическими переходами с терминалами Рейн-Майнского Аэро-космопорта. К другим самолётам один за другим подъезжали специальные автобусы. Водители останавливали свои машины под люками, аккуратно занимая заранее расчерченные на асфальте прямоугольники, после чего пассажирский салон поднимался на уровень дверей лайнера и вытягивался рукав перехода, по которому в салон попадали люди.

Попросив у нашей улыбчивой стюардессы, бывшей к тому же воином немалого пятого ранга, налить мне чаю, я с интересом рассматривал кубические корпуса аэропорта, блестевшие под рассветными лучами восходящего солнца, когда заметил, как к брюху нашего самолёта пристроились шесть военных машин. Выровняв скорость, они взяли борт «номер два» в коробочку и теперь неотрывно следовали вместе с ним, в то время как пилот выруливал летательный аппарат к одному ему известной цели.

— Это что? — спросил я женщину, поставившую передо мной чашечку с ароматным напитком, кивнув в сторону похожего на кирпич, тёмно-зелёного броневичка. — Почётный эскорт?

— Повышенные меры безопасности, — просветила меня стюардесса, скромно сложив ручки на подоле. — В Землях Германской Нации сейчас введён жёлтый режим террористической угрозы в связи с особой активностью террористической организации «Освободительное движение Великой Албании».

— Блин, и здесь неспокойно! — я грустно ухмыльнулся, а затем, подцепив чашечку за ручку, отпил маленький глоточек горячего напитка. — Кстати. Куда это мы едем?

— Самолёт движется к третьему «VIP» терминалу.

— Понятно. — я кивнул, как будто это действительно мне что-то сказало.

Высоко в небе громыхнула орбитальная фура, входя в плотные слои атмосферы и начиная торможение с выходом на расположенную неподалёку посадочную полосу, предназначенную для подобных аппаратов. Приземлялась, а точнее «падала», она почти вертикально, высоко задрав свой тупой нос кверху. Лишь незадолго до касания земли пилот слегка поменял угол и, когда космический аппарат скрылся за ангарами, раздался тяжёлый взрыв, а над постройками поднялось алое зарево.

— Это они навернулись что ли? — произнёс я, привстав.

— Нет, Ваша Светлость, — с мягкой улыбкой, успокаивающе произнесла оставшаяся невозмутимой женщина. — Посадка на взрывную подушку прошла штатно. Просто в этом аэро-космопорту из-за дефицита свободного пространства, приземления производятся на так называемую «пятку». Металло-керамический круг полукилометрового диаметра со специализированной системой торможения аппарата, расположенный в небольшом искусственном кратере. Уверяю Вас, что это абсолютно безопасно, исключена даже ошибка, связанная с человеческим фактором, во время наведения и последующего падения орбитальной фуры.

— И что? Здесь постоянно так грохочет? — расслабляясь, я задал новый вопрос, вновь усаживаясь на место и потянувшись к чашке.

Ответить стюардесса мне не успела. Из задней комнаты выскочила полуодетая Инна и, увидев меня, всплеснула руками.

— Я так и знала! — воскликнула она, подбегая и хватая меня под локоть, потянув за собой. — Мы, понимаешь ли, волнуемся, а он тут чаи гоняет вместо того чтобы готовиться.

— А я и так готов, — хмыкнул я. — Как юный пионер!

— Готов он! — наигранно ахнула девушка и потащила меня уже двумя руками. — Ты посмотри во что ты одет!

— А что? — я мельком посмотрел на свой довольно элегантный костюм, в котором покинул недружелюбные земли нашего заклятого стратегического партнёра. — По моему — всё «Ок».

— Это по-твоему! — прошипела Цесаревна и я, наконец, позволил вытащить себя из кресла. — Где это видано, чтобы человек в твоём положении два раза подряд показывался перед журналистами в одном и том же. Да нас засмеют.

— Эй! Это насилие над организмом! Я буду жаловаться! В «Спортлото», «Очевидное-невероятное» и «АБВГДейку»! — заявил я, когда меня бесцеремонно запихнули в спальную каюту, прямо в руки к красной как рак и, почему-то, совершенно голой Ленке, из одежды на которой были только белые чулочки. — Эт-т-то что ещё такое?

— Раздевай его! — тоном, не терпящим возражений, заявила Инна, после чего дунув, откинула выбившийся локон волос с лица и метнулась к одному из шкафов.

Касимова-младшая, стараясь не смотретьмне в глаза, тут же приступила к выполнению приказа, ловко расстёгивая пуговицы.

— Э-э-э! Дамы! Вы что творите при ребёнке! — воскликнул я, попытавшись вырваться из цепких ручек боевой горничной. — Ленка, ты хоть стыд поимей, надень на себя что-нибудь!

— Некогда, — буркнула девушка, продолжая избавлять меня от верхней одежды. — Прости.

— Да ладно. Но я и сам переодеться могу! — поймав запястья Касимовой техникой липких рук, я быстро пресёк дальнейшие поползновения в мою сторону, а затем ловко закрутил девицу, развернув ко мне спиной, и, не удержавшись, звонко шлёпнул по аппетитной попке, от чего девушка, совершенно не ожидавшая подобного, тихонько взвизгнула. — Иди-одевайся, эксгибиционистка начинающая!

— А ну, прекратили! — рыкнула на нас Инна, выглядывая из-за дверки шкафа. — Сам, так сам! Только побыстрее, у нас времени мало!

— Да что за спешка-то? — буркнул я, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки.

— Мама Нина звонила. — тяжело вздохнув, сообщила мне Аська. — Вот они и начали суетиться.

Девочка была уже упакована по полной программе в чёрно-красное платьице и напоминала сейчас фарфоровую викторианскую куколку. Особенно из-за старомодного чепчика, украшенного белой шёлковой розой. При этом доча сидела на кровати, болтая ножками, обутыми в полусапожки, и с нескрываемым ехидством наблюдала за происходящим.

— А вы, юная леди, — строго посмотрел я на неё, — если уже готовы — марш за дверь!

— Хмпф! Как будто, я чего-то за свою жизнь не видела! — девочка вздёрнула носик, но послушно спрыгнула на пол и гордо проследовала на выход из комнаты.

— Что случилось-то? — проводив малявку взглядом, спросил я, посмотрев на Инну, выбросившую на кровать кучу мужских рубашек.

— Нас встречают, — ответила она, извлекая из, похоже, бездонного шкафа двубортный костюм с жилеткой, а затем, подумав, ещё и длиннополый, слегка приталенный плащ, также с двумя рядами пуговиц и тёмно-красный галстук. — Одевайся!

— Краткость — сестра таланта, — ухмыльнулся я, окинув взглядом ложе, буквально заваленное разнообразными платьями и прочими предметами женского гардероба. — Успокойся. Коли уже ждут, значит, подождут ещё немного.

— Не подождут, — тяжело вздохнув, произнесла Цесаревна. — Во-первых, Нинка уже прилетела. А во-вторых, считай, что нам с тобой не повезло! Прилетели неудачно. Сейчас как раз из Парижа вернулся немецкий борт «номер один» с Максимилианом III Каролингом, совершавшим визит в Бонапартистскую Францию. Так что, Его Величество Император Немецких Земель вознамерился лично познакомиться со своим новым подданным.

– Так, разворачивайте самолёт! Улетаем, на хрен.

— Кузьма, не смей! Это серьёзно!

— Да шучу, — я отмахнулся, меняя рубашку. — Только я не его подданный.

— Ты это Максимке не вздумай сказать! — нервно усмехнувшись, сказала Инна с помощью слегка приодевшейся Ленки влезая в алое обтягивающее платье. — Он твои русско-патриотические порывы может и не понять. Да и вообще, лучше побольше молчи! У этого юноши большие напряги с чувством юмора. И не только с ним.

— Юноши?

— Да, — ответила Инна, устраиваясь перед зеркалом и раскрывая свою фирменную четырёхуровневую косметичку. — Максимке девятнадцать лет. Он был коронован сразу же после смерти его отца Леопольда VI. Поверь мне, он очень необычный юноша.

— Даже так, — хмыкнул я, надевая жилетку и пиджак. — Мне начинать беспокоиться о Нине?

— Нинку он боится, — ответила Лена, вместо сосредоточенно наносящей на лицо боевую раскраску Цесаревны подруги. — Когда ей было пятнадцать, Максимилиан, с тогда ещё живым отцом, были с визитом у нас. В общем, случился неприятный инцидент, который обе стороны предпочли замять.

— Так, так, так, — покачал головой я. — Очень интересно. А поподробней?

— Максик, видимо, забыл, что он не дома, а в гостях, и прихватил сестру за задницу, посчитав её одной из фрейлин, — ответила мне Инна, параллельно нанося тушь на ресницы. — А она за это засветила ему кулаком в глаз. Слышал бы ты как он орал, что прикажет её казнить за посягательство на его венценосную особу! И это — в Московском-то Кремлёвском Дворце!

Девушки дружно захихикали, а вот мне почему-то стало вовсе не до смеха.

— А проблем у нас из-за этого часом не будет?

— Да ерунда, — отмахнулась супруга, вновь уставившись в зеркало, в то время как Ленка занялась её причёской. — Он всего-навсего Император, хоть и Каролинг, а ты — аж внук самой Канцлерши! Да ещё и признанный герцог Гогенцоллерн, оказывается! Главное, не обижай Максика, и всё будет хорошо. Да ты сам увидишь.

— Похоже, я чего-то в этой жизни не понимаю… — пробормотал я, надевая плащ, и в тайне радуясь, что нам, мужикам, не нужно краситься.

Зато, признаться честно, наблюдать за быстрыми выверенными движениями Инны, было… я бы даже сказал, приятно. Она хоть и обладала от природы, на мой взгляд, почти идеальным для молодой девушки лицом той самой мифической Василисы Прекрасной, уверенно, слой за слоем наносила на него косметику, которая только подчёркивала её красоту!

И как же я ошибался, считая, что это прерогатива девушек. Максимилиан, владеющий большей частью Европы, оказался смазливым и накачанным пареньком, косметики на лице которого было больше, нежели на всех моих женщинах вместе взятых. Когда мы вышли из кишки терминала, подскочивший к нам герольд огласил что-то на немецком языке, про Космоса, понимаешь ли, Гогенцоллерна.

В общем, молодой Император, раскинув руки, подошёл ко мне и обнял, словно друга детства. Причём, как мне показалось, без каких либо голубоватых намёков, но… Разве что по брежневски не засосал.

И всё это под пронизывающим взглядом Нины и улыбочкой из разряда: «Терпи казак — Атаманом будешь!» Потом Его Величество долго хлопал меня по спине, что-то высказывая беснующимся вокруг журналистам с кучей снующих туда-сюда автономных трёхмерных телекамер и даже сделал со мной селфи, на свой навороченный ПМК.

Причём, переводить что-либо для меня, такого неграмотного, никто даже не пытался. Дойче-лингву в мой автоматический переводчик никто не загрузил, так что я, как и было велено, молчал и улыбался, а подхватившая меня под руку Нина периодически тыкала локтем.

Я, вообще, давно заметил, что моя ненаглядная чувствует, когда я собираюсь засадить кому-нибудь кулаком по охреневшей морде. И от этого складывается впечатление, что мамина псионика далеко не так уж и уникальна. И, хоть я, в принципе, даже в мыслях не допускал ничего крамольного по отношению к девушке, мурашки то и дело пробегали по спине, заставляя ёжиться. Всё-таки жена-ведьма — это не подарок, что бы там не говорили разные фантасты.

В конце концов, наговорившись всласть и перецеловав вежливо подставленные ручки моих девушек, Максимилиан сунул мне под нос свою пятерню тыльной стороной. Нужно быть идиотом, чтобы не понять зачем. Факт вассалитета в Европе нынче подтверждался по старым традициям.

Ну, вот этого я уже сделать и, тем более, стерпеть не мог.

— Мне тоже очень приятно познакомиться с вами товарищ Максимилиан! — излишне жизнерадостно произнёс я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, пожимая протянутую мне руку. — Типа восторжен, типа благоговею, и, вообще, надеюсь что в дальнейшем между нами будет полный Гитлер Капут!

Рядом со мной практически мгновенно оказался некто, в зрении третьего глаза выглядящий как фигура, сотканная из миллиардов искорок. То, что произошло потом, уложилось в долю секунды. Спасибо науке, преподанной мне американкой «тётушкой» Цесаревен, Барбарой Форекс. «Противостояние», которое импозантная особа, встреченная нами на празднике у Лепестковых-Каменевых, называла «Конфронтация», даже заставила меня на долю мгновения приоткрыть седьмую чакру.

А затем всё закончилось. Только невзрачный человечек из свиты немецкого Императора с лицом, чем-то напоминающим крысиную мордочку, перекошенным от ужаса, резко отшатнулся назад и непременно упал бы, если бы его не поддержал кто-то из соседей. Он очень искусно скрывал, что является «Мейстер Хёммерлайн», то бишь, на нормальном языке — «Аватаром», маскируясь просто под сильного мага шестого уровня. За кого я собственно его и принимал, хотя, например, того же Савелия «Мрачного», Барбару, как впрочем и Сафронова, воспринимал без проблем, даже когда они «тушили» свою Сахасрару.

Произошедшее не укрылось от окружающих. Журналисты взволнованно загомонили, вновь защёлкали вспышки объёмных 3D-камер, а гвардейцы Максимилиана как-то резко подобрались и похвастались за оружие, но были остановлены взмахом руки своего повелителя. Мне же под рёбра впился остренький локоток Нины.

— Глаза, — прошипела сквозь зубы зайка. — Глаза потуши немедленно и волосы! А то будет потом в прессе куча статеек о том, как демонический русско-немецкий герцог-колдун, напал на Максимилиана III. Что ты творишь вообще?

— На меня только что напал вот тот вон придурок, — ответил я, кивнув в сторону держащегося за голову крысёныша. — Он «Мейстер Хёммерлайн», хоть и пытается косить под простого «Магистра». Так что, похоже, любимая, нам здесь не рады?.

— Хм-м-м, — девушка нахмурилась и переглянулась с сестрой, а я спиной почувствовал как сопровождавшие младшую Цесаревну осназовцы КГБ резко напряглись, приготовившись к любому развитию событий. — Я тоже думала, что этот ханурик — обычный «Эмерит». И так, Максим, как нам это понимать?

— Мне тоже очень интересно знать. — хмыкнула Инна, поигрывая веером с пушистой меховой тесьмой на верхней кромке.

Император, который всё это время молчал, поигрывая желваками и внимательно вслушиваясь в наш разговор, переводимый портативным устройством и транслирующим его на вставленную в ухо капельку явно очень дорогой гарнитуры, натужно улыбнулся. Затем, театрально разведя руками, он что-то залопотал, обращаясь явно к сёстрам и, наконец, засмеявшись, фамильярно похлопал меня по плечу.

— Глаза! — опять тихо, но явно так, чтобы слышал Император, предупредила меня Нина. — У наших немецких друзей, может сложиться неверное впечатление о том, что хочешь дать Максику в морду!

Немецкий Император, который в это время что-то там вещал Инне, поперхнулся и быстренько отпустил моё плечо.

— Что он говорит? — мысленно повторяя раз за разом успокаивающую мантру, спросил я.

— Если кратко, — прошептала зайка, — то Его Величество извиняется за этот инцидент, который произошёл исключительно по его приказу, потому как он внимательно следил за жутким инцидентом, произошедшим в Либерократии, а потому просил своего личного «Аватара», оценить силу своего нового подданного.

— Передайте Его Величеству, что… — начал, было, я, но тут же почувствовал как остренькие ноготки старшей Цесаревны впились в мою ладонь и, вспомнив предупреждение, сказал совсем не то, что хотел. — Что я принимаю его извинения.

Нина быстро затараторила мой ответ по немецки, хотя Максимилиан уже слышал перевод моего ответа, и на лице его вновь расцвела «благодушная» улыбка. Парень вновь начал разоряться на родном языке, ещё раз похлопал меня по плечу и вдруг, под дружный благоговейный вздох журналистов, снял своё пальто с белым меховым воротником и протянул его мне.

— Чего? — данного жеста я совершенно не понял.

— Его Величество Император Земель Немецкой Нации Максимилиан III Каролинг очень рад тому, что у него появился такой могущественный и благородный подданный, — перевела мне Нина, ехидно улыбаясь. — Ведь «Благородство и Честь», так мало значат в нынешнем неспокойном мире. А потому, в знак своего искреннего расположения, Его Величество изволит жаловать Космосу Гогенцоллерну пальто с собственного плеча и звание Паладина Рейхскроне — короны Священной Римской Империи! Чего смотришь, как баран на новые ворота? Бери, раз дают!

— Тебе наш герб напомнить?

— А… да. Блин!

Когда я принимал сей сомнительный подарок под вновь бешено защёлкавшими камерами журналистской братии, в памяти всплыл целый ворох сюжетов из фэнтези и исторических романов, где «Король» жаловал особо отличившемуся дворянину ношеный плащ с собственного плеча. Собственно для многих это была единственная награда за какой-либо особо безумный подвиг, с которой они носились потом всю жизнь как дурак с писанной торбой, и, под конец жизни, помирая в нищете, с гордостью рассказывали босоногим внукам: «вот помню как сейчас, подходит ко мне Король Йагупоп сто сорок первый «Косомордый», хлопает по плечу и говорит! Сер Жуй Жульен! Ты — лучший из моих рыцарей! Прими с королевского плеча! Вот как оно всё было-то. Да… Были короли в наше время, не то, что сейчас.»

Максимилиан разорялся перед камерами ещё минут пять, периодически хлопая меня по плечу. Ну а затем соизволил откланяться, оставив нас стоять в терминале и смотреть ему вслед, в то время как он сам гордо зашагал куда-то по длинному коридору в окружении беспрестанно насилующих фотокамеры журналистов.

— Что он под конец мне сказал? — переспросил я, посмотрев в след Императору, и опустил глаза на пальто, которое всё это время держал.

— Пригласил в свою резиденцию, город Ахен, которую упорно именует Столицей Священной Римской Империи, — ответила мне Инна, прикрывая глаза ладошкой. — А ещё сообщил журналистам о твоей официальной помолвке со своей сестрой, Брунгильдой Каролинг, после чего сравнил тебя с Зигфридом и по-быстрому свалил, покуда ты опять не взбесился. Так что поздравляю муженёк, тебя опять женили.

— Да он совсем еб… — начал было я, делая первый шаг вслед быстро удаляющейся процессии, но сёстры тут же повисли у меня на руках.

— Спокойно, Кузя… — прошипела Нинка. — Глазки потушили… у нас всё хорошо! Повторяй за мной: «У-нас-всё-хорошо!»

— Да я его… — прорычал я, но рваться в след венценосной особе не стал, и даже подавил желание скомкать и шваркнуть на землю пальто августейшего. — Брунгильда мать его, через Одина, да Локи поперёк хребта. Кайзер хренов!

— Тихо, тихо… — прошептала мне на ухо Инна. — Максик всего лишь решает свои политические вопросы. И вообще, я тебя предупреждала, что он со странностями.

— Ну, а что мне с этим делать? — раздражённо потряс я новым предметом своего гардероба. — Носить я это точно не буду!

— Приедем «домой» — повесим в рамочке на стену, — фыркнула Нинка, наконец, отпуская меня и беря Аську за ручку. — Твои новые подданные будут в восторге.

— Какие ещё подданные? — нахмурился я. — Ты про Ольгу с Валькой?

— Не совсем, — уклончиво ответила девушка. — Пойдём уже, товарищ Ефимов-Гогенцоллерн, у нас хоть и зелёный коридор и дип-неприкосновенность, но всё равно надо оформить въездные документы.

— Нин, ты, я так понимаю, уже связалась с Канцелярией? — задала вопрос Инна. — И про «подданных» было сказано не для красного словца?

— Угу, — буркнула зайка, покосившись на удаляющуюся процессию, сопровождавшую Императора. — Ты охренеешь когда узнаешь, что именно бабулька подарила внучку!

Я покосился на свою невесту, однако вникать в вопрос не стал. Мне как-то уже хватило подарочка Максимилиана, чтобы вообще пожалеть о том, что я решил посетить это государство.

Таможню мы прошли быстро. Да и остальные вопросы решались сами собой. Фактически, при нашем появлении все дружно вытягивались во фрунт и хором приветствовали, желая приятного пребывания… на родине. Хорошо ещё, что не тянули руку в древнеримском «Приветствии Солнцу», как чуть было не вошло опять у них в моду во время Третьей Мировой на волне всеобщего подъёма от обретения, казалось бы, давно сгинувшей в веках династии Каролингов и распространения в очередной раз идей типа: «Deutschland Uber Alles!»

Закончив с бумагами, мы в сопровождении немецкого офицера, спустились на минус десятый уровень аэро-космопорта, где нас уже ждал монорельсовый минипоезд. Мужчина явно чувствовал себя не в своей тарелке и постоянно косился на неотступно следующих за нами особистов. Понять его, в общем-то, было можно. Выглядели боевые латы откровенно жутковато, а артефактные винтовки, которые бойцы КГБ не выпускали из рук, также не добавляли ему оптимизма.

При этом, наш эскорт официально проходил как личная гвардия Цесаревны Нины Святославовны. Вот только надпись «КГБ РИ» на наплечных пластинах никто даже не подумал замазать или заклеить чем-нибудь. Так что все встречные немцы просто делали вид, что в упор не видят этой знаменитой на весь мир аббревиатуры.