Рубикон (СИ)

— Слуги порой радеют о чести хозяев больше их самих, — с кривой улыбочкой произнёс Карл-Фердинанд, обращаясь ко мне. — Герцог Космос Гогенцоллерн, как я понимаю?

— Он же русский герцог Кузьма Васильевич Ефимов, — ответил я, внаглую протянув мужчине руку, которую он, надо отдать ему должное, тут же крепко пожал. — Надеюсь, вы не хотите сказать мне, что задержка вызвана вашими претензиями на «нашу» Калининградскую область?

— О нет… что вы, — принц даже чуть приподнял ладони перед собой, а лицо его слегка пошло розовыми пятнами, однако голос ни на йоту не изменился. — О восстановлении Пруссии — не может быть и речи. Это подтвердил мой отец, «sit tibi terra levis» — это говорю и я.

— Тогда в чём проблема? — переводчик запнулся на латыни, но я знал от мамы как переводиться эта фраза «Пусть земля тебе будет пухом» и не стал обращать на это внимание.

— Ваше признание и этот визит оказались очень неожиданными для нас, — произнёс он. — Так что я и мои дети ещё не успели съехать из своих апартаментов, освободив их для новых хозяев замка.

— Так в чём проблема? — пристально посмотрел я на аристократа. — В замке что, нет гостевых комнат?

— Вы… — не смотря на общую бледность, лицо и щёки мужчины слегка покраснели — Вы хотите оскорбить нас, бывших почти пять лет фактическими хозяевами замка, и деливших заботу о нём с вашей Великой Бабушкой — выселив всех в гостевые комнаты? Герцог, это переходит всяческие границы…

— Уважаемый, — нахмурился я, и мужчина непроизвольно отступил на несколько маленьких шагов, прежде чем взял себя в руки. — Мы же вроде как родственники?

— Вроде как, — через плотно сжатые зубы ответил аристократ.

— Тогда живите, где жили, сколько хотите, — усмехнулся я. — Ни я, ни мои спутницы, поселившись в гостевые комнаты, ни сколько не будем чувствовать себя оскорблёнными.

— Но…

— Никаких «но»! — отрезал я. — В ближайшее время мы намереваемся вернуться в Россию, и я совершенно не желаю своим краткосрочным визитом создавать кому бы то ни было неудобства. Тем более родственникам, которым я свалился как снег на голову.

— Но… это же урон чести… — слегка напряжённо произнёс Карл-Фердинанд.

— Ничего, моя «честь», это переживёт, — отмахнулся я. — В конце концов — я хозяин замка? Или нет?

— Да. — тихо и слегка отстранённо ответил мне аристократ. — Несомненно, Вы.

— Значит, именно я решаю как, кто и где будет в нём жить! Всё! Разговор на эту тему закончен, — припечатал я. — Если что-то не нравится — считайте это моей личной блажью.

— Как скажете, Герцог, — как мне показалось с долей недовольства и холодного презрения, произнёс прусский принц, хотя конечно лингва-модуль жутко коверкал эмоциональную составляющую речи.

— Дорогой, ты, конечно, благородно поступил… с точки зрения русского младоаристократа, — произнесла, слегка покачивая головой, вышагивавшая чуть впереди Инна, крепко державшая Аську за ладошку.

Нина, величаво плывшая со мной под ручку, согласно кивнула и добавила.

— По отношению к «родственникам».

— Вот! — супруга в магии, подняла указательный пальчик вверх и наставительно покачала им. — Но то, что благородно и правильно для «русского», для немца — порой оскорбительно! Особенно если он привык мерять свою родословную тысячелетиями.

— Если разобрать по полочкам то, что ты ему сказал, то получится, что ты просто в очень жёсткой форме поставил на место приблудного родственничка, — продолжила зайка. — Очень грамотно размазал его по асфальту тончайшим слоем. Если бы я, дорогой, не знала бы тебя получше, то откровенно поаплодировала бы твоему искусству изысканного унижения зарвавшихся высокородных оппонентов.

— Да ещё так ловко обставленного, — хмыкнула Инна, слегка поворачивая к нам голову, — Так что фактически на прямые оскорбления ему мало того, что ответить было нечего, кроме как громко сглотнуть и утереться, так ещё даже формального повода вызвать тебя на дуэль не дал.

— Папочка у нас — талант! — гордо сказала мелкая пигалица, тоже посмотрев на нас с Ниной. — Умеет заводить друзей!

— Заклятых. — добавила посмеивающаяся в кулачок Ленка, следующая прямо за нами.

— Да что я сделал-то! — возмутился, наконец, я, уже уставший от всех этих подколочек. — Люди попали в затруднительную ситуацию, частично из-за меня, а мы с вами здесь жить вроде как не собираемся. Я же как лучше хотел — просто поступил по-человечески…

— Вот! Вот в этом то и дело, Кузенька! — Нинка слегка потрясла меня за руку. — В этом-то всё и дело, любимый! Ты просто хотел поступить «по-человечески» с теми, кто почитает себя минимум «полубогом»! Ну или что-то типа того.

— Глупости какие-то, — буркнул я, отворачиваясь и рассматривая тянущиеся вдоль дороги тёмные стволы деревьев.

Под ногами приятно похрустывал свежевыпавший ночью снег, успокаивающе действуя на нервы, а лёгкий морозный ветерок не давал полностью поверить в то, что мы сейчас находимся, по сути, в самом сердце старой Европы. По какой-то причине мне упорно казалось, что ещё немножко, и поворот дороги выведет нас к главному входу Центрального Городского Парка Новосибирска, куда, в эту донельзя мягкую для нынешнего времени года зиму, меня вдруг занесло с друзьями из общаги.

Впрочем, мягкая она была здесь, в Землях Германской Нации, а в Новосибе, насколько я знал, стоял лютый дубак под минус тридцать! Как, впрочем, по словам Нинки, и в Москве, где было сейчас под минус двадцать пять.

Лечебно-оздоровительный терренкур, прямиком к воротам расположившегося на холме замка, возвышающегося над рекой Цоллерн, предложили мне совершить мои девочки. Так что, в то время как пяток наших немцев, вместе с парой осназовцев, укатили вперёд вслед за принцем на имевшейся в вертолёте мобильной платформе, наша небольшая процессия в сопровождении лимузина начала пешее восхождение.

Места здесь, конечно, были красивые. И вроде дикие, но при этом какие-то… ухоженные. Ни тебе вала, ни тебе сушняка, даже подлесок какой-то редкий и, словно бы, вычесанный гребёнкой. Наверное, именно из-за этого в голове крутились ассоциации связанные скорее с парком, нежели, пусть даже с пригородной, но лесополосой.

Тяжело вздохнув, я вновь посмотрел на Нину.

— Ладно. Всё. Я готов учиться уму-разуму, — произнёс я, переборов, наконец, вполне естественное сопротивление организма. — Что я сделал не так?

— Да, в общем-то «всё»! — с улыбкой ответила девушка. — Но получилось очень даже неплохо. Можно даже сказать, что ты заполучил среди Гогенцоллернов если не союзника, то, как минимум, более-менее лояльную тушку, которая какое-то время не будет тебя особо беспокоить.

— Это называется неплохо? — фыркнул я. — Да вы только что говорили мне, что я этого принца унизил, и он чуть было не вызвал меня на дуэль!

— Это называется — «Великолепно»! — звонко рассмеялась Инна. — Ты просто не понимаешь, что только что сделал как для Империи, так и для нашего рода Ефимовых!

— Так поясните мне, сирому и убогому! — насупился я. — А то, знаете ли…

— Не злись, — зайка ласково погладила меня по плечу. — Я сейчас объясню. Попробую, хотя бы надеюсь, что у меня получится.

— Ну, хоть ты из меня тупого-то не делай, — почти взмолился я.

— Да ни в жизнь! Ты Кузя у нас не «тупой» ни разу! Ты у нас, можно сказать, носитель народной мудрости! — ласково проворковала девушка, прижимаясь ко мне. — Просто ты сейчас не понимаешь зачем вообще был затеян весь этот балаган, а я уже успела полностью прослушать и просмотреть запись, сделанную твоими немецкими гвардейцами.

— Ну и?

— Нас просто не хотели пускать сегодня в замок.

— Это я и так понял! Для людей наше появление было шоком, вот они и не успели съехать, вот и…

— Нет, дорогой, никто никуда съезжать не собирался! — улыбнулась Нина. — Просто мы не должны были там появиться. Да и некуда им съезжать. Весь вопрос был в том кто сегодняшней ночью отправится спать в ближайшую гостиницу!

— Чего? — я нахмурился. — Замок-то — большой. Уверен, что все могут…

— Не могут дорогой! Не мо-гут! Замок-то как раз маленький! Не забывай, что кое-кто привык считать себя полубогом!

— Блин, я понимаю, что господам очень обидно, что они перестали быть хозяевами, но…

— Вот на это как раз они обижаются меньше всего, — вставила Инна. — Они ими никогда не были. Кузенька, вопрос, как правильно сказала Нина, стоял в том, кто именно сегодня будет вообще ночевать в замке. Кто под кого прогнётся. Кто тварь дрожащая, а кто право имеет!

— Ты мне Достоевского в мозг не тули! — посмотрел я на свою супругу в магии. — Я его с детства слабо переношу!

— А всё так и есть, — улыбнулась Нинка. — Нравится тебе Фёдор Михайлович, или ты предпочитаешь писателей фантастов нового поколения, которых ты постоянно слушаешь. Русская классика дорогой мой, объясняет многое…

— Только очень уныло, — перебил её я. — Так в чём дело то?

— А дело, милый мой, в том, что если бы ты согласился сегодня с тем, что Карлу-Фердинанду нужно время, чтобы спокойно съехать из замка, как его барон-приживала фон Бармахт требовал того от твоих гвардейцев, то растянулось бы это на десятилетия. А там либо султан сдохнет, либо ишак умрёт. Твоим данным однажды словом крутили и вертели бы как хотели.

— Из разряда: «Переезд — хуже двух ремонтов!»

— Именно!

— Бармахт — это тот оборзевший толстяк?

— Ну да, — улыбнулась девушка. — Он самый. Только поверь мне, оборзел он ровно настолько, насколько ему приказали. Фактически его назначили самоубийцей, заранее подвязав на нём кое какие хвосты. И поверь мне, мы — ещё сполна воспользуемся тем, что ты, Кузя, действуешь по принципу «…только не бросай меня в терновый куст!»

— Не понял, — покачал я головой. — Этот Карлуша же сам ему оплеуху влепил. И ещё извинился. Причём здесь я.

— Милый, высшая германская аристократия, если конечно она не нашего возраста, это не вчерашние советские граждане, вроде отца и его окружения! Их проще сравнить с мощными компьютерами, заранее пропитывающими любую ситуацию, на много ходов вперёд, но при условии, что есть верные данные.

– И по мне у них их не было?

— Ага, — кивнула девушка. — Как минимум, у этого и сейчас. Скорее всего, они ожидали кого-то вроде Савелия «Тёмного». А уж Афросий, поверь мне, снёс бы барончику голову сразу же, как тот заговорил бы. Не заметил разве, как тот распалял себя?

— Ну… — я задумался. — Не придал значения.

— Просто ты не привык к тому, что можешь творить всё, что заблагорассудится, если задета твоя честь.

— Как-то не хочется привыкать.

— В этом — весь ты! — улыбнулась Нина. — Ты поступил нестандартно, вот принц и вынужден был попытаться выправить ситуацию, а ты вдруг взял и накрутил на кулак его главный нерв.

— Взял да и двинул ему в самое больное место, — опять засмеялась Инна. — Прямо на этой промашке потребовал подтверждения статуса Калининградской области! Думаю что Карл-Фердинанд в этот момент чуть не обделался, подумав, что вместо ретивого слуги ты сейчас отыграешься прямо на нём.

— Хм…

— А ведь он — единственный, кто претендует на эти земли, — улыбнулась зайка. — Фактически их захват был его единственным шансом выйти из разряда «безземельных нахлебников». Вся остальная бывшая Пруссия — давно поделена! Ну а ты — что ты сказал?

— Спросил, не претендует ли он на русские земли, — ответил я. — Подумал, что так удачно поддену немчуру.

— Ну, поддел… ничего не скажешь! — вновь засмеялась Инна. — Только при этом, выделил тоном свою принадлежность к русской императорской семье и заявил свои права на область!

— Ничего я не заявлял!

— Это тебе так кажется! — произнесла Нина. — А принц струхнул и понял по-своему! Это его отец в конце войны отказался от претензий, а вот он всегда заявлял, что Кёнигсберг — оккупирован. Более того, в то время когда мы летели сюда, он просто не мог не узнать из СМИ о твоей помолвке с сестрой Максика. Вот и наделал в штаны! Вот тут собственно начинается твоё размазывание его по асфальту!

— Ага, — добавила Касимова. — Двумя катками. Точно Великого Князя с одной стороны, а то и вообще перспективного то ли Крон-принца, то ли вообще Императора, а с другой гарантированного Курфюрста! И это его, Принца-безземельника, по статусу тянущего разве что на маркграфа, в то время как ты уже герцог.

— Вот! А главное, всё получилось во славу Империи и рода Ефимовых, — добавила старшая Цесаревна, с гордостью в голосе. — Потому как мы теперь в полном праве потребовать у отца эту коронную землю — ведь отказ от претензий был дан именно тебе.

— А дальше ты полоскал его, как хотел! — вновь подала голос идущая за нами Ленка. — Особенно когда сказал про гостевые комнаты.

Я уже какое-то время молчал, даже не пытаясь вставить слово, а только обдумывал сложившуюся ситуацию.

— Тогда он возмутился, — пояснила Нина, — попытавшись приравнять себя с твоей бабушкой, после того как ты ткнул его носом в то, что он по сути безземельный паразит! Показав, что управляющий от рода — ни хрена не хозяин!

— Я так понял, что они деньги тратили, — подал я голос.

— Да откуда у них деньги! — фыркнула Инна. — Мы, пока ты с ним трепался, пробили его. Просто, будучи после войны почти наверху нового генеалогического древа, у него, а точнее у отпрысков, были отменные шансы стать главой дома. И он очень грамотно ими распоряжался.

— И заметь, он тебе не врал напрямую. Умолчал о деталях, подчеркнув свой вклад! — вставила зайка. — Просто ты показал, что тебе это по барабану. Его возмущение было связано с тем, что ты вроде как собрался их, как щенков с грязными лапами, переложить с чистой постели на коврик, а ты о подобном даже не подумывал.

— Зато на возмущение напомнил, что они тебе родственники и обижать их ты не намерен, а когда он начал блефовать про собственную честь, то вообще свёл всё к тому, что ущерба своей собственной не видишь!

— Тут он уже ничего не мог вставить, а ты ещё и напомнил ему, что ты тут хозяин, чего отрицать он не мог.

— И всё под камерами вертолёта и костюмов твоих гвардейцев! — закончила Нина. — Хоть ты и хотел «по-человечески», вот только он решил, что ты всё спланировал и переиграл его. И это нам на руку!

— Когда мы подлетали, — добавила Инна, — у него было два варианта. Либо он не пускает нас, как хозяев в замок, либо ты выгоняешь его из него…

— В трусах, но с гордо поднятой головой? — уточнил я.

— Именно так, — кивнули девушки. — В обоих случаях он выходил если не победителем, то уж точно непобеждённым. Потом он увидел шанс геройски погибнуть, вызвав на тебя гнев всех остальных Гогенцоллернов, а заодно опять же выйти из дела сохранив лицо, но ты не дал ему и шанса. А теперь его связало твоё слово.

— Это какое?

— Про то, что твоя честь — «переживёт», — уточнила Нина. — Фактически любые проблемы его семьи, ты переадресовал на себя. То есть, промолчав на это, он принял твоё старшинство. Так что он — твой!

— А чего же он тогда такой недовольный отвалил? — удивился я.

— Честь — честью, — остановилась и повернулась ко мне Инна. — Но есть и личные амбиции!

— Ладно, — произнёс я после некоторых раздумий. — Вы мне прожевали — я проглотил. Правда, вынес только то, что лучше быть «человеком», чем…

— Для тебя — да, — перебила меня Нина. — Пока это неожиданно. Но ты помни, что мы с сестрой, как высокосветские стервочки, всегда тебе поможем!

— Ах, вы мои…

— Ага, — довольно произнесла зайка. — Твои!

Дорога ещё раз повернула, и перед нами предстали покрытые снегом, слегка приоткрытые, ворота замка Гогенцоллернов, сквозь которые с завыванием гулял ветер.

Глава 3

— Красиво здесь, — произнёс я, когда мы, пройдя по змеящейся дороге через несколько ворот, огороженных дуг от друга, ощетинившимися древними чугунными пушками, крепостными стенами, припорошенными белоснежным снегом, оказались, наконец, во внутреннем дворе. — А это точно не «Точка Силы»? Я слышал, что все они в той или иной степени производят такое «чарующее» впечатление на людей.

— Это место ещё называют «Замком в Облаках». Из-за того, что периодически их покров опускается здесь ниже верхушки холма. Слышала, что у наших аналитиков были подобные, вполне обоснованные предположения, о концентрации здесь энергии стихии воздуха, — пожала плечами Нина, — но, сам понимаешь, подобными сведениями немецкая сторона с нами не делится.

— А это вообще можно почувствовать? — спросил я, посмотрев на зайку. — Или нужно быть магом с соответствующим аспектом?