Помоги проекту - поделись книгой:
– У меня тоже есть право голоса?
– Конечно, а как же? Ваш голос значит ничуть не меньше, чем всех этих графоманов.
– Думаю, что воспользуюсь этим сюжетом! – заявил Энди, и все рассмеялись.
– Да, хороший сюжет тебе точно не повредит. Ты сумел уложиться в срок?
– Да, отправил рукопись и уже получил ее назад. Просят поработать над структурой.
– С прошлой книгой было то же самое, но ее все равно напечатали.
– И правильно сделали! А потом не успевали допечатывать.
– Мальчики, перестаньте! – вмешалась Майра. – Вы нарушаете первое правило! Никаких разговоров о своих книгах.
– Это может затянуться на весь вечер, – прошептал Брюс Мерсер достаточно громко, чтобы все услышали.
Как и все, она тоже любила подшучивать. Никогда раньше ей не доводилось оказываться в компании писателей, которые всячески стремились подколоть друг друга, но делали это не со зла, а исключительно шутки ради.
– А что, если тот парень из тюрьмы на самом деле оказался вампиром? – вмешалась Эми, раскрасневшаяся от вина.
В ответ грянул взрыв смеха.
– Эй, об этом я не подумал, – тут же отозвался Кобб. – Мы могли бы начать новую серию о вампирах в тюрьме. Мне это нравится. Ты не против сотрудничества?
– Я позвоню своему агенту, чтобы он связался с твоим и они договорились.
– И кого-то еще удивляет, что литература переживает кризис, – удачно вставила Ли.
После нового взрыва хохота Кобб заметил:
– Снова литературная мафия перекрывает кислород.
Все занялись едой, и на несколько минут за столом стало тише. Потом Кобб хмыкнул и поинтересовался:
– «Поработать над структурой». Что бы это могло означать?
– Это значит, что сюжет оставляет желать лучшего, – отозвалась Майра, – и так оно и есть. По правде говоря, меня это ничуть не смущало.
– Знаешь, ты всегда можешь издать роман за свой счет. А Брюс найдет ему место на отдельном столе у задней стенки, где держит неликвиды.
– Не надо. На том столике и так нет места, – отозвался Брюс.
Майра сменила тему и обратилась к Мерсер:
– Итак, вы уже здесь несколько дней. Можно ли узнать, как продвигается работа?
– Это неудачный вопрос, – ответила она с улыбкой.
– А вы пытаетесь закончить книгу или начать ее?
– Я и сама не знаю, – призналась Мерсер. – Нынешнюю, наверное, я заброшу и займусь другой. Я еще и сама не определилась.
– Ну, если вам понадобится совет по любому вопросу написания, публикации, любви, отношений, еды, вина, путешествий, политики, вообще всего, что только есть под солнцем, то вы оказались в нужном месте. Посмотрите на собравшихся. Да тут одни эксперты!
– Я так и поняла.
В полночь Мерсер сидела на нижней ступеньке настила на пляже и, зарывшись босыми ногами в песок, глядела на набегавшие волны. Ей никогда не наскучит мерный рокот океана, нежный шелест спокойного моря или рев прибоя при шторме. Ветер стих, и прилив почти не был слышен. Вдали, у самой кромки воды, маячила одинокая фигурка, шагавшая на юг.
Мерсер по-прежнему находилась под впечатлением вечеринки и старалась восстановить все детали. Чем больше она вспоминала, тем более удивительным всё казалось. Столько писателей в одном месте, и никаких ссор, ни одного резкого слова – и это при всем их самомнении, всей закомплексованности и завистливости, тем более что вино лилось рекой. Востребованные авторы – Эми, Кобб и Энди – жаждали критического признания, в то время как Ли, Джей и Мерсер мечтали о больших гонорарах. Майре было всё до лампочки. Брюсу и Ноэль нравилось находиться среди них, и они со всеми держались ровно, никого не выделяя.
Она никак не могла определиться в своем отношении к Брюсу. Первое впечатление было весьма благоприятным, но, учитывая его внешность и легкость в общении, Мерсер не сомневалась, что Брюс нравится всем, во всяком случае сначала. Он не отмалчивался, но и не был болтлив и, судя по всему, не собирался мешать Майре быть в центре внимания. В конце концов, это ее вечеринка, и она точно знала, что делает. Среди гостей Брюс чувствовал себя как рыба воде, получая настоящее удовольствие от их рассказов, шуток и веселых перебранок. У Мерсер сложилось впечатление, что Брюс сделает все, чтобы помочь им продвинуться на литературном поприще. Они же, в свою очередь, относились к нему с уважением.
По словам Брюса, обе книги Мерсер ему понравились, особенно роман, и они поговорили об этом достаточно, чтобы убедиться: он действительно их читал. Он сказал, что прочитал после выхода романа в свет, когда Мерсер должна была приехать в его магазин на автограф-сессию. Это было семь лет назад, но он отлично все помнил. Не исключено, что Брюс перед ужином полистал книгу, дабы освежить память, но на Мерсер это все равно произвело впечатление. Он попросил ее зайти в магазин и подписать два экземпляра для коллекции. Он прочитал и ее книгу с короткими рассказами. Но самое главное, Брюс ждал от нее новых творений, причем не важно, будет это романом или сборником рассказов.
Для Мерсер, некогда подававшей большие надежды на литературном поприще, но утратившей вдохновение и объятой страхом, что на писательской карьере можно поставить крест, слова поддержки столь искушенного читателя и ожидание им новых работ были исключительно важны. За последние годы веру в нее не утратили лишь литературный агент и редактор.
Брюс, конечно, умел очаровывать, но не сказал и не сделал ничего, чтобы показать свой интерес. Правда, другого Мерсер и не ожидала, поскольку его чудесная жена находилась всего в нескольких дюймах. Правда, если верить слухам, на любовном фронте Брюс Кэйбл умел добиваться побед не только стремительным натиском, но и неспешной несуетливой осадой.
В ходе ужина Мерсер несколько раз бросала через стол взгляд на Кобба, Эми и даже Майру и задавалась вопросом, знают ли те о темной стороне жизни Брюса. С видимой всем стороны, он управлял одним из лучших книжных магазинов страны, но в то же время тайно занимался торговлей краденым. Книжный магазин был успешным и приносил большую прибыль. Брюс вел чудесный образ жизни, имел красивую жену/спутницу, прекрасную репутацию и исторический особняк в живописном городке. Неужели он действительно был готов рискнуть всем этим и оказаться в тюрьме за торговлю крадеными рукописями?
Подозревал ли он, что по его следу уже идет целая команда опытных сыщиков? И что ФБР тоже не дремлет? Допускал ли, что через несколько месяцев может оказаться за решеткой на многие годы?
Нет, это казалось невероятным.
Подозревал ли он Мерсер? Нет, не подозревал. Что вызывало очевидный вопрос, что делать дальше. Элейн много раз повторяла, что действовать надо крайне осторожно и ни в коем случае не торопить события. Пусть Брюс сам придет и пустит Мерсер в свою жизнь.
На словах все было очень просто…
В понедельник 30 мая, День поминовения погибших в войнах, Мерсер проснулась поздно и пропустила еще один восход солнца. Налив себе кофе, она направилась на пляж, где из-за праздника было оживленнее, чем обычно, но еще не очень людно. После долгой прогулки она вернулась в коттедж, налила еще кофе и села за маленький столик для завтрака, откуда открывался вид на океан. Открыв ноутбук, Мерсер посмотрела на пустой экран и напечатала «Глава первая».
Писатели обычно делятся на две категории: одни тщательно продумывают сюжет романа и знают его конец еще до начала работы, а другие, напротив, полагают, что созданный персонаж сам позаботится о развитии событий. Старый роман, тот, который она только что отбросила и который мучил ее все последние пять лет, относился ко второй категории. За пять лет ничего интересного с персонажами так и не произошло, и ее саму уже от них тошнило. Она решила отложить его. Пусть вылежится, к нему всегда можно будет вернуться. Набросав краткое изложение первой главы нового романа, Мерсер приступила ко второй.
Закончив к полудню резюме первых пяти глав, она почувствовала, что совершенно выбилась из сил.
Машины на Мэйн-стрит еле ползли, а на тротуарах толпились туристы, съехавшиеся в город на праздничные выходные. Оставив машину в переулке, Мерсер направилась к книжному магазину. Ей удалось подняться в кафе наверху, не встретив Брюса, и устроиться за столиком с бутербродом и свежим номером «Нью-Йорк таймс». Потом появился Брюс, пришедший за чашкой эспрессо, и, заметив ее, удивился.
– У вас найдется время подписать книги? – спросил он.
– За этим я и пришла.
Мерсер проследовала за ним в Зал первых изданий, где он закрыл за собой дверь. Два больших окна смотрели на первый этаж, и было видно, как совсем рядом клиенты копались в стеллажах с книгами. В центре зала стоял старый стол, заваленный бумагами и папками.
– Это ваш кабинет? – поинтересовалась она.
– Один из. Когда нет запарки, я прихожу сюда перевести дух и немного поработать.
– Когда нет запарки?
– Это книжный магазин. Сегодня народу много. Завтра тут будет пусто.
Брюс убрал каталог, и под ним оказались два экземпляра «Октябрьского дождя» в твердом переплете. Он протянул ей ручку и взял книги.
– Я уже и не помню, когда подписывала их в последний раз, – призналась Мерсер.
Он открыл первую книгу на титульном листе, и она нацарапала на нем свое имя, после чего проделала то же самое со второй. Оставив одну книгу на столе, вторую Брюс вернул на прежнее место на полке. Первые издания были расставлены по фамилиям авторов в алфавитном порядке.
– А что тут? – поинтересовалась Мерсер, указывая на стену с книжными полками.
– Все первые издания писателей, которые поставили свои автографы здесь. Мы проводим около ста автограф-сессий в год, поэтому за двадцать лет собралась внушительная коллекция. Я посмотрел свои записи: к вашему приезду во время тура я тогда заказал сто двадцать экземпляров.
– Сто двадцать? Так много?
– У меня есть Клуб первых изданий – около сотни моих лучших клиентов, покупающих каждую книгу с автографами. На самом деле это довольно выгодно. Если я могу гарантировать продажу сотни книг, издатели и писатели очень хотят поставить нас в тур.
– И эти люди приезжают на каждую автограф-сессию?
– Если бы. Обычно около половины, но и в этом случае толпа собирается приличная. Треть живет за пределами города и получает книги по почте.
– А что случилось, когда я отменила тур?
– Я вернул книги.
– Мне жаль.
– Издержки бизнеса.
Мерсер прошла вдоль стены, разглядывая ряды книг, и некоторые из них узнавала. Все они были в единственном экземпляре. А что с остальными? Одну ее книгу Брюс поставил на полку, а вторую оставил на столе. Где они хранились?
– Тут есть ценные книги? – спросила Мерсер.
– По сути, нет. Это впечатляющая коллекция, и я очень ею дорожу, потому что ценю каждый экземпляр, но в плане стоимости они редко оправдывают вложения.
– Почему?
– Первые тиражи слишком велики. Первый тираж вашей книги был пять тысяч экземпляров. Это, конечно, не так уж и много, но чтобы оказаться ценной, книга должна быть редкой. Правда, иногда мне везло. – Брюс потянулся к полке, вытащил книгу и протянул ей. – Помните «Пьяницу из Пфтилли»? Шедевр Дж. П. Уолтолла.
– Конечно.
– Лауреат Национальной книжной премии и Пулитцеровской премии 1999 года по литературе.
– Я читала ее в колледже.
– Мне прислали ознакомительную копию, и, прочитав, я влюбился в книгу. Я знал, что у романа большое будущее, и заказал несколько коробок книг еще до того, как автор объявил об отказе от рекламного тура. У его издателя уже тогда было плохо с деньгами, да и чутьем он точно не отличался, так что первый тираж составил шесть тысяч экземпляров. Для первого романа неплохо, но конкретно для этого явно недостаточно. А потом профсоюз объявил забастовку, и после выпуска тысячи двухсот экземпляров печать остановили. Мне повезло, что я успел получить свой заказ. Первые рецензии оказались самыми восторженными, и второй тираж уже в другой типографии равнялся двадцати тысячам. Для следующего тиража эта цифра утроилась, и так далее. И в конечном итоге совокупный тираж проданных книг в твердом переплете составил миллион экземпляров.
Мерсер нашла страницу, где указаны авторские права, и увидела слова «Первое издание».
– И сколько она теперь стоит? – спросила она.
– Я продал пару по пять тысяч долларов. Теперь прошу восемь. У меня в подвале еще хранится порядка двух дюжин экземпляров.
Мерсер промолчала, однако взяла услышанное на заметку. Она протянула роман Брюсу и подошла к другой стене, уставленной книгами.
– Все та же коллекция, но не все из этих авторов подписывали экземпляры здесь, – пояснил Брюс.
Вытащив с полки «Правила Дома сидра» Джона Ирвинга, Мерсер заметила:
– Думаю, что на рынке их очень много.
– Это Джон Ирвинг. Роман вышел через семь лет после «Мира глазами Гарпа», поэтому первый тираж был огромным. Этот экземпляр стоит несколько сотен долларов. У меня есть один «Мир глазами Гарпа», но он не продается.
Она вернула книгу на место и пробежала взглядом по соседним изданиям. «Мира глазами Гарпа» не было. Мерсер решила, что она тоже «погребена в подвале», но ничего не сказала. Ей хотелось спросить у него о самых редких книгах, но решила, что разумнее не проявлять интереса.
– А вам понравился вчерашний ужин? – поинтересовался он.
Мерсер засмеялась и отошла от стеллажа.
– О да. Я никогда не ужинала в обществе стольких писателей. Знаете, обычно мы не очень общительны и предпочитаем держаться особняком.
– Я знаю. В вашу честь все старались вести себя прилично. Поверьте, такие встречи далеко не всегда проходят столь цивилизованно.
– Но почему?
– Специфика ремесла. Больное самолюбие, спиртное, да еще разные политические пристрастия – и страсти начинают кипеть.
– Хотела бы я на это посмотреть! А когда намечается следующая вечеринка?
– С этой публикой никогда не знаешь наверняка. Ноэль собиралась устроить ужин через пару недель. Вы ей понравились.
– Она мне тоже. Она просто чудесна.
– Ноэль очень жизнерадостна и настоящий профессионал в том, чем занимается. Вам обязательно надо зайти в ее магазин.
– Я обязательно зайду, хотя ничего не смыслю в эксклюзивных вещах.
Рассмеявшись, Брюс посоветовал:
– Только ей не говорите. Ноэль очень гордится тем, что выставляет на продажу и хранит на складе.
– Завтра за кофе я встречаюсь с Сириной Роуч перед ее автограф-сессией. Вы с ней знакомы?
– Конечно. Она была здесь уже дважды. Сирина довольно эксцентрична, но вместе с тем приятна в общении. Ее сопровождают бойфренд и пресс-агент.
Поделиться книгой: