Помоги проекту - поделись книгой:
Во время крупного печенежского похода 993 г., когда орда и русское войско сошлись у брода через реку Трубеж, на поединок с печенежским богатырем вышел не князь и не «княжий муж», дружинник, а скромный ремесленник Ян Кожемяка, пятый сын неизвестного старика, явно не принадлежавшего к княжескому окружению.
Когда многочисленная печенежская орда в 997 г. осадила пограничный Белгород, а князь не мог оказать помощи городу, простой белгородский старец дал городским старейшинам спасительный совет, помог обмануть врагов.
Герои «богатырских застав», былинные богатыри, происходили, как правило, из народа, были крестьянскими сыновьями. Древние авторы подметили тот факт, что основную тяжесть войны с кочевниками вынесли на своих плечах народные массы: простые «вои» пограничных крепостей, которые пришли на южный рубеж со всех кондов Руси и бдительно несли полную опасностей сторожевую службу на укрепленных линиях; смерды-землепашцы, не выпускавшие из рук копий и топоров и быстро собиравшиеся под знамена князей для отпора врагу; «младшие дружинники», годами не слезавшие со своих боевых коней; горожане, стойко оборонявшие стены своих родных городов от налетов печенегов, терпевшие голод и лишения во время длительных осад, но не сдававшиеся врагу.
Народ — вот кто был подлинным героем и воителем за Русскую землю!
Войны с печенежской ордой в течение многих десятилетий были основной внешнеполитической задачей Древнерусского государства, хотя, по справедливому замечанию академика Б. Д. Грекова, «несомненно, печенеги для Древнерусского государства не представлялись непобедимыми», и «Русь их успешно отбивала и осваивала, включая в состав подвластных Киеву народов». Тяжелая и продолжительная война с печенегами (по подсчетам Б. Д. Грекова, киевские князья серьезно воевали с печенежской ордой 16 раз, не считая мелких столкновений!) потребовала от Руси большого напряжения сил. Несмотря на конечный успех этой борьбы — разгром печенежской орды под Киевом в 1036 г., потери Руси в борьбе с печенегами были значительны. Печенежские наезды, которых в конце X — начале XI столетий было множество, привели к отступлению части славянского земледельческого населения из пограничных со степью районов на север и северо-восток, под защиту лесов. Южная граница славянских поселений теперь не заходила далее укрепленных линий: ведение земледельческого хозяйства в степной и в немалой части лесостепной полосы было невозможным из-за печенежской опасности. Крайне отрицательные последствия для развития экономики имела утрата Русью в результате печенежского наступления плодородных черноземных земель на юге и ликвидация тех островков оседлого земледелия, которые образовались в степях благодаря славянскому заселению в VIII–IX вв. Печенеги систематически перерезали жизненно важные для Руси торговые пути в Византию и на восток, печенежская кочевая стихия отрезала Русь от Черного моря. Вторжение печенежских отрядов усугубляло разрушительные последствия междоусобных войн князей. Определенное влияние оказало печенежское наступление и на международное положение Руси. Занятые постоянными войнами с печенежской ордой, киевские князья не имели возможности проводить достаточно активную внешнюю политику на западных рубежах страны.
В то же время ведущая роль Киева в организации всенародной борьбы с кочевниками способствовала превращению его в признанный политический центр Руси. Создание системы пограничных крепостей с постоянными гарнизонами сосредоточило в руках киевского князя большие военные ресурсы, которые использовались им для укрепления единства страны. В войнах с кочевниками выковывалась крепкая военная организация, способная отстоять независимость родной земли от опасных врагов — азиатских кочевников.
А новые враги не замедлили появиться. Печенегов, разгромленных в боях с русскими дружинами, сменили в причерноморских степях торки (гузы, огузы).
В X в. тюркское племенное объединение торков-гузов занимало приуральские степи вплоть до Волги. По сообщению арабского историка Масуди, торки неоднократно воевали с Хазарским каганатом, владения которого примыкали к районам их кочевий с запада; отряды торков зимой по льду переходили Волгу и опустошали хазарские поселения. Есть основания полагать, что торки были союзниками киевского князя Святослава во время его походов на хазар. В качестве союзников киевских князей торки выступали и позднее. Не случайно первое упоминание о них в русской летописи связано с совместным походом русских и торков против волжских болгар: в 985 г. князь Владимир Святославович с войском двинулся на Волжскую Болгарию речным путем в ладьях и «торков берегом привел на конях».
В конце X — начале XI в. торки перешли Волгу и постепенно заняли придонские степи, вытеснив оттуда печенегов. Наступление торков на тылы печенежской орды облегчило победу Руси над старым врагом. Однако после разгрома печенегов торки подошли к русским границам, и уже в 1055 г. летописец сообщал о войне с ними переяславского князя Всеволода. По словам летописца, в том году Всеволод пошел «на торков зимой войною и победил торков».
Одной из причин продвижения торков на запад было то, что их теснили племена половцев, тоже проникших в причерноморские степи. Киевские князья, внимательно следившие за изменением обстановки в степях, постарались использовать половцев для борьбы с торческой ордой. Летописец сообщал, что переяславский князь вел переговоры с одним из половецких вождей: «Приходил Блушь с половцами, и заключил Всеволод мир с ними».
В первые годы пребывания торков у русских границ с ними успешно воевало переяславское войско, не привлекая военных сил других княжеств. Мощные укрепленные линии, созданные для обороны от печенегов, оказались непреодолимыми для торческих отрядов.
В 1060 г. на торческую орду двинулось объединенное войско нескольких русских княжеств. Возглавляли поход наиболее влиятельные русские князья: Изяслав Киевский, Святослав Черниговский, Всеволод Переяславский, Все-слав Полоцкий. Они, «собрав воинов бесчисленно, пошли на конях и в ладьях бесчисленным множеством на торков, и, услышав об этом, торки, испугавшись, бежали и погибли, убегая, одни от зимы, другие от голода, иные же от мора».
Остатки торческой орды пытались откочевать на запад, к границам Византийской империи. Однако ослабленные сокрушительным разгромом у русских границ, торки не сумели ворваться во владения византийских императоров. Часть торков осела в Македонии в качестве подданных Византии, а остальные возвратились в причерноморские степи.
Торки, поселившиеся в Приднепровье, признали власть киевского князя и остались здесь служить в военных гарнизонах пограничных крепостей. Основным районом расселения «служебных» торков был бассейн рек Роси и Россавы, где возник город Торческ. Впоследствии «служебные» торки Поросья сыграли значительную роль в обороне южных границ Древнерусского государства от набегов половцев.
Таким образом, к середине XI столетия Древняя Русь сумела отбить натиск многочисленных воинственных орд печенегов и торков, не только разгромила их, но и поставила остатки этих орд себе на службу.
Решающую роль в успешной борьбе с кочевниками сыграло образование и укрепление Древнерусского государства, которое объединило военные силы славянских племен и сумело придать войне с печенегами и торками общенародный характер.
Два обстоятельства изменили в последующие десятилетия обстановку на степной границе Руси. Во-первых, на Руси появились первые признаки феодальной раздробленности, начались междоусобные войны, серьезно ослабившие военные силы страны. Система общегосударственной обороны степной границы оказалась нарушенной. Объединение военных сил для совместных походов в степи теперь встречало большие трудности. Во-вторых, в середине XI столетия появилась новая волна азиатских кочевников — половцев, врагов гораздо более опасных, многочисленных и настойчивых, чем побежденные печенеги и торки.
Половецкий натиск
«В лето 6569 (1061 г.) пришли впервые половцы на Русскую землю воевать. Всеволод (переяславский князь. —
Целая полоса истории Древней Руси была связана с непрекращавшейся изнурительной войной против половецких орд. Русь грудью встретила половецкое нашествие и приняла основной удар на себя. Половцы, как раньше печенеги и торки, не прошли дальше на запад и остановились в основном в причерноморских степях, понеся большие потери в битвах на русских рубежах. Только отдельные всплески половецкой волны доходили до Дунайской Болгарии и Византии, наводя ужас на европейские народы. Но, предпринимая эти походы, половецкие ханы с тревогой вспоминали о русских дружинах в тылу.
Тюркские кочевые племена половцев (западные источники называли их куманами или команами, восточные — кипчаками) появились в Юго-Восточной Европе из степей Северо-Западного Казахстана, заняли в X в. заволжские степи, а затем перешли Волгу. Оттеснив печенегов и торков, половцы захватили Волго-Донское междуречье и примерно к середине XI столетия дошли до Днепра. Пограничное Переяславское княжество было первым, на которое обрушился их удар.
Главным занятием половцев было кочевое скотоводство; охота и рыболовство играли подсобную роль. По своему общественному строю половцы мало отличались от других кочевых племен на той же стадии развития — в период разложения родового строя. Основной социальной единицей половецкого общества был род, именуемый в русских летописях «вежа» (вежа одновременно была и военной единицей). Роды объединялись в племена — орды. Половецкие вожди — ханы и беки (русские летописцы называли их «лепшими» князьями и князьями) пользовались большим влиянием и имели в своем распоряжении значительные военные силы.
У половцев не сложилось еще единого государства, хотя во второй половине XI столетия у них появились более крупные объединения — союзы племен, занимавшие обширные районы степей по обе стороны Днепра. Половецкие ханы Боняк и Тугорхан возглавляли такие объединения в западной части половецких степей, на правобережье Днепра; хан Шарукан Старый и его потомок Кончак — в донецких степях. Половецкие ханы полновластно распоряжались десятками тысяч воинов-кочевников, направляя их в опустошительные походы. Стремление половецких владык к обогащению, к захвату все новых и новых земель под пастбища определяло их агрессивную внешнюю политику. Политика эта в течение многих десятилетий сводилась к грабительским походам, разорению соседних со степью областей и массовым захватам пленных. Большую роль в организации половецкого наступления на русские земли сыграла родовая сплоченность кочевых орд, позволявшая половецким ханам увлекать в свои грабительские походы почти все взрослое население степей.
Слаженная военная организация половцев сделала их опасным врагом оседлых народов Восточной Европы, несмотря на то что численность половецких племен была не так уж велика. Беспрерывные походы, набеги и межплеменные столкновения, кочевой образ жизни — все это с малолетства воспитывало половцев умелыми, быстрыми, выносливыми воинами. Их вооружение состояло из лука, колчана со стрелами, сабли, аркана; часть половецких всадников имела копья. Луками половцы владели в совершенстве, сбивая стрелами на лету любую птицу.
Половецкую орду трудно было застать врасплох: никакое движение в степи не могло укрыться от зорких глаз кочевника. При встрече с противником половцы с криками устремлялись в атаку, осыпая его градом стрел. Натолкнувшись на сильное сопротивление, орда тотчас же отступала и обращалась в притворное бегство, стараясь заманить преследователей под удар засадных отрядов, которые неожиданно нападали с тыла и с флангов. Засады готовились заранее и скрывались по обеим сторонам возможного пути отступления. Для боя половцы обычно строились в несколько линий. Первая линия состояла из отдельных конных отрядов, расположенных уступами. Иногда между ними ставились телеги, чтобы нарушить строй атаковавшего врага и тем самым задержать его. Сзади размещались резервы, готовые вступить в битву в решающий момент. Ожидая нападения сильного противника, половцы возводили укрепления из телег, составленных кругом. Телеги покрывались толстыми бычьими шкурами, чтобы неприятель не мог их поджечь. Укрывшись в кольце телег, половцы отбивали приступы наступавших и наносили им серьезные потери. Между телегами оставлялись извилистые проходы, через которые конные половецкие отряды предпринимали неожиданные вылазки, осыпали врагов на скаку стрелами, вырубали оказавшиеся в меньшинстве дружины и снова быстро скрывались в кольце телег. Победить половцев, успевших укрепить свои становища, было нелегко. Случалось, русские князья, получив известия о том, что половцы подготовили свои вежи к бою, поворачивали войско обратно.
Половецкие орды подступили к русским землям почти на всем огромном протяжении южной степной границы Руси. Многие жизненно важные центры Древнерусского государства оказались в непосредственной близости от половецких кочевий, под угрозой непрерывных нападений степняков.
Половецкая земля в конце XI и в XII столетиях простиралась в причерноморских степях между Волгой и Дунаем, включая степную часть Крыма и берега Азовского моря. Половцы кочевали также в степях Предкавказья и за Волгой, до реки Яика (Урала). На севере Половецкая земля граничила с Древнерусским государством.
Главные центры половецких кочевий находились в степях, примыкавших к Черноморской луке, между Дунаем и Днепром. Здесь кочевали лукоморские половцы. У Днепровской луки по обе стороны порогов располагались становища приднепровских, или запорожских, половцев. Крупный половецкий центр в районе реки Молочной входил, вероятно, во владения половцев приморских, кочевавших от Днепра до Нижнего Дона, по берегам Азовского моря. Между реками Орелью и Самарой находились вежи половцев, которых по их местоположению относительно Киева называли заорельскими. Между Северским Донцом и Тором размещались становища, принадлежавшие донецким половцам. В бассейне Дона кочевали половцы донские. Известны также половцы, обитавшие в степях Предкавказья.
В результате половецкого наступления огромные массивы плодородных черноземных земель степной и частично лесостепной полосы были отторгнуты от Руси и изъяты из земледельческого оборота. Население районов, примыкавших к степи, было частично перебито, частично захвачено половцами в плен и продано в рабство, а многие из уцелевших хлебопашцев переселялись на север и северо-восток, под защиту лесов.
Утрата плодородных земель на юге имела тяжелые последствия для Руси. Земледельцы, вынужденные переселиться с черноземных просторов степей на нещедрый на урожаи суглинок Северо-Восточной Руси, отвоевывали у лесов каждый клочок пахотной земли ценой неимоверных усилий. С приходом половцев все пограничные со степью княжества — Киевское, Переяславское, Новгород-Северское, Черниговское, Рязанское — стали объектами бесчисленных набегов кочевников.
Особенно частыми и опасными были осенние набеги, когда степняки захватывали урожай. Зимой половцы уходили к югу, на побережье Черного моря. Летом их кочевья постепенно перемещались на север, в ковыльные степи, поближе к границам лесов. А осенью, когда кони были сыты, а пастбища находились в непосредственной близости от русских рубежей, половецкие отряды возобновляли свои грабительские набеги. И так из года в год, на протяжении полутораста лет!
Половцы обычно нападали внезапно, грабили села и деревни и уводили в свои вежи людей, исчезая раньше, чем князья успевали собрать войско для отпора. «В один миг половец близко, — писал византийский автор XII столетия Евстафий Солунский, — и вот уже нет его. Сделал наезд и стремглав, с полными руками, хватается за повод, понукает коня ногами и бичом и вихрем несется далее, как бы желая перегнать быструю птицу. Его еще не успели увидеть, а он уже скрылся из глаз».
Гарнизоны укрепленных городков на границе со степью успешно отбивали наезды отдельных половецких отрядов, но часто оказывались бессильными против крупных орд. Создать крепкую оборонительную линию по всей границе с Половецкой землей было невозможно. Половецкие всадники прорывались через валы на просторы Киевского, Переяславского, Черниговского княжеств. Тогда скакали княжеские гонцы от города к городу, собирали русские рати для отпора врагу. На это требовалось время. Поэтому предупредить молниеносные половецкие грабежи удавалось редко, и русские князья старались перехватить половцев уже на обратном пути, при возвращении тех с добычей и пленными. Часто такие маневры приводили к поспешному бегству степняков и к освобождению захваченных ими пленных.
В полуторавековой борьбе Руси с половецким нашествием были периоды ожесточенного натиска кочевых орд и временного затишья, периоды победоносных походов русских полков в глубь половецких степей и тяжелых поражений князей под стенами собственных столиц, годы неустойчивого мира и временных союзов отдельных князей с половецкими ханами во время феодальных междоусобных войн. Но неизменной в течение этих полутораста лет была обстановка военной тревоги на степных рубежах Руси.
Сечи и брани
Широкое половецкое наступление на Русскую землю началось в конце 60-х годов XI столетия. В стольном Киеве княжил в то время Изяслав, старший сын Ярослава Мудрого, в Чернигове и Переяславле — его братья Святослав и Всеволод. Только что закончилась продолжительная междоусобная война Ярославичей с полоцким князем Всеславом. Всеслава, удачливого и смелого воина, сумевшего захватить богатый Новгород и снявшего даже колокола с новгородского Софийского собора, наконец разбили Ярославичи и заточили в темницу на княжеском дворе в Киеве вместе с его двумя сыновьями. На время усобица утихла.
Но осенью 1068 г. на Русь обрушилась новая беда: бесчисленные орды половецкого хана Шарукана вторглись в пределы Переяславского княжества. Навстречу Шару-кану выступили с войском князья Изяслав, Святослав и Всеволод. В кровопролитной ночной битве на реке Альте войско Ярославичей, состоявшее из немногочисленных и неспособных к согласованным действиям феодальных дружин, потерпело поражение. Изяслав и Всеволод бежали в Киев, Святослав — в свой Чернигов. Путь к «стольному» городу был открыт, чем половцы немедленно воспользовались.
Половецкие отряды рассыпались по всему Приднепровью, разоряя села и деревни, убивая и захватывая в плен людей. Даже спустя много столетий народ вспоминал в былинах об этом страшном нашествии Шарка-великана (Шарукана).
Как не раз бывало в моменты крайней опасности, на борьбу с насильниками поднялся народ. Киевляне собрались на торговой площади и потребовали у князя: «Половцы рассыпались по всей земле, дай, княже, оружие и коней, и еще будем биться с ними!» Ответом на отказ князя дать оружие народу было восстание в Киеве. Изяслав и Всеволод бежали из столицы. Дело обороны взяли в свои руки народные массы. Киевляне отстояли свой город: от этого нашествия половцев Киев не пострадал.
Однако половцы продолжали «воевать по всей земле Русской» и дошли до Чернигова, на подступах к которому их встретило черниговское войско. Здесь, на берегах реки Снови (приток Десны), в ноябре 1068 г. произошла битва, закончившаяся полным поражением половцев. Трехтысячное русское войско наголову разбило двенадцатитысячную половецкую орду. Много степняков утонуло в Снови, а их предводитель попал в плен. Уцелевшие половцы поспешно отступили. Только через три года они решились снова напасть на города Растовец и Неятин и воевали на юго-западной окраине Киевской земли. Этот набег был сравнительно легко отбит гарнизонами пограничных крепостей: летописцы ничего не сообщали о сборе войска для отпора половцам.
Однако закрепить этот крупный успех в войне со степняками не удалось — помешали княжеские усобицы. Племянник нового черниговского князя Всеволода — Олег Святославович (или Гориславич, как прозвали его в народе за то горе, которое он принес Русской земле) бежал в степи и привел с собой половецкое войско. В 1078 г. половецкая орда двинулась к Чернигову. Полки князя Всеволода, вышедшие навстречу, были разбиты. При помощи половцев Олег захватил Чернигов, но удержаться в нем смог только 39 дней. Великий киевский князь «повелел собрать воинов от мала до велика» и выгнал Олега из Чернигова. В жестокой битве у Нежатина великий князь Изяслав погиб. Киевским князем стал Всеволод Ярославович.
В 90-х годах XI столетия, в обстановке непрекращающихся княжеских усобиц, началась новая волна половецкого наступления. Неимоверные усилия пришлось приложить народу, безвестным ратникам на южных укрепленных линиях и жителям пограничных городов, чтобы сдержать этот натиск кочевников. До нас не дошли имена героев войны со степняками. Только скупые записи в летописях о событиях войны свидетельствуют о великом подвиге народа, поднявшегося на защиту родной земли.
Очередной большой поход, открывший новую серию опустошительных вторжений, был предпринят половцами в 1092 г. В этот год, по свидетельству летописца, «рать великая была от печенегов отовсюду». Запылали деревни и села в Переяславском княжестве, куда на этот раз половцы пришли даже с кибитками и скотом. Прорвали половцы и укрепленную линию на Верхней Суле, «много сел повоевали» в верховьях реки Удая, разгромили города Прилуки, Переволока, Посечень. Участились нападения половецких орд и на другие участки степной границы Руси.
В 1093 г. умер Всеволод, последний из Ярославичей. Великокняжеский «стол» при поддержке киевского боярства перешел к туровскому князю Святополку Изяславичу, не обладавшему ни полководческими талантами, ни даром дальновидного политика. Во время наступления половцев Святополк не только не смог организовать оборону, но и не использовал представившийся случай заключить перемирие с некоторыми из половецких ханов. Послов, прибывших от них, заносчивый Святополк бросил в темницу, легкомысленно расценив присылку посольства от половецких ханов как свидетельство их слабости.
В ответ половцы перешли в наступление и осадили город Торческ в среднем течении реки Роси. Теперь уже сам Святополк запросил мира, но половцы «не восхотели и пустились по земле, воюя».
Дальнейшие события развернулись следующим образом. Князь Святополк начал спешно собирать войско для войны. Однако «мужи смышленые» предостерегали его: «Не выходи против них, потому что мало имеешь воинов!» Святополк сначала не соглашался: «Имею отроков своих 8 сотен, которые могут против них стать». Однако те же «смышленые мужи» продолжали настаивать: «Хоть бы ты пристроил и 8 тысяч, так и то было бы только впору, наша земля оскудела от ратей, пошли лучше к брату своему Владимиру, чтобы помог тебе!» Наконец Святополк послушался разумного совета и направил послов к князю Владимиру Всеволодовичу, сыну покойного киевского князя. Так в летописных рассказах о войнах с половцами впервые упоминается князь Владимир Всеволодович Мономах, впоследствии прославившийся своими многочисленными победами над степняками.
Владимир Мономах, княживший в то время в Чернигове, немедленно откликнулся на призыв. Он собрал войско и отправил гонцов к своему брату Ростиславу в Переяславское княжество, приказав ему помогать киевскому князю в войне с половецкой ордой. В киевском Михайловском монастыре произошла встреча Святополка с Владимиром, во время которой возник спор о плане войны. Так и не договорившись окончательно, князья выступили к крепости Триполь, что в 30 км южнее Киева. Недалеко от реки Стугны, за которой располагалась половецкая орда, русские полки остановились. Святополк, Владимир и подошедший Ростислав снова «созвали дружину свою на совет». Владимир, получив сведения о большой численности половецкой орды, предложил решить дело мирным путем. Дружина Святополка настаивала на немедленном наступлении. Властью великого князя Святополк приказал наступать! Войско перешло многоводную Стугну.
Русские полки встали на древних валах, построенных еще при князе Владимире для обороны от печенегов, подняли полковые стяги. Вперед вышли цепи лучников. Множество половецких всадников выстроилось против русских полков.
Сражение началось с мощного удара половецкой конницы по правому флангу русского войска, где стоял великокняжеский полк Святополка. Сначала, по словам летописца, Святополк «стоял крепко», но когда передние линии его полка были смяты половецкой конницей и воины, не выдержав удара, начали отступать, побежал и он. Между дружиной князя Владимира и половцами еще долго продолжалась «брань лютая», «многие пали от полка его». Наконец, оставшись один на один со всей половецкой ордой, Владимир скомандовал отступление. Половецкая конница, преследуя отступавших, «пустилась по земле, воюя».
Между тем Торческ, еще раньше осажденный половцами, продолжал обороняться. Его защитники «крепко бились из града, убили много от противных», но половцы продолжали «налегать» и «отняли воду» (видимо, перекопали водосток). Осажденные, изнемогая от голода и жажды, послали гонца к киевскому князю: «Если не пришлешь хлеба, то сдадимся!»
Наскоро собрав остатки войска, князь Святополк двинулся на выручку. Но дойти до осажденного города ему не удалось. Половцы встретили великокняжескую дружину на реке Желани и снова разбили ее. Теперь уже разгрому подверглись земли в непосредственной близости от столицы. По словам летописца, от половецкого разорения «города все опустели, и на полях, где раньше пасли стада коней, овец и волов, ныне пусто, нивы заросли, стали жилищем диким зверям, а люди одни ведутся (половцами) плененные, а другие посекаемые бывают, другие на месте горькую принимают смерть, другие трепещут, видя убиваемых, другие умирают от голода и жажды…».
Не получив помощи, сдались защитники Торческа. Половцы ворвались в город, «запалили его огнем, и людей разделили, и повели их в свои вежи». Шли несчастные пленные, печальные, «измученные зимой, изнуренные голодом и жаждою, с. побледневшими лицами и почерневшим телом, незнаемой стороной, нагие шли и босые, ноги были исколоты терновником, со слезами рассказывали друг другу, откуда кто родом — из какого города или из какого села».
Князь Святополк, не имея сил для отпора половецкому наступлению, начал переговоры с ханом Тугорханом. Он «сотворил мир» с половецким ханом и даже взял в жены его дочь. Но и брачный союз не предотвратил новых половецких набегов. Снова в это смутное время выплыла зловещая фигура Олега Гориславича, подступившего в 1094 г. с половецкими полчищами под Чернигов.
Восемь дней отбивал черниговский князь Владимир Мономах ожесточенный приступ половцев, но силы были явно не равны — под конец у Владимира осталось не более ста воинов. Владимир вынужден был уступить Черниговское княжество и с остатками дружины поехал «сквозь полки половецкие» в пограничное Переяславское княжество, освободившееся после гибели в битве на реке Стугне местного князя Ростислава. Половцы пропустили князя невредимым. Если бы они могли тогда знать, что, обосновавшись в Переяславле, Владимир Мономах станет организатором общерусской борьбы с половецкими ордами и что его именем «жены половецкие» впоследствии будут «детей пугать в колыбели»!
Время Мономахово
Владимир Мономах родился в 1053 г. Его отец, Всеволод, был сыном Ярослава Мудрого, а мать, принцесса Мария, — дочерью византийского императора Константина IX Мономаха (отсюда прозвище Владимира).
Детские годы Владимира прошли в пограничном Переяславле, где начинались знаменитые Змиевы валы — древние укрепления, много веков отделявшие земли пахарей от бескрайних диких степей. Не было на Руси другого такого города, как Переяславль, который подвергался бы столь часто нападениям степняков. Поэтому уже с детства Владимир стал свидетелем войн с торками и первых набегов половцев. Он с отрочества начал помогать в военных делах отцу, долгие годы бывшему второстепенным князем, а затем занявшему киевский великокняжеский «стол».
На склоне лет Мономах вспоминал о 83 своих больших походах и поездках по Руси, по степям и зарубежным землям. До прочного утверждения в Чернигове он переменил по меньшей мере пять удельных городов, совершил 20 «великих путей», воевал в самых различных землях Руси и, по минимальным подсчетам, проскакал на коне не менее 16 тысяч километров. Владимира с юности интересовала жизнь всей Руси, и он знал ее, пожалуй, лучше, чем кто-либо из его современников.
Мономах был смелым человеком, опытным воином и охотником. В автобиографическом «Поучении» детям он вспоминал: «Я своими руками стреножил в лесных пущах три десятка диких коней, да еще когда приходилось ездить по степи, то тоже собственноручно ловил их. Два раза туры поднимали меня с конем на рога. Олень бодал меня рогами, лось ногами топтал, а другой бодал; дикий вепрь сорвал у меня с бедра меч, медведь укусил мне колено, а рысь однажды, прыгнув мне на бедра, повалила вместе с конем». Сильный и выносливый, Мономах мог за один день проскакать на коне почти полтораста километров. «А из Чернигова, — писал он, — я сотни раз скакал к отцу в Киев за один день, до вечерни» (от Чернигова до Киева —140 км). Современники свидетельствовали, что Владимир «был красив лицом, глаза у него были большие, волосы рыжеватые и кудрявые, лоб высокий, борода широкая. Ростом он был не особенно высок, но крепок телом и очень силен».
Первые годы княжения Мономаха в Переяславле были, вероятно, самыми тяжелыми и беспокойными во всей его нелегкой и полной опасностей жизни. Половецкое наступление продолжалось, и на передовом рубеже обороны стояло его Переяславское княжество. Помощи ждать было не от кого. Великий князь Святополк показал свою полную несостоятельность как полководец и дипломат. На Руси не было центра, вокруг которого могли бы объединиться военные силы страны для отражения натиска половцев.
Почти двадцать лет княжил Мономах в Переяславле (1094–1113 гг.). Именно это время стало переломным в войне Руси с половецкими ордами. Русские дружины, которые Мономах собирал под свои знамена, начали предпринимать походы в глубь Половецкой земли, наносить степнякам ощутимые удары.
Тяжелой была обстановка на степной границе Руси. Орды сразу нескольких половецких ханов — Шарукана Старого, Боняка, Тугорхана, Кури, Китана, Итларя, Бендузя и других — штурмовали пограничные укрепленные линии. Под их ударами южная граница Руси отодвигалась с берегов Роси дальше на север, к Переяславлю, к рекам Стугне и Осетру. И если «время Мономахово» осталось в памяти народной как время великих подвигов и побед, то в этом немалая заслуга выдающегося полководца и государственного деятеля Древней Руси.
Мономах использовал каждый удобный момент для ударов по половцам, справедливо полагая, что любой урон половецкой орде в конечном итоге ослабляет ее натиск на русские рубежи. В 1095 г., когда основная масса приднепровских половцев ушла в набег на Византию, он разгромил орды половецких ханов Китана и Итларя, оставшиеся кочевать недалеко от Руси. Чувствуя свою слабость, эти ханы предложили Мономаху заключить перемирие. Хан Итларь «с лучшей дружиной» приехал в Переяславль, а Китан с ордой остановился «между валами», на линии оборонительных укреплений. Сын Мономаха Святослав остался в ставке Китана заложником: недоверчивые половцы постарались обезопасить свое посольство. Но это им не помогло. Ночью Мономах послал своего боярина Славяту с небольшой дружиной и отрядом служилых торков в лагерь хана Китана. Смельчаки выкрали заложника — княжича Святослава, — а затем неожиданно напали на ханский шатер, убили Китана и его приближенных.
В это время хан Итларь и его воины спокойно спали в сенях на переяславском дворе воеводы Ратибора. Утром воевода незаметно вооружил своих отроков, а посланец Мономаха передал Итларю: «Зовет вас князь Владимир, обуйтесь в теплой избе, позавтракайте у Ратибора, а потом придите ко мне». Половцы вошли в избу и были там крепко заперты. Воины Ратибора залезли на крышу избы, проломили потолок. Через пролом некий Ольбег Ратиборич (видимо, сын воеводы), «взяв лук свой и наложив стрелу, вдарил Итларя стрелой под сердце, и дружину его всю перестреляли». Оставшиеся в степи половцы, устрашенные смертью двух влиятельных ханов, бежали.
В 1095 г. русское войско предприняло поход в глубь Половецкой степи. В этом походе участвовала переяславская рать Владимира Мономаха и войско киевского князя Святополка. Они благополучно дошли до половецких кочевий, напали на «вежи», «захватили скот и коней, и верблюдов, и рабов и привели в землю свою». Начало наступательным действиям русского войска против половецкой орды было положено. Правда, поход 1095 г. не имел общерусского характера: кроме киевских и переяславских полков, в степи на этот раз никто не вышел. К походу не присоединился черниговский князь Олег, за что победители «начали гневаться на него», упрекая: «Ты не шел с нами на поганых половцев, которые губят землю Русскую!..» Много еще усилий придется приложить Мономаху, чтобы вывести на половцев общерусское войско!
В том же году половцы предприняли ответное нападение. Большая половецкая орда подступила к пограничному городу Юрьеву и держала его в осаде все лето. С большим трудом киевскому князю удалось заключить перемирие. Половцы отошли за реку Рось. Но сохранить Юрьев не удалось. Как только была снята осада, горожане бежали в Киев, а покинутый жителями Юрьев был сожжен во время очередного половецкого набега.
Особенно тяжелыми для Руси были весна и лето 1096 г. Орда хана Боняка в мае подступила к Киеву. Окрестности столицы были опустошены. Половцы сожгли в Берестове княжеский двор и отошли с добычей и пленными. Одновременно хан Куря разорил переяславские земли, сжег город Устье. В том же месяце хан Тугорхан, тесть Святополка, осадил Переяславль. Переяславцы «затворились в граде» и упорно оборонялись. Святополк и Владимир, собрав войско, поспешили на помощь осажденным. Русские полки, не замеченные половцами, перешли Днепр и, построившись для боя, подступили к Переяславлю. Половецкая орда, «исполчившись», стояла на другом берегу реки Трубеж. Ненависть к насильникам была так велика, что русские конные дружины, не ожидая приказа, перешли вброд Трубеж и яростно обрушились на половецкий строй. Кочевники не выдержали натиска и побежали. Дружинники преследовали их неотступно, рубили саблями, сбивали на скаку стрелами. Так «месяца июля в 19 день побеждены были иноплеменники, и князь их Тугорхан убит, и сын его, иные князья половецкие многие тут пали».
Однако и эта победа над ордой Тугорхана была только одним из эпизодов большой и трудной войны на южных границах Руси. Половецкий натиск продолжался. На следующий день после битвы на Трубеже, 20 июля 1096 г., хан приднепровской правобережной орды Боняк, «таясь, как хищник», внезапно подступил к Киеву. Половецкие всадники едва не ворвались в город: киевляне с трудом отстояли от врагов городские ворота. Запылали избы киевского посада, пригородные усадьбы, монастыри. Один из половецких отрядов напал на Киево-Печерский монастырь. Половцы подскакали к его стенам, когда монахи спали. Пробуждение «святых отцов» было не из приятных: перед монастырскими воротами развевались два половецких стяга, устрашающе ревели боевые трубы. Монахи в панике разбежались, не оказывая сопротивления. Степняки ворвались в монастырь и начали грабить монастырское добро, поджигать кельи. Потом они бросились к монастырской церкви, выжгли двери и, ворвавшись внутрь, ободрали дорогие иконы. «Бог же терпел», — уныло заметил по этому поводу летописец. Пришла очередь и «двора красного, который поставил благоверный князь Всеволод на холме Выдубецком», и его половцы «запалили огнем».
Широкое половецкое наступление заставило враждовавших князей собраться на «строение мира». Одним из инициаторов княжеского съезда был Владимир Мономах.
В 1097 г. в городок Любеч, что на Днепре, съехались русские князья. Прибыл туда даже черниговский князь Олег Гориславич. Князья говорили друг другу: «Зачем губим Русскую землю, поднимаем сами на себя вражду, а половцы раздирают землю нашу на части и радуются, что между нами рать? Теперь же будем жить в одно сердце и блюсти Русскую землю». В основу мира был положен принцип — «пусть каждый держит вотчину свою» (и не посягает на чужую!). Князья поклялись соблюдать это соглашение и совместными усилиями карать нарушителей мира.
Казалось бы, основная цель съезда была достигнута.
Усобица закончилась на приемлемых для большинства князей условиях. Можно было подумать о совместной войне против половцев, натиск которых становился угрожающим. Но на деле получилось иначе. Не успели князья разъехаться со «строения мира», как мир был нарушен. Великий князь вероломно захватил одного из мелких князей — Василька Теребовльского — и ослепил его. Снова началась усобица: у Василька оказались сторонники. Съезд, провозгласив право каждого князя владеть своей «отчиной», фактически закреплял раздробленность. А половцы тем временем продолжали опустошать пограничные княжества.
В 1103 г. в небольшой городок на левом берегу Днепра, Долобск, приехали самые влиятельные русские князья Святополк Киевский и Владимир Мономах, сели со своими дружинами в одном шатре и начали обсуждать план войны против половцев. Дружина Святополка возражала против весеннего похода в степь, говоря, что весной «не время воевать, погубим смердов и пашню их». Владимир Мономах, наоборот, настаивал на весеннем походе, надеясь тем самым предотвратить очередное половецкое разорение. Он убеждал несогласных: «Дивно мне, дружина, что лошадь жалеете, а не понимаете того, что начнет смерд пахать, а половчанин, наехав, убьет смерда стрелой, и кобылу его захватит, и, в село въехав, возьмет и жену его, и детей, и все имущество его. Лошадь смерда жалеете, а самого его почему не жалеете?» Мономаху удалось убедить великого князя, и тот послал гонцов к князьям Олегу и Давиду: «Идите на половцев, либо будем живы, либо мертвы!» Давид присоединился к Святополку и Владимиру, но Олег опять уклонился от участия в походе, сославшись на нездоровье. Не присоединились к великому князю и некоторые другие феодалы.
В конце марта войско, в состав которого вошли дружины шести князей, собралось у Переяславля. Это был политический успех Владимира Мономаха, прилагавшего большие усилия, чтобы объединить военные силы Руси, разобщенные феодальными усобицами. На конях и в ладьях войско спустилось вниз по Днепру, за пороги. У острова Хортица пешая рать высадилась на берег и соединилась с конными дружинами. Четыре дня шли полки в глубь половецких степей. Конные дозоры, разосланные во все стороны, подстерегли и полностью уничтожили половецкую сторожевую заставу. Таким образом, половцы не были предупреждены о приближении русского войска, которое перешло вброд реку Конскую, левый приток Днепра, и быстро приближалось к реке Молочной, местонахождению основных кочевий приморских половцев.
4 апреля 1103 г. произошло столкновение русских и половецких главных сил. Русским воинам удалось застать орду на походе и навязать ей встречный бой в выгодных для себя условиях. Половцы сделали перед этим большой переход, всадники их и кони устали, и не было у них «быстроты в ногах». Русские же воины «с весельем, на конях и пешие» бросились на врага. Степняки побежали, не приняв рукопашного боя. Русская конница преследовала половцев, и только немногим из них удалось спастись. Половцы потеряли убитыми одних только князей больше двух десятков, рядовых воинов погибло множество. В плен попал хан Белдузь, предводитель большой орды. Он предлагал Мономаху за свою жизнь богатый выкуп: золото, серебро, табуны коней, стада рогатого скота. Но Владимир отказался от богатого выкупа и заявил хану: «Ты много раз клялся не воевать, но продолжал воевать Русскую землю. Почему ты не учил сынов своих и род свой соблюдать клятвы, а все проливал кровь христианскую? Да будет теперь кровь твоя на голове твоей!» По приказу Мономаха хан был рассечен мечами. «Со славою и победою великою» русское войско вернулось на Русь. Смерть Белдузя и других половецких ханов стала грозным предупреждением степнякам: Русь сильна, разбои и грабежи не останутся безнаказанными, Русь перешла к активным наступательным действиям!
Весной 1106 г. половцы попытались напасть на южные рубежи Киевского княжества. Чтобы отогнать их, не потребовалось даже собирать войско из нескольких княжеств. Святополк послал своих воевод Яна Вышатича, брата его Путяту, Иванка Захарьинича и Козарина, которые «догнали их и посекли и пленных отняли».
В 1107 г. половцы организовали большой поход на Русь, собрав многочисленные орды. В августе с крупными силами «пришел Боняк и Шарукан Старый, и иные князья многие, и встали около Дубна», на пограничной реке Суле. Для отпора быстро собралось русское войско из шести княжеств. 12 августа русские полки перешли вброд Сулу и с громкими криками обрушились на степняков. «Половцы ужаснулись и от страха не могли ни стяга поставить, побежали, хватая коней, и иные пешими побежали», — с торжеством повествовал летописец. Конница гнала бежавших половцев от реки Сулы до самого Хорола (более 40 км). Потери половцев в этой битве были очень велики. Хан Таза, брат Боняка, был убит, хан Сугра, брат Шарукана Старого, попал в плен, а сам Шарукан едва спасся бегством, бросив свой стан.
В 1109 г. Владимир Мономах организовал новый поход в степи донских половцев. Русское войско, возглавляемое воеводой Дмитром Иворовичем, дошло до Дона и разгромило в этом районе половецкие кочевья. «Взяли 1000 веж половецких у Дона», — сообщил летописец о результатах этого похода.
Весной следующего года половцы подошли было к Воиню, крепости на левом берегу Днепра, в устье реки Сулы, но сразу отступили, когда увидели вышедшее им навстречу русское войско. Другой половецкий отряд летом ограбил села вокруг Переяславля, но к самому городу половцы, в отличие от прошлых походов, уже не подходили. Это были мелкие набеги, не изменявшие уже наметившегося перевеса Руси над своими постоянными врагами — половцами.
В 1111 г. по инициативе Владимира Мономаха снова собрались дружины из многих земель Руси для большого похода в Половецкую землю. Объединенное войско в начале марта сосредоточилось на пограничной реке Суле. Отсюда воины на санях двинулись к Хоролу. Из-за оттепели сани на этой реке пришлось бросить, и дальше полки шли военным строем, выслав вперед и по сторонам дозоры. На реке Голте войско сделало остановку, поджидая отставших ратников, а затем направилось к Ворскле, преодолев по пути «многие реки». 21 марта русские рати достигли Северского Донца. Впереди был главный центр половецкой орды — город Шарукань, недоступный раньше для русского войска. Теперь жители половецкой столицы увидели под своими стенами грозный строй русских воинов, закованных в боевую броню, и сдались без боя. Летописец сообщает, что они «поклонились князьям русским, вынесли рыбу и вино». На следующее утро русское войско двинулось к другому половецкому городу — Сугрову и сожгло его. Половцы лихорадочно собирали силы, чтобы противостоять русскому войску. 24 марта сошлись русские полки и огромная по численности половецкая орда: разгром городов Шаруканя и Сугрова всколыхнул всю Половецкую степь. Русские воины поклялись перед боем: «Помереть нам здесь, станем крепко!»
Страшен был приступ половецкий, «брань крепкая» разразилась в степи. Русские полки выстояли, отогнали половцев к реке Дегее, мутные воды которой поглотили немало половецких всадников.
Через три дня новая половецкая орда окружила русское войско на реке Салнице, и снова было половцев «многое множество». Снова была «брань лютая», много пало воинов с обеих сторон. Исход сражения решил удар отважных переяславских дружин, возглавляемых самим Владимиром Мономахом. «Падали половцы перед полком Владимировым», — отмечал летописец. В руки победителей попало «полона много, и скота, и коней, и овец, и колодников много поймали руками».
Победа русских полков в самом сердце половецких степей произвела огромное впечатление на степняков. Когда русские воины спрашивали пленных половцев: «Как это у вас была такая сила, а вы не могли бороться с нами и тотчас побежали?» — те отвечали: «Как нам с вами биться?»
Победоносные общерусские походы на половцев принесли Владимиру Мономаху заслуженную славу видного полководца и государственного деятеля. Когда в 1113 г. умер Святополк, а в Киеве вспыхнуло народное восстание, Мономах оказался единственным вероятным претендентом на великокняжеский «стол».
60-летний Владимир Мономах, став великим киевским князем, усилил наступление на степняков. При нем восстановилось былое единство Древнерусского государства. Властной рукой Мономах смирял усобицы, князья по его приказу послушно выделяли военные силы для походов. Русь выступала теперь по отношению к половецким ордам единым фронтом, русские дружины были объединены под единым командованием, и результаты не замедлили сказаться. Половцы превратились в обороняющуюся сторону. Народ Руси еще раз показал, на что он может быть способен, если страну не ослабляют княжеские усобицы. Несколько походов, которые провел Мономах, будучи уже великим князем, довершили разгром основных центров половецких кочевий.
В 1116 г. великий князь послал своего сына Ярополка с большим войском на Дон. В походе принимал участие и сын черниговского князя Всеволод. Русские полки разгромили вежи придонских половцев и снова «взяли три города: Сугров, Шарукань и Балин». От этого удара половецкая орда потомков хана Шарукана Старого уже не могла оправиться и в следующем году откочевала на юго-восток, к Северному Кавказу и в Грузию, где бывшие придонские половцы поступили на службу к грузинскому царю Давиду Строителю. Важным результатом этого похода явилось внутреннее ослабление печенежской орды: против половецких ханов выступили остатки торков и печенегов, до тех пор подчинявшихся им и вместе с половцами нападавших на русские рубежи. Летописец сообщал, что «бились с половцами торки и печенеги у Дона и сражались два дня и две ночи», а затем «пришли на Русь к Владимиру». Владимир Мономах поселил добровольных пришельцев вдоль степной границы, отвел им земли и города. Эти «служилые» торки и печенеги в дальнейшем сыграли немалую роль в борьбе с половцами.
В 1120 г. русское войско еще раз ходило на половцев за Дон. Однако, напуганные предыдущими походами, остатки придонских половцев бежали, не принимая боя. Русские полки вернулись, «не обретя их».
Вздохнула Русь, избавленная на время от опустошительных половецких набегов. Вплоть до смерти Владимира Мономаха не решались половцы нападать на русские рубежи, потому что, по словам летописца, «имени его все страны боялись, и по всем странам шел слух о нем». За свою долгую жизнь Владимир Мономах заключил 20 мирных договоров с половцами и казнил 200 половецких ханов за нарушение соглашений!
Снова рать беспрестанная
Узнав о смерти грозного Владимира Мономаха, половецкая орда в 1125 г. тотчас же появилась на рубежах Переяславского княжества. На этот раз половцы хотели, пользуясь удобным моментом, покарать бежавших от них торков и, если окажется возможным, вернуть их под свою власть. Но переяславский князь Ярополк, сын Мономаха, не раз громивший под знаменами своего прославленного отца половецкие орды, успел укрыть торков и население пограничной полосы в крепостях. Замысел половцев не удался. Тогда орда повернула на Сулу и стала разорять близлежащие селения. Переяславское войско двинулось следом за ними и настигло на правом берегу реки Удая. В коротком бою половцы были разгромлены, много половецких воинов погибло в сече, еще больше их утонуло во время бегства.
Преемник Мономаха на киевском великокняжеском «столе» Мстислав Владимирович (1125–1132 гг.) продолжал политику своего прославленного отца. Он крепко держал в руках доставшуюся ему по наследству власть над всей Русью, опираясь на крепкую единую военную организацию, созданную Мономахом. Это обеспечивало неизменный перевес в столкновениях с половцами. Когда Всеволод, сын Олега Гориславича, попробовал было с помощью половцев разжечь усобицу, великий князь Мстислав вообще не допустил половецкую орду в пределы Руси. Семитысячное половецкое войско бесполезно простояло за рекой Вырем (приток Сейма), у Ратимировой дубравы, и вынуждено было отступить.
Продолжая наступление на кочевников, русские полки оттесняли отдельные половецкие орды «за Волгу и Яик». Почти на тридцать лет прекратились походы половецких ханов на Русь. В последние годы великого княжения Мстислава битвы с половцами переместились на восток, к рязанским рубежам. Видимо, половецкие кочевья отступили от опасного для них Приднепровья. Но и здесь половцев преследовали неудачи. Так, в 1130 г. «князья рязанские, и пронские, и муромские много половцев побили».
Но единство Древнерусского государства, возрожденного при Владимире Мономахе и его сыне Мстиславе, не было прочным. С 30-х годов XII столетия снова начались княжеские усобицы. Прекратились общерусские походы в степи, нарушилась общегосударственная система обороны страны от набегов кочевников. Это дало возможность половцам со временем оправиться от сокрушительных ударов, нанесенных им русскими полками, во «время мономахово», и даже организовать новый натиск на Русь. Вмешиваясь в феодальные войны, половцы использовали усобицы для того, чтобы безнаказанно грабить русские земли. В 1135 г., например, они во время усобицы «взяли город Нежатин, и села пожгли, и Баруч взяли и пожгли, и много пленных взяли», а летом следующего года «воевали села и города по Суле, пришли к Переяславлю Русскому, и много зла сотворили, и Устье пожгли». Опустошены были даже окрестности Киева. Снова, по словам летописца, наступил «голод великий по земле, и пленение, и кровопролитие, и оскудела земля пустотою». В 1138 г. «воевали половцы Курск, и пленили землю всю, и пожгли», а затем, прорвавшись через Сулу, начали разорять земли в бассейне реки Удая, взяли Прилуки и намеревались уже идти к Киеву. Опасность была настолько большой, что князь Ярополк по примеру отца своего Мономаха начал собирать большую рать. Он собрал «множество воинства: югричи (венгры), чехи, ляхи, киевляне, переяславцы, владимирцы со всеми волынцами, туровцы, деревлянцы, полочане, смолняне, галичане, ростовцы, еще к ним и берендеев 40 тысяч». Перед лицом столь грозной силы половцы поспешно отступили, а затем и запросили мира.
Эти события очень показательны для русско-половецких отношений в первые десятилетия после «времени Мономахова»: достаточно было Руси выставить объединенное войско, как степняки отступали. Но как только опять начинались усобицы — половецкие набеги возобновлялись с новой силой. Летописцы прямо указывали на связь половецких набегов с княжескими усобицами: «Узнали половцы, что князья не в любви живут, начали пакостить». Порой и сами враждовавшие князья приглашали отряды половцев себе на помощь.
Борьба Руси с половецкими ордами продолжалась и в период феодальной раздробленности. В это время со степняками воевали в основном военные силы пограничных княжеств. Князья пограничных со степью территорий не раз организовывали походы на половецкие вежи, чтобы предотвратить очередные нападения или покарать за набег на свои княжества. Однако в отличие от действий Владимира Мономаха такие походы не имели общерусского характера и преследовали, как правило, ограниченные цели: вытеснить половцев за пределы своих владений, отбить награбленную добычу и освободить пленных. В глубь половецких степей дружины пограничных княжеств обычно не заходили.
Со второй половины XII столетия в борьбу с половцами активно включилась Северо-Восточная Русь. И раньше дружины северо-восточных русских княжеств вместе с киевскими, переяславскими и черниговскими воинами бились на южных рубежах Руси и ходили походами в Половецкую степь. Теперь владимирские, суздальские, рязанские, муромские, пронские дружины начали предпринимать самостоятельные походы в Половецкую землю и наносили кочевникам серьезные удары, ослаблявшие их натиск. Значительно возрос вклад Владимирской земли в общенародную борьбу с кочевниками. Русские люди, населявшие безопасные от половецких набегов залесские земли, пришли на помощь жителям пограничных княжеств, приняв на свои плечи часть тяжести войны с воинственными степняками.
Первый большой самостоятельный поход на половецкие вежи северо-восточные русские дружины предприняли в 1160 г. Многочисленное войско, в которое входили «воинство ростовское и суздальское, и рязанцы, и муромцы, и пронцы, и другие многие», выступило «на половцев в поле за Дон далече». Где-то в степях произошла «брань великая и сеча злая». Половцы не устояли перед натиском и «рассыпались во все стороны». Началось преследование. Но это было еще не поражение степняков, а обычная для них тактика заманивания противника под удар засадных отрядов. Когда русские дружины во время преследования расстроили свои боевые порядки, половцы снова собрались вместе и «ударили на русское воинство, и многих избили». С большим трудом русские полки отбили этот натиск. Понеся большие потери, половцы «бежали восвояси». Но и русское войско потеряло много воинов. Князья и воеводы, руководившие походом, вернулись в свою землю «с малой дружиной, потому что многие были избиты в поле половцами».
Для борьбы с половецкими набегами Русь использовала отдельные кочевые племена, которые признали верховную власть киевских князей и служили им. С середины XII столетия русские летописи называли этих «служебных» кочевников «черными клобуками» (буквальный перевод — «черные шапки»). В состав «черных клобуков» прежде всего входили остатки торков и печенегов, которые бежали к русским рубежам под натиском половцев и искали защиты у киевского князя. Печенегов и торков, смертельно ненавидевших половцев, селили на южных рубежах страны с тем, чтобы лучше защитить русские города и села, Основная масса печенегов и тор-ков, подчинявшаяся ранее половецким ханам, перешла на сторону Руси в начале 20-х годов XII столетия, после победоносных походов в степи Владимира Мономаха. Однако отдельные отряды этих кочевников служили киевским князьям и раньше. Районом их расселения стало Поросье.
В состав «черных клобуков» входили также турпеи и коуи — кочевые племена, пришедшие на Русь вместе с торками. Коуи жили в основном в Черниговской земле, были вассалами черниговских князей и участвовали вместе с ними в походах. Турпеи расселились в Переяславской земле, на левом берегу Днепра.
Поделиться книгой: