Помоги проекту - поделись книгой:
Среди «черных клобуков» русские летописцы постоянно упоминали также берендеев, которые стали служить русским князьям с начала XII века. Уже в 1105 г. берендеи воевали с половцами на Зарубе (южнее Переяславля). Основная часть берендеев осела также в Поросье. Берендейское конное войско в отдельных случаях достигало 30–40 тысяч человек.
За свою службу предводители «черных клобуков» получали города и земли в Поросье и в других районах вдоль степной границы. Отлично знавшие половцев, быстрые и смелые всадники, с детства приученные к стрельбе из лука и стремительным конным переходам, «черные клобуки» исправно несли сторожевую пограничную службу, предупреждая о половецких набегах, а то и самостоятельно их отражая. Для «черных клобуков», занимавших земли на крайних рубежах степной границы Руси, борьба с половцами была вопросом жизни и смерти: если русский землепашец, отчаявшись, мог уйти с пограничных земель на север, в леса, то для скотоводов — «черных клобуков» пути из степей не было. Редкая война с половцами проходила без активного участия «черных клобуков».
В совместных войнах против общего врага проходило постепенное слияние торков, печенегов, берендеев, коуев, турпеев со славянским населением пограничной полосы. Торческие вожди роднились с русским боярством и оседали в городах. Среди служилых торков распространялось христианство. Торческих бояр летописцы именовали по имени и отчеству, как русских, при торческих отчествах появились русские имена: Яков Дигеневич, Демьян Куденевич. К XIII веку слияние торков с русскими дошло до того, что киевским тысяцким стал торк Дмитрий Ейкович, а спасским игуменом и архиепископом — торк Петр Акерович! Имена торческих богатырей попадали в русские былины.
«Черные клобуки» исчезли со страниц русских летописей с середины XIII столетия, после монголо-татарского нашествия. Об их дальнейшей судьбе историки высказывали различные предположения. Одни считали, что «черные клобуки» откочевали в Приаралье и превратились в тех, кого сейчас именуют каракалпаками. Другие убеждали, что «черные клобуки» остались в Поросье. Наконец, третьи писали, что монголо-татарские завоеватели переселили «черных клобуков» в степи Поволжья и превратили в своих рабов. Археологические исследования курганов торков, которые имели характерную особенность — погребение воина вместе с конем, показали, что истина где-то посередине этих крайних точек зрения. Торческие курганы XIII–XIV вв. частично сохранились на старых местах расселения «черных клобуков», а частично распространились на юго-восток, в степи Поволжья. Из этого факта можно сделать вывод, что часть «черных клобуков» осталась у южных рубежей Киевской земли, а другая была переселена монголо-татарскими завоевателями, либо сама переселилась в Поволжье. Видимо, «черные клобуки» подчинились монголо-татарам, кочевали там, где им предписывали монгольские ханы, пасли их скот и превратились в вассалов Золотой Орды.
Последний натиск
В середине XII столетия в половецких степях складывалось раннефеодальное государство, объединявшее десятки кочевых и полукочевых племен. Потомки хана Шарукана Старого — Кобяк, Кончак и Гза — попытались объединить всю Половецкую землю. Им удалось вовлечь в третий, последний и самый длительный, натиск на Русь большую часть половецких племен. То было время, нашедшее отражение в «Слове о полку Игореве». Грозная опасность со стороны кочевников снова возродила идею единения военных сил Руси для отпора врагу, единения, особенно трудного и необходимого в условиях далеко зашедшей феодальной раздробленности.
Наступление половцев нарастало постепенно. В 1165 г. они «пошли на Русь». Половецкий поход удалось отразить, хотя потерн русского войска были значительными. По сообщению летописца, «встретили их, собравшись, все князья русские далеко в поле, и был между ними бой великий, и помог бог князьям русским, и был верх их. Половцы же одни избиты были, другие же рассыпались в поле и избежали (гибели)». Победа была достигнута дорогой ценой. «Князья русские скорбили об убитых своих, потому что в мале возвратились восвояси, все убиты были».
В следующем году «половцы воевали Русь и убили двух богатырей — Андрея Мирославича и брата его Шварня за Переяславлем. Сестрича (племянника) же их, также Шварнем называемого, пленили и, множество христиан пленив, отошли восвояси». Затем половцы начали «пакостить Гречнику», то есть перекрыли жизненно важный для Руси торговый путь «в греки» (к Черному морю, в Византию). Это было открытым объявлением войны всем русским княжествам: в безопасности торгового пути была заинтересована вся Русь. Чтобы отбить половцев от «Гречника», нужно было предпринять поход в глубь степей на 300–500 км. Такой поход был не под силу отдельным княжествам.
Поэтому в 1169 г. великий князь Мстислав Изяславич, правнук Владимира Мономаха, созвал других князей и обратился к ним с призывом: «Братья! Подумайте о Русской земле и о своей отчине и дедине: ежегодно уводят половцы христиан в свои вежи, клянутся нам не воевать и всегда нарушают клятву, а теперь у нас все торговые пути отнимают — и Греческий, и Соляной, и Залозный[4]. Хорошо бы нам, братья, поискать отцов своих и дедов своих пути и своей чести!»
Опасность была настолько очевидной, что на этот призыв откликнулось 12 князей. 2 марта их дружины собрались под знаменами Мстислава и двинулись в степи. Девять дней шло войско из Киева по левобережным степям, преодолев расстояние более 300 км. Узнав о приближении русских полков, половцы побежали, бросив жен, детей и обозы. Русские дружины начали преследование и «взяли вежи их на Угле реке, а другие по Снепороду (позднее Самара, приток Днепра), а самих настигли у Черного леса и тут, прижав к лесу, избили их, а иных руками взяли». Остатки орды бежали за реку Оскол; их преследовала конница. Множество пленных, табуны коней и стада скота стали добычей русских воинов. Томившиеся в половецкой неволе пленные были тут же освобождены. Это была крупная победа, притом почти бескровная: только два русских воина были убиты, а один попал в плен.
Князь Мстислав Изяславич хотел закрепить успех и снова собрал в Киеве «братью свою», чтобы организовать новый поход в Половецкую землю. Объединенная рать многих князей вышла к городу Каневу, откуда неоднократно начинались русские походы в степи. Однако вскоре после начала похода князья стали ссориться из-за добычи. Опять начались усобицы, которые сорвали совместный поход. Половцы немедленно перешли в наступление. В 1170, 1172 и 1173 гг. они опустошали окрестности Киева, «взяли села без числа с людьми и с мужами, и с женами, и коней, и скот, и овец погнали в Половецкую степь».
Через год опять «начали половцы пакость творить по Роси», разоряя южные рубежи Киевского княжества. Орда во главе с Кобяком и Кончаком подступила к Переяславлю. Однако русская рать, заранее выведенная далеко в поле, за реку Оскол (приток Северского Донца), узнала от пленного половца о набеге и поспешила на помощь переяславцам. После короткого боя половцы отступили, бросив добычу и пленных.
В 1177 г. степняки, перейдя реку Рось, прорвали укрепленную линию, защищавшуюся берендеями. Шесть берендейских городов в Поросье было взято и разрушено. Половецкая орда доходила тогда до города Растовца, расположенного в 120 км юго-западнее Киева. Выступившее навстречу русское войско было разбито, много бояр попало в плен. Летописец прямо указывал на причину этого поражения: между князьями «была распря».
Постепенно все больше половецких племен втягивалось в набеги, их натиск на Русь усиливался. Пограничные отряды довольно успешно отбивали набеги степняков, по предупредить их не могли: только походы в глубь степей могли серьезно ослабить половецкое наступление, а оборонительная стратегия и тактика, обусловленные феодальной раздробленностью, отдавали пограничные области на разорение половцам. Например, в 1179 г., когда хан Кончак жестоко опустошил Переяславское княжество, «много зла сотворил крестьянам, одних пленил, а других избил», войско князя Святослава ограничилось маневрированием, стараясь вынудить половцев к отступлению. От Триполя русское войско пошло за Сулу, угрожая отрезать врагу пути отступления в степи. Половцы, узнав об этом, ушли с добычей «опять своей дорогой». В 1183 г. зимой пришли «половцы воевать на Русь ко Дмитрову с окаянным Кончаком». Великий князь Святослав Всеволодович собрался было выступить против них, но вынужден был отложить поход, получив совет других князей: «Ныне не ходите, не время, если даст бог, на лето пойдем!»
Разгром центров половецких кочевий, откуда ежегодно приходили на Русь страшные орды, сделавшие невыносимой жизнь земледельческого русского населения на южной окраине страны, становился настоятельной необходимостью. И Святослав Всеволодович летом 1184 г. сумел наконец организовать большой поход на кочевья Кобяка.
В походе приняли участие киевские, переяславские, волынские, туровские, владимирские, галицкие полки и вспомогательное войско берендеев. Правда, некоторые князья с левобережья Днепра не поддержали великого князя, заявив: «Далеко идти вниз по Днепру, не можем свою землю пустой оставить, но если придешь на Переяславль, то соединимся с тобой на Суле». Святослав не изменил своего первоначального плана и пошел по Днепру. Видимо, это было правильно: серьезно ослабить половцев мог только неожиданный поход в глубь степей.
У места, названного летописцем Инжирь-бродом, русское войско переправилось на левый берег Днепра и углубилось в степи. Пять дней шли русские полки, разыскивая половцев. В авангарде двигалась дружина переяславского князя Владимира, который попросил великого князя: «Моя волость пуста от половцев, так пусти меня, батюшка Святослав, наперед со сторожами!» С Владимиром были дружины «молодших князей» и 2100 берендейских всадников. Они первыми и столкнулись с врагом. Половцы побежали. Видимо, это был только дозор степняков. Русский разведывательный отряд, не догнав половцев, вернулся к главным силам, стоявшим «на месте, называемом Ерель, его же Русь зовет Угол» (при впадении реки Орели в Днепр). События развивались дальше.
Половцы приняли дружины «молодших князей» за все русское войско и, уверенные в его немногочисленности, сами перешли в наступление. Орда хана Кобяка подошла к реке Орель; завязалась перестрелка лучников через реку. Появление главных полков Святослава Всеволодовича было полной неожиданностью для половцев: им пришлось принять битву в невыгодных для себя условиях. В жестокой сече Кобяк был разбит наголову. Только в плен попало 7000 половецких воинов, множество их погибло в битве и во время бегства. Из 417 половецких вождей, участвовавших, по свидетельству летописца, в этой битве, 16 было взято в плен, «а иных много избили, а иные убежали». Русские воины пленили самого «Кобяка Карлыевича с двумя сыновьями, Билюковича Изая и Товлыя с сыном, и брата его Бокмиша, Осалука, Барака, Тарха, Данила, и Седвака Кулобичского», а «Корязя Колотановича тут убили, и Тарсука, а иных без числа».
Победа над половцами в глубине степи и пленение Кобяка произвели большое впечатление на современников. Автор «Слова о полку Игореве» приводил этот поход как пример успешных совместных действий русских княжеств и прославлял возглавлявшего русские рати великого киевского князя Святослава.
Вскоре после победы над Кобяком ходил походом в степи новгород-северский князь Игорь Святославович. За Мерлой его войско неожиданно встретилось с половецкими дозорными: некий Обовлы Косткович с четырьмя сотнями всадников ехал «воевать к Руси». Игорь напал на половецкий отряд и обратил его в бегство. Однако поход был сорван: внезапное нападение на половецкие «вежи» не удалось, и князь Игорь повернул свою дружину обратно.
В 1185 г., мстя за смерть Кобяка, «пошел окаянный и безбожный и треклятый Кончак со множеством половцев на Русь», угрожая «грады русские пожечь огнем, потому что приобрел мужа бесурменина, который стрелял живым огнем» (видимо, какой-то горючий состав, вроде «греческого огня», применявшийся при осаде для поджога городских стен и домов). По словам летописца, у половцев были и «луки тугие самострельные, едва 50 мужей могли натянуть». Половецкая орда встала на реке Хороле, поблизости от переяславских рубежей. Сюда же двинулось навстречу врагу великокняжеское войско.
Снова в передовом отряде шли дружины «молодших князей» Владимира Глебовича и Мстислава Романовича. Узнав от купцов, шедших из половецких степей, о месте стоянки Кончака, русские полки перешли Хорол, однако половцев обнаружили не сразу. По словам летописца, они «вышли на иное место возле Хорола», в удалении от половецкого стана. Русские дозорные «взошли на шолома» (холмы) и только тогда увидели лагерь Кончака, расположившийся в низине. Главные силы русских двинулись в наступление. Половцы, не приняв рукопашного боя, побежали. В руки русских воинов попали «коней и оружия многое множество», а также пленные, среди которых оказался и «бесурменин, у кого был живой огонь».
Великий князь Святослав не ограничился отражением половецкого похода, но и сам весной организовал поход в степи. Великокняжеский воевода Роман Нездилович вывел в поход отряды берендеев. Они «взяли вежи половецкие, много полона и коней».
К весне 1185 г. относился и известный поход на половцев новгород-северского князя Игоря Святославовича, описанный в «Слове о полку Игореве». Автор «Слова» не случайно выбрал для обоснования своего призыва к объединению военных сил Руси перед лицом половецкой опасности именно этот поход. В свете всех событий тех лет неудача Игоря особенно наглядно подтвердила, что только совместные действия могут принести победу. Для нас этот поход интересен тем, что в отличие от скупых летописных сообщений о других походах против половцев действия князя Игоря описаны подробно и дают возможность представить тактику русских полков в войнах со степняками.
В конце апреля 1185 г., не сговорившись с киевским князем Святославом, Игорь решил самостоятельно напасть на половцев. Он учитывал, что половецкая орда ослаблена предыдущими поражениями, и надеялся на удачу. В начале похода вместе с князем Игорем были его сыновья и князь Святослав Ольгович Рыльский. К русской рати присоединились отряды «служебных» кочевников — коуев. За Донцом к войску князя Игоря присоединились черниговские и путильские дружины, а также дружина «буй-тура» Всеволода, брата Игоря, князя Курского и Трубчевского.
Летописное сказание о походе князя Игоря сообщает о боевом порядке русских полков. Князья «изрядиша полков 6. Игорев полк середе, а поправу брата его Всеволож, а полеву Святославль сыновця его, напереде ему сын Володимер и другой полк Ярославль, иже бяху с Ольстином Коуеве, а третий полк напереди же стрельцы, иже бяхуть от всих князий выведени; и тако изрядиша полны своя».
Боевой порядок русского войска, таким образом, был рассредоточен по фронту и в глубину. Первую линию составляли лучники, выделенные от всех полков. Во второй линии находились два полка, в третьей линии — три полка, составлявшие главные силы. В центре главных сил стоял полк самого князя Игоря. Такое построение обеспечивало устойчивость в бою — врагу нелегко было прорвать три линии русского войска. Деление войска на отдельные полки позволяло маневрировать силами.
Поход с самого начала складывался неудачно. Хотя князь Игорь выступил в степи, «тихо сбираючи дружину свою», застать врасплох половцев ему не удалось. К войску уже на Осколе вернулись посланные вперед дозорные и сообщили, что половцы ждут нападения. Игорь обратился к воинам с призывом продолжать поход: «Если, не бившись, возвратимся, то срам нам будет пуще смерти!»
Всю ночь шла на юг русская рать. В полдень следующего дня на берегу речки Сюурли, между Осколом и Доном, навстречу вышли передовые отряды половцев. Половцы заранее отвели назад свои вежи, а сами, «собравшись от мала до велика», встретили русское войско. Половецкие конные лучники осыпали русский строй градом стрел. Другие отряды половцев попытались задержать русские дружины на берегу реки, но были сбиты смелой атакой. К вечеру воины князя Игоря захватили половецкий лагерь и пленных. Князь Игорь хотел и ночью преследовать отступавших половцев, но лошади русских воинов устали, и пришлось заночевать на месте битвы.
Между тем главные силы Кончака и еще пяти половецких ханов окружили русское войско. Теперь князю Игорю предстояло биться со всей «Землей Половецкой». Силы были явно неравными, и русские военачальники решили пробиваться к реке Донец. Конные дружины могли бы уйти от преследования, но это означало бросить на погибель пешую рать. И князья решили: «Если побежим, убежим сами, а простых людей оставим, то будет нам грех, что выдали их врагам, или умрем, или живы будем вместе». В пешем строю полки стали пробиваться через половецкие орды.
Основная битва произошла на реке Каяле, которая находилась в междуречье Дона и его притоков, неподалеку от Азовского моря. Трехдневный непрерывный бой обессилил русские полки. Первыми дрогнули «служебные» кочевники — коуи. Они отделились от войска и поскакали прочь. Князь Игорь бросился вдогонку за ними, чтобы вернуть к основному войску, но на расстоянии полета стрелы от своего полка был схвачен половцами.
Князь Всеволод с остатками дружин продолжал пробиваться к русскому рубежу. Только немногие русские воины сумели вернуться на родину.
Страшный бой в придонских степях описан автором «Слова о полку Игореве».
«…С раннего утра и до вечера, с вечера до рассвета летят стрелы закаленные, гремят сабли о шлемы, трещат копья булатные в поле неведомом, посреди земли Половецкой. Черная земля под копытами костями посеяна, а кровью полита: горем взошли они по Русской земле… Бились день, бились другой; на третий день к полудню пали стяги Игоревы. Тут братья разлучились на берегу быстрой Каялы. Тут кровавого вина недостало, тут пир окончили храбрые сыны русские, сватов напоили и сами полегли за землю Русскую. Никнет трава от жалости, а дерево с горем к земле приклонилось».
Поражение Игорева войска имело тяжелые последствия для Руси: сразу активизировалось половецкое наступление. «Поганые половцы, победив Игоря с братьями, — писал южнорусский летописец, — взяли гордость великую и собрали весь язык свой на Русскую землю». Великий киевский князь горько упрекал новгород-северских князей, которые «отворили половцам ворота на Русскую землю». Он послал своих сыновей в Посемье стеречь степной рубеж. К Давиду Смоленскому поскакали великокняжеские гонцы с просьбой: «Приди, брат, постереги землю русскую!» Смоляне выступили к пограничному Триполю. Другое войско встало наготове в Чернигове.
Меры по укреплению южной границы оказались своевременными. Половецкие ханы Кончак и Гза двинулись на Русь. Сначала орда Кончака осадила Переяславль. Молодой князь Владимир Глебович, который, по словам летописца, «был дерзок и крепок», выехал из города с небольшой дружиной и немедленно был окружен множеством половецких всадников. С большим трудом переяславцы, устроившие вылазку, спасли своего князя, раненного тремя копьями. Из Переяславля поскакали гонцы Владимира за помощью: «Се половцы у меня, помогите мне!» Но смоленские полки отказались переходить на левый берег Днепра, заявив: «Мы пошли к Киеву, если бы здесь была рать, бились бы, нам ли иной рати искать, не можем, уже изнемогли». Великий князь все же собрал войско, которое отогнало Кончака от Переяславля.
Тогда половцы осадили город Римов, пограничную крепость на реке Суле, и захватили многочисленный полон. Другая орда тем временем подошла к городу Путивлю на реке Сейме, в Черниговской земле. Хан этой орды Гза «с силой тяжкой» опустошил окрестности города.
Тревожным был на степной границе и 1187 год. Попытка организовать весенний поход в степи и тем самым предупредить летние набеги половцев великому князю не удалась. Кончак же продолжал наведываться не только в селения, расположенные на Роси, но и в Черниговскую землю.
Зимой великий князь Святослав «с Рюриком сватом своим» и черниговским князем Ярославом попытался нанести удар по половецким кочевьям. В тот год, по сообщению летописца, «была зима злая, такой в нашей памяти не бывало никогда». Русское войско пошло по льду Днепра — «нельзя было иначе идти, потому что снег был велик». У устья Снепорода русские дозорные захватили в плен половецкую заставу и узнали, что «вежи и стада половецкие у Голубого леса». До этих веж от Днепра было всего полдня пути. Но черниговский князь Ярослав наотрез отказался идти дальше, заявив: «Земля моя далеко, а дружина моя изнемогла!» Никакие уговоры не помогли, и пеший черниговский полк повернул обратно. «И была между князьями распря», — замечает летописец. Удачно начатый поход закончился безрезультатно. То, что не удалось сделать на этот раз князьям, сделали их «служебные» кочевники, которые «взяли вежи за Днепром и возвратились восвояси со славою и честью великой». Кроме того, «черные клобуки» Поросья с «молодшими князьями», которые приходили на помощь со своими дружинами в случае опасности, нанесли половцам еще несколько ощутимых ударов.
Осенью 1190 г. половецкие отряды «начали часто воевать по Роси». Чтобы разгромить их, не потребовалось даже собирать великокняжеское войско. Дружины «молодших князей» Ростислава Рюриковича и Ростислава Владимировича, соединившись с отрядами «черных клобуков», предприняли зимой поход на вежи, зашли далеко в глубь степей, до самой Протолчи (в низовьях Днепра, в земле приднепровских половцев), и захватили «многие стада половецкие». Степняки пытались догнать русское войско и отбить стада и пленных, но в жаркой битве «стрельцы русские» и «черные клобуки» «взяли их живыми 600, а иных побили».
После этого половцы дважды пытались нападать на Поросье, однако оба раза неудачно.
Во время первого набега, узнав, что дорогу им загородил со своими полками великий князь, половцы «побежали, побросав стяги и копья». В следующий раз половцы осадили один из поросских городов, но на помощь поспешила русская рать, освободившая осажденных; часть половцев «взяли в плен, других избили, а иные утонули» в реке Роси.
В 1191 г. русские полки дважды выступали против половцев. Сначала на вежи ходил «Игорь с братьями», который захватил множество «коней и скота» и благополучно вернулся. Зимний поход того же года носил уже в известной степени общерусский характер: в нем участвовали дружины семи княжеств. Русская рать дошла до Оскола.
В 1192 г., для того чтобы предупредить половецкие набеги, оказалось достаточным сосредоточить войско поблизости от границы. По сообщению летописца, русские дружины «стояли у Канева все лето, стерегли земли русские». Половецкие ханы не решились напасть на русские рубежи, за которыми было приготовлено к бою войско.
Зимой 1193 г. русское войско предприняло успешный поход за пограничную реку Рось. Половецкие вежи в этом районе были разгромлены, взято «половецких княжичей, и добрых мужей, и колодников, и коней, и скота, и челяди, и всякого полона бесчисленно».
В ту же зиму князь Ростислав Рюрикович разгромил половецкую орду, подступившую было к городу Торческу на Роси.
Войну против половецкого наступления вело не только население южнорусских княжеств. Биться с половцами помогали военные силы из далеких северо-восточных русских земель. Великий князь владимирский Всеволод Большое Гнездо, сын Юрия Долгорукого, держал свои дружины в Торческе и Корсуни на Роси, в Каневе на Днепре, южнее Киева. В 1199 г. владимиро-суздальское войско пошло в глубь половецких степей. Поход возглавил Всеволод. Перед грозной силой владимирских полков половцы «бежали к морю». Владимирские и суздальские ратники ездили «по зимовищам их», захватывала стада и пленных. Половецкое войско не решилось вступить в открытый бой; русские дозорные напрасно искали рассыпавшихся по бескрайней степи половецких всадников. Все русские воины благополучно вернулись во Владимир. В 1203 г. переяславль-залесский князь принимал участие в зимнем походе на половцев. Русские воины, выйдя в стужу в степи, «взяли вежи их, стада их и пленных много» и благополучно «возвратились восвояси» Всеволода Большое Гнездо, который, по словам автора «Слова о полку Игореве», мог веслами своего войска расплескать Волгу, а шлемами вычерпать Дон, современники считали единственным князем, способным одолеть половцев, потому что «имени его боялись все страны, и по всей земле шел слух о нем». Автор «Слова о полку Игореве» писал, что, если бы в походе на половцев участвовал этот могущественный князь, победа была бы обеспечена, и обращался к нему: «Аже бы ты был, то была бы чага по ногате, а кощей — по резане!» (то есть половецкие пленники стоили бы гроши).
Половецкие набеги в первую очередь обрушивались, конечно, на пограничные со степью русские княжества. Но жители этих княжеств не были одиноки в войне со степняками. В самые тяжелые минуты на помощь им приходили люди из многих земель Руси, из заволжских лесов и даже далекого Новгорода. Многовековая борьба со степняками была общим делом всех людей Древней Руси, предков братских народов — русских, украинцев, белорусов. И именно в этом единении народных сил кроется причина конечного успеха.
На переломе
Активная оборона южных границ и успешные походы в степи ослабили наступление половецких орд. К исходу XII столетия походы половцев на Русь фактически прекратились. Отдельные отряды степняков приходили в основном в русские земли для участия в междоусобных войнах. Половецкие отряды участвовали в феодальных усобицах в 1217, 1219, 1229, 1234 гг. Опустошения, причиняемые половецкими «союзниками», часто бывали очень значительными. Были в начале XIII столетия и большие русские походы в степи, и отдельные досадные поражения русского войска, но Половецкая земля уже перестала выступать в качестве единой враждебной силы, для борьбы с которой требовались общерусские усилия. Половецкое наступление на Русь выдохлось. Русь выстояла в этой тяжелой борьбе.
Решающую роль в ослаблении половецкого наступления сыграло героическое сопротивление народных масс Руси. Агрессивные устремления кочевников сдерживала хорошо организованная, оснащенная мощными укрепленными линиями оборона южных границ Руси, созданная общенародными усилиями. Чтобы преодолеть эту оборону, половцам приходилось затрачивать много сил и жертв.
Русские дружины научились хорошо биться со своими быстрыми и коварными врагами — многовековой опыт борьбы со степняками не прошел даром. Ведущую роль стала играть конница: без многочисленного и хорошо вооруженного конного войска с подвижными степными всадниками воевать было трудно.
Русская конница делилась на легкую, вооруженную луками и саблями или мечами (так называемые стрельцы, участвовавшие, по свидетельствам летописцев, во многих битвах с половцами), и тяжелую, состоявшую из княжеских дружинников и имевшую на своем вооружении копья, мечи (реже сабли), крепкие щиты. Выделение легкой конницы было большим шагом вперед в военном деле. В этом отношении Русь значительно опередила Западную Европу. На Руси легкая конница как самостоятельный вид войска появилась в XI веке, а в Германии и Франции — только в XIV веке. Ударов русских конных дружин, одетых в железные доспехи и ощетинившихся длинными копьями, легковооруженные половецкие всадники обычно не выдерживали и обращались в стремительное бегство. В ближнем бою русские воины применяли боевые топоры, кистени и палицы-шестоперы. В обороне южных границ и в походах в степи активно участвовали и пешие рати, которые порой решали успех боя, нерушимо вставая на пути половецкой конницы.
В битвах со степняками выработалась тактика войны, которая учитывала сильные и слабые стороны кочевников. Русские военачальники умело использовали зимнее время, когда половцев было легче застать врасплох в их становищах, и часто организовывали зимние походы в степи. Обычными для русского войска были ночные марши, обеспечивавшие скрытное сближение с противником, и быстрые походы без обозов, во время которых конное войско проходило за день более 50 км (а в отдельных случаях даже более 100 км!).
Вперед высылались сильные сторожевые заставы, как правило, из дружин нескольких «молодших князей», которые перехватывали сторожевые дозоры половцев и уничтожали их, чтобы те не могли известить вежи о приближении русского войска. Иногда передовые отряды завязывали бой и с главными силами половцев, чтобы затем намеренным отступлением завести их под удар основных русских полков. Кроме того, сторожевые заставы старались захватить «языка», чтобы узнать все о противнике.
Бой обычно начинала легкая конница — стрельцы, осыпавшие половцев ливнем стрел. Исход битвы решал массированный удар тяжеловооруженной дружинной конницы, которая легко прорывала боевые порядки половецкой орды. Против больших скоплений половцев, успевших приготовиться к бою, часто использовались фланговые охваты и нападения с тыла. Угроза окружения вынуждала половцев к поспешному отступлению.
В опасные годы организовывалась «сторожа» Русской земли: войска нескольких княжеств стояли поблизости от степной границы на наиболее вероятном направлении половецкого удара.
Войны со степняками привели к изменениям и в вооружении. У русских воинов появились сабли — длинные, тонкие, сильно загнутые к концу, которые были удобны в конном бою. Однако основным оружием по-прежнему оставался меч, только форма его изменилась. Русский меч XII столетия становится короче и легче, конец его заострялся. Таким мечом в битве можно было не только рубить, но и колоть. Широкое распространение получили луки, которые стали оружием как пешего, так и конного воина. На Руси были известны каленые стрелы, сделанные из закаленной стали (о таких стрелах упоминается в «Слове о полку Игореве»).
Походы русских дружин в Половецкую землю подрывали экономическую базу кочевых скотоводческих половецких племен. Половцы постепенно слабели в войнах с Русью.
Значительные изменения происходили внутри половецкого общества. Развивавшиеся феодальные отношения разрушали былое единство военной организации половцев, основанной на родовых связях. Половецкие ханы постепенно превращались в феодальных владык, политика которых, несмотря на известные особенности, по своей сути мало отличалась от политики других феодалов, в том числе и русских. Брачные союзы детей половецких ханов и русских князей стали обычным явлением. Влияние Руси, находившейся на более высоком уровне общественного развития, становилось все заметнее.
Тяжелой и длительной была борьба Руси с кочевниками — половцами, много жертв и усилий стоила она нашим предкам. С 1061 по 1210 г. половецкие ханы совершили 46 больших походов на Русь, из которых на долю Переяславского княжества пришлось 19, на Поросье — 12, на Северскую область — 7, на Киевскую и Рязанскую земли — по 4 похода. Количество мелких половецких набегов вообще не поддается учету — их было множество. Постоянным опустошениям подвергалось не менее 1/15 части территории всей Руси — наиболее населенные, наиболее развитые районы с самыми благодатными природными условиями.
Множество русских людей, захваченных половцами в плен при набегах, было продано в рабство и рассеялось по странам Ближнего и Среднего Востока, от Египта до Индии. Еще больше погибло: ни один половецкий набег не обходился без того, чтобы половцы не «иссекли», не «избили» людей. Часто следствием половецкого разорения были эпидемии и массовые голодовки.
Судьба половцев похожа на судьбу многих других азиатских кочевников, вторгавшихся в степи Восточной Европы: их поглотила новая волна пришельцев из Азии — монголо-татар. Половцы были включены в состав монголо-татарских орд, и с середины XIII в. население южных степей стало известно под общим именем — татары, хотя коренных монголов там было сравнительно немного.
Древняя Русь выстояла в трехвековой борьбе с кочевыми племенами печенегов, торков и половцев. Но впереди были еще жестокие и кровопролитные битвы: враг наступал на западные рубежи Руси.
Агрессия «во имя божье…»
В начале XIII века усилился немецкий «натиск на Восток», бывший традиционной политикой германских феодалов. Наступление немецких рыцарей на северо-западные русские земли поддержали феодалы государств Северной Европы — Дании и Швеции. Организатором похода был римский папа, обещавший отпущение грехов «всем тем, кто, приняв крест, пойдет для восстановления первой церкви в Ливонии».
Лозунги- распространения христианства среди «язычников» — литовцев, латышей и эстов — никого не могли обмануть. Крестовые походы в Прибалтике, провозглашенные римским папой, имели целью порабощение издавна населявших эти земли народов. В средние века действовал правовой принцип: «чья вера, того и власть».
В 1201 г. крестоносцы на 23 больших кораблях ворвались в устье реки Двины. Здесь ими была заложена сильная крепость Рига. В следующем году был основан рыцарский Орден меченосцев. Завоевание прибалтийских народов началось.
Продвигаясь дальше на восток, крестоносцы огнем и мечом покорили земли ливов и вплотную подошли к границам Эстонии. Непосредственная опасность нависла и над северо-западными русскими землями.
Эсты, изнемогавшие в неравной борьбе с многочисленным, хорошо вооруженным войском рыцарей-крестоносцев, обратились за помощью к полоцкому князю. Они просили «полоцкого короля» Владимира, чтобы он с многочисленным войском пришел осаждать Ригу, а сами обещали в это время «теснить войной» рыцарей и их союзников. В 1216 г. полоцкое войско пришло на помощь эстам. Началась кровопролитная война в Прибалтике. На полях сражений плечом к плечу с русскими воинами сражались эсты.
Русские города Новгород и Псков тоже выделили 16-тысячное войско, которое осаждало рыцарские замки. «Великая война русских и эстов против ливонцев», как писали об этих событиях современники, грозила сбросить захватчиков в море. Но на помощь крестоносцам пришел датский король Вальдемар II. Датские войска высадились на побережье Финского залива и в 1219 г. основали здесь крепость Ревель. Вся северная часть Эстонии попала под власть датского короля. Вмешательство Дании сразу осложнило обстановку в Прибалтике. Крепость Ревель угрожала с севера русскому войску, предпринимавшему походы в глубь земли эстов. Но народы Прибалтики продолжали сопротивление.
В 1221 г. великий владимирский князь Юрий Всеволодович отправил свое войско на Ригу. В Эстонии началось восстание против завоевателей, причем «русских из Новгорода и из Пскова эсты призвали к себе на помощь, чтобы сражаться против тевтонов». Война началась, по сообщениям современника, «на всем пространстве Эстонии».
Битва с монголо-татарами на реке Калке, которая произошла в 1223 г., серьезно ослабила военные силы Руси: киевские, галицкие, черниговские, волынские, смоленские и другие русские дружины погибли в степях. Рыцари надеялись, что это поражение русских поможет наконец добиться победы над непокорными эстами. Но владимирский великий князь снова оказал помощь своим союзникам. 20-тысячное суздальско-псковско-новгородское войско во главе с братом великого князя — Ярославом Всеволодовичем пришло в Эстонию. Князь Вячко с русским гарнизоном укрепился в Тарту и около года удерживал город от приступов крестоносного войска. А в 1234 г. у реки Эмайыги князь Ярослав с новгородцами наголову разбил немецких рыцарей и «взял с ними мир по всей правде своей». Через два года войско крестоносцев потерпело крупное поражение в Литве. В битве при Шауляе ливонские рыцари потеряли значительную часть своего войска, магистр Ордена меченосцев Волквин был убит. К. Маркс так писал об этой победе: «Обнаглевшие меченосцы, рассчитывая… на стекающуюся со всех сторон крестоносную сволочь… предприняли крестовый поход против Литвы», но литовцы «этих псов жестоко отдули»[5]. Наступление крестоносцев на восток захлебнулось: рыцари потеряли даже часть земель, которые им удалось ранее завоевать.
Серьезные военные поражения, понесенные в битвах с русскими и литовскими полками, заставили рыцарей-крестоносцев объединить свои силы. Из Пруссии в прибалтийские земли пришли рыцари Тевтонского ордена, объединившиеся в 1237 г. с меченосцами в один орден. Со всех концов Европы, следуя призывам римского папы, в Прибалтику стекались рыцари, любители легкой наживы. Рыцари вели переговоры с Данией и Швецией о совместном. наступлении на Русь. Враг ждал удобного момента, чтобы снова начать войну. Опасность, нависшая над северо-западными границами Руси, не была устранена — рыцари, создавшие хорошую военную организацию, обладали значительными силами.
Во главе ордена стоял магистр, которому подчинялись комтуры — управители областей или коменданты укрепленных городов и замков. Комтуру подчинялись многочисленные рыцари, носившие как знак своей принадлежности к ордену белый плащ с черным крестом. В составе ордена были также «милосердные братья», ухаживавшие за ранеными и больными, и так называемые «полубратья», сражавшиеся без права на добычу. Каждый рыцарь имел отряд вооруженных слуг и оруженосцев. Войско ордена было подчинено суровой дисциплине, хорошо вооружено. Рыцарь, с головы до ног закованный в стальную броню, сидящий на сильном коне, тоже защищенном доспехами, с длинным копьем и мечом, был своеобразной «движущейся крепостью» — поразить его было нелегко. Удар сомкнутого строя рыцарской конницы был сокрушительным.
Рыцари ордена, как правило, выстраивались для боя в глубокую колонну — клин, напоминавший по форме трапецию. Русские летописцы называли такой строй «свиньей». Клин врезался в боевые порядки противника, разрезал его на части как таран. В голове строя помещались лучшие, тяжеловооруженные рыцари, по сторонам и в основании клина — «полубратья», а в середине — пешие воины, обычно набиравшиеся из завоеванных народов.
Однако русские воины не раз били рыцарскую конницу, так же как до этого наносили сокрушительные поражения быстрой и подвижной коннице кочевников. Только монголо-татарское нашествие, серьезно ослабившее Русь, позволило рыцарям крестоносцам снова перейти в наступление.
«Пришла неслыханная рать…»
«Пришла неслыханная рать. Их же никто хорошо не знает, кто они и откуда пришли, и какой язык их, и какого они племени, и какая вера их», — так записал в 1223 г. русский летописец о появлении у границ Руси нового опасного врага — монголо-татар.
Русский летописец не ведал, что гораздо раньше далеко на востоке произошли события, о которых было неизвестно в Европе, но которые позже тяжело отразились на судьбах многих народов и стран. Из бескрайних степей, раскинувшихся на просторах Центральной Азии, прибыли в 1206 г. на курултай (съезд) к берегам реки Онон монгольские князья (нойоны) с отрядами дружинников — нукеров. Они провозгласили великим ханом, то есть верховным правителем монголов, Темучина. Будучи вождем одного из монгольских племен, он сумел в кровавых междоусобных распрях победить своих соперников. Он принял новое имя — Чингиз-хан, и его род был объявлен старшим из «всех поколений, живущих в войлочных кибитках». Многочисленные кочевые племена, обитавшие в монгольских степях и постоянно враждовавшие между собой, были объединены в рамках единого Монгольского государства. По своему характеру это государство было раннефеодальным. Скотоводческая знать захватывала пастбища, скот, закабаляла рядовых кочевников. Феодальная знать жаждала захватнических войн, завоевания и ограбления соседних народов. Ей удалось повернуть на этот путь массы кочевников-скотоводов.
Причины особой агрессивности монгольских феодалов коренились в особенностях хозяйства страны. Эксплуатация собственных подданных не могла удовлетворить жажду знати к обогащению: кочевое скотоводство — основное занятие монгольского народа — было сравнительно малопродуктивным. Любое расширение производства на этой базе требовало новых и новых земель под пастбища, а приобрести их можно было только путем завоевательных войн. Быстрого и легкого обогащения монгольские феодалы могли достичь, лишь ограбив соседние страны, накопившие за свою многовековую историю большие богатства и создавшие трудом своих народов высокую по тому времени материальную и духовную культуру.
Завоевательным походам монгольских ханов благоприятствовала и историческая обстановка первой половины XIII столетия в ряде соседних стран. И Китай, и Средняя Азия, и Иран, и Русь переживали период феодальной раздробленности и поэтому не всегда могли объединить свои военные силы для отпора завоевателям.
Монгольские ханы опирались на многочисленное и хорошо вооруженное, сплоченное благодаря еще не исчезнувшим родовым связям войско, воспринявшее многовековой опыт кочевых племен и военные знания покоренных народов.
Подробно описал организацию монгольского войска, его вооружение и тактику современник монголо-татарских завоеваний итальянец Плано Карпини, который по поручению римского папы Иннокентия IV в середине 40-х гг. XIII в. ездил в Монголию, в ставку великого хана. Вот как писал Плано Карпини о монгольском войске.
«
Надо знать, что всякий раз, когда они завидят врагов, они идут на них, и каждый бросает в своих противников три или четыре стрелы; и если они видят, что не могут их победить, то отступают вспять к своим; и это они делают ради обмана, чтобы враги преследовали их до тех мест, где они устроили засаду; и если их враги преследуют до вышеупомянутой засады, они окружают их и таким образом ранят и убивают. Точно так же, если они видят, что против них имеется большое войско, они иногда отходят от него на один или два дня пути и тайно нападают на другую часть земли и разграбляют ее; при этом они убивают людей и разрушают и опустошают землю. А если они видят, что не могут сделать и этого, то отступают назад на десять, на двенадцать или на двадцать дней пути. Иногда также они пребывают в безопасном месте, пока войско их врагов не разделится, и тогда они приходят украдкой и опустошают всю землю. Ибо в войнах они весьма хитры, так как сражались с другими народами уже сорок лет и даже более. Когда же они желают приступить к сражению, то располагают все войска так, как они должны сражаться. Вожди или начальники войска не вступают в бой, но стоят вдали против войска врагов и имеют рядом с собой на конях юношей, а также женщин и детей. Иногда они делают изображения людей и помещают их на лошадях, это они делают для того, чтобы заставить думать о большом количестве воюющих. Перед лицом врагов они посылают отряд пленных из других народов, которые находятся между ними; может быть, с ними идут и какие-нибудь татары. Другие отряды более храбрых людей они посылают далеко справа и слева, чтобы их не видели противники, и таким образом окружают противников и замыкают их в середину; таким путем они начинают сражаться со всех сторон. И хотя их иногда мало, противники их, которые окружены, воображают, что их много. А в особенности это бывает тогда, когда они видят тех, которые находятся при вожде или начальнике войска, отроков, женщин, лошадей и изображения людей, как сказано выше, которых они считают за воителей, и вследствие этого приходят в страх и замешательство. А если противники удачно сражаются, то татары устраивают им дорогу для бегства, и как только те начнут бежать и отделяться друг от друга, они их преследуют и тогда, во время бегства, убивают больше, чем могут умертвить на войне. Однако надо знать, что если можно обойтись иначе, они неохотно вступают в бой, но ранят и убивают людей и лошадей стрелами, и когда люди и лошади ослаблены стрелами, тогда они вступают с ними в бой.
Внезапность нападений и быстрота движения были отличительной особенностью монгольского войска. По свидетельствам современников, даже крупные отряды монгольского войска с осадными машинами и обозом могли в случае необходимости делать за сутки 80-километровые переходы. Ф. Энгельс называл войска, подобные монгольскому, «подвижной, легкой конницей Востока».
Вторжению монголо-татарских полчищ обычно предшествовала тщательная разведка и дипломатическая подготовка, направленная на изоляцию противника от возможных союзников и на разжигание в его стране внутренних усобиц. Монгольские ханы старались любыми средствами привлечь на свою сторону недовольных, чтобы в решающий момент разъединить силы врага.
В составе монгольского войска имелись специальные должностные лица — юртджи, которые занимались военной разведкой. В их обязанности входило: определять зимние и летние кочевья для войска, выбирать в походах места стоянок, собирать сведения о путях движения войск, состоянии дорог, запасах продовольствия и воды. Вести о противнике поступали от монгольских посольств, направлявшихся в соседние страны под предлогом переговоров о торговле или союзе, а также от купцов, посещавших с торговыми караванами интересовавшие завоевателей земли.
В завоевательных походах монгольское войско использовало технические достижения других стран и пускало в ход самую разнообразную осадную технику: тараны для разрушения стен, метательные машины, штурмовые лестницы. Массовое применение осадных орудий помогало одерживать победы при осаде хорошо укрепленных городов. Так, при осаде города Нишабура в Средней Азии монгольское войско пустило в ход 3000 баллист, 300 катапульт, 700 машин для метания горшков с горящей нефтью, 4000 штурмовых лестниц. К стенам города подвезли и при помощи метательных машин обрушили на осажденный город 2500 возов камней!
Но основная сила монголо-татарских завоевателей была все-таки в коннице, огромные массы которой буквально втаптывали в землю все встречавшееся на пути. Бесчисленные табуны монгольских коней — крепких, привычных к длительным переходам, к зною и к лютому холоду, — не только мчали монгольских воинов во время походов, но и помогали им в битвах, разрывая зубами и круша крепкими копытами коней и воинов противника. Монгольская лошадь неприхотлива. Даже зимой из-под снега она сама себе добывала пропитание и, не требуя почти никакого ухода, сама кормила в случае нужды своих хозяев молоком, мясом, конской кровью.
Завоевательные походы были для монголов привычным делом: походная жизнь мало отличалась от их обычных перемещений по бескрайним степям. Суровые условия жизни кочевника-скотовода, кровавые войны и грабительские набеги определили своеобразный душевный мир степняка. Жестокость, вероломство, свирепость в битве, железная дисциплина, цементировавшаяся еще родовой сплоченностью, постоянная готовность к походу и сражению — все эти черты монгольского воина были следствием его образа жизни.
Поделиться книгой: