Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты ведь сказала, что со мной тебе не страшно, — заметил Дарий.
— С тобой нет, а вот за тебя…
— Тот, кто нас сюда затянул, дорого за это заплатит, — проговорил он. — А позже, когда закончится эта история с поисками артефакта, я отвезу тебя в тот дом, если тебе, в самом деле, так уж хочется снова там побывать. Обещаю.
Глава 39
Дарий и Вероника покинули дом первыми. За всё то время, что продолжалось организованное Мартином совещание, они не коснулись друг друга, не сели рядом, не перешёптывались, но, несмотря на это, между ними ощущалось что-то, напоминающее невидимую, но прочную нить. Как будто этим двоим не нужно было разговаривать и как-то ещё подчёркивать то, что они соединены друг с другом не менее крепко, чем это могли бы обеспечить им кольца помолвленных.
Это раздражало, заставляло снова осознавать тот самообман, в котором Регина пребывала, думая, что Вероника любит своего жениха. Неплохо же она разыгрывала до сих пор этот спектакль, если все считали, что вот-вот получат приглашения на свадьбу в Лондоне. Но рассказывать об этом дедушке пока рано.
Ещё больше выбило её из колеи появление Дмитрия, который был представлен как один из участников предстоящей им экспедиции. Шталь, сволочь, рассчитал всё так, что до этого вечера она даже не догадывалась о том, кем окажется его знакомый, также специализирующийся на поиске артефактов. Подозревала же, что сотрудничать с Мартином — то же самое, что заключать договор с демоном. Теперь же отступать было поздно. Нужно идти до конца.
Дождавшись, когда Шульгин, с которым она за весь вечер не перекинулась ни словом, уйдёт, Регина направилась к двери, но в холле её перехватил Мартин. Он беззаботно улыбался, как и весь вечер. Так, словно находился в кругу лучших друзей, и речь в их разговоре шла о чём-то весьма приятном и совершенно безопасном.
Регина не слишком жаловала вещи, которых она не понимала. Шталь, как и его поведение, относился к тому, что выбивалось из всех рамок и законов, из логики и того уклада жизни магического сообщества, к которому она привыкла. Ей не были приятны все те плетущиеся, подобно паутине, интриги, которыми жило большинство магических семей, но, несмотря на это, они казались чем-то понятным, предсказуемым и составляющим окружающую повседневность.
— Обязательно надо было приглашать этого человека? — проговорила Регина, когда Мартин, перегородив ей дорогу, вывернул из бокового коридора и встал напротив неё, сложив на груди руки.
— Он мне нужен, — безапелляционно произнёс собеседник и снова улыбнулся, будто её злость его только повеселила. — К тому же, в другом случае Александр Владимирович тебя бы не отпустил. А так он собирается убить двух зайцев — свести тебя с Шульгиным и позволить вам обоим поучаствовать в немаловажном деле.
— Мог бы предупредить!
— И что, ты бы передумала? В чём проблема, маленькая принцесса? Сотни девушек из семей магов выходили и продолжают выходить замуж без всяких чувств, исключительно ради выгоды и продолжения рода, чтобы смешать кровь с лучшими представителями других семейств. Иногда это даже позволяло избежать войны, поскольку из молодых жён получались неплохие шпионки. Но ты упорно продолжаешь цепляться за собственные наивные представления, даже не задумываясь о том, что и тебе мог бы оказаться полезным такой брак.
— Тебе этого не понять! — отозвалась она. — Ты просто никогда не любил. Женился ради выгоды и считаешь, что все должны поступать так же.
— Куда уж нам в лаптях за паровозом! — саркастично протянул Шталь, демонстративно закатив глаза и заставив её возмущённо фыркнуть в ответ. — Не мне разбираться в столь тонких и высоких материях. Но посмотри на это с другой стороны. Возможно, если бы твой жених остался в живых, уже лет через пять вы, поженившись, начали бы ссориться, а затем и вовсе возненавидели бы друг друга. Полагаешь, такого не бывает?
— Не у всех, — твёрдо возразила Регина.
— Но никто от этого не застрахован, даже ты. Тогда выходит, что лучший способ сохранить любовь — потерять её, пока она не превратилась в скуку или неприязнь. Думаешь, почему людям так нравится история о Ромео и Джульетте?
Регине захотелось накрепко зажать уши. Даже если допустить, что в словах Мартина была крупинка правды, ей не хотелось слушать эти циничные рассуждения. Какое право он имеет говорить об Артуре, рассуждать о том, как сложилась бы их жизнь дальше, вынуждать её снова переживать в памяти боль от потери человека, который разделял её чувства, был рядом, делал её счастливой?
— А Княжевич? — продолжал Шталь. — Ты при всех, включая своих родственников, заявила о том, что он тебе нравится. А что сделал этот человек? Может, встал перед тобой на одно колено? Или как-то ещё выразил своё желание разделить с тобой будущее?
— Замолчи! — выдохнула она, замахиваясь, но Мартин с лёгкостью перехватил её руку. Покачал головой, наблюдая за тем, как она пытается вырваться из его цепкого захвата. — Ты такой же, как и Розенберг!
— Не смей меня с ним сравнивать! — прорычал он, выпуская её запястье и сразу же отворачиваясь. Регина почувствовала удовлетворение от того, что сумела задеть его за живое. В конце концов, она внучка своего деда, который научил её не только водить автомобиль и вести себя в обществе.
— А почему нет? — усмехнувшись, проговорила она. — Кстати, ты женат на его дочери, находишься в его доме, распоряжаешься его имуществом, а также управляешь его бизнесом. Вернее, тем, что от него осталось. Радуйся тому, что распри между магами почти не касаются обычных людей. В противном случае у тебя и клиентов бы не осталось. Тебе ещё повезло, что не разделил с ним одну камеру. Вам нашлось бы, о чём поговорить в темнице.
— Не тебе рассуждать о таких вещах! — процедил он, поворачиваясь к ней. — Это касается не только Карла Розенберга. Ты уверена, что у представителей твоей семьи нет за душой грехов, которые могли бы привести их под арест?
— Зато у тебя, насколько мне известно, вообще никакой семьи нет. Они от тебя отказались. Вот и пришлось искать себе новых родственников, да только опять не очень-то повезло.
Договорив, Регина обошла неподвижно стоящего мужчину, толкнула дверь и вышла в холодный, пахнущий дождём воздух. Всю дорогу, пока она шла к своей машине, с её губ не сходила улыбка. Может быть, этот вечер и не удался, но его завершение стало её триумфом.
Положив ладони на руль, она глубоко вздохнула и некоторое время просидела так, глядя на тёмный силуэт особняка, который даже в полутьме со светящимися сквозь туман окнами не выглядел уютным. С недавнего времени и дедушкин дом стал казаться ей мрачным, безрадостным, потерявшим своё очарование. А так хотелось снова почувствовать себя беспечной девчонкой, которая возвращалась туда, пребывая в полной уверенности, что за стенами этого дома её ожидают покой, тепло и безопасность.
Как только за Региной закрылась дверь, Инна направилась к мини-бару и взяла наиболее близко стоящую бутылку. Не глядя на этикетку, открыла и наполнила бокал. Обжигающая горло жидкость пахла имбирём и сандалом. Прислонившись к стене, молодая женщина прикрыла глаза, вслушиваясь в шум начинающегося дождя за окном. Она размышляла не о состоявшемся только что в доме собрании и не о той цели, к которой им предстояло двигаться, а совсем о других вещах, задуматься о которых её заставила неожиданная встреча с бывшей соседкой по комнате и сопровождавшим её человеком. Между ними ощущалась какая-то глубинная связь, заметная даже тогда, когда эти двое находились на расстоянии. Невольно вспомнились все те намёки, шутки и вопросы в адрес Вероники, которые она произносила прежде, увидев подругу с этим мужчиной, и ведь оказалась права.
У Инны всегда было предостаточно поклонников, которые окружали её со школьной скамьи, если не раньше. У неё имелось всё, чего только можно было пожелать, — яркая внешность, высокий статус, достаточно материальных благ для того, чтобы не обращать внимания на финансовое положение мужчин. Они приглашали её на свидания, преподносили дорогие подарки, делали множество комплиментов от довольно нелепых до весьма изысканных. С некоторыми из них Инна даже встречалась. Но никогда она не ощущала себя по-настоящему любимой девушкой, да и желания ответить взаимностью тоже не испытывала. Их внимание не заставляло её почувствовать к этим людям нежность, чужое тепло не разжигало искру. Впрочем, тогда Инна даже не задумывалась, упускает ли она что-то.
Ожидать любви от Мартина было и вовсе тщетно, как дождя в засуху. Да и знакомо ли ему такое понятие и чувство? Вот собственнический инстинкт, желание контролировать и брать своё, невзирая на возможные препятствия, свойственны ему в полной мере.
Словно догадавшись, что она подумала о нём, Шталь появился в комнате. Он показался ей взвинченным, особенно это было заметно на контрасте с тем видом довольного кота, с которым он пребывал весь вечер. Или наконец-то надоело притворяться, или, прощаясь с гостями, он услышал нечто, что пришлось ему не по нраву.
Не глядя на мужа, Инна прошла в соседнюю комнату, обычно называемую малой гостиной, где села на светлый диван и поставила наполовину опустевший бокал на стеклянный столик возле него. Мартин последовал за ней. Сел напротив, раздражённо потёр отросшую щетину на щеках, посмотрел на неё.
— Что скажешь? — спросил он.
— Скажу, что не понимаю, какой смысл собирать такую команду. Не проще ли пойти обычным составом с теми парнями, которые зарабатывают на поисках артефактов? Это если тебя вообще интересует моё мнение, — добавила она.
— Интересует, раз спрашиваю. Но не всё так просто, — откидываясь на спинку кресла, с заговорщицким видом произнёс Шталь. — Как ты, думаю, помнишь из курса мифологии, на ловлю единорога нужно идти с девственницей.
— Рискну поинтересоваться, где ты в этой компании девственницу нашёл? — приподняв брови, осведомилась Инна.
— Я говорю не в буквальном смысле.
— Регина убедила своего кузена приехать?
— Да. Надеюсь, он поторопится. К тому же, это напрямую его касается.
Мартин встал с места и направился к двери.
— Хочу пройтись.
Проводив его взглядом, Инна допила содержимое бокала и, ещё некоторое время посидев в нарушаемой лишь тиканьем старинных часов тишине, отправилась в спальню. Заснула не сразу. Когда закрывала глаза, под сомкнутыми веками появлялись странные фантасмагорические картины на грани между явью и сном.
Мартин вернулся только под утро. Проскользнул в комнату, на ходу сбрасывая с себя одежду. Сразу же потянулся к ней — руками, губами, всем телом. Оказавшись на постели, скинул на пол тонкую простыню, которой Инна укрывалась тёплыми летними ночами, обхватил её губы своими, пальцами вжимаясь в нежную кожу почти до боли. Это было похоже на продолжение сна, в котором она, изгибаясь под этими прикосновениями, ещё почти неосознанно отвечала на его поцелуи, то неспешно-долгие, то быстрые и горячие, как укусы. Проснувшись окончательно, она стиснула его плечи, притягивая к себе ещё ближе, оставляя царапины от острых ногтей, издавая смешавшиеся с их тяжёлым дыханием стоны от пронзавших её вспышек удовольствия. Позже Инна поднялась с кровати и, завернувшись в простыню, на цыпочках вышла из спальни, в которой оставался забывшийся глубоким сном мужчина.
Глава 40
Просыпаться не хотелось. На сегодня страшные сновидения (и не только сновидения) отступили, позволив мне погрузиться в сон, в котором не было ни жутковатых развалин, ни заканчивающихся тупиками коридоров, ни луж крови на полу, ни запертых дверей, и, что самое главное, там не было демонов. Зато они появлялись наяву, но и это также осталось позади, оставив меня живой и практически невредимой, если не считать нескольких глубоких царапин, обломанных ногтей и порезанного пальца.
Постепенно выскальзывая из объятий сна, я ещё какое-то время полежала на просторной кровати, наслаждаясь мягкостью чистого постельного белья и ласково скользившими по коже лучами солнца. Должно быть, уже успел наступить день, и, учитывая, что меня никто не будил, проспала я довольно долго. Перевернувшись на живот, я обняла подушку и зарылась в неё носом, чувствуя себя всё ещё не готовой расстаться с полудрёмой, в которой пребывала.
Мягкие шаги вторглись в тишину комнаты, заставив меня на мгновение насторожиться и повернуть голову в сторону двери. Кровать негромко скрипнула и слегка пригнулась под весом севшего на её край человека. Я не пошевелилась, но чуть позже, когда что-то начало щекотать мне нос, пришлось открыть глаза.
— Будить надо поцелуем, — пробормотала я, безуспешно попытавшись оттолкнуть от лица его пальцы.
Дарий, небрежно устроившись в нескольких сантиметрах от меня, не торопился убирать руку от моего носа. Отворачиваясь, я снова легла на спину, сладко потянулась, зевая и всем своим видом давая понять, как хорошо мне спалось, и вот бы ещё чуть-чуть… Но, поймав направление его взгляда, я тут же села, прижимая к груди простыню.
Кто же виноват, что все вещи, которые были на мне вчера, я, приняв душ, постирала и повесила в ванной комнате сушиться, а пижам, как и халатов, в этой гостинице не выдавали?
Княжевич встал, прошёлся по комнате, остановился возле окна. Из одежды на нём наличествовали только джинсы. Вид у него был не самый бодрый. Похоже, в отличие от меня, ему этой ночью спалось не очень хорошо. Наверное, размышлял над тем, кто же втравил нас в историю с так называемым Нижним миром.
Я вспомнила прошедшую ночь, когда мы стояли в очерченном моей кровью круге, прижимаясь друг к другу и давая обещания, что непременно вернёмся в дом, где когда-то началась моя жизнь. Пряча лицо на груди Дария, чтобы не смотреть на окруживших нас демонов, я представляла себе дом, стоящий в отдалении, маленькую комнатку в мансарде, где так уютно, наверное, слушать шум дождя за окном, гладкие деревянные полы, по которым приятно ходить босиком. Когда я впервые оказалась в том доме, он показался мне знакомым, а теперь и вовсе стал чем-то вроде доброго друга, ожидающего моего возвращения.
Возвращение в наш мир наступило незаметно. Вот только что вокруг нас слышались рычащие, визжащие и завывающие вопли недовольных ускользающей добычей преследователей, как всё стихло, и наступила тишина, которую нарушали лишь шорохи листвы и далёкое уханье совы. Мы по-прежнему находились в лесу, но теперь это был самый обычный лиственный лесок, окружавший город и начисто лишённый даже следов демонов.
Выйдя из круга, мы вернулись к машине, возле которой не обнаружилось второго автомобиля — того, с которым мы некоторое время назад столкнулись. Лишь разбитые стёкла и небольшая вмятина свидетельствовали о том, что небольшая авария всё же произошла. Кроме того, в баке не оказалось бензина, хотя Княжевич заезжал на автозаправку незадолго до того, как отправиться в особняк Розенберга.
До ближайшей придорожной гостиницы мы добирались пешком. Неизвестно, что подумала её администратор, когда увидела нас в перепачканной и местами порванной одежде, но сдать нам свободный номер она всё же не отказалась. Кроме того, у неё имелась при себе аптечка, в которой наличествовали перекись водорода, ранозаживляющая мазь, бинты, пластыри, обезболивающие таблетки и прочее, что могло бы нам пригодиться. Если я пострадала не слишком сильно, Дарию не повезло больше. Пока я убегала и рисовала защитный круг, он задерживал демонов, но их было слишком много, и тем удалось поранить ему руку. Княжевич, выйдя из ванной, заявил, что это пустяки, но я настояла на том, что, раз уж до мага-целителя или травмпункта нам пока не добраться, его рану нужно обязательно обработать. Мне даже удалось уговорить его проглотить таблетку, которая оказалась с побочным снотворным эффектом, заставившим Дария крепко заснуть, едва коснувшись головой подушки.
Засыпать с ним рядом было хорошо. Близость и тепло, исходящее от его тела, согревали и прогоняли прочь остатки липкого страха и той паники, которая охватила меня, когда я убегала, слыша за спиной издаваемые демонами звуки. Я никогда не встречала этих существ и даже не представляла, что однажды мне придётся увидеть их так близко. Наяву они оказались куда неприятнее, чем на картинках в университетских учебниках. Неудивительно, что, находясь в мире людей подолгу, они меняли свой облик и старались ничем не отличаться от окружающих.
Отвернувшись от окна, Княжевич снова подошёл ко мне и сел рядом на кровать.
— Как твоя рука? — спросила я, скользнув взглядом по свежему пластырю на его плече.
— В порядке, — отмахнувшись, отозвался он. — Думаю, тебя тоже нужно осмотреть, — добавил Дарий, принявшись вертеть меня в разные стороны, как куклу. — Вчера я этого сделать не успел.
— Ты заснул, — напомнила я.
— Да. Прости. Ничего не болит?
Я заверила его, что прекрасно себя чувствую, но, не поверив мне на слово, Княжевич продолжал исследовать мою кожу, ласковыми прикосновениями залечивая оставшиеся царапины, стирая воспоминания о прошедшей ночи: тумане и холоде, ледяных каплях дождя и пронизывающем меня ужасе. В его заботу хотелось завернуться, как в тёплое покрывало, скроенное из пёстрых кусочков ткани разных цветов и фактур. Когда-то в детстве у меня было такое.
Моя рука оказалась в его. Тёплые губы тронули ладонь, перецеловали каждый палец. Остановившись на том, который мне пришлось поранить, чтобы активировать круг, Дарий прежде, чем коснуться повреждённой кожи губами, подул на него. Это лечение оказалось гораздо приятнее моих вчерашних попыток залить больной палец перекисью. Оставалось лишь пожалеть о том, что целительская магия мне не давалась, поэтому ответить ему тем же я не могла.
Незаметно сползла простыня, которой я прикрывалась. Ладони Дария соскользнули с моих плеч ниже, погладили спину, уверенно легли на талию, привлекая меня к его груди. Я обняла его осторожно, чтобы не задевать пораненную руку, и сладко зажмурилась, отвечая на поцелуй. Когда, откидываясь на спину, он потянул меня за собой, я подумала, не слишком ли мы увлеклись, но кольцо не реагировало, и непрошеная мысль отступила в сторону. Пусть это продлится ещё немного… хотя бы несколько секунд… минут…
Телефонный звонок ворвался в тишину комнаты. Это подал голос мобильник Княжевича. Очевидно, кто-то решил напомнить о том, что ему следует быть на работе. Да и мне тоже. Пока он отвечал на звонок, я направилась в ванную комнату, где поспешно оделась в успевшие высохнуть вещи и попыталась при отсутствии расчёски пригладить волосы влажными руками.
— Я вызвал такси, — проговорил Дарий, когда я вернулась в комнату. — Поедем ко мне. Абрикос там, наверное, уже всех соседей на уши поднял своими криками.
— А как же работа? — отозвалась я. — Это ведь оттуда звонили? Надо поторапливаться.
— Звонила Регина, — ответил он. — А, что касается работы, то я сам уже туда позвонил. Сказал, что мы задержимся. Или можем устроить себе выходной. Хочешь?
— Я только что вышла на работу, — произнесла я, гадая, что может быть нужно от него моей троюродной сестре. Тоненькая, но причиняющая весьма болезненные ощущения иголочка ревности снова напомнила о себе. — Слишком рано для незапланированных выходных. А ты можешь сказать таксисту, чтобы меня завезли домой? Мне ведь тоже желательно проверить квартиру и переодеться.
— Как скажешь, — согласился Княжевич. — Но вечером, сразу после работы, я жду тебя на ужин. Раз уж вчера не получилось.
— Лучше не напоминай, — пробормотала я, вытаскивая из чудом не потерявшейся вчера сумки свой мобильный телефон, который, как выяснилось, окончательно разрядился.
Остаток дня прошёл быстро и суетливо. Сначала дорога в город по запруженным транспортом улицам, затем посещение квартиры, приведение себя в порядок, зарядка телефона, торопливый завтрак и привычная проверка тайника с ключом и подаренной Тео подвеской. Позже я поехала на работу, где снова провела оставшееся до конца рабочего дня время в компании своей строгой, но доброжелательно настроенной наставницы, которая учила меня отличать один документ от другого по их маркировке, а также ориентироваться в запутанных коридорах офиса МН. С Дарием я почти не виделась. Он появился поблизости лишь под вечер и сразу же показал мне на часы, намекая, чтобы я не забыла о нашей договорённости и не вздумала улизнуть.
При мысли о том, что мы снова останемся наедине, я почувствовала, как ускоряется пульс, и что-то томительно сжимается в груди. Ощущает ли сам Княжевич что-нибудь подобное? Догадывается ли о том, что, когда я нахожусь рядом с ним, мои мысли теряют приличное направление, чему весьма способствуют взгляды, звук его голоса, даже случайные прикосновения? Бывает ли так у всех? Мне не с кем было посоветоваться, да я бы и не решилась озвучивать подобные вопросы.
На этот раз машина была уже другая, но очень похожая на ту, что мы оставили возле леса. Тоже служебная, тёмная, довольно быстрая. Поднявшись на нужный этаж, я услышала доносившиеся сквозь дверь кошачьи завывания.
— Разве ты его не покормил сегодня? — поинтересовалась я, подхватывая кота на руки, когда Дарий открыл дверь. Абрикос не вырывался, но то и дело взмахивал рыжим хвостом. Я погладила его между ушей, которыми он тут же возмущённо задёргал.
— Кормил, но он всё равно нервничает.
— С чего бы это?
— Увы, понимать кошачий язык меня не учили.
— Будь он твоим фамильяром, понимал бы, — заметила я, продолжая успокаивающе поглаживать мягкую шерсть, и понесла Абрикоса в сторону кухни, чтобы проверить, не нужно ли ему ещё корма. Оказалось, что он ещё не доел дневную порцию. Присев на край табуретки, я посмотрела в окно, возвращаясь в мыслях к тем дням, когда я жила в этой квартире, и даже прогулка по городу без компании Княжевича была под запретом.
— Итак, что ты хочешь на ужин? — спросил Дарий, заглядывая в кухню.
— На твой вкус, но с одним условием — готовить будем вместе!
Глава 41
Вероника сидела на табуретке у окна. У её ног рыжим клубком вился Абрикос. Ведьмочка и кот. Эта картина выглядела умиротворённо, тепло и настолько правильно, что ничего другого Княжевичу и представлять не хотелось. Как будто наконец-то оказался на своём месте недостающий фрагмент пазла, и всё для них с этой девушкой стало именно так, как должно быть. Её место здесь. В его доме. В его жизни.
— Вместе так вместе, — согласился с её условием Дарий. — Тогда и рецепт с тебя. Можешь приступать, — добавил он, обводя рукой помещение и давая понять, что она может распоряжаться на его кухне по собственному усмотрению.
Они приготовили овощной салат и оладьи с сыром и зеленью, которые ели горячими, обжигая пальцы и запивая крепким сладким чаем, красным от гибискуса. Было хорошо и по-настоящему уютно сидеть вот так за кухонным столом, ужинать и беседовать обо всём сразу и ни о чём одновременно. На какое-то мгновение Княжевичу захотелось забыть обо всём, что предшествовало этому вечеру, — о пожаре в дачном доме приёмных родителей Вероники, о нападении демона на ведьму в её собственной квартире, о Мартине с его планами, о том, что им самим кто-то подстроил ловушку, забросившую их в Нижний мир прямиком в когти демонов. Но всё это продолжало оставаться неподалёку, напоминать о себе, заставлять его возвращаться к случившемуся в мыслях. Пока особых успехов в расследовании не было — он и его сотрудники продолжали работу, но так и не вышли ни на устроившего пожар мага, ни на демона, принявшего человеческое обличие.
Дарий вспомнил сегодняшнее утро в гостинице. Проснувшись, он некоторое время смотрел на спящую девушку. Её сон выглядел так безмятежно, будто и не было накануне неожиданного перемещения в мир демонов и их нападения. Но вот по её лицу пробежала тень, длинные тёмные ресницы дрогнули, и даже во сне лицо Вероники исказилось страхом. Не просыпаясь, она покрепче уцепилась за подушку, и Княжевич протянул руку, легко поглаживая её по волосам и надеясь, что со временем воспоминания о произошедшем поблекнут и перестанут казаться столь пугающими.
Сам Дарий оказывался в Нижнем мире не впервые. Нельзя было сказать, что подобное случалось с ним часто, но несколько раз в прошлом такое всё же бывало. Однажды Княжевича перенёс туда сам демон, успевший ускользнуть прямо в тот момент, когда его пытались уничтожить. Это длилось всего несколько секунд, но, как сказал позже его бывший начальник, лучший друг и наставник, ему ещё повезло, поскольку могло случиться так, что он остался бы там навсегда. Тогда у него всё же была какая-то подготовка, а Веронику никто не учил, что делать в таких ситуациях. И всё же она справилась неплохо. Если бы она не стёрла часть своего защитного круга, чтобы впустить в него Дария, он не смог бы туда проникнуть, ведь маги и ведьмы тоже относятся к магическим существам, а именно от них и призваны охранять подобные круги, степень крепости которых непосредственно зависит от силы того, кто их создал.
Утром, когда Вероника проснулась, он почти забыл о работе, наслаждаясь её близостью, теплом и нежностью губ девушки, которая, как ему давно хотелось, наконец-то оказалась в его руках обнажённой, их взаимными ласками, становившимся всё смелее, заставляя усиливаться его желание задержаться в этой комнате хотя бы на пару часов, если не на целый день. После той опасной ситуации, из которой им удалось вырваться, Дарий ощущал себя по-настоящему живым, особенно остро чувствующим каждое прикосновение и с полной уверенностью осознающим тот непреложный факт, что он хочет быть с этой девушкой не только в эти минуты, но и всегда. Чёрт с ним, с её британским женихом. К тому же, тот, как выяснилось, оказался фиктивным. Подробности данного вопроса ещё следовало выяснить, но пока самое главное он уже знал — существование этого парня больше не являлось помехой.
Когда раздался звонок его мобильного телефона, Княжевич ответил, а Вероника, воспользовавшись этой заминкой, ускользнула в ванную комнату, где сразу же поспешила одеться, а затем напомнила ему о работе. Звонила Регина. Сказала, что хочет с ним поговорить, и, судя по всему, девушка собиралась обсудить предстоящую им экспедицию, в которой она по какой-то причине пожелала участвовать.
Это продолжало не давать покоя и самому Дарию. Необычный состав участников, размытые условия поиска, странное поведение Шталя, который явно знал больше, чем говорил. Будь его воля, Княжевич отказался бы от этой сомнительной авантюры, но другого выхода не было, и он убеждал себя, что в этом состоит его долг. Далеко не всегда взятые на себя обязательства совпадают с нашими желаниями. А на нём лежала ответственность за порядок и безопасность в магическом мире, которому могло повредить наличие артефакта, обладающего подобными свойствами и возможностями, особенно в случае, если тот окажется в руках не самого подходящего человека.
— Я не успела тебе рассказать… — произнесла Вероника, перекатывая между ладонями опустевшую кружку. — Тот магический предмет, который мы должны найти… Я уже знала о нём раньше.
Я не раз слышала, что всё в мире взаимосвязано. Читала о фантастических совпадениях и о том, как спутанные нити судьбы порой приводят к самой неожиданной развязке. Что-то подобное случалось и со мной, а теперь произошло снова. Когда я услышала название артефакта, на поиски которого собрался отправиться Мартин Шталь, я тут же вспомнила о том, что мне оно уже знакомо. Будто что-то щелкнуло в деталях сложного механизма, и перед глазами появились воспоминания о странном событии, свидетельницей которого я стала некоторое время назад.
Сейчас, сидя за столом напротив Княжевича, я рассказывала ему об этом. Начала с моей поездки в Сомерсет и знакомства с леди Гвендолин, затем поведала о прогулке в Гластонбери и неожиданном попадании в Безвременье, где передо мной развернулась картина случившегося несколько веков назад. Я видела леди Вивиан Тревельян и мужчину, который угрожал ей, запугивал и требовал сообщить о том, где в настоящее время находятся украденные у него песочные часы. Но это были не простые часы, а магический предмет, который был создан этой ведьмой по его заказу. Его отвратительное поведение больше всего походило на грязный шантаж, а то, что этот человек заставил молодую женщину продемонстрировать ему и себе иллюзию того, как у неё забирают детей, было особенно отвратительно и страшно.
Я рассказала Дарию также о том, что, вернувшись в особняк леди Гвендолин, расспросила о Вивиан и судьбе, постигшей эту женщину и её семью. Жизнь молодой леди оказалась не слишком-то счастливой и прервалась довольно рано. Радовало лишь, что её пугающие опасения не стали реальностью, и никто из представителей семьи Тревельян не попал в руки инквизиторов.
Тео пытался убедить меня, что всё это дела давно минувших дней, не имеющие отношения к настоящему времени, а увиденное нами в Безвременье являлось всего лишь случайностью. Но тогда произошедшее весьма сильно затронуло меня, а сейчас я и вовсе начала сомневаться в том, что это было случайно и не значило ничего. Пусть самой Вивиан Тревельян и не было в живых, как и её мужа, сыновей и того человека, которого я видела на холме, но оставались её потомки, а также сотворённый ею артефакт, над которым не было властно время. Да что там говорить, если этот магический предмет сам обладал властью над временем! Оставалось лишь гадать, какие способности он имел изначально и что приобрёл за те века, которые прошли с момента его создания.
Может быть, тот факт, что мы должны отыскать именно эту вещь, просто совпадение. Возможно, это всего лишь один из множества бесчисленных вариантов развития событий, один из тех поворотов, которые попадаются на дороге жизни. Но мне почему-то казалось, что всё взаимосвязано и совсем не случайно. Это ощущение крепло с каждой минутой, и, завершая свой рассказ, я чувствовала себя уже практически полностью уверенной в том, что я должна была увидеть Вивиан в Безвременье. Как будто в тот день на зелёном Гластонберийском холме, много веков являющимся признанным местом силы, между нами был проложен тоненький мост, и возникла какая-то связь, причину которой мне нужно было понять.
Дарий выслушал меня внимательно. Выражение его лица было задумчивым и серьёзным, время от времени становясь удивлённым. Должно быть, он тоже не знал о том, что ведьмы, не практикующие магию пространства и времени, могли попадать в Безвременье.
Поделиться книгой: