Город, где живёт магия. Трилогия

— Знаешь, мне это тоже не кажется совпадением, — заметил он, когда я договорила и замолчала.

— Хорошо, что Шталь об этом не знает, — произнесла я в полной уверенности, что никогда не смогу доверять Мартину, и совместный поход едва ли как-то повлияет на это.

— Пожалуй, — отозвался Княжевич.

Он хотел сказать что-то ещё, когда раздался громкий звонок в дверь, и Дарий отправился открывать. Я потянулась за чайником, чтобы налить себе воды. Рука дрогнула, и заварочный чайник, который я задела рукой, опрокинулся на скатерть, разбрызгивая жидкость, усеивающую светлую скатерть яркими пятнами, красными, как кровь. Содрогнувшись, я посмотрела на них, чувствуя странное предчувствие — неожиданно острое, отчётливое и очень плохое. Меня словно схватила изнутри холодная рука, и ледяное ощущение расползлось по всему телу, оставляя после себя тошноту и слабость.

Раздавшийся из прихожей душераздирающий кошачий вопль заставил меня вскочить с табуретки и бежать на поиски Абрикоса. Я обнаружила кота недалеко от приоткрытой входной двери. Он лежал на полу и, на первый взгляд, не подавал признаков жизни, но, когда я присела рядом и коснулась рыжего бока, слабо шевельнул хвостом.

Осторожно подхватив кота на руки, я выпрямилась и осмотрелась в поисках Княжевича. В прихожей его не было, но из гостиной доносились какие-то звуки. Я направилась туда, с каждым шагом всё сильнее чувствуя, как же мне не хочется заглядывать в эту комнату.

Дарий прижимал к полу незнакомую мне женщину в чёрном платье, навалившись на неё всем телом. Его рука лежала на её горле. Я заметила ненависть в его взгляде и то, как напряжены все его мышцы.

— Не смотри на неё, — хрипло выдохнул он.

Я поняла, что Княжевич обратился ко мне, но было уже поздно. Незнакомка повернула голову в мою сторону. Из её глаз хлынула похожая на густой дым тьма.

Глава 42

Густеющие нити тьмы обвивали комнату, окружая меня и постепенно скручиваясь в тугие канаты. Они продолжали увеличиваться, всё больше заполняя собой гостиную. Вот уже и дверь оказалась скрыта за чёрной пеленой, и окна, и стены…

По-прежнему прижимая к себе кота, я почувствовала, что у меня слабеют ноги, а за ними и всё тело. Это заставило прислониться к стене, сползая по ней на пол. Перед глазами колыхались тёмные порождения направленного на меня взгляда.

Через несколько секунд, помимо физической слабости, пришли и другие ощущения. Тянущая боль в суставах и мышцах, чувство нехватки воздуха, тошнота. Из меня как будто выкачивали все силы, а вместе с ними и способность радоваться, надеяться, чувствовать себя живой. Глаза сами собой начали закрываться, руки дрожали, и лишь в последнем усилии, которое ещё получилось сделать, я не выпустила Абрикоса. Кот не шевелился, но беззвучно дышал и был тёплым, почти горячим по сравнению с тем растекающимся по коже холодом, который я ощущала.

Громкий оклик раздался, когда какой-то частью себя я уже находилась не в комнате, а заблудилась в туманной темноте, в которой оказалась, закрыв глаза. Там было холодно, пусто и беспросветно. Не оборачиваясь, я уходила всё дальше. Я была совершенно одна и знала, что где-то рядом меня снова поджидают раскинутые липкой паутиной запутанные коридоры заброшенного здания и комната с лужей крови на полу, которую я уже видела во сне. Лишь звук голоса, который я услышала, заставил меня остановиться. Голос был знакомым, он звал, просил не уходить, заставлял вернуться. Вернуться куда?

Я распахнула глаза, тяжело втягивая в себя воздух, будто вынырнула из воды. Окружающая меня тёмная пелена рассеялась. Посмотрев вперёд, я увидела Дария, который продолжал удерживать посреди комнаты яростно сопротивляющуюся женщину, остановившую на нём дикий, нечеловеческий взгляд тёмных глаз с вертикальными зрачками. В какой-то момент ей удалось с силой рвануться вперёд, почти отбросив мужчину от себя, но в ответ он ещё крепче ухватился за неё, поднимая с пола и вместе с ней продвигаясь к стоящему у стены шкафу. Мне хотелось помочь Княжевичу, но сил подняться всё ещё не было, поэтому оставалось лишь безмолвно наблюдать за разворачивающейся на моих глазах борьбой.

Добравшись до шкафа, Дарий, продолжая удерживать незнакомку, прижался к нему плечом. Рука скользнула по полкам, пытаясь что-то найти. Отыскав нужное, он снова переключил всё своё внимание на женщину, которая, тем временем, вновь попыталась убежать, плавным, каким-то текучим движением выскальзывая из его рук. Её лицо повернулось к нему, глаза блеснули, и я снова увидела чёрные нити, исходящие из них. В этот миг в руке Княжевича промелькнул небольшой предмет, направленный ей в грудь, и женщина тяжело рухнула на пол.

Я успела заметить небольшую рану на её груди, и в этот момент лицо и тело неподвижно лежащей на полу женщины начали стремительно изменяться. Словно какой-то художник торопливо работал над ней кистью, стирая женские черты лица с приоткрытым, будто от удивления, ртом и заменяя их пугающей гримасой с серой кожей и жуткой оскаленной пастью. Точно такие же я видела у демонов.

Трансформация завершилась так же быстро, как и началась, после чего то, что некоторое время назад было женщиной, рассыпалось в прах. Ещё несколько секунд назад на полу гостиной лежало уродливое существо, облачённое в нелепо смотрящееся на нём чёрное платье, а теперь и его не было. Лишь горстка чёрного пепла и ткань одежды.

Дарий подошёл ко мне, наклонился, помогая встать на ноги. Я потянулась к нему и вспомнила про кота, которого всё ещё держала на руках. Несмотря на свои весьма габаритные размеры и прекрасный аппетит, Абрикос казался совсём лёгким.

— Он ведь жив? — спросила я. Словно отвечая на мой вопрос, кот шевельнул хвостом, щекочуще скользнувшим рыжим кончиком по моей руке. Из моих глаз потекла горячая влага, но это были слёзы облегчения.

— Идём, — произнёс Княжевич, проводя ладонью по моему лицу и стирая солёные капли. — Отвезём его к магу-целителю. Всё будет хорошо.

Это были именно те слова, которые мне очень хотелось услышать, но почему-то от них комок в горле стал ещё больше, а поток слёз и не думал прекращаться. Всхлипывая, я осторожно погладила пушистый кошачий бок. Пальцы Дария всё ещё лежали на моей щеке, и на какое-то мгновение мне стало нестерпимо стыдно из-за того, что он снова видит меня такой — плачущей, перепуганной, растерявшейся. Но затем он привлёк меня к себе, обнимая сразу и меня, и Абрикоса, и это промелькнувшее ощущение прошло. Рядом с ним мне не хотелось притворяться, да я бы и не смогла этого сделать.

Дарий Княжевич

Штатный маг-целитель МН ещё не спал. Проворчал, правда, что неугомонных начальников, которые второй раз за сутки заявляются к нему после демонских нападений, у него ещё не было. Быстро и профессионально осмотрел сначала кота, на чём они настояли ещё с порога, а затем и их самих, после чего напоил неожиданных визитёров травяным чаем с корицей и мёдом.

— Нужны положительные эмоции, — заметил он, заглянув в заплаканные глаза Вероники. — Демоны — большие мастера вытаскивать из человека всё светлое и поднимать на поверхность самые страшные и тяжёлые воспоминания. Эмоции и хороший сон, тогда всё пройдёт. А это что за следы? Поцарапала она тебя, что ли?

— Похоже на то, — со вздохом согласился Княжевич, вспомнив острый маникюр Лианы. Его уже бывшей соседки. Той самой особы, которую они искали за нападение на ведьму, не подозревая о том, что она находилась в соседней с ним квартире. Погибшая от её рук ведьма, в самом деле, успела оставить на ней след. С таким пятном, которое обнаружилось на тыльной стороны ладони женщины, никакая маскировка бы не справилась.

Но оставался открытым вопрос, кто и с какой целью вызвал её, заставив притворяться человеком.

— Кота надо бы оставить у меня. Присмотрю за ним. Думаю, посылать за ветеринаром не потребуется, но на всякий случай пусть побудет тут. К тому же, кошки привязываются к дому и слишком чувствительны к изменениям энергетической обстановки там. А у тебя в квартире сейчас, как я понимаю, атмосфера не ахти.

Дарий кивнул. Это было ещё мягко сказано. В собственной квартире он ещё демонов не убивал.

— Вам бы тоже не следует туда ехать, — добавил целитель. — Это я так, советую. Прими к сведению.

С этим Княжевич был также согласен.

— Куда мы едем? — некоторое время спустя спросила Вероника в машине. — Деревья, — отметила она, приникнув к стеклу. — Опять за город?

— Недалеко, — ответил он. — В мою квартиру сейчас лучше не возвращаться. Сама слышала.

— Мы могли бы поехать ко мне.

— Я придумал кое-что получше.

— А с Абрикосом точно всё будет в порядке?

— Точно. Я этому магу свою жизнь доверял уже не раз. После подобных эксцессов.

— Чем ты её убил? — спросила девушка, и её плечи вздрогнули.

— Это мизерикордия. Старинный кинжал. Очень острый. Металл с примесью серебра, чтоб уж наверняка. Раньше такое оружие называли «кинжал милосердия».

— Почему милосердия?

— Им добивали поверженных противников. Так, чтобы это было наиболее быстро и по возможности безболезненно. Такой кинжал мог легко проникать между сочленениями рыцарских доспехов.

— А теперь вы используете его, чтобы убивать демонов?

— Не только мы, — ответил Дарий. — Инквизиторы тоже, — добавил он. Только о том, что у тех есть право убивать не только демонов, говорить не стал.

— Но демонов ведь можно не только убить? Можно изгнать. Правда?

— Да, но, когда изгоняешь, нет гарантии, что он не вернётся. Как ты себя чувствуешь? Ты не должна была видеть такое… так сразу.

— Мне ведь придётся заниматься этим, если я хочу у тебя работать. Забыл? К тому же, я уже побывала в Нижнем мире, — напомнила девушка.

Остановив машину возле тёмного дома за невысокой оградой, Княжевич вышел, помог выбраться из машины Веронике и повёл её за собой. Ключи от этого загородного дома ему оставил один из находящихся в отпуске коллег. Попросил иногда заглядывать и присматривать за домом. Сказал также, что Дарий может здесь оставаться, если потребуется. Вот и представился такой случай.

Дом не поражал размерами или пышностью обстановки, как особняки именитых магов. Он строился для уюта и отдыха по-домашнему. Именно это им сейчас и требовалось. Вскоре в одной из комнат уже горел камин, звучала негромкая музыка, а дом постепенно оживал и вновь начинал казаться жилым, словно просыпаясь от временной спячки. Вероника сидела на диване, осматриваясь по сторонам, и по выражению её лица можно было понять, что в доме ей понравилось.

— Разрешишь пригласить тебя на танец? — спросил Княжевич, подходя к девушке и протягивая ей руку. Музыка была как раз подходящей. — Просто танец.

Мгновение она растерянно смотрела на него, затем подала ему свою руку, позволяя увлечь за собой к камину. Несмотря на летнюю погоду, его тепло оказалось весьма кстати, выгоняя воспоминания о навеянном демоницей холоде. Ласковое, обволакивающее, влекущее, как касания её рук, лежащих на его плечах.

Просто танец, как же. Слишком это сложно, когда она так близко, в его руках, а в крови всё ещё ощущается адреналин после случившегося. Учащает сердцебиение, набатом отдающееся в ушах, посылает горячие волны по телу, заставляет прервать медленное движение танца и наклониться к её лицу, чтобы на выдохе долго и требовательно поцеловать.

— Открой глаза, — выдохнул Дарий ей в губы.

— Не хочу, — всё так же зажмурившись, отозвалась она. — А то открою, и окажется, что ты мне только снишься. Как раньше.

Это «как раньше», сказанное задыхающимся шёпотом, очень ему понравилось. И возбудило ещё сильнее, заставляя настойчиво потянуть ткань платья, жалобно затрещавшую от его напора. Через несколько секунд платье было беспощадно разорвано по шву и практически сразу же отброшено в сторону. Подавляя протестующие слова девушки, Княжевич снова накрыл её губы своими, углубляя поцелуй и с томительным замиранием в груди чувствуя, как она отвечает на него — сначала несмело, но с каждым мгновением всё более распаляясь. Торопливо избавившись от своей одежды, он подхватил её на руки и направился к дивану.

Дарий ещё пытался напомнить себе о том, что не следует быть нетерпеливым и спешить, а руки уже стаскивали с девушки нижнее бельё. Ладонями, губами, взглядом он узнавал и вспоминал её — нежную кожу, золотистую в свете камина, дразнящие изгибы тела, свежий запах волос, дурманящий вкус мёда и корицы на губах. Его девочка. Его искушение. Так давно и так непреодолимо, что это стало его неотъемлемой частью. Тогда, в школе, он боялся не только за Веронику, которая могла не справиться с её способностями, но и своих собственных чувств и желаний, бороться с которыми было то же самое, что и с самим собой. Но всё же он долгое время справлялся, противясь силе того, что связывало его с ней.

Сейчас, когда никаких сдерживающих обстоятельств и барьеров больше не существовало, искры между ними вспыхнули с новой силой. Им ещё о многом предстояло друг другу рассказать, наверстать упущенное, окончательно избавить Веронику от её нелепой помолвки. Эта ночь должна была стать преддверием счастья и началом их новой жизни — вместе, рядом, навсегда.

Дарий сам стянул с её пальца тонкий ободок помолвочного кольца. Отложил его в сторону и прижался губами к её ладошке. Снова заставляя себя не торопиться, он ласкал девушку, ощущая, как вздрагивает под его руками её грудь, учащается дыхание, а робкие прикосновения нежных пальчиков к его разгорячённому телу становятся всё более смелыми и настойчивыми.

Когда он легонько прикусил напрягшуюся вершинку её груди, девушка застонала, но отнюдь не от боли. Дарий, прижимая её запястья к бархату покрывала, касался шелковистой кожи, спускаясь губами ниже по её телу и чувствуя, как нарастает в нём дрожь от предвкушения и желания зацеловать её всю от макушки до узких ступней. В его руках она была податливой, охмеляющей, сводящей с ума беспредельной нежностью, теплом своего тела, раззадоривающим сочетанием невинности и ненасытности, заставляющим осознавать, что он не может больше себя сдерживать.

Было восхитительно любить её так — безгранично, исступлённо, до изнеможения. Не признавая никаких запретов, отдавая всё и получая взамен ещё больше. Их прежние разлуки были всё ещё слишком свежи в памяти, и сейчас они прижимались друг к другу с такой силой, будто боялись, отпустив, сразу же исчезнуть и потеряться снова. Даже мысль об этом казалась невыносимой. Обнимая его, оплетая руками и ногами, Вероника не просто позволяла любить себя, с готовностью отвечая на его ласки, — любила в ответ.

Глава 43

Когда человек счастлив, он не замечает течения времени. Оно проносится быстро, словно пролетающая птица. Неважно, сколько проходит времени — несколько секунд или часов, — его всё равно мало, всегда недостаточно для того, чтобы успеть насладиться своим счастьем, с жадностью впитывая его.

Я проснулась и несколько секунд лежала, не открывая глаз. В доме было тихо. До меня доносился лишь негромкий звук тикающих часов, наверняка старинных, а время от времени за окном начинали петь птицы. Так тихо, спокойно, хорошо. Под щекой мягкий бархат, кожи касаются ласковые солнечные лучи, и хочется ещё немного понежиться в тепле, тишине и безопасности.

В ощущении счастья.

Услышав шаги, я не пошевелилась, но через несколько секунд почувствовала прикосновение тёплых губ к ресницам.

— Я знаю, что ты не спишь.

— Сплю, — выдохнула я в ответ.

Дарий поцеловал меня и лёг рядом. Когда это он успел раздвинуть диван? Я и не заметила.

Собственно, этой ночью я вообще ничего не замечала, кроме того, что он рядом.

Открыв глаза, я блаженно потянулась, осознавая, что отлично выспалась. Никаких страшных снов. Хорошо бы так было всегда. Покосилась на Дария, который расслабленно лежал рядом, глядя на меня. Одежды на нём не было, как, впрочем, и на мне самой.

— Расскажи мне побольше о демонах, — попросила я. — О том, что не пишут в учебниках. Расскажешь?

— Ты уверена, что хочешь потратить наше утро на разговоры о демонах? — отозвался Дарий, протягивая ко мне руку и убирая от лица непослушные волосы. Я зажмурилась, чувствуя себя кошкой, которую погладили. Его пальцы скользнули ниже, пробежались по ключице, прикасаясь легко, невесомо, очень нежно.

— Я хочу знать, что мне делать, если снова придётся с ними столкнуться, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал решительно и твёрдо, но из-за его близости и того, что он в этот момент делал, это было весьма сложно.

— Учитывая, что ты не специализируешься на боевой магии… Кстати, о боевой магии, — что-то вспомнив, проговорил Княжевич, пытливо глядя на меня. — Где ты научилась тому, что показывала на собеседовании?

Я сразу поняла, что он говорит не про иллюзию, а о том светящемся шаре, который я впечатала в стенку. Об этом я Дарию ещё не рассказывала. Впрочем, мою ценность как сотрудника Магического Надзора должен был повысить тот факт, что я знала и умела многое из того, что не входило в учебную программу моей специализации.

— Я училась дополнительно. В свободное от университета время, — уточнила я. — Тео… нашёл преподавателей, который согласились давать мне уроки.

Было немного странно говорить о своём так называемом женихе человеку, с которым провела лучшую в моей жизни ночь. Но я ведь никогда и не воспринимала Тео как своего жениха, человека, с которым собиралась разделить всю дальнейшую жизнь. Он был моим другом, и мне оставалось лишь надеяться, что со временем он сможет принять существующее положение дел и остаться им, не надеясь на что-то большее. Особенно очевидным это стало теперь, когда у меня уже не оставалось никаких сомнений в том, что Дарий Княжевич — именно тот человек, который мне нужен. Только он и никто другой.

Кольцо, которое было надето на помолвке, сейчас лежало недалеко от меня, поблескивая в солнечном свете. Я протянула к нему руку, коснулась и ничего не почувствовала. Ни вспышки, которая ударила бы меня электрическим током, ни какого-либо иного ощущения. Просто прохладный металл. Красивое украшение, которое уже не было символом отношений и связи между двумя людьми.

Дарий взглядом проследил за моим движением. Слегка нахмурился. Пристально посмотрел на меня.

— Ты жалеешь о том, что я его снял?

— Нет, — быстро ответила я. — Совсем нет. Я бы и сама это сделала.

— Я подарю тебе другое кольцо, — произнёс он. — Но не на помолвке. На свадьбе.

Я ошеломлённо уставилась на него. О свадьбе мы ещё не говорили. Нет, разумеется, в глубине души я позволяла себе помечтать о длинном белом платье, цветочных букетах, красивом танце и прочих свадебных атрибутах, которые живут где-то в подсознании каждой девушки с момента первых прочитанных ею сказок о прекрасных принцах и принцессах. Но я никак не ожидала, что Дарий заговорит об этом именно сейчас, да ещё и так просто и буднично, словно речь шла о давно решённом вопросе. Некоторое время я молчала, не зная, что и ответить на это заявление.

— Наверное, мне нужно было сказать об этом по-другому, — заметил он, будто прочитав мои мысли. — Встать на колени. Нет, на одно колено. Взять в зубы розу. Хм, хорошо, что не кактус. Но сначала купить кольцо. Или два?

— Пять, — со смехом ответила я. Его шутки сгладили напряжённость момента, и мне снова стало легко. Но удивить меня ему удалось, это точно.

— Мы вернёмся из похода за артефактом, и у нас будет время для себя, — проговорил Княжевич. — Много времени. Я тебе обещаю.

За уверенностью в его голосе пряталась тревога, и мне снова стало не по себе от воспоминаний о вчерашнем. Как будто я опять находилась в гостиной его квартиры, и клубящаяся в воздухе тьма выбрасывала меня за пределы дома, тепла, жизни. Заставляя переживать одиночество, пустоту, ледяной, сковывающий всё тело ужас.

Я порывисто обняла Дария, прижавшись к нему. Он был таким горячим, живым, близким. Его ладонь погладила меня по голове, пальцы зарылись в волосы.

— Ты вспомнила про демона? — спросил он.

— Да. Как там Абрикос? Ты не звонил целителю?

— Позвонил сразу, как проснулся. Он в порядке. Пришёл в себя и сразу же попросил есть. Я сказал, что у нас тоже всё хорошо. И что мы приняли к сведению его назначения.

— То есть, ты так буквально понял его слова о положительных эмоциях?

— А что, разве ночью тебе не хватило положительных эмоций? Ещё не поздно добавить. Как насчёт завтрака?

— У меня не такой хороший аппетит, как у Абрикоса, но я за, — согласилась я.

Уже собираясь встать, я вспомнила о том, что одеться мне не во что. Платье, которое я надевала вчера, было порвано и восстановлению не подлежало. А запасной одежды я с собой не захватила.

— Не проблема, — произнёс Княжевич, когда я, запинаясь, обрисовала ему проблему. Между прочим, это по его вине платье оказалось в таком состоянии. — Я пару раз оставался здесь на ночь, так что кое-что из моих вещей тут имеется.

Я не успела сказать, что его одежда едва ли подойдёт мне по размеру, как Дарий уже поднялся и вышел из комнаты. Чуть позже он появился снова, уже одетый, вручил мне белую рубашку, которой надлежало заменить мне домашнее платье, и объявил, что сегодня у нас обоих выходной. Но на работу он всё же позвонил и, судя по всему, не один раз. Во всяком случае, не преминул сообщить своим коллегам о том, что ему удалось поймать и уничтожить демона, которого они искали. Хотя, по правде говоря, демон нашёл его сам. Вернее, демоница. При воспоминании о тёмном омуте её глаз мне снова стало не по себе.

Увы, о том, кто именно вызвал её и для чего, известно до сих пор не было. Почему она находилась так близко к Княжевичу, как будто следила за ним? Какую цель преследовала?

Позже я заставила себя выбросить эти мысли из головы хотя бы на то время, что мы находились здесь. В не слишком большом, но по-настоящему уютном доме, где не было больше никого, кроме нас двоих. Этот день и предшествующую ему ночь мы словно отняли у судьбы, позволив себе отложить все, даже насущные и немаловажные, дела, не думать о предстоящей экспедиции за магическим предметом, а также о том, что целых несколько дней нам придётся провести в компании Мартина Шталя.

Дарий так и не рассказал мне о том, что связывало его с Мартином в прошлом. Я старалась не настаивать, но мысли об этом всё же не отступали. Я строила догадки, но так и не смогла представить себе наличие у этих двоих каких-либо общих дел. Хотя, отчего-то на поиск песочных часов Шталь предложил отправиться именно ему. А заодно и Регине. Почему ей? Если выбор Княжевича ещё можно было как-то объяснить его специализацией, опытом и родом занятий, то моя троюродная сестра, как и я, была лишь недавней студенткой университета, ещё не успевшей использовать полученные там знания и навыки на практике.

При мысли о Регине, я тут же вспомнила её звонок Дарию и намерение с ним поговорить. О чём, хотелось бы мне знать. Может быть, она решила отказаться от запланированного похода? Пожалуй, я бы порадовалась этому решению. Слишком уж неловко мне было смотреть ей в глаза после того, что произошло на торжественном вечере в особняке Вороничей.