Город, где живёт магия. Трилогия

— Странным?

— Каким-то размытым, слишком быстро передвигающимся. Но учти, что этот человек был нетрезв. Едва ли он может считаться хорошим свидетелем.

— Ищите женщину, значит… Что ж, это может нам пригодиться, — задумчиво проговорил Дарий. — Скажи магу-целителю, чтобы поприсутствовал на вскрытии.

— Вот такая у нас работа, — заметил Игорь, подмигнув мне. — Та же полиция, только магическая. До новой встречи!

Когда за ним закрылась дверь, я, пожалуй, впервые задумалась о том, что раньше представляла себе работу Магического Надзора несколько иначе. Княжевич, должно быть, догадался, о чём я думаю. Протянув через стол руку, он накрыл тёплой ладонью мои пальцы.

— Ты немного побледнела, — сказал Дарий. — Плохо себя чувствуешь? Мы не должны были так сразу всё это на тебя обрушивать.

— Всё нормально, — ответила я. Теперь я чуть лучше знала о том, к чему мне нужно быть готовой. К тому же, в преступлениях, совершённых с участием магии, далеко не всегда были замешаны демоны. Иногда преступниками становились сами маги или ведьмы. Как тот же Карл Розенберг, к примеру. — Я отвлекаю тебя от работы? Может быть, мне…

— Не отвлекаешь. Сейчас познакомлю тебя с женщиной, которая тебе всё покажет, включая рабочее место. Кстати, что ты собираешься делать вечером?

— Эээ… стирать, — предположила я. О планах на вечер я пока не думала. Слишком переживала о том, как пройдёт день.

— Пойдешь ко мне на ужин? Обсудим кое-что важное. Да и Абрикос уже по тебе соскучился.

— Ну, если Абрикос…

Я не успела договорить фразу, когда у Княжевича затрезвонил мобильный. По мере того, как он разговаривал, отвечая быстро и односложно, выражение его лица менялось от хмурого до заинтересованного. Завершив разговор, Дарий посмотрел на меня.

— Похоже, у нас появились на вечер и другие планы.

— Какие? — полюбопытствовала я.

— Это касается той экспедиции за артефактом. Вероника, главное, о чём я хочу тебя попросить… Доверяй мне, — произнёс он, снова коснувшись моей руки. — Что бы ты ни услышала, кого бы там ни увидела, помни о том, что я не дам тебя в обиду и не позволю, чтобы с тобой произошло что-то плохое. Договорились?

— Да, — помедлив, ответила я. Его слова прозвучали обнадёживающе, но на душе шевельнулось подозрение, заставившее меня насторожиться. Княжевич чего-то недоговаривал, и то, что предстояло нам в будущем, представлялось мне далеко не увеселительной прогулкой.

Развернув мою лежащую на столе руку, Дарий осторожно, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по линиям ладони, неспешно, будто прислушиваясь к биению пульса, погладил запястье. По телу горячим шоколадом растеклось тепло. У меня перехватило дыхание, губы разомкнулись в попытке что-то сказать, но из них вырвался только прерывистый вздох. Я и не подозревала, что кожа в этих местах настолько чувствительная. Или всё дело не в том, где он до меня дотрагивался, а в том, что это именно его прикосновения?

Не выпуская мою руку, Княжевич встал и, обогнув стол, подошёл совсем близко. Его пальцы потянулись к моей голове, вынули шпильки из тщательно уложенного пучка, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам, провели по щеке, заправляя за ухо прядь. Я подняла на него глаза, встретив серьёзный внимательный взгляд синих глаз.

— Почему? — спросила я, потянувшись к растрепавшимся волосам, но Дарий оказался быстрее, мягко, но крепко, чтобы я не могла вырваться, перехватив и второе запястье.

— Так лучше.

Его губы тронула улыбка, смягчая черты лица и заставляя меня непроизвольно улыбнуться в ответ. Если бы в кабинет сейчас кто-нибудь заглянул, например, тот же Игорь, он бы очень удивился, увидев своего начальника, который, прислонившись к своему рабочему столу, обеими руками сжимал запястья новой сотрудницы МН, словно захватив их в наручники, и наклонялся всё ниже к моему лицу. Я закрыла глаза.

Глава 34

Здравый смысл всё ещё сигнализировал о том, что нам обоим необходимо остановиться и приступить наконец-то к тому, для чего люди приходят на работу, а расстояние между нашими губами с каждой секундой сокращалось, пока они не соприкоснулись — медленно, осторожно, нежно, как в той недавней иллюзии, в которой мы были на крыше. И ещё раз, и ещё… Пальцы Дария, выпустив мои запястья, скользнули к плечам, зарылись в волосы, не сдерживаемые больше шпильками и строгой причёской. Горячие ладони, погладив спину, спустились на талию. Не успела я ничего сказать, как он, обхватив покрепче, приподнял меня со стула и пересадил на край стола.

— Хочу тебя, — хрипло выдохнул Княжевич, уткнувшись лицом мне в шею. Тёплые губы неторопливо проследовали по коже от мочки уха к воротнику блузки, заставив меня почувствовать острый и соблазнительный контраст между этой лаской и царапающим прикосновением щетины на его щеке. — Здесь и сейчас.

— Кто-нибудь войдёт, — шепнула я, слабо протестуя происходящему, но с каждым мгновением чувствуя, как неотвратимо растёт, усиливается и заполняет меня желание ощущать его прикосновения, целовать в ответ, прижиматься к нему всем телом.

— Не войдёт, — проговорил Дарий.

Я не успела заметить, какие именно движения он проделал и что за слова негромко произнёс, но в следующую минуту в двери щёлкнул замок, и на кабинет опустилась магическая завеса, отгораживающая нас не только от бурлящего офиса МН, но и от всего окружающего мира. Это напомнило мне недавнее собеседование. Но сейчас пространство вокруг нас не стало иллюзией, оно лишь незримо изменилось, отдалив возможных любопытствующих визитёров и приглушив все звуки, кроме нашего прерывистого дыхания и шёпота. А также моего сердцебиения, которое с каждой секундой становилось всё громче, ускорившимся пульсом стуча на уровне верхней пуговицы блузки, там, где к коже прижимались его губы. Хотелось, не подбирая слов и не жалея о сказанном, поведать Княжевичу о том, как мне его не хватало, пока мы находились в разлуке, но в это мгновение меня хватило лишь на то, чтобы, приникнув к широкой груди под чёрной рубашкой, обвить руками шею, чувствуя под пальцами густые волосы на затылке, которые были короче, нежели у Тео, но всё же длиннее, чем у большинства мужчин.

Тем временем, одна из покоящихся на моей талии ладоней поднялась чуть выше, забираясь под блузку, а вторая медленно двинулась вниз, легла на бедро, потянула вверх не слишком удобную чёрную юбку. Я снова подумала о том, что одета, как школьница, и невольно вспомнила время, когда Дарий был моим учителем, и я, разумеется, называла его по отчеству. Странным образом эта мысль, которая должна была отрезвить, возбуждала ещё сильнее. Захотелось, забыв о собственной неловкости и неискушённости в этом вопросе, целовать долго, откровенно, жадно, поторопить движения уверенных рук на моём теле, раствориться в его запахе, тепле, этих ощущениях, заставляющих пьянеть от счастья. Я была благодарна судьбе или же высшим силам, с помощью которых у меня снова появилась возможность быть рядом с Дарием, дышать с ним одним воздухом, видеть и чувствовать его совсем близко, касаться, выражать свои эмоции без слов.

«Здесь и сейчас», — мысленно повторила я его недавние слова, потянувшись к пуговицам рубашки, и, похоже, не рассчитала силы, потому что одна из них тут же оторвалась, оставшись в руке.

— Нельзя быть такой нетерпеливой, — проговорил Княжевич, обнаружив случившееся с предметом его гардероба.

— Кто бы говорил о нетерпении, — отозвалась я. — Это, между прочим, твой рабочий стол. И рабочее время, — добавила, путаясь в остальных пуговицах.

— Помню, — хмыкнул он, проникая рукой дальше под юбку. Ткань затрещала, но не порвалась. — Ещё немного, и ты сядешь на степлер.

— Хорошо, что не на дырокол, — ответила я. Заблуждения о том, что рабочие места магов завалены волшебными палочками и шапками-невидимками, у меня уже давно не было. Не являлся исключением и кабинет Дария, в котором было куда больше обычных офисных принадлежностей, нежели магических предметов.

Когда настал черёд мелких пуговичек на моей блузке, он справился с данной задачей куда быстрее меня, пальцами пробежавшись по ним снизу вверх, после чего, стянув с плеча тонкую ткань, провёл языком по шее до ключицы. Я прикрыла глаза, откидываясь назад и подставляя разгорячённую кожу его поцелуям, когда резкое ощущение, похожее на удар электрического тока, пронзило мою руку, поднимаясь от пальцев и почти сразу охватывая всё тело. Содрогаясь, я отпрянула от Княжевича, невольно оттолкнув его руки и наткнувшись ладонью на тот самый степлер.

— Что случилось? — тяжело дыша, спросил он.

— Я не… — отозвалась я, прислушиваясь к себе. Почувствовала, как странное ощущение постепенно стихло, и лишь неприятное покалывание сконцентрировалось в районе пальца. Того самого, на котором всё ещё оставалось надетое на помолвке кольцо.

Почему меня никто не предупредил, что эти кольца ещё и пояс верности заменяют?!

— Наверное, мне всё же нужно приступить к работе, — избегая взгляда в глаза, произнесла я. — Зови эту женщину, с которой собирался меня познакомить. Надеюсь, я буду не в одном кабинете с Игорем?

— Нет, — ответил он. — С ним я тебя в одном кабинете не оставлю. Сейчас позову.

Дарий отступил в сторону, позволив мне спрыгнуть со стола. Я торопливо подтянула юбку, пригладила волосы, стянула края блузки. Руки мелко дрожали, не справляясь с пуговицами, и Княжевич, который уже успел привести себя в порядок, аккуратно застегнул их за меня.

— Мы это обязательно повторим, — прошептал он мне в губы, накрывая их своими. — На столе. Не останавливаясь, как сегодня.

«Но сначала мне нужно будет снять кольцо и разорвать помолвку», — про себя добавила я.

Дарий Княжевич

Некоторое время спустя Дарий сидел в своём кабинете, глядя на монитор и силясь переключить себя на рабочее настроение. Но перед глазами всё ещё стояло запрокинутое лицо Вероники, вспоминались закинутые ему на шею девичьи руки, прильнувшее к нему гибкое тело, дразнящее своей покорностью и нежностью прохладной кожи. Снова и снова он прокручивал в памяти то, как она отозвалась на его порыв, как отвечала на поцелуи, как торопилась, расстёгивая на нём рубашку. Всё это не было притворством, да и не умела она прикидываться. То, что делала эта девушка, было продиктовано присущей ей искренностью. Она, в самом деле, чувствовала сильное желание, и даже неопытность, которая так же, как и раньше, ощущалась в её действиях, стала приятным дополнением к тому, что между ними происходило.

Кстати, о неопытности. А что насчёт её жениха, оставшегося в далёком Лондоне? Не он ли звонил Веронике сегодня утром? Как бы то ни было, раздевать мужчин девушке явно приходилось нечасто. Уж в этом он не сомневался.

Вернув свои мысли к другим делам и задачам, Княжевич вспомнил сегодняшний звонок Мартина. Шталь приглашал его в свой загородный дом, вернее, в дом, который принадлежал Розенбергу, а теперь, должно быть, стал собственностью его дочери. Он уверял, что практически полностью подобрал команду для поиска артефакта, а теперь собирается познакомить её участников между собой. Дружелюбный тон собеседника не сумел обмануть Дария. Тот наверняка задумал какое-то ухищрение и теперь потирал руки в ожидании приглашённых. Хуже всего, что нужно было взять с собой Веронику. Но иначе никак — если она должна отправиться с ними, то ей придётся заранее узнать и привыкнуть к мысли о том, что компанию им будут составлять Мартин Шталь, его супруга и другие, пока неизвестные лица.

Княжевич был уверен, что Вероника справится как с этим потрясением, так и с тем, что им предстоит в походе. У него и прежде не было никаких сомнений в том, что у этой девочки с загадочной грустинкой в глазах достаточно внутренней силы, чтобы противостоять опасностям, интригам и прочим трудностям, на которые богат не только окружающий, но и магический мир. Тем не менее, он отдавал себе отчёт, что, даже будучи уверенным в этом, продолжает бояться за неё и по-прежнему желает уберечь от бед, ошибок, неприятностей.

Тем временем, дело о нападении демона на ведьму стало практически первостепенным. Они старались не сообщать об этом раньше времени, но, судя по всему, новость уже успела каким-то образом выйти за пределы их организации. Как бы паника не началась. Переполошённые маги и ведьмы — это та ещё головная боль для сотрудников МН, которым буквально проходу не дают. Увы, сейчас был тот самый случай, когда представители городского магического сообщества могли переволноваться за свою безопасность и начать делать глупости, от которых опять же добавится проблем Княжевичу и его людям.

Учитывая подозрение на то, что демон мог появиться в здании в женском облике, Дарий открыл в компьютере отдельный файл, в котором кратко обрисовал для себя и остальных предстоящий план действий. Перечитав, покачал головой. Мало получалось зацепок, очень мало. Эти чёртовы демоны даже в человеческом обличье отпечатков пальцев не оставляли. Но на самой демонице должны были обнаружиться какие-то следы, оставленные сопротивляющейся жертвой. Теперь вопрос только в том, как найти хотя бы одну подозреваемую. Если она всё ещё в городе, то новые нападения не заставят себя ждать.

С Вероникой Княжевич увиделся лишь в конце рабочего дня, когда настало время ехать на встречу с Мартином и другими, кого тот собирался ему представить. Всё это время девушка провела в компании немолодой сотрудницы, которой Дарий мог доверить такую задачу. Та отличалась поистине неукротимым стремлением кого-нибудь накормить, поэтому можно было не сомневаться, что без обеда новая работница МН не осталась. Чего не скажешь про него самого. Но ничего, он ведь ещё и на ужин её пригласил — после того, как неприятная часть вечера подойдёт к концу.

— Ты готова? — осведомился Княжевич, подойдя к Веронике, которая с сосредоточенным видом листала какие-то бумаги, сидя за столом в вытянутом в длину помещении, где работало несколько человек. — Можешь собираться. У нас есть планы на вечер.

Она подняла на него взгляд, от неожиданности обронив несколько листков на пол. Дарий наклонился, чтобы их поднять, девушка сделала то же самое, и их руки соприкоснулись. Он нехотя отпустил её, когда Вероника потянула за бумагу.

— Ну как, ознакомилась немного с работой? — поинтересовался Княжевич, когда они выходили из здания.

— Чуть-чуть, — ответила она, доверчиво вкладывая пальцы в его протянутую ладонь. — Всё очень интересно. А куда мы поедем?

— Скоро увидишь.

Глава 35

Остаток дня пролетел, будто в тумане. Я всеми силами старалась прислушиваться к тому, о чём говорила Елизавета Петровна, выбранная Княжевичем мне в наставницы, но не могла не осознавать, что не запомнила и третьей части её рассказа. Чувства, взбудораженные тем, что некоторое время назад происходило в кабинете Дария, заставляли возвращаться к подробностям случившегося, проживая их заново, и ловить себя на том, что я с нетерпением буду ждать обещанного им повторения и продолжения событий. Всё это вытеснило из мыслей даже воспоминания о страшном сне, отравившем мне эту ночь. Вот только кольцо всё ещё оставалось на моём пальце, напоминая о том, как мне под воздействием вызванного им странного эффекта пришлось вырываться из рук мужчины, объятий и поцелуев которого я жаждала больше всего.

Говорят, что счастье не оставляет после себя памятных шрамов, поэтому помнить о нём гораздо сложнее, чем о пережитой боли. Но, когда радость смешивается с печалью, избирательная человеческая память может сохранить воспоминания и о том, и о другом, перетасовав их, словно колоду карт. Так и я в те месяцы, что провела в Англии, нередко вспоминала первую и единственную проведённую с Дарием ночь, когда мы не просто спали рядом, как до этого. Пыталась представить себе его прикосновения, оживить их, не забывать, несмотря на то, что сразу за тем, что тогда между нами произошло, последовало расставание, которое привело Княжевича в инквизиторскую темницу, а меня — в особняк Александра Владимировича, углядевшего во мне перспективную ведьму. А за этой разлукой — ещё более долгая.

Когда Елизавета Петровна повела меня в буфет, мы почти столкнулись с Игорем, который, вывернув из соседнего кабинета с ворохом бумаг в руках, насвистывал какую-то мелодию. Похоже, ничто не могло поколебать его хорошего настроения, и я ему даже позавидовала. С сопровождающей меня компаньонкой, невысокой женщиной в строгих очках и с короткой стрижкой, он вежливо поздоровался, а мне игриво подмигнул и широко улыбнулся. На мгновение у меня даже возникло подозрение, уж не догадывался ли этот мужчина о том, чем мы с Дарием занимались в кабинете. Работаю первый день, а уже порчу ему и себе репутацию!

— Неисправимый бабник, — снисходительно фыркнула Елизавета Петровна, когда Игорь скрылся за углом длинного коридора. — Будь с ним осторожна. Или тебе это не грозит? — добавила она, бросив понятный без слов взгляд на моё кольцо.

— Не грозит, — ответила я, но имела в виду вовсе не свой статус помолвленной ведьмы. А ведь Княжевич приревновал меня к этому Игорю! Поймав себя на этой догадке, я не удержалась от улыбки.

Снова быть с ним рядом, целовать его, слышать его голос — это всё, чего я могла бы пожелать. Отступила в сторону досадная ревность. Я уже не размышляла о прошлом и не гадала, с кем проводил Дарий всё то время, что я была далеко: с Региной, с той блондинкой, которая здесь работала, или с кем-то ещё. Значение имело только настоящее и будущее. Наше общее будущее.

Но всё же, когда в конце рабочего дня Княжевич вошёл в помещение, где мне выделили стол, на меня разом обрушилось такое смятение, что бумаги, которые я изучала, выскользнули из рук. На душе всё перепуталось — обжигающие воспоминания о его кабинете, отныне связанном для меня с совершенно другими ассоциациями, нежели рабочий процесс, смущение, вызванное этими мыслями, радость от его появления, любопытство по поводу планов на вечер и почему-то неловкость по отношению к Тео. По правде говоря, я ничего ему не обещала и с самого начала согласилась на нашу помолвку лишь с тем условием, что однажды она будет расторгнута, но совместное проживание и столь тесное общение не могли не привести к возникшей между нами привязанности. Несмотря на то, что я так и не смогла дать ему большего, чем дружеские чувства, мне было приятно услышать сегодня утром его голос. Я волновалась за него, как и он за меня, а та связь, что обеспечивали кольца, продолжала соединять нас даже на значительном расстоянии.

В машине ехали довольно быстро, несмотря на пробки, под негромкие звуки музыки на местной радиостанции, но находиться рядом с Дарием само по себе было тем ещё испытанием. Если представить напряжение между нами видимым, оно вспыхивало бы искрами бенгальских огней, потрескивая, будто статическое электричество. В эти минуты даже простое соприкосновение рук, вроде того, что случилось перед тем, как мы сели в автомобиль, могло привести к выходу наших эмоций из тех рамок, в которые мы их заключили. Повернись он ко мне, остановив движение машины, и я бы сняла и выбросила сжимавшее палец кольцо, чтобы протянуть к нему руки, прижаться к хранящим моё тепло губам, быть с ним по-настоящему. Но вокруг находилась запруженная транспортом улица, гудели клаксоны, шумели трамваи, спешили по своим делам жители города, который снова был моим, теперь навсегда разделив место в моей душе с оставшимся в памяти Лондоном.

Когда автомобиль свернул на ведущую за пределы города дорогу, я вопросительно посмотрела на Княжевича. Не нравилась мне его реакция на всю эту историю с приближающимся походом за артефактом, как и то, что он, судя по всему, скрывал от меня какие-то факты. Неужели это настолько опасное мероприятие, что он так тщательно взвешивает все за и против? Да и что это за магический предмет, который необходимо обязательно разыскать? Несомненно, он должен быть старинным, созданным ещё тогда, когда все творения магии созидания ещё не ставились на строгий учёт. А кому, как не мне, знать, что со временем подобные изделия приобретают собственный характер, впитывая, подобно губке, мысли, чувства и побуждения своих обладателей, которые далеко не всегда наделены миролюбивым нравом? Именно из этого неопровержимого в магическом мире факта брали начало все истории о вещах, которые отличались своенравностью, не поддавались попыткам их уничтожить и нередко подчиняли себе владельцев, чей разум и воля оказывались слабее.

Машина остановилась, слегка не доехав до видневшегося впереди особняка, который был несколько меньше, чем дом старшего Воронича, но, как я успела рассмотреть, отличался значительными размерами и причудливостью постройки. Одни напоминающие о рыцарских замках башенки чего стоили. Дарий, не сразу выпустив руль, выключил радио, перевёл на меня взгляд и накрыл ладонью мою руку, лежащую на сиденье.

— Это дом Карла Розенберга, — негромко проговорил Княжевич, кивнув на особняк. — Конечно, он сам в нём больше не появится, — добавил, заметив выражение моего лица. — Но Мартин Шталь и его жена Инна находятся там.

— Для чего мы сюда приехали? — спросила я.

— Видишь ли, они оба отправятся за артефактом с нами.

Если бы за приоткрытым окном автомобиля в тёплом воздухе, в котором кружились согретые солнечными лучами пушинки, пошёл снег, я, наверное, не поразилась бы так, как после этих слов. Сначала даже показалось, что я ослышалась. Или это была шутка? Но лицо собеседника было даже слишком серьёзным. Дарий и не собирался со мной шутить, он лишь сообщил факты, предупреждая меня, чтобы я не слишком изумлялась, когда мы окажемся в доме.

— Я понимаю, что ты неприятно удивлена, но другого выхода нет, — произнёс Княжевич. Его пальцы на моей руке слегка сжались. — Поверь, если бы он был, я бы им воспользовался.

— Это мягко сказано, — буркнула я. Подумалось, что Дарий и не узнал о том, как Мартин запугивал меня, ударил, заставлял убегать и чувствовать себя жертвой, на которую ведётся охота. Но жаловаться ему не стала.

Вспомнились все тренировки по боевой магии. На них меня учили злиться, защищаться, нападать, но были в этом искусстве и другие принципы, которые стоило запомнить перед встречей с врагом. Собранность, уверенность в своих силах, ощущение себя стрелой, готовой вырваться с натянутой тетивы. Я попыталась проделать несколько дыхательных упражнений, но под взглядом Княжевича, чувствуя тяжесть его руки, это оказалось непросто. Очень уж отвлекало.

Моё намерение от него не укрылось. Догадавшись, что я собираюсь сделать, Дарий вышел из машины. Заставив себя не смотреть в его сторону, я глубоко вдохнула воздух, почувствовала смолистый запах сосён, окружающих дом со всех сторон, на несколько секунд задержала дыхание. Напрягла и расслабила мышцы. Ощутила, как живым, жарким, но не обжигающим огнём разливается по венам ждущая своего выхода магия, которую каким-то непостижимым образом усиливала близость Княжевича.

Я не умела ещё многого из того, что считается необходимым в жизни, не успела приобрести большого опыта в магических искусствах, включая собственную специализацию, и сомневалась, что смогу побороть боевого мага, но знала: больше ни Шталь, ни старший Воронич не заставят меня трепетать от страха и, что ещё хуже, собственного бессилия. Разумеется, я не стану напрашиваться на бой, но, если им вздумается навредить мне и вмешаться в мою жизнь, я в стороне не останусь и буду до последнего сопротивляться. Чего бы мне это ни стоило.

Пусть мой отец оказался инквизитором, мать погибла, не успев остаться в моих воспоминаниях, а те, кто меня воспитал, были самыми обычными людьми, но всё же я — ведьма. Я — магическое существо, впитавшее в себя накопленные тысячелетиями чародейные практики, хранящиеся в пыльных старинных фолиантах колдовские науки, навыки, опыт и знания предыдущих поколений, а также силы самой природы, дремлющие в ней, как в колыбели, и готовые стать источником ведьминской энергии. А ещё я — любящая женщина, полная надежд и намеренная бороться за счастье, хрупкий росток которого мне необходимо было вырастить и сохранить, чтобы больше никогда не отпускать его, не отдаляться от человека, к которому я стремилась всем своим существом.

Старые маги вроде моего родственника считают, что могут управлять судьбами молодых, упирая на якобы раз и навсегда определённые предназначения, уважение к старшим и выработанные ими традиции. Но я не верила в предопределённость событий и не желала признавать незыблемость установленных в магическом сообществе правил. Когда-то их нарушили мои родители, и я, следуя их примеру, собиралась слушать своё сердце, опираясь лишь на основы и законы самой магии, а не на те условия, которые помогали старшему поколению манипулировать остальными.

— Готова? — приоткрыв автомобильную дверцу, спросил Дарий и протянул мне руку.

Я кивнула, выбралась из машины, торопливо одёрнула поползший вверх подол юбки, невольно вспомнив протестующий треск ткани под натиском его рук. Видимо, Княжевич подумал о том же самом, потому что взгляд его скользнул по моему лицу, задержавшись на губах, а ладони обхватили талию, прижимая к себе. Дальше последовал поцелуй — горячий, долгий, на этот раз лишённый даже намёка на прежнюю нежность. Тёплые пальцы пробрались под блузку, проделали снизу вверх маршрут по чувствительной коже на спине, остановились, наткнувшись на застёжку нижнего белья. Я провела ладонями по его плечам, ощущая в нём напряжение, похожее на сжатую пружину. С глухим стоном Дарий прикусил мочку уха, щекоча дыханием шею, затем снова поймал своими мои губы, положил ладонь мне на живот. Когда у меня начали подкашиваться ноги, я ухватилась за него покрепче, потянув за воротник рубашки, а поцелуй всё длился, возвращая нас к самому первому прикосновению этих губ к моим, которое было продиктовано его недовольством моим поведением и тревогой за меня, но осталось в памяти одним из самых ярких воспоминаний.

— Не сейчас, а то не остановимся, — пробормотал Княжевич, делая шаг назад и внимательно осматриваясь по сторонам. — Любопытно, — с настороженным видом произнёс он. — Посмотри туда. Узнаёшь? Это машина Регины.

Кивнув, я нахмурилась, задумавшись, чего ожидать от этой новости.

Глава 36

Увидеть возле особняка Карла Розенберга машину Регины было как минимум странно, учитывая то, чем обернулось для неё участие этого человека в судьбе её жениха. Переглянувшись с Дарием, я пожала плечами, давая понять, что понятия не имею, что в этом месте может делать моя троюродная сестра. Пожалуй, он пребывал в таком же неведении, что и я. Оставалось лишь решительно идти вперёд, несмотря на то, что видеть Мартина мне совершенно не хотелось. Даже на торжественном вечере у Александра Владимировича я постаралась не сталкиваться с ним и была весьма удивлена тем, что Шталь вообще оказался в числе приглашённых.

Подходя к дому, я вспомнила, как Инна однажды приглашала меня приехать сюда. Возможно, прими я то предложение погостить у неё, я бы несколько раньше, снова встретив её отца, узнала в нём убийцу декана Университета Магии, чтобы немедленно сообщить об этом Княжевичу. Тогда Артур мог бы остаться в живых, а Дарий наверняка избежал бы заключения в темнице. Всё сложилось бы по-другому. Поневоле задумаешься над тем, в самом ли деле, события в нашей жизни имеют какую-то заранее сложившуюся раскладом гадальных карт предопределённость или же всё зависит от тех поворотов и дорог, которые выбираем мы сами на пути своего бытия.

Все эти мысли были невесёлыми, и, чем ближе я подступала к стоящему особняком дому, тем сильнее чувствовала нежелание входить в него. Несмотря на удобные балетки, даже споткнулась, когда до массивной двери оставалось лишь несколько шагов. Дарий поддержал меня под локоть и посмотрел с пониманием, свидетельствующим о том, как чутко он меня чувствует и насколько готов поддерживать.

Интересно, чем я заслужила такое отношение с его стороны? Столько времени всеми силами сопротивлялась этой любви, спорила сама с собой, старалась держать дистанцию, пока не почувствовала, как рухнули окончательно разделяющие нас стены. Даже находясь в Британии, я продолжала тянуться сюда, к нему, и понимала, что это бесповоротно и навсегда. С каким бы теплом я ни относилась к Тео, как бы ни пыталась себя убедить, что из-за отсутствия рядом любимого человека жизнь не заканчивается, сколько бы времени ни прошло, меня не покидала надежда на новую встречу. Теперь же, когда она наконец-то состоялась, я была намерена не допустить новой долгой разлуки.

В доме явно ждали посетителей. Даже дверь оказалась не заперта. Стоило Княжевичу её толкнуть, как та с негромким скрипом отворилась, приоткрывая тёмные стены просторного холла. И правда, все эти особняки именитых магических семейств были похожи друг на друга. Нарочитая роскошь в каждой детали обстановки, стены, обитые дорогими породами древесины, широкая лестница на второй этаж. В доме главенствовали тишина и полумрак, но, стоило Дарию прикрыть за нами дверь, как стал ощутим неизвестно откуда взявшийся сквозняк, неожиданно холодный для той погоды, что стояла на улице. Я поёжилась.

— Да, атмосфера не из приятных, — озвучил мою мысль Княжевич.

Тишину нарушили звуки голосов из располагавшейся дальше по коридору комнаты, и мы направились туда. Судя по всему, это была гостиная, которая своими размерами и дизайном изготовленной под старину или, в самом деле, антикварной мебели также напоминала особняк Воронича. Разве что здесь всё казалось куда более мрачным — цвета, в которых преобладали оттенки красного, на стенах картины на военно-историческую тематику, вместо живых цветов, привычных в такое время года, искусно сделанные, но безжизненные композиции из засушенных растений. Только свет, льющийся из широких окон, выходящих, очевидно, на задний двор дома, вносил некоторую нотку оптимизма в то минорное впечатление, которое производили как эта комната, так и весь особняк Розенберга в целом. Как тут не вспомнить сказанное кем-то утверждение, что дома похожи на своих хозяев?

Мартин Шталь с удобством разместился в кресле с высокой спинкой. Ноги он водрузил на специальную скамеечку и, если судить по выражению лица, был весьма доволен всем происходящим. Чего никак нельзя было сказать об Инне, которая стояла у окна и даже не посмотрела в нашу сторону, когда мы с Дарием вошли в гостиную. Зато я, не удержавшись, впилась взглядом в фигуру бывшей подруги, пытаясь соотнести эту задумчивую, отстранённую, будто вобравшую в себя стоящий в доме холод молодую женщину с той жизнерадостной, яркой и кокетливой девушкой, которая жила со мной в одной комнате общежития, одалживала свою одежду и подсказывала на экзаменах. Она была всё так же красива, с неизменным вкусом одета, но на её губах не было и тени прежней улыбки. Инна Розенберг, теперь Инна Шталь, всегда выглядела несколько высокомерной, что объяснялось её происхождением. Но мне, учитывая, что мы довольно близко общались когда-то, было известно, что она вовсе не настолько подвержена гордыне, как могло показаться на первый взгляд.

Третьим присутствующим в комнате человеком оказалась Регина Воронич. Она явно чувствовала себя неловко, стояла в отдалении, но заметно старалась не подавать виду, что ей, как и мне, не слишком-то приятно здесь находиться. Пока я продолжала гадать, что здесь делает моя троюродная сестра, Мартин решил нас поприветствовать.

— А вот и Княжевич! — провозгласил он. — Всё на чудовищ охотишься? А ведь и сам едва им не стал!

Не успела я поразмыслить над его словами, Шталь обратил внимание на меня, смерив жгучим, как крапива, взглядом.

— Кто это с тобой? Неужто та самая ведьма, по чьей милости ты оказался в темнице? Наша британская леди!

— Прекрати этот спектакль, — процедил в ответ Дарий. — И говори, что тебе нужно. У меня мало времени.

— Это уж как обычно, — подмигнув Регине, отозвался Мартин. — У специалистов МН всегда столько дел! То маги забудут своё место, то демоны совсем распояшутся, то отвергнутые вероятными любовниками ведьмы надумают отомстить. Мы ждём ещё одного человека, — добавил он, бросив взгляд на часы. — Ещё одного участника. Но будет и седьмой — тот, что появится непосредственно перед началом экспедиции. Люблю делать сюрпризы, — заметил Шталь с такой интонацией, что можно было не сомневаться — ничего хорошего его сюрпризы нам не обещают.

— Регина, и ты… — произнёс Княжевич, посмотрев на девушку, которая небрежно пожала плечами. Договаривать вопрос не было нужды. Если Мартин её сюда пригласил, значит, она тоже собирается отправиться за артефактом.

— А почему нет? — ответил за неё Шталь. — Университет позади, а опыта никакого. Ей будет полезно развеяться. К тому же, Александр Владимирович дал добро. С одним условием, которое и мне оказалось на руку.

В это время из холла донёсся звук захлопнувшейся двери, за которым последовали шаги, и в комнату вошёл ещё один человек, увидеть которого я здесь совершенно не ожидала. Это был Дмитрий. В чёрной футболке и простых джинсах он выглядел практически так же, как при нашей первой встрече в самолёте. Взволнованным он не казался, зато Регина при виде его вздрогнула, с испуганным видом повернувшись к Мартину и бросив на него вопросительный взгляд. Наверняка это и был первый из обещанных Шталем сюрпризов — для неё.

— Позвольте, если кто-то с ним не знаком, представить вам Дмитрия Шульгина. Это мой хороший знакомый. Приходилось как-то иметь дело при поиске одной магической штучки, — проговорил Мартин, от которого не ускользнуло замешательство Регины. Я бы сказала, что его оно даже повеселило. Впрочем, чего ещё ожидать от этого человека? — Пока все в сборе. Предлагаю выпить.