Помоги проекту - поделись книгой:
Почти весь день я провела в квартире. Сначала беседовала с Элкой, вспоминала детские и школьные годы, слушала её рассказы о дочке. Мне стало стыдно, что я не привезла ей ничего в подарок из Лондона, и, когда приятельница попросила меня показать свою магию, я решила создать что-нибудь специально для неё. Вспомнилось, что соседка любит украшения, поэтому, сосредоточившись на этой цели, я попыталась сделать какую-то вещь, которая ей понравится. В результате получился браслет, составленный из нескольких полос металла разных цветов, которые были соединены между собой тончайшей, но весьма прочной цепочкой.
— Красиво! — восторженно воскликнула Элка, получив свой подарок. — А ты сколько угодно таких вещей можешь сделать? Или целый комплект, например?
— Нет, конечно, — покачав головой, отозвалась я. Попыталась подобрать подходящие слова для того, чтобы охарактеризовать принципы магии созидания и контроля над ней со стороны МН и Инквизиции, но решила ограничиться общими фразами, чтобы не вдаваться в лишние подробности. — К тому же, моей силы элементарно не хватит на то, что создать несколько предметов сразу, — добавила я, пожимая плечами.
Большого упадка сил не было, учитывая, что не так уж часто я прибегала к магии, но всё же я не могла не почувствовать, что в ближайшее время у меня совершенно точно не получится даже простейшее заклинание из бытовой магии. Требовалось накопить энергию. Увы, даже магия не была вечным двигателем.
От Элки я узнала, что мои приёмные родители, в самом деле, приобрели небольшой дом с участком в расположенном недалеко от города дачном посёлке. Туда они решили отправиться на выходные, даже не подозревая о моём приезде. Соседка настояла на том, чтобы я им позвонила, что я и сделала сразу после её ухода.
Услышав мой голос, они неожиданно обрадовались и тут же пригласили приехать к ним. Некоторое время поколебавшись, я согласилась. На свежем воздухе восстановление после применения магии должно было пройти быстрее. Приёмные родители настороженно относились к магии, поэтому они уж точно не стали бы требовать от меня, чтобы я продемонстрировала им свои навыки в этой области. Кроме того, я вдруг поняла, что соскучилась по ним и хочу их увидеть, не откладывая это до их возвращения в город.
Я прибралась в своей комнате, разложила ещё несколько вещей в шкафу, в котором с удивлением обнаружила ряд предметов, которые считала давно потерянными. Собиралась позвонить Регине, но решила сделать это ближе к вечеру. Ко мне постепенно возвращалось присутствие духа, тревога отступала, и я ничуть не жалела о своём решении вернуться в Россию.
До дачного посёлка я добралась на стареньком автобусе, весело подпрыгивающем на ухабах дороги, что заставляло периодически хвататься за сиденье, которому бы не помешали непредусмотренные на этом транспорте ремни для пристёгивания. Я почти забыла об этих реалиях пригорода, но настроения мне это не испортило. Не всё же на двухэтажных лондонских автобусах кататься.
При воспоминании о Лондоне я тут же подумала о Тео. Я знала, что в скором времени мне будет его не хватать. Слишком уж мы успели привязаться друг к другу за проведённое вместе время.
Встреча с приёмными родителями прошла несколько неловко, но всё же довольно душевно. Я не увидела в их направленных на меня взглядах прежнего колкого недоверия. Возможно, они даже хотя бы самую малость гордились мною.
Наступил вечер, они отправились спать, но мне не спалось. Возможно, сказывалось изменение часовых поясов, которое я переносила не очень хорошо. Кроме того, в отведённой мне комнате было слишком душно, и, поворочавшись несколько минут на нешироком диване, я поднялась и решила прогуляться, учитывая, что уже почти летняя погода этому вполне благоприятствовала.
Постаравшись никого не разбудить, я выскользнула за дверь и пошла вперёд по ведущей в сад дорожке. Запрокинув голову, я несколько минут любовалась на звёзды, которые после города выглядели непривычно яркими и, казалось, подмигивали. Я не захватила с собой ничего тёплого, что можно было бы накинуть на плечи, поэтому, начиная замерзать, решила вернуться в дом.
Но, когда я вышла из-за деревьев, передо мной развернулась картина столь же невероятная, сколь и ужасающая. Глядя на дом и с возрастающим с каждой секундой страхом осознавая, что это вовсе не сон, я видела языки пламени, которые, словно возникая из ниоткуда, с громким треском охватывали деревянные стены и крышу дома. Я никогда не видела, чтобы огонь разгорался так быстро, а ведь я отсутствовала в доме всего несколько минут и, уходя, ничего подозрительного не заметила.
Сделав ещё несколько шагов вперёд, я попыталась войти в дом, чтобы помочь оставшимся там людям. Это далось мне нелегко — сколько себя помню, я по-настоящему боялась огня. Мне было некомфортно даже зажигать газовую плиту, и лишь используемые в магической практике свечи постепенно примиряли меня с этой опасной и непредсказуемой стихией. Но страх никуда не делся, и сейчас, когда я находилась в нескольких метрах от горящего дома, он снова напомнил о себе. Ещё не панический, но близкий к этому и набирающий силу с каждым мгновением.
Часть крыши обрушилась, когда я уже была рядом, и что-то скользнуло по голому локтю, оставив после себя вспышку острой боли, зашипев от которой я была вынуждена отступить. Собравшись с силами, я попыталась сотворить хотя бы простейшее заклинание, которое смогло бы помочь, но ничего не получилось. Энергия ещё не успела восстановиться, и в ближайшее время я была совершенно бессильна в магическом плане.
Тогда я закричала. Не зная, слышит ли кто-то мой крик, придут ли на помощь, смогут ли что-нибудь сделать. Тем временем, пожар разгорался всё сильнее, приближаясь к окружающим дом деревьям и готовясь перекинуться на соседние здания.
Мне приходилось всё дальше отступать в сторону, потому что пламя было быстрее меня и не желало отказываться от потенциальной жертвы, которая находилась так близко. Искры долетали до меня, жалили кожу, грозились поджечь одежду. В какой-то момент я едва не споткнулась в освещаемой лишь всполохами огня полутьме сада, куда зашла уже довольно далеко, оказавшись на границе с соседним участком, от которого сад отделял лишь невысокий плетёный забор.
Из других домов начали выходить люди. Я слышала крики, шум подъезжающих машин, затем завыла пожарная сирена. Когда ко мне подошёл незнакомый человек и попросил подойти к дому, сказав, что распространение огня остановлено, я не сразу ему поверила.
А чуть позже не поверила своим глазам, когда увидела направляющегося в мою сторону человека, который оказался Дарием Княжевичем собственной персоной. Кажется, увидев его, я даже рот приоткрыла от изумления. Он шёл ко мне от дома, который всё ещё оставался в огне, лишь слегка ослабившем свой натиск.
— Что ты здесь делаешь? — произнесли мы одновременно и, будь это другой случай, наверное, не удержались бы от того, чтобы рассмеяться.
Я заметила, что его лицо выпачкано сажей, а одежда в нескольких местах прожжена, как будто он находился к огню так же близко, как я, если не ещё ближе.
— Дом подожгли? — спросила я.
— Можно и так сказать, — отозвался он. — Но это был магический огонь. Для него не нужны бензин и спички.
Заставив себя снова посмотреть на догорающий дом, я вдруг с неожиданной силой, заставившей меня почувствовать нехватку кислорода, осознала, что я только что потеряла людей, которые вырастили меня, водили в детский сад, встречали из школы. Некоторое время назад я всё ещё верила в то, что их можно спасти, но обманывала себя. Почти невозможно выжить, если огонь будет гореть настолько сильно и распространяться с такой неестественной скоростью.
Но я всё же решилась задать вопрос о том, живы ли они.
— Там были люди, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не начал дрожать. — Мои приёмные родили. Они…
— Нет, — ответил Дарий, не дожидаясь, когда я договорю фразу до конца. Он и так знал о том, что я хотела спросить. — Мне очень жаль.
Я промолчала. Губы дрожали, а почти забытая боль от ожога снова вспыхнула, заставив меня прикоснуться к этому месту и тут же отдёрнуть руку. Мысли о случившемся теснились в голове, но ни одна из них не казалась логичной и завершённой.
— Ты ранена? — заметив мой жест, произнёс Княжевич и, сократив расстояние между нами, обхватил моё запястье, слегка приподняв руку, чтобы лучше рассмотреть ожог. — Ты была в доме? Успела выбежать?
— Нет, — выдохнула я. Его пальцы были сильными и тёплыми, и мне не хотелось, чтобы он убирал руку. — Рядом… В саду. Я ничего не смогла сделать.
— Ты бы не остановила пожар одна.
— Я ничего не смогла сделать, — повторила я, когда он привлёк меня к себе, неловко обнимая и поглаживая по спутанным волосам.
Это длилось всего несколько секунд, а затем к нам подошли люди, которые хотели, чтобы Дарий поговорил с кем-то, кто вызвал сюда Магический Надзор. Он отпустил меня, но перед тем, как отойти, заглянул мне в глаза. Взгляд внимательный, почему-то виноватый, полный чего-то невысказанного. Мне снова показалось, что не хватает воздуха, а в горле будто заворочался колючий комок, но я не плакала. Пока не плакала.
— Отведите её в машину, и пусть маг-целитель займётся ожогом, — проговорил Княжевич.
Маг-целитель оказался пожилым человеком, похожим на доктора Айболита, как я его себе представляла по детской книге. Воспоминание о книжном шкафе в квартире приёмных родителей заставило меня мысленно увидеть их такими, какими они были, когда читали мне эти книги. Теперь я уже не могла сдерживаться — ком в горле, казалось, разросся до невероятных размеров, плечи задрожали, и по щекам потекли слёзы.
— Ну, тише, тише, — ласково произнёс маг-целитель, погладив меня по голове и прижав прохладную ладонь к ожогу на руке, где уже вздулись крупные пузыри. — Всё пройдёт. А поплакать надо, не стесняйся.
Я и не стеснялась. Его голос был добрым, а прикосновения аккуратными и осторожными. Боль в руке постепенно проходила, чего никак нельзя был сказать о всё сильнее осознаваемой мною горечи внезапной и ошеломительной в своём наступлении утраты.
Через некоторое время маг-целитель вышел, напоследок прошептав над моей склоненной головой заклинание, слов которого я не различила, и попросив меня оставаться в машине. Вскоре появился Дарий. Он занял водительское кресло, а сзади разместились ещё два человека — должно быть, его коллеги из МН.
— Мне придётся тебя допросить, — произнёс Княжевич, когда машина резко тронулась с места и, набрав скорость, оставила позади улицу.
— Сейчас? — спросила я. Слёзы уже остановились. Мне подумалось, что, возможно, прочитанное целителем заклинание было своеобразным магическом аналогом успокоительного.
— Нет. Завтра утром. Сможешь?
— Да, — ответила я. — Как ты думаешь… Все решат, что это сделала я?
— Что? — не сразу понял он мой вопрос, повернулся ко мне, будто хотел уточнить. В его глазах появилось удивление. — Да как тебе вообще такое в голову пришло?
— Знакомые родителей не слишком доверяют магам. А я же была единственной ведьмой рядом… Даже если ничего не скажут, будут подозревать.
— Во-первых, совершенно точно не единственной. Во-вторых, такой магический огонь тебе не разжечь без опыта, а я не думаю, что в Лондоне ты только тем и занималась, что поджигала дома. К тому же, я знаю, что ты этого не делала.
Глава 22
Абрикос спал на кровати, время от времени пошевеливая во сне усами и дёргая лапами. Должно быть, ему снилось, что он ловит мышей. Неизвестно, имелись ли подобные эпизоды в его прошлом, но Дарий не сомневался, что из кота получился бы неплохой охотник.
Сон Вероники, которая лежала рядом, доверчиво прижавшись щекой к подушке, казался гораздо безмятежнее. Княжевич мысленно поблагодарил штатного мага-целителя МН, который подобрал подходящее в данной ситуации успокаивающее заклинание. Девушка заснула уже на въезде в город и даже не слышала, как он высадил из машины своих коллег, которых доставил домой.
Разумеется, Дарий помнил, по какому адресу жили приёмные родители Вероники, но пришёл к выводу, что ей не следует оставаться одной на ночь в пустой квартире. Поразмыслив, он также решил не отвозить её к Вороничам, которые, хотя и являлись родственниками девушки, но едва ли могли оказать ей достаточную поддержку в настоящее время. Кроме того, она сама должна была решить, что и кому следует рассказывать о случившемся.
Когда он остановил машину возле дома, в котором жил, Вероника не проснулась. Будить её тоже не хотелось. Пришлось подхватить на руки и нести в подъезд, а там проявлять чудеса изворотливости, чтобы открыть дверь, не выпустив её из рук. Снова дежа вю, только из более раннего времени. Хорошо хоть, что соседи уже спали и не стали свидетелями этого импровизированного похищения.
Абрикос, который привычно прибежал к двери встречать хозяина, отреагировал на происходящее с заметным удивлением. Будь он человеком, несомненно, вздёрнул бы вопросительно брови и задал пару вопросов, но, будучи котом, лишь несколько раз взмахнул рыжим хвостом и, хрипло мяукнув, убежал на кухню. Через некоторое время, положив спящую девушку на кровать, к нему присоединился и Дарий.
Чуть позже Абрикос уже видел свои кошачьи сны, расположившись на кровати рядом с Вероникой, а Княжевич, чувствуя себя слишком усталым, чтобы ужинать, принял душ и постелил себе на диване в гостиной. Он думал, что заснёт сразу же, как коснётся головой подушки, но сон всё не шёл, и Дарий начал размышлять над тем, что случилось этим вечером. С ним, с этой неожиданно вернувшейся в город молодой ведьмой, с её приёмными родителями, которые были весьма далеки от магического мира.
Магический огонь, насколько было известно в МН, вызвать было довольно сложно, и не каждый маг обладал силой для того, чтобы с этим справиться. Карл Розенберг, должно быть, немало тренировался для того, чтобы поджечь тот заброшенный склад, но на этот раз он совершенно точно был вне подозрений. Если он научился этому и другим редким заклинаниям у того погибшего в автокатастрофе мага, о котором говорил Мартин Шталь, то с некоторой долей вероятности можно было предположить, что в пожаре мог быть замешан кто-то другой из его учеников.
Также можно было рассмотреть кандидатуру самого Шталя, но, поразмыслив, Княжевич вынужден был отмести этот вариант. Мартину сейчас было не до того — он наверняка уже начал искать людей в команду для поиска желанного артефакта. Кроме того, его весьма интересовал хранящийся у Вероники ключ, и он не стал бы так рисковать, ведь неизвестно, взяла она его с собой на дачу или нет.
Отметив, что нужно будет спросить об этом у самой девушки утром, Дарий продолжал перебирать возможные варианты, всё больше склоняясь к теории, которая ему очень не нравилась. Кто мог знать, что вечером Вероника выйдет в сад? Если бы она осталась в доме, то, скорее всего, погибла бы вместе с приёмными родителями, и, возможно, это был именно тот результат, которого и добивался поджигатель.
Всё это означало, что, не успев как следует пожить без угрозы со стороны Розенберга, Вероника Солнцева обзавелась новыми врагами, которые не остановились перед попыткой убийства. Хотелось надеяться, что пожар не имел к ней отношения, но Княжевич давно не верил в случайности. Этот вывод казался самым очевидным, как ни пытайся найти другое объяснение случившемуся.
Впрочем, если подумать, что он знал о Веронике сейчас, когда она провела немало времени в другой стране, окончила обучение, получила возможность пользоваться магией? Ему даже неизвестно, что у неё за специализация. Хотел спросить об этом у Регины Воронич, но не стал.
Абрикос протопал из спальни, запрыгнул на диван и, приятной тяжестью разлёгшись на его ногах, замурлыкал. Соскучился, наверное, слишком поздно хозяин сегодня вернулся, да ещё и не один. Присутствие кота, его громкое мурлыканье, уютное тёпло рыжего бока успокаивали, будто внося в эту долгую ночь домашнюю упорядоченность и столь редкий покой. На приближающееся утро было запланировано много дел, нужно было поговорить с Вероникой в офисе МН, а также ещё раз побеседовать с тем, кто вызвал их на пожар. Было бы неплохо, если бы обнаружились ещё какие-то свидетели, которые видели не только взметнувшееся к небу пламя, но и что-нибудь подозрительное и могущее послужить зацепкой в расследовании этого дела.
А пока следовало хотя бы немного поспать, что Дарий и попытался сделать, пока Абрикос, свернувшийся большим клубком оранжевых ниток, хрипло пел ему свою песню. Некоторое время ему пришлось побороться с желанием пойти в спальню, посмотреть на спящую на его кровати Веронику, услышать её дыхание. Убедиться, что с ней всё в порядке.
В машине он заметил на её пальце кольцо. Оно было тем же самым, что он уже видел в их последнюю встречу. Кольцо, надетое на помолвке. Больше никаких украшений, кроме амулета, на её тоненьких пальцах не было. Это означало, что свадьба ещё не состоялась.
Княжевич старался не думать об этом британском маге, с которым была помолвлена Вероника, но получалось плохо. Он представлялся самодовольным юнцом из богатой семьи, считающим себя асом в магии и таким же напыщенным, как и его трёхэтажное имя, которое ему однажды назвал Фогль. Было почти невыносимо думать, что у этого типа имелись уже почти законные права на эту девушку, которыми он наверняка не преминул воспользоваться за всё то время, что она провела с ним в Лондоне.
Да, черт возьми, это была самая настоящая ревность — колкая, обжигающая, заставляющая злиться на самого себя. Ловить себя на этом низменном чувстве было не слишком приятно. Именно на нём играл Аркадий Фогль, когда навещал Княжевича в темнице и рассказывал об участи Вероники после их расставания. Да, его бывший начальник присутствовал и на её помолвке, которую, мигом подсуетившись, организовал Александр Владимирович. До старикана дошли слухи о том, что несовершеннолетняя ведьма учинила в Университете Магии, и он тут же решил сделать на неё ставку, поскольку, не обладая значительной магической силой, устроить такое невозможно.
Но старший Воронич не знал того, о чём было известно Дарию. У Вероники был отец, который знал о её существовании. А, кроме того, это оказался вовсе не рядовой или же бывший инквизитор, а глава всей этой организации в их городе.
Пока не догадывалась об этом и сама юная ведьма, но вскоре должна была узнать. Имела право решить, встречаться ли ей с этим человеком, долгое время даже не подозревавшим о её существовании, или оставить всё как есть. Княжевич собирался ей об этом рассказать и добавить от себя, что он считает Верховного Инквизитора тем, кому можно доверять, что в настоящее время большая редкость.
Когда Вероника появилась на свет, инквизитор был моложе, чем сейчас Дарий. За всё последующее время он так и не завёл семью и детей, и у него не было ничего, кроме службы и возложенной на него ответственности. Несмотря на инстинктивное недоверие к инквизиторам, Княжевич чувствовал, что этот человек успел завоевать его уважение, сочувствие и даже что-то вроде симпатии.
Сон пришёл только под утро. За окном рассвело, вовсю распевали птицы, обещался солнечный день. Абрикос уткнулся холодным носом в щёку хозяина, затем спрыгнул на пол, требовательно мяукнул, напоминая о завтраке. Дарий сел на диване, потирая небритую щёку. Вспомнилась пословица, что утро вечера мудренее, вот только прямо сейчас ему так не казалось, — мысли оставались всё такими же сумбурными и никак не желали обрести логичность и упорядоченность.
Из спальни не доносилось ни звука. Накормив кота, пока тот не перешёл к более громким крикам, Княжевич заглянул в приоткрытую дверь. Похоже, заклинание мага-целителя подействовало даже слишком хорошо. Вероника ещё спала, обхватив руками подушку, будто обнимала её во сне. На его большой круглой кровати девушка казалась ещё более маленькой и хрупкой, одеяло, которым он укрыл её вечером, наполовину сползло, открывая простую хлопковую майку с заметными следами пожара.
Дарий подошёл ближе. Чуть помедлив, наклонился и провёл ладонью по каштановым прядям, которые, как ему показалось, стали длиннее за то время, что он её не видел. Так же, как когда-то раньше. Вспомнил, как Вероника позволила ему обнять себя вечером, как на несколько секунд прижался щекой к её волосам, ощущая пробивающийся сквозь запах гари тонкий мятный аромат, как захотелось продлить этот миг, защитить её, не отпускать. Вернувшись в его жизнь, дочь ведьмы и инквизитора снова наполнила её теми же непривычными чувствами, которые можно было скрывать, но полностью побороть не удавалось.
Вероника пошевелилась, но не проснулась. Неожиданно появившийся в спальне кот запрыгнул на кровать и направился к девушке. Княжевич собирался остановить его, но она уже почувствовала щекочущее прикосновение скользнувшего по локтю хвоста и открыла глаза.
Взгляд немного растерянный, удивлённый, вопросительный. Вероника не могла помнить, как она здесь оказалась, и сейчас озиралась по сторонам, узнавая его спальню. Посмотрела на кота.
— Кто это?
— Абрикос. Познакомься. Он к тебе ночью приходил, но ты не слышала.
— Рыжий какой, — проговорила она, погладив кота между ушей. Тот принял ласку благосклонно, зажмурился, позволил девушке притянуть его к себе. — Я вчера… заснула в машине?
— Это всё заклинание мага-целителя, оно должно было тебя немного успокоить…
— …и вырубить, — добавила Вероника, смущённо посмотрела на него и снова опустила глаза, продолжая гладить довольного кота.
— Эффект не всегда такой, смотря с кем, — заметил он. — Это как с алкоголем, на кого-то он действует быстрее, чем на других. Зависит от массы тела и не только.
— Ты собирался сегодня меня допрашивать, — проговорила она и, будто вспомнив о пожаре, сжала губы и отвернулась.
— Не сейчас и не здесь. Придётся ехать в офис. Но сначала — завтрак.
Дарий направился к шкафу и вытащил первую попавшуюся майку.
— Можешь переодеться. Где ванная, знаешь. Я буду на кухне.
Из комнаты он вышел так быстро, как будто убегал от самого себя.
Глава 23
Уж не знаю, было ли эта особенностью моего организма или мастерством мага-целителя, но спала я долго, крепко и без сновидений. Зато, проснувшись, я почувствовала себя так, будто наяву оказалась во сне. Потому что находилась я в спальне Дария, на его широкой круглой кровати, и всё это казалось таким естественным и знакомым, как будто не было времени, прошедшего с моего визита в этот дом.
Дарий оказался рядом — достаточно близко для того, чтобы, сев на кровати и подняв глаза, я сразу же встретилась с ним взглядом. Вчера возле горящего дома и позже, в машине, я почти не успела его рассмотреть, и сейчас, стараясь делать это не слишком откровенно, разглядывала его лицо, глаза, волосы, отмечая, что он почти не изменился за то время, что мы не виделись. Судя по тому, что вид у него был немного усталый, я поняла, что в эту ночь он спал гораздо меньше, чем я сама.
Кроме того, Княжевич был не один. Едва проснувшись, я тут же познакомилась с рыжим котом Абрикосом, новым обитателем его квартиры. Тот вызывал почти неконтролируемое желание прижать к себе и гладить, зарываясь пальцами в мягкую шерсть, что я и сделала без опаски, что кот вцепится в меня когтями. Если тот и удивился, то не подал виду. В какой-то момент нашего разговора моя ладонь сама собой потянулась к руке Дария, но я заставила себя удержаться и даже слегка отодвинулась.
Когда Княжевич вышел из комнаты, сказав, что будет ждать меня на кухне, я ещё несколько секунд смотрела ему вслед. Во мне боролись несколько чувств и желаний — горечь от потери приёмных родителей, вернувшаяся неуверенность в завтрашнем дне, врезавшийся в память страх перед магическим огнём, растерянность, а на дне всего этого — робкая радость от встречи с Дарием. Вот только я представляла себе эту долгожданную встречу совсем не так.
Абрикос спрыгнул с кровати и медленно, вальяжно направился к двери. Я вдруг поймала себя на мысли о том, что они похожи — кот и его хозяин. Оба такие серьёзные, невозмутимые, с прищуренными взглядами. Наверняка Княжевичу было с ним не скучно. Пожалуй, я бы тоже не отказалась от такого кота, но в детстве у меня не было животных, потому что приёмные родители не хотели их заводить, а позже я переселилась в общежитие, где подобное, разумеется, также не допускалось.
Торопливо, словно меня подгоняли, я приняла душ, смывая с себя, казалось, впитавшийся в кожу запах гари, после чего направилась на кухню, откуда уже доносилось требовательное мяуканье.
— Уже ведь ел сегодня, ненасытная ты скотина, — ворчливо проговорил голос Княжевича, но Абрикос, ничуть не устрашившись хозяйского гнева, продолжал напоминать о себе и своём желании немедленно получить второй завтрак.
Когда я вошла, Дарий, который в этот момент ставил на стол кофейник, повернулся ко мне и уставился на мои ноги. Ну да, клетчатые шорты, которые я надела под воздействием вчерашней жаркой погоды, оказались слишком короткими, а его майка была мне длинновата, поэтому создавалось впечатление, будто под ней ничего нет. Я тут же уселась на табурет и пододвинула его как можно ближе к столу.
Насколько я могла судить, квартира Княжевича практически не изменилась, и в ней не появились новые жители, само собой, за исключением Абрикоса. В ванной комнате я женской косметики тоже не заметила. Порадовал ли меня этот факт? Да, но это вовсе не гарантировало, что Дарий в данный момент ни с кем не встречается, — возможно, он просто не пускает эту женщину на свою территорию.
В ответ на его предложение приготовить что-нибудь я решительно покачала головой. Аппетита не было. Я не могла не думать о том, что мне предстояло сделать в ближайшем будущем — отыскать номера телефонов родственников и других близких людей моих приёмных родителей, известить их всех о случившемся, как-то организовать все формальности с похоронами. Сделать всё это было необходимо. Это моя обязанность.
Дарий налил кофе, пододвинул ко мне кружку, от которой поднимался густой приятный аромат, сам сел напротив. Абрикос уселся на пол между нами, переводя гипнотизирующий взгляд с одного на другого и время от времени подавая голос. Я посмотрела на Княжевича.
— Чем ты его кормишь?
— Тем, что ему нравится, — хмыкнул он, потянувшись к коту, чтобы почесать за ушами. Поднял на меня глаза. Кивнул на пузатую сахарницу и коробочку со сливками.
— Давно он у тебя? — поинтересовалась я, покачав головой, отказываясь и от того, и от другого. Мы вели светскую беседу, стараясь надолго не пересекаться взглядами и не переходя к разговору о том, что случилось вчерашним вечером. Для этого впереди ожидал допрос.
— Не очень, но подрасти успел.
Я попробовала кофе. Вкус был необычный. Что-то напоминал, но я не могла припомнить, что.
— Кофе с мятой и шоколадом, — будто прочитав мои мысли, произнёс Княжевич. — На работе подарили. Как тебе?
Поделиться книгой: