Помоги проекту - поделись книгой:
Я в ответ на это лишь промолчала, полностью осознавая его правоту. Александр Владимирович оказался моим родственником и пожелал стать опекуном, но мне сложно было видеть в нём близкого человека, учитывая то, с какой самонадеянностью он распоряжался судьбами окружающих его людей. Будучи главой семейного клана, он предпочитал самолично решать, как должны поступать другие, и мне не хотелось примириться с этим так же, как приняли его власть остальные члены семьи.
— Сначала отец был против, — продолжал Тео. — Но Воронич рассказал ему, кем был твой отец. И добавил, что это может быть интересно.
Я горько усмехнулась. «Может быть интересно». Как это было похоже на моего двоюродного дедушку! Рассматривать меня исключительно как экзотическую зверушку и предлагать другим понаблюдать, что из неё получится в будущем. Удивительно, что он не начал выставлять меня напоказ за деньги. Должно быть, немалая очередь бы выстроилась, чтобы посмотреть на дочь инквизитора и сбежавшей от родственников и договорной помолвки ведьмы. И самые высокопоставленные маги были бы в первых рядах.
— Тогда мой отец и решил нанять человека, который следил бы за тобой, делал фотографии и докладывал ему о том, как проявляются в тебе магия и антимагия.
— Какое разочарование его ожидало, — фыркнула я. — Потому что никакой антимагии у меня так и не обнаружилось. Но для чего ему были нужны мои вещи?
— В первую очередь они были нужны не ему, а мне, — смутившись, ответил Тео. — Отец возлагал на меня немало надежд, но с детства у меня было мало шансов оправдать их. Я постоянно болел, маги-целители разводили руками, да и традиционная медицина не могла предложить ничего по-настоящему эффективного. Уже начинали подозревать проклятие, но осуществлённое так хитро, что никто не мог определить и снять его. Возможно, отправляя меня в Россию, отец надеялся, что тамошние маги смогут помочь мне, если этого не сумели сделать британские.
— И что дальше? — спросила я. Об этом Тео мне ни разу не рассказывал. Я вспомнила, что в детстве он довольно быстро уставал, но воспитатели в лагере объясняли это плохой переносимостью смены климата.
— Мне, в самом деле, стало легче, но помогли в этом не маги, а ты, Ники, — произнёс он. — Когда ты была рядом, я чувствовал себя гораздо лучше. Ты как будто давала мне силы. Когда я рассказал об этом отцу, он сначала не поверил мне. Но затем, уже после того, как Воронич решил, что мы должны пожениться в будущем, отец попросил меня перед отъездом взять с собой какой-нибудь твой предмет.
Он снова взял детское проволочное колечко и нежно, как-то неуверенно улыбнулся.
— А остальные вещи у меня попросту украли? — спросила я. — Так же незаконно, как и сделали фотографии? Почему?
— С этой же целью, — отозвался Тео. — Чтобы поддерживать связь между нами. И чтобы в конечном итоге вылечить меня.
— Так всё это тебе помогло? — всё ещё не зная, как реагировать на его слова, поинтересовалась я.
— Как видишь. Правда, не окончательно. Но с тех пор, как состоялась наша помолвка, я чувствую себя практически совершенно здоровым.
— Фиктивная помолвка, — напомнила я.
— Я хотел превратить её в настоящую. Видимо, плохо старался, — с заметной горечью добавил он. — Ты простишь меня за тот случай, Ники?
Я ничего не ответила, и, сделав шаг ко мне, Тео прикоснулся ладонями к моим вискам осторожно и мягко, будто боялся, что я снова его оттолкну.
— Закрой глаза.
Я зажмурилась. Поначалу ничего не происходило, но уже через несколько секунд я будто снова увидела себя в ту ночь на лестнице. Почувствовала, что едва не упала, столкнувшись с ним. Услышала голос Тео, который поздравлял меня. Он поцеловал меня, привлекая к себе, а затем прижал спиной к стене.
Странное это было ощущение — словно я пересматривала сон, яркий, реалистичный, заставляющий чувствовать всё так, как будто это происходило прямо сейчас, в эту минуту. В ушах звучал горячий шёпот Тео, губы ощущали его поцелуи, а кожу обжигали прикосновения его рук. В какой-то момент я попыталась отстраниться, но он легко подхватил меня на руки, не переставая целовать.
Несколькими минутами позже мы оказались в моей комнате. Там мы, неловко переступая между мебелью, достигли моей кровати. Тео целовал меня, гладил по волосам, всё крепче прижимал к себе, и я больше не делала попыток остановить происходящее. Халат остался где-то на ступеньках лестницы, и на мне была надета лишь коротенькая пижама, практически не препятствующая его ищущим прикосновениям. Я сама стащила с него майку и гладила его тело, чувствуя под пальцами горячую кожу, пока его тёплые губы снова и снова находили мои, целовали то медленно и нежно, то нетерпеливо и жадно.
А затем я сказала одно слово, и всё прекратилось.
— Прости, — выдохнула я, открывая глаза и встречаясь взглядом с непривычно серьёзными глазами Тео, который медленно опустил руки. — Прости, прости… Я не думала, что…
— Не смотри на меня так, — отворачиваясь, произнёс он. — Это я тебя обманул. Ты всего лишь назвала меня чужим именем.
Я до боли закусила губу, чувствуя себя не в силах подобрать правильные слова, которые он хотел бы от меня услышать. Подумать только — я так долго была уверена в том, что никогда не смогу влюбиться, что стала глухой и к своим, и к чужим чувствам. Тео столько времени был рядом, а я даже не догадывалась о том, что его отношение ко мне перестало быть просто дружеским расположением и превратилось во что-то другое.
Воспоминания, крутившиеся в голове, постепенно складывались, как кусочки головоломки, составляя целую картину. Его радость, когда я вернулась с юбилея Воронича, не задержавшись в России. Тревога Тео за меня и его искреннее желание помочь мне справиться с тягостным состоянием после моего возвращения, хотя я так и не рассказала о его причинах. Попытки стать ближе, которые я приписывала его дружескому участию. Его желание помочь мне освоиться в магическом мире и научиться как можно большему у найденных Тео преподавателей. Растущая между нами связь, как и у других помолвленных магов, и нежелание Тео расторгать нашу помолвку. Его слова о том, что мы могли бы больше не притворяться, что всё может быть по-настоящему.
Но в ту ночь, когда мы с Тео могли стать ближе, я назвала его именем Дария.
Глава 19
Я почти забыла, что всё ещё побаиваюсь полётов на самолёте. Отказавшись от идеи выпить чего-нибудь алкогольного и набив полный рот лимонно-мятных леденцов, я открыла книгу Джоджо Мойес и попыталась представить, что нахожусь вовсе не на большой высоте, а на твёрдой земле. Чуть позже я сделала попытку заснуть, но у меня так и не получилось.
В самолёте я думала о Тео, о нашем последнем разговоре, после которого я просто ушла из дома и, погуляв по городу, отправилась ночевать к Шейле. Сказала ей, что хочу провести с ней время перед своим отъездом из Лондона. Возможно, она догадалась о чём-то, но, как и миссис Лукас на следующее утро, не стала задавать никаких вопросов. Может быть, подруга решила, что я поссорилась с женихом из-за своего решения уехать. К счастью, разговоров о нашей свадьбе она больше не заводила.
Могла ли я сердиться на Тео из-за того, что его отец решил организовать за мной слежку? И мистер Тревельян, и Воронич распорядились нашими жизнями по собственному усмотрению, устроив сначала договор, а затем и непосредственно помолвку. В магическом мире существовала иерархия, чем-то напоминающая традиционный восточный уклад. Старшие члены семьи так же, как это делал Александр Владимирович, считали себя вправе решать, как сложатся судьбы детей и внуков, с кем они должны связывать свои жизни, чем заниматься в будущем. Мне это казалось непонятным и даже диким, но я выросла не в окружении всех этих правил и порядков, принятых в магическом сообществе.
Как оказалось, моё появление в жизни Тео помогло ему справиться с болезнью, излечить которую не могли ни маги-целители, ни обычная медицина. Было ли это проклятием? Наверняка у его отца немало врагов. В магическом мире за слащавыми улыбками окружающих нередко прячутся неприглядные гримасы ненависти. Я уже успела это понять и не имела ни малейшего желания становиться одной из тех ведьм, что готовы на всё в погоне за властью и первенством в области магии и не только.
Я почувствовала, как в горле появился колючий ком, стоило мне подумать о тех нескольких днях, прошедших с моего дня рождения. Тогда Тео в разговоре предложил мне работать с ним, а затем, ночью, случилось то, что какое-то время казалось мне просто сном, но, как выяснилось, было правдой. Теперь я помнила все подробности той ночи.
Несмотря на то, что я назвала Тео именем другого человека, он продолжал относиться ко мне с той же теплотой и вниманием. Отвёз меня в Сомерсет, где слушал мои страшные истории, и мы провели ночь в одной кровати, помог организовать праздник в ресторане в честь окончания мною университета, после чего сварил глинтвейн и принёс его в мою комнату. А затем поцеловал меня перед сном.
Нельзя было не признать того факта, что за проведённое вместе время я успела по-настоящему привязаться к Тео. В нём я снова обрела лучшего друга моего детства, которого считала потерянным навсегда. Постепенно мы становились всё ближе друг к другу и, возможно, могли бы зайти в наших отношениях дальше, как ему бы хотелось.
А мне самой? Необходимо было заставить себя посмотреть правде в глаза, и я позволила себе снова окунуться в воспоминания о той ночи. Несмотря на возникший у меня порыв остановить Тео, когда он целовал меня на лестнице, я всё же не сделала этого. Мне нравились его поцелуи. Я хотела их и не возражала, когда он попытался зайти дальше.
Выдохнув, я покрутила на пальце кольцо, пытаясь осознать, какие из испытываемых мною в настоящий момент эмоций по-настоящему мои, а какие являются отзвуком чувств Тео, отделить их друг от друга и попытаться проанализировать. Могло ли то, что он испытывал ко мне, заставить и меня захотеть перевести наши отношения на другой уровень, перестать быть просто друзьями, больше не обманывать тех, кто считал, что однажды мы обязательно поженимся? Или ко мне просто слишком давно не прикасались со страстью и нежностью, не целовали, не заставляли почувствовать себя желанной?
Размышляя об этом, я почти не замечала окружающей обстановки, и лишь внезапный резкий толчок, будто я вдруг оказалась не в самолёте, а на каком-то гигантском аттракционе, заставил меня вздрогнуть и начать оглядываться по сторонам.
— Вам нехорошо? — по-русски спросил меня сидящий в соседнем кресле мужчина, отложив в сторону свёрнутую газету.
— Что-то случилось? — вопросом на вопрос ответила я, судорожно цепляясь за подлокотник.
— Надеюсь, что нет, — отозвался он. — В полётах такое бывает. Видите, уже объявляют, что всё нормально?
Прислушавшись, я услышала спокойный голос стюардессы и, стараясь заставить себя поверить её словам, потянулась к коробочке с леденцами. Заметив, что книга выпала у меня из рук, я наклонилась, чтобы подобрать её, но сосед успел сделать это раньше. Передавая мне книгу, он тепло улыбнулся, и на какое-то мгновение эта улыбка совершенно преобразила грубоватые черты его обветренного лица и смягчила выражение внимательных тёмных глаз.
— По правде говоря, когда-то я тоже боялся летать, — невозмутимо заметил мужчина.
— Это так заметно? — слегка смутившись, поинтересовалась я.
— Иногда это проходит, но порой остаётся на всю жизнь или даже усугубляется со временем.
— Не очень-то утешительно звучит.
— Всегда лучше надеяться на лучшее, — заключил мой неожиданный собеседник, и я запоздало предложила ему леденцы, которые, хоть и не являлись панацеей от плохого самочувствия и сковывающего мышцы страха, но всё же неплохо скрашивали дорогу. Он вытащил один и развернул упаковку. — Кстати, меня зовут Дмитрий.
— Вероника.
— Возвращаетесь домой? — полюбопытствовал он.
— Вроде того, — проговорила я, стараясь не думать о том, что в России меня никто не встречает. Впрочем, я сама не стала никому сообщать о том, что прилетаю и попросила Тео этого не делать. — А вы?
— Можно и так сказать, — так же уклончиво, как и я, ответил он.
В это время рядом с нами появилась официантка с подносом. Потянувшись за стаканом воды, сосед протянул руку, и под поползшим вверх рукавом клетчатой рубашки промелькнул деревянный браслет с висящей на нём подвеской. Увидев его, я поняла, что мой случайный собеседник оказался магом, а эта вещица была его амулетом.
Не заметив направление моего взгляда, Дмитрий спросил, не передать ли мне тоже чего-нибудь, и я отказалась. Должно быть, от него тоже не осталась секретом моя принадлежность к магическому миру, но он ничего об этом не сказал. Я подумала, что он, пожалуй, мог быть знаком с моими родственниками или слышать о них.
Дальнейшая часть перелёта прошла куда более спокойно, чем его начало. Дмитрий всеми силами старался отвлечь меня от моего страха, умудряясь говорить обо всём и ни о чём одновременно. Отвечая ему, я отложила свои невесёлые размышления и тревоги о будущем, позволив себе переключиться на ни к чему не обязывающую беседу с интересным и приятным человеком.
Мы распрощались в аэропорту, когда я решительно отказалась от предложения Дмитрия ехать в город вместе и соврала ему, что меня должны встретить. Мне не хотелось отвечать на его вопросы, которые могли бы возникнуть. К тому же, я ещё не знала, куда я отправлюсь дальше, и лишь тогда, когда уже находилась в такси, назвала адрес приёмных родителей.
В машине я едва не заснула, да и время было уже достаточно позднее. На город бархатным покрывалом опускалась ночь, не давая мне как следует его рассмотреть. Вспомнить. Поприветствовать. За окном автомобиля проносились лишь вечерние огни, превращающие город в расцвеченную красками чуть смазанную картину.
Оказавшись в подъезде, я вытащила из кармана сумки ключи и, несколько мгновений поколебавшись, открыла дверь сама. Квартира встретила меня тишиной, и я сразу же убедилась, что в ней никого не было. Возможно, мои приёмные родители решили устроить себе ранний отпуск и куда-нибудь уехали. А, может быть, они наконец-то приобрели дачный дом и участок, как давно мечтали. Отложив звонок им на утро, я проследовала в свою комнату и со смесью облегчения и ностальгии убедилась в том, что в ней всё осталось практически таким же, как было, когда я здесь обитала.
Эта квартира не была достаточно надёжным убежищем, о чём однажды напомнил мне Мартин, заявившись сюда, чтобы припугнуть меня и заставить отдать ему ключ. Но сегодня никто не знал о моём возвращении, и это давало надежду на то, что Шталь не нанесёт мне неожиданный визит. Тем не менее, я всё же позаботилась о магической защите квартиры, воспользовавшись теми же охранными заклинаниями, которые когда-то применил Дарий. Теперь они уже не были для меня каким-то тайным знанием, да и запрета на их использование для меня уже не существовало. После этого мне стало спокойнее, и, придя к выводу, что есть мне не хочется, я вытащила из сумки самые необходимые вещи и приготовила для себя тёплую ванну, после которой дочитала книгу из самолёта и заснула в своей старой кровати.
Просыпаться в своей прежней комнате под доносящиеся сквозь стекло звуки города было странно. Можно было даже представить себе, будто не было ни обучения в Университете Магии, ни жизни в Лондоне, и я всё ещё школьница, которая с нетерпением ждёт каникул. А, когда раздался громкий звонок в дверь, я почти поверила в то, что так оно и есть, и сейчас я увижу свою соседку Элку.
Подойдя к двери и недоверчиво взглянув в глазок, я убедилась, что там, в самом деле, стоит моя бывшая приятельница. Вот только выглядела она уже не прежней рыжей беззаботной девчонкой, какой я её помнила. Она стала привлекательной молодой женщиной, и её волосы потемнели явно не без участия краски. Но присущее ей любопытство осталось совершенно таким же, в чём я убедилась сразу же после того, как открыла дверь. Несколько секунд она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, будто на какую-то диковинку, а затем переступила порог и заключила меня в крепкие объятия, обдавая запахом цветочных духов и почему-то яблочного повидла.
Через некоторое время я уже знала об Элке всё. Она рассказала мне о своём скоропалительном браке, про который я уже слышала раньше, о столь же торопливом разводе и маленькой дочке, которую она назвала Василисой. Продуктов в квартире почти не оказалось, и мы решили заказать пиццу и проболтали несколько часов, воспользовавшись тем, что у соседки выдался свободный день, пока ребёнок был у родителей бывшего мужа.
О себе я сообщила совсем мало — что заканчивала обучение в Лондоне и сейчас нахожусь на распутье, поскольку специализация у меня есть, а работы пока нет. Элка слегка надулась на меня за то, что я не рассказала ей о том, что я ведьма, ещё в школьные годы, но, к счастью, она не умела долго обижаться, поэтому вскоре мы снова продолжили оживлённую беседу. Соседку горячо интересовала закулисная жизнь магического мира, поэтому я поведала несколько историй о магах, которые слышала, а затем рассказала парочку смешных случаев из моей жизни в Англии.
Глава 20
Абрикос нервничал. Он уже больше получаса нарезал круги по немалых габаритов квартире, высоко задрав рыжий хвост и периодически издавая громкие звуки, напоминающие индейские боевые кличи. Всё это сопровождалось столь громким топотом, что казалось, будто по помещению носятся по меньшей мере стадо антилоп, а вовсе не один кот.
— Что тебе ещё надо, ненасытное животное? — добродушно проворчал на него Дарий. Отвлекаться на кота было некогда — предстоял трудный день. На сегодня он запланировал столько дел, что оторвать его от них могло лишь какое-то экстренное происшествие.
Кот бросил на него взгляд и, топая ещё громче, умчался в сторону спальни. На какое-то мгновение Княжевич ему даже позавидовал. Абрикосу-то совершенно ничего не мешало прямо сейчас завалиться в кровать или свернуться клубком в кресле, чтобы безмятежно продремать там весь день и видеть кошачьи сны.
Выходя из квартиры и на ходу застёгивая пиджак, Дарий увидел Лиану, которая вытаскивала из почтового ящика разноцветный ворох рекламных газет и листовок. За последнее время он не раз встречал новую соседку, но так и не знал, чем она занимается. Почему-то она до сих пор продолжала казаться ему магическим существом, хотя сама молодая женщина продолжала это отрицать. Впрочем, ничего, что напоминало бы амулет ведьмы, он у неё не видел. Возможно, причиной этого подозрения являлась её внешность — довольно яркая, запоминающаяся, но с оттенком чего-то тёмного, загадочного, рокового.
— Кажется, это для вас, — произнесла Лиана, когда он поздоровался с ней, проходя мимо. — Случайно попало в мой ящик. Похоже на приглашение.
— Спасибо, — пробормотал Княжевич, взяв конверт, который протягивала ему соседка.
Это, в самом деле, оказалось приглашение — то самое, которое обещала прислать ему Регина Воронич. Её дед назначил дату приёма в честь окончания любимой внучкой университета, и она всё же не отказалась от мысли пригласить на него Дария Княжевича. Едва ли старший Воронич будет рад его увидеть, да и к любителям подобных мероприятий он себя не относил, но не хотелось обижать девушку своим отказом.
При мысли о Регине Дарий ощущал необычную смесь из тёплой симпатии и щемящего чувства вины. Несмотря на то, что она выросла в семье, члены которой привыкли свысока посматривать на менее высокопоставленных магов, чем они сами, её этот снобизм практически не коснулся. В девушке совершенно отсутствовала столь неприятная ему в людях надменность, и это, пожалуй, объяснялось не только её молодостью, но и характером.
Как многие другие ведьмы её круга, Регина Воронич много лет была помолвлена с молодым магом немногим её старше. Возможно, сейчас они уже были бы женаты, не появись на их пути Карл Розенберг с его неуёмной жаждой власти. Княжевич остановил его, но для Артура это оказалось слишком поздно. Он почти не знал эту девушку до гибели жениха, но не мог не замечать, что после случившегося она словно превратилась в бледную тень самой себя в прошлом. Общаясь с Региной сначала по делам расследования этого дела, а затем и просто так, без подобного повода, Дарий испытывал желание заботиться о ней, оберегать, не позволить тому, что произошло, окончательно разрушить её мир и помешать снова быть счастливой и радостной.
— Хорошие новости? — поинтересовалась Лиана, кивнув на открытку, которую он вытащил из конверта, чтобы прочитать.
— Приглашение на праздник, — ответил он, убирая открытку и вытаскивая из кармана ключи из машины.
— Праздник — это всегда особенное событие, — с проскользнувшей на губах улыбкой произнесла соседка. — Надеюсь, для вас он окажется по-настоящему запоминающимся. Удачного дня!
Попрощавшись с ней, Княжевич быстро вышел из подъезда. Звонок мобильного телефона раздался сразу же, стоило ему сесть в машину и завести мотор. Чертыхнувшись, он, не глядя на экран, ответил и поморщился, услышав голос, который сложно было перепутать с чьим-то другим.
Мартин Шталь. Оживший ночной кошмар. Человек, предпочитающий жить по собственным правилам и способный на всё ради достижения собственных целей. Маг, для которого собственные способности и та энергия, что заключена в магии, — в первую очередь поле для экспериментов. Игра, которую он ведёт, начиная с того времени, когда они оба оказались в инквизиторском приюте для детей-магов.
— Ты подумал над моим предложением? — не здороваясь, сразу же перешёл к интересующему его вопросу Мартин. — Мне надоело ждать. Уже несколько дней прошло.
— У тебя уже есть данные о том, где нужно искать? — отозвался Дарий. — Хотя бы примерно. Если уж ты считаешь себя профессионалом в поиске артефактов…
— Сначала ответь, согласен ты или нет, — хмыкнул собеседник, и за звуком его голоса раздался городской шум. — Я не намерен делиться с тобой информацией, если ты собираешься отказаться. Сам понимаешь, это не в моих интересах.
— Да, — ответил Княжевич. Возможно, позже он об этом пожалеет, но ответ прозвучал твёрдо, будто давно принятое решение, не вызывающее никаких сомнений. — Но нам нужно…
— …собрать команду, — тут же продолжил его фразу Шталь. — Мне надо идти, и это не телефонный разговор. Обсудим при встрече.
Отключившись от разговора, Дарий ещё несколько секунд не трогался с места, глядя в одну точку. Когда-то он дал себе слово больше никогда не иметь никаких общих дел с этим человеком и теперь собирался нарушить обещание. Помогать Мартину — почти то же самое, что пойти на сделку с демоном, но, лишь согласившись на эту авантюру, он сможет рассчитывать на то, что опасный артефакт будет уничтожен.
Чуть позже, уже на работе, Княжевич всё же на некоторое время отвлёкся от насущных дел, чтобы поискать информацию о подобных магических предметах. Выяснилось, что создать артефакт, дающий своему владельцу власть над временем, хотели многие маги, но их попытки не увенчались успехом. Ничего удивительного в этом не было — мечта о бессмертии, о возможности управления силой времени, о том, чтобы изменить прошлое, была свойственна почти каждому человеку, но большинству не под силу её воплотить. Даже те маги, которые обучались магии пространства и времени, обладали ограниченными возможностями. Вещь, о которой говорил Мартин, несомненно, была желанной для всех тех, кто стремился к усилению власти и расширению границ магии, а цена, которую они могли за неё заплатить, оказалась бы крайне высока.
Допустить такое развитие событий было нельзя. Иначе у МН появится ещё больше работы. Если, конечно, тот, у кого в руках окажется артефакт, не захочет перекроить мир таким образом, что Магический Надзор и вовсе никогда не будет существовать.
Рабочий день казался почти бесконечным, а день, тем временем, неотвратимо клонился к вечеру. За окном темнело, а в коридорах здания постепенно становилось всё тише. Ушли почти все сотрудники, кроме тех, что находились на ночном дежурстве.
В то время, когда Дарий подумал, что и ему, пожалуй, пора бы отправиться домой, где его уже заждался Абрикос, до него донеслись взбудораженные голоса, а в следующую минуту в его кабинете оказался один из тех магов, которым выпало дежурить этой ночью.
— Убийство целой семьи! — выпалил он, не дожидаясь вопроса о том, что произошло. — Недалеко от города, в дачном посёлке. Надо ехать, но кто-то должен остаться и здесь, а сегодня нас меньше, чем обычно.
— Ты уверен, что преступление совершено с применением магии? — задал дежурный вопрос Княжевич и, когда тот кивнул, поднялся с места. На собственную усталость не было времени. — Я тоже поеду.
Дорога до дачного посёлка заняла около сорока минут. В такое время пробок уже почти не было, и две следующие друг за другом машины достигли нужного места почти одновременно. Выбравшись из автомобиля, Дарий бросился к дому, возле которого уже находилась машина скорой помощи. Невдалеке завывала пожарная сирена.
В эти минуты у Княжевича возникло ощущение дежа вю. Вечер и здание, объятое яростным пламенем. Он будто снова очутился на том заброшенном складе, где схлестнулся с Розенбергом, устроившим точно такой же пожар.
Судя по звуку, пожарная машина находилась уже недалеко, но этот огонь был вызван магией, и его следовало остановить, пока он не перекинулся на соседние дома. Из некоторых из них уже вышли люди, с жадным любопытством разглядывающие горящий дом, находящихся в котором людей уже нельзя было спасти. На машины МН они посматривали косо и старались держаться подальше.
Чтобы сплести заклинание, останавливающее магический огонь, требовалось подойти к его очагу как можно ближе. Стоило Дарию сделать несколько шагов к дому, как воспоминания о случившемся на складе снова настигли его. Казалось, языки пламени, извиваясь, складывались в страшные насмешливые гримасы, усмехающиеся ему в лицо и напоминающие, что в том пожаре он не сумел спасти Артура, а сейчас не успел помочь находившейся в этом доме семье.
Постаравшись отогнать от себя эти мысли и сосредоточившись исключительно на предстоящем ему деле, Княжевич, прикрыв глаза, зашептал нужные слова. Этим же занялись и его сотрудники, расположившиеся так, чтобы все они оказались вокруг дома, словно взяв его в кольцо. Огонь не желал гаснуть, ожесточённо рычал и плевался острыми искрами, оставлявшими на рукавах пиджака подпалины и дыры, а на руках небольшие, но болезненные ожоги.
Когда пожарная машина подъехала, заклинание уже подействовало, и риска, что огонь охватит и ближайшие дома, не осталось. Тяжело дыша, Княжевич отошёл от дома, проводя ладонью по перемазанному копотью лицу. На него постепенно наваливалась вернувшаяся дневная усталость, да и заклинание вытянуло немало сил. Хорошо, что он оказался здесь не один. Но потушить огонь было недостаточно, предстояло ещё и расследование.
— У меня новость, — проговорил подошедший к нему сотрудник. — Похоже, не вся семья из этого дома погибла. Одна девушка выжила, но она…
«Ведьма», — подумал Дарий, посмотрев в ту сторону, куда указывал ему парень, и столкнувшись с таким же растерянным, как и у него самого, взглядом. Увидеть её здесь он ожидал меньше всего. Вероника Солнцева в это время должна была находиться в Лондоне, а вместо этого она стояла в нескольких метрах от него, с испуганным видом глядя на дом, вокруг которого суетились пожарные.
Сердце пропустило удар. Сложив имеющиеся факты, Княжевич пришёл к выводу, что погибшие при пожаре люди были её приёмными родителями. Должны быть, они, как и многие другие жители города, проводили майские выходные на даче, а Вероника приехала сюда, чтобы навестить их.
Глава 21
Говорят, что загадывая желания, нужно быть осторожнее, потому что они могут исполниться. Я очень хотела встретить Дария снова, гадала, как это произойдёт, подбирала слова, которые мне хотелось ему сказать. Но даже в самом страшном сне я не могла предугадать, что наша встреча случится при таких обстоятельствах.
Поделиться книгой: