Город, где живёт магия. Трилогия

Таким был этот вечер, проведённый в небольшом, но уютном лондонском ресторане с приятной музыкой и хорошей кухней. Но мне в тот момент казалось, что в этой компании, в окружении людей, которые как-то незаметно успели стать для меня близкими и дорогими, мне было бы хорошо где угодно. Хоть на пикнике, хоть под дождём на улицах города, хоть на лавочке в парке.

Под конец вечера, перед тем, как все засобирались уходить, Шейла объявила, что они с Дином, в самом деле, уже запланировали свадьбу. При этом она бросила на меня красноречивый взгляд, напоминающий о том, что и нашу с Тео долгую помолвку пора бы завершить логическим финалом. Мне опять стало совестно при мысли о том, что я обманываю друзей, поэтому, проигнорировав все её намёки, я от всей души поздравила их обоих.

С Шейлой и Дином мы попрощались, выйдя из ресторана. Завтра я должна была улететь в Россию и не знала, когда мы в следующий раз увидимся. Крепко обняв их обоих, я снова вспомнила тот день в библиотеке и порадовалась тому, что не отказалась познакомиться с этим симпатичным немногословным парнем, который неожиданно оказался прекрасной парой для моей рыжей разговорчивой подруги.

До дома добирались на такси. Уже стемнело, и дождь вот-вот должен был начаться. Я и сама не заметила, как задремала на заднем сиденье автомобиля, положив голову на плечо Тео. Он разбудил меня, когда машина плавно остановилась возле дома. Подхватив длинный подол платья, я осторожно выбралась из такси и сразу же оказалась под холодными струями лившейся с неба воды.

Несмотря на то, что в дом я почти вбежала, вымокнуть я всё же успела практически до нитки. Тео повезло чуть больше, но и его пиджак можно было выжимать. Миссис Лукас уже не было, но после её ухода сохранился приятный запах её цветочных духов и то особое ощущение домашнего уюта, которое она умела здесь создавать и поддерживать. Несомненно, этот дом с его небольшими комнатами, скрипучей лестницей и цветами на подоконниках нравился мне куда больше, чем величественный особняк, в котором жил мистер Тревельян, отец Тео. В большинстве его комнат я чувствовала себя так, словно пришла в музей, и на ночь там оставалась всего один раз.

— Ты замёрзла, — проговорил Тео, заметив, как я обхватила руками плечи. — Хочешь горячий шоколад? Я сделаю.

— Не откажусь, — отозвалась я, направляясь к лестнице на второй этаж.

Подняться наверх оказалось не так просто. Голова немного кружилась, а потяжелевший от дождевой воды шлейф платья казался невероятно тяжёлым. Сколько же вина я выпила? Не нужно было слушаться Шейлу с её бесконечными тостами! За университет, за преподавателей, за нас, за наше знакомство, за наше будущее…

Добравшись до ванной комнаты, я кое-как стянула насквозь промокшее платье и на несколько минут забралась под тёплый душ. После чего, высушив волосы и переодевшись в домашние шорты и майку, вышла в коридор и собралась спускаться на первый этаж, когда увидела на лестнице Тео с подносом. Он успел снять пиджак и остаться в белой рубашке, которая промокла не настолько, но всё же выглядела влажной и плотно обтянула его плечи.

— Это не горячий шоколад! — указывая на стоящие на подносе кружки, заявила я.

— Знаю. Он кончился. Это глинтвейн, — отозвался Тео.

— Мы ведь сегодня уже пили вино, — заметила я.

— Оно было холодное, а после прогулки под таким ливнем лучше выпить горячее, — назидательно произнёс он, вручая поднос мне и сворачивая к своей комнате. — Иди к себе. Через пять минут я к тебе присоединюсь.

Поначалу я хотела отказаться, но запах у подогретого вина был весьма соблазнительный, и я невольно наклонилась над подносом, принюхиваясь к поднимающемуся от кружек пару. Пряный имбирь, сладкая корица, нотка колючей гвоздики, спелые яблоки, апельсиновая цедра со свежим цитрусовым ароматом. Любопытно, когда это Тео научился варить такие напитки? Или это тоже магия? Я потянулась рукой к ближайшей кружке, когда дверь открылась, и раздались приближающиеся шаги.

— Ты уже начала без меня, — проговорил Тео, и я покачала головой.

— Ещё нет. Пахнет очень вкусно. Спасибо.

— На вкус ещё лучше, — заверил он, садясь на кровать напротив меня и взяв кружку со стоящего на столике подноса. — Правда, для глинтвейна желательны специальные бокалы, но я решил, что для ночных посиделок это необязательно. За тебя, Ники.

— Мы уже пили за всех нас в ресторане, — напомнила я.

— А сейчас я бы хотел выпить только за тебя. За твоё появление в моей жизни. За те дни в детском лагере, где мне было по-настоящему одиноко, пока ты ко мне не подошла, — с неожиданно серьёзностью проговорил он.

— Разве я первая к тебе подошла? — уточнила я. В детском летнем лагере в России Тео оказался по протекции Александра Владимировича Воронича, нашего общего родственника. Его родители тогда были заняты своим разводом и не возражали против того, что сына отправили в другую страну. — А не ты? Уже не помню.

— Возможно, мы подошли друг к другу одновременно, — заметил Тео.

— Может быть, — согласилась я, поднося кружку к губам и делая первый глоток. Тео был прав — вкус этого напитка оказался ещё приятнее, чем аромат. Соединяя в себе терпкую сладость, лёгкую остроту и едва ощутимую на языке кислинку, глинтвейн согревал и нежно пощипывал губы.

— Даже не сомневался, что тебе понравится, — удовлетворённо произнёс Тео, наблюдая за моей реакцией, когда я, зажмурившись от удовольствия, наслаждалась вкусом глинтвейна.

Нельзя было отрицать тот факт, что, прожив вместе всё это время и не расставаясь с надетыми в вечер помолвки кольцами, мы не только с каждым днём становились ближе, но и успели неплохо узнать друг друга. Интересы, предпочтения, привычки, любимые темы для разговоров и те вопросы, которых нежелательно касаться в беседе. Практически всё это мы друг о друге запомнили. Для меня не было секретом, песни каких групп любит слушать Тео и что предпочитает есть на ужин. Также я знала, что когда-то он и сам мечтал о том, чтобы стать музыкантом. А ему были известны мой любимый цвет и названия книг, которые мне нравилось перечитывать, несмотря на то, что я знала весь их сюжет почти наизусть.

Вот и сейчас Тео безошибочно угадал, что приготовленный им глинтвейн будет в моём вкусе. Я не и заметила, как выпила половину кружки. Голова снова закружилась, но сейчас я хотя бы находилась не на лестнице, а потому могла не бояться, что упаду.

Но всё же Тео до сих пор во многом оставался для меня загадкой. Как будто существовала какая-то граница, дальше которой он меня не пропускал, а я не хотела быть слишком навязчивой и любопытной. Как бы то ни было, какая-то часть его жизни была непосредственно связана со мной, но в моём знании об этом оставались пробелы. Мне не было известно, с какой целью ему понадобилась наша фиктивная помолвка. Может быть, в этом была вина его отца, который оказался почти таким же авторитарным и равнодушным к чувствам других человеком, как и старший Воронич, объявивший себя моим опекуном. Но ведь теперь, когда мне исполнился двадцать один год, я больше не обязана подчиняться ему. Да и Тео уже не школьник или студент, а вполне взрослый и самостоятельный человек, живущий отдельно от родителей.

Дата моего вылета в Россию была назначена на завтрашний день. Я не оповестила о том, что собираюсь приехать, ни Регину, ни приёмных родителей. По правде говоря, мне бы хотелось, чтобы меня кто-нибудь встретил, но почему-то казалось, что, если я заранее сообщу кому-то о своём возвращении, то что-то пойдёт не так.

— Может быть, поговорим насчёт нашей помолвки? — решилась предложить я, сделав ещё один большой глоток начинающего остывать глинтвейна.

— Тебе так не терпится от меня избавиться, Ники? — отозвался Тео, и в его голосе мне послышалась обида.

— Разумеется, я не хочу от тебя избавляться! — фыркнула я. — Но так ты почувствуешь себя свободнее. И нам больше не придётся никого обманывать, — добавила я.

— Свободнее для чего? — уточнил он.

— Для чего-нибудь.

— Значит, ты считаешь, что ограничиваешь мою свободу?

— Н… нет, — пробормотала я. Разговор явно сворачивал не в ту сторону. Я опустила взгляд в свою кружку, будто надеялась увидеть там ответ на вопрос, как мне подобрать правильные слова.

— Посмотри на меня, Ники.

Я подняла глаза, и под его взглядом — непривычно нежным, задумчивым и немного растерянным — мне стало ещё сложнее пытаться собраться с мыслями.

— Ты никогда не думала, что мы могли бы и не обманывать других и не притворяться? — спросил он.

Прежде, чем я успела ответить, Тео протянул руку, мягко забрал у меня кружку и поставил её обратно на столик. Его пальцы легко коснулись моей щеки, пробежались по волосам, легли на шею. Я ещё собиралась что-то сказать, а он уже целовал меня — нежно, чувственно и неспешно. Сердце сбилось с ритма. Сейчас происходящее однозначно не являлось сном, а, возможно, и тогда им не было, и теперь мне чудилось что-то неуловимо знакомое в его прикосновениях.

— По-моему, ты уже засыпаешь, — шепнул Тео, поднимаясь с кровати и подхватывая поднос. — Поэтому вместо страшилок я решил ограничиться поцелуем перед сном. Доброй ночи, Ники.

Тео скрылся за дверью, в коридоре раздались удаляющиеся шаги, а я ещё некоторое время смотрела ему вслед, так и не сумев подобрать верных слов для того, чтобы назвать свои чувства. Что сейчас было? Означало ли это, что ему всего лишь вздумалось надо мной подшутить? А что насчёт тех поцелуев на лестнице? Наконец, оставив все эти размышления на более подходящее время, я завернулась в одеяло и провалилась в сон.

Наутро, когда я проснулась, в доме было тихо, и я вспомнила, что у миссис Лукас выходной день. Выходило, что попрощаться с ней у меня не получится. Как и с Тео, поскольку в своём телефоне я обнаружила сообщение, что он, к сожалению, не может вырваться с работы, чтобы проводить меня. Дин и Шейла сегодня тоже были заняты, им назначили собеседования. А, может быть, это было к лучшему, долгие проводы — лишние слёзы.

Судя по всему, я вполне успевала, а чемодан я потихоньку начала собирать ещё раньше, поэтому мне оставалось лишь сложить несколько необходимых вещей вроде расчёски и косметички. Я вызвала такси. Дорога в аэропорт заняла не слишком много времени, но, когда я оказалась на месте, выяснилось, что мой самолёт уже улетел.

— Но как же… — растерянно проговорила я, глядя на служащую аэропорта, которая мне об этом сообщила. — Я выехала вовремя. Даже заранее.

— Возможно, часы пошли неправильно, — сочувственно ответила она. — Мы можем переоформить билет. На завтра, устраивает?

— Да, — согласилась я. Другого выбора не было. Сверив часы в мобильном телефоне с электронными часами в аэропорту, я убедилась, что всё в порядке. Тогда как я могла опоздать? Всё это было очень странно.

Глава 17

Лондонский аэропорт — место, в котором встречаются и прощаются миллионы людей. Место, наполненное человеческими эмоциями, голосами, звуком шагов. Я чувствовала себя здесь не слишком уютно, поэтому, оформив билет на завтрашний рейс, сразу же отправилась на стоянку такси. Настроения не было, телефон молчал. Там, куда я должна была ехать, никто меня не ждал и не собирался встречать, но всё же, не улетев сегодня, я отсрочила своё возвращение и подтолкнула себя к тому, что мне делать совершенно не хотелось.

Обратную дорогу я почти не заметила — слишком была погружена в свои мысли, и даже пролетающие за окном пейзажи, столь привлекательные для меня когда-то, не занимали моего внимания. Оказавшись в пустом доме, я поднялась в свою комнату, поставила на пол чемодан, затем умылась. Когда я вышла в коридор, тишина казалась неестественной, пугающей, не нарушаемой никаким шумом, кроме моих шагов и участившегося биения сердца.

Остановившись перед спальней Тео, я на какое-то мгновение понадеялась, что она заперта, но, когда тронула ручку двери, та легко поддалась, впуская меня внутрь. Ещё на несколько секунд я застыла на пороге, борясь с желанием развернуться и выйти так же тихо, как и заглянула сюда. То, что я собиралась делать, противоречило тому, чему меня учили как нерушимому правилу, и сейчас я должна была его нарушить.

Войдя в комнату, я огляделась. Загромождена она была куда больше, чем соседняя комната, которую занимала я. Похоже, Тео умудрился не только перетащить сюда большую часть своих вещей из родительского дома, но и успеть обзавестись почти таким же количеством новых. Почти всю поверхность стен занимали висевшие на них плакаты. К кровати была прислонена гитара — Тео не оставлял свою мечту стать музыкантом.

Подойдя к кровати, я поправила угол небрежно наброшенного на неё покрывала и тут же переключилась на стоящую рядом тёмно-синюю тумбочку. Книги, некоторые потрёпанные и явно не раз перечитанные, диски, ворох дисконтных карточек из разных магазинов, рассыпавшийся по полу, стоило их слегка задеть. Опустившись на пол и собирая карточки, я заметила, что у меня дрожат руки. На миг позволила себе закрыть глаза, чуть-чуть успокоиться, затем ещё раз обежала взглядом комнату. Если бы ещё знать, что я ищу…

Решительно поднявшись, я вышла и вернулась в свою комнату. Открыла ящик, в котором лежали подарки от моих репетиторов по различным видам магии. Настало время воспользоваться одним из них. Спустившись на кухню, вытащила из набора аккуратно расставленной миссис Лукас посуды маленький нож с узким острым лезвием. Затем, недолго поколебавшись, вернулась в комнату Тео.

Поисковой амулет лежал на ладони, напоминая маленький невинный сувенир, который покупают в магазинчиках со всякой всячиной и подвешивают в домах, чтобы привлечь удачу. Вырезанные на нём символы мы изучали в университете на уроках по рунной магии. Я припомнила их значения: поиск, человек, истина. Именно это меня сейчас и интересовало. То, что символизировал собой последний символ.

Прижав лезвие ножа к кончику пальца, я надавила и дождалась, когда показалась кровь. Позволила нескольким каплям упасть на амулет, затем по детской привычке засунула палец в рот, чтобы слизнуть солёные капли с металлическим привкусом. Амулет почти сразу же мягко засветился ровным жёлтым светом.

Дальше оставалось лишь обойти комнату, держа перед собой амулет, и внимательно следить за ним. Я всё ещё надеялась, что ничего не произойдёт, но, когда моя рука оказалась над кроватью, амулет вспыхнул красным светом. Я задержала его там на несколько секунд, затем развернулась и к противоположной стене, где амулет снова стал жёлтым, но, стоило повернуться обратно, как он тут же опять загорелся красным.

Теперь сомнений почти не оставалось. Я положила амулет на тумбочку и наклонилась, приподнимая матрас. Когда там ничего не обнаружилось, я опустилась на колени и заглянула под кровать. Протянула руку, извлекая средних размеров картонную коробку. Прижала к ней амулет и сразу же убедилась в том, что красное свечение стало ярче.

Прижав к груди коробку, я вышла, плечом прикрыв дверь, и направилась в свою комнату. Амулет, выполнивший своё предназначение и отыскавший то, что оказалось связанным со мной, погас. К сожалению, использовать его повторно было нельзя.

Несколько минут спустя я продолжала сидеть на краю кровати, подогнув под себя ноги, и рассматривала разложенные передо мной предметы. Проволочное колечко, подаренное мне соседкой по комнате в том детском лагере, где я познакомилась с Тео. Браслет с рядом звенящих подвесок, который я носила в школе и считала потерянным. Одна из подвесок была выкрашена в цвета британского флага, что сейчас казалось особенно ироничным. Забытая мною в аудитории Университета Магии тетрадка с котёнком на обложке, частично исписанная моим старательным почерком первокурсницы.

Ещё там был пухлый конверт с фотографиями. По ним было несложно проследить все этапы моего взросления — от того самого летнего лагеря до поступления в университет и позже. Вот я с насупленным видом возвращаюсь из школы, через плечо перекинута ярко-бирюзовая сумка, непослушные каштановые волосы с большим трудом убраны в высокую причёску. На следующей фотографии я в белой майке, потёртых джинсах и оранжево-чёрных кедах стою недалеко от университета, беседуя с Инной Розенберг, как всегда безупречно выглядящей в приталенном чёрном платье, мы над чем-то смеёмся и понятия не имеем о том, что нас фотографируют. А с одной из фотографий на меня взглянул Дарий Княжевич — собранный и серьёзный, нахмуривший изогнутые брови, кажущийся таким знакомым, таким близким…

Я не знала, сколько времени просидела так, забыв и об обеде, и о времени. Пальцы коснулись колечка, которое сейчас налезло бы мне лишь на мизинец, скользнули по подвескам браслета и, вернувшись к снимкам, осторожно погладили лицо Дария на матовой фотобумаге. Память тут же услужливо напомнила мне о том, как я неловко прощалась с ним перед тем, как его отправили в инквизиторскую темницу, и тогда Княжевич сказал, что верит в меня. Это воспоминание словно согрело меня изнутри, точно заглянувший в комнату солнечный зайчик. Но мысли, крутившиеся в голове, оставались холодными и тяжёлыми, как камни.

Когда я услышала за спиной шаги Тео, то даже не обернулась. Я знала, что он увидел всё то, что ещё недавно находилось под его кроватью, и, несомненно, догадался о проведённом в его спальне обыске. Через несколько минут он сел на стул напротив меня и посмотрел так пристально, будто просил меня начать разговор.

— Что это значит? — спросила я, кивая на лежащие передо мной вещи. В глубине души мне всё ещё очень хотелось, чтобы Тео сказал, что это недоразумение, подобрал какое-то логичное и простое объяснение, которое доказало бы мою неправоту. Но он молчал. — Ты нанял кого-то следить за мной? С какой целью?

— Это не я, Ники, — проговорил Тео. — От меня требовалось только взять у тебя одну вещь. Это кольцо.

Он протянул руку, чтобы взять колечко, сплетённое из разноцветных нитей проволоки. В его руках оно казалось совсем маленьким. На какой-то миг мне захотелось вернуться в то время, когда я носила его.

— Дальнейшим занимался мой отец. Я был слишком мал тогда, чтобы кого-то нанимать. Это была полностью его инициатива.

— Для чего ему это было нужно?

— Хотел выяснить, подходишь ли ты мне.

— И как, выяснил? — стараясь, чтобы голос не дрогнул, произнесла я. — Прости, но я сомневаюсь, что это единственная причина. Слишком уж много всяких совпадений.

— О чём ты? — насторожившись, спросил Тео.

— Например, о моём сегодняшнем опоздании на самолёт. Мои часы шли правильно, но время… как будто ввело меня в заблуждение. Думаю, тебе вполне по силам устроить такое, и ты, кажется, ничуть не удивился тому, что я сейчас здесь, а не улетела.

— Ты меня подозреваешь? — осведомился он.

— Да, — твёрдо ответила я. — Подозреваю. И не только в этом.

— В чём же ещё? Расскажи. Очень любопытно, — хмыкнул он, вытягивая длинные ноги в синих джинсах и подавшись вперёд, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я доверяла тебе, — выдохнула я, заставив себя отвернуться от этого внимательного взгляда. — И в детстве, и потом, с первого же разговора. Но больше не могу.

— И поэтому ты решила обыскать мою спальню?

— Как видишь, не зря, — махнув рукой на вещи и фотографии, ответила я.

— Так в чём ещё ты меня обвиняешь, Ники? Кроме своего опоздания на самолёт. Что, по-твоему, я с тобой сделал?

В его интонации прозвучал сарказм, и я вздрогнула так, словно меня ударили. Воспоминание о той ночи, когда мы столкнулись на лестнице, снова промелькнуло перед глазами, всё меньше походя на просто реалистичный сон. Казалось, на этот раз мне даже удалось припомнить, как я собиралась подобрать со ступенек свой халат.

— Между нами что-нибудь было? — спросила я.

— Смотря, что ты под этим подразумеваешь, — отозвался Тео.

— Несколько дней назад, ночью, поднимаясь по лестнице, я столкнулась с тобой, — произнесла я, сжав в ладонях край лежащего на кровати пледа. — Ты это помнишь? Это было?

— Тебе так важно это знать, Ники? — вкрадчиво поинтересовался он. — Почему? Перед кем ты собираешься оправдываться?

— Я всегда предпочитаю знать правду, — ответила я, вспоминая руну истины на амулете.

— Даже если правда тебе не понравится? — уточнил он.

— В любом случае.

— Ты снилась мне, Ники, — вдруг проговорил Тео. — Задолго до нашей первой встречи в детском лагере. Когда я тебя увидел, то сразу узнал в тебе девочку из моих снов.

— Не могу признаться в том же, — пытаясь скрыть своё удивление, отозвалась я. — Ты мне не снился. В детстве уж точно.

— Тогда почему бы тебе не продолжать считать ту ночь всего лишь сном? Так будет проще. И тебе, и мне.

— Не будет! — выпалила я, вскакивая с места и роняя несколько фотографий, пёстрым веером рассыпавшихся по полу. — Потому что мне надоело быть не в курсе того, что касается меня! Потому что мне не нравится, что ты знал о нашей помолвке с детства, а я нет, и за мной следили по поручению твоего отца, и…

Поднявшись со стула, Тео попытался взять меня за руки, но я оттолкнула его и прислонилась к стене.

— Если ты не собираешься рассказывать мне правду, лучше уйди, — проговорила я. — Но имей в виду, что тогда я больше сюда не вернусь. Ни в ближайшее время, ни в будущем.

Моя рука потянулась к кольцу, но Тео удержал меня, не позволив стянуть его с пальца.

Глава 18

Такси плавно огибало здания и вот-вот должно было выехать на ведущую в аэропорт дорогу. Я смотрела в окно, мысленно прощаясь с Лондоном, с дождливым, туманным, но необыкновенно красивым городом, к которому успела привыкнуть за прожитое в нём время. Вспомнился тот день, когда я прилетела сюда зимой, чувствуя себя совершенно несчастной после неудавшегося разговора с Дарием и допроса в МН, который организовал Фогль по поводу анонимных писем и того вечера, когда был убит декан Университета Магии. Тогда меня встретил Тео. Именно он позже помог мне, подарив надежду на то, что дальнейшая жизнь может оказаться интересной и наполненной разнообразными событиями, далеко не все из которых неприятные.

Я подумала о том, что миссис Лукас, должно быть, уже передала Тео моё письмо. Когда я, переночевав у Шейлы, утром забежала в дом, чтобы попрощаться, она сразу поняла, что между нами что-то произошло, но с присущей ей тактичностью не стала задавать никаких вопросов. За это я была ей благодарна, и прощаться с ней мне, в самом деле, оказалось нелегко. Она не спросила, когда я вернусь, а я ничего об этом не сказала. Мне нужно было о многом подумать, и для этого необходимо было оказаться в другой обстановке, подальше от связанных с этим городом воспоминаний.

Я наполовину опустила окно, впуская в салон машины пахнущий мокрым асфальтом воздух, когда руку внезапно пронзила резкая боль. Поморщившись, я опустила взгляд на покрасневшую, словно от ожога, ладонь. Таксист покосился на меня. Я потянулась за телефоном, но не стала набирать номер. Это была не моя боль, она принадлежала Тео, который будто пытался напомнить мне и себе о том, что между нами всё ещё существует связь, что я до сих пор не сняла с пальца надетое на помолвке кольцо.

Вчера после моей неудачной попытки улететь в Россию я вернулась в дом и буквально заставила себя обыскать комнату Тео. Мне не было известно, что именно я там искала, но результат поисков заставил моё доверие к фиктивному жениху значительно пошатнуться. Потому что под кроватью в его комнате обнаружились вещи, имеющие ко мне непосредственное отношение, а также фотографии, кем-то незаметно сделанные и предоставляющие почти полную картину моей жизни до отъезда в Англию — школа, университет, люди, с которыми я общалась.

Поначалу Тео не пожелал ничего мне рассказывать. Не помогло даже упоминание о той ночи, когда мы столкнулись на лестнице. Он избегал ответов на мои вопросы, а мне всё больше казалось, что человек, с которым я разговариваю, мне незнаком. Что это не с ним я прожила некоторое время под одной крышей. Что это не он стал моим лучшим другом, которому я когда-то так твёрдо и опрометчиво доверяла. На смену прежним чувствам пришли смятение, растерянность и опустошённость. Мне всё ещё хотелось поверить в то, что он не имеет никакого отношения к слежке за мной и пропаже моих вещей, но найденные мною доказательства были слишком очевидными, чтобы от них отвернуться.

Лишь когда я заявила, что больше не вернусь, и собиралась снять кольцо, Тео остановил меня и принялся рассказывать о том, что мне хотелось от него узнать. Отвернувшись от окна и прижав к губам ладонь, боль в которой всё ещё отзывалась далёким отголоском пережитого им ощущения, я вспоминала и будто снова слышала вчерашние слова Тео. Мне хотелось узнать правду, но в тот момент, когда он всё же решился мне её рассказать, я искренне засомневалась в том, что готова всё это услышать. Было бы гораздо проще, если бы я улетела в тот день и не нашла ничего под его кроватью. Но он сам помешал мне уехать, и для нас обоих настало время для серьёзного разговора.

— Когда я был в детском лагере, мои родители, как ты знаешь, были заняты своим разводом, и им было не до меня, — проговорил Тео, отпустив мою руку, когда понял, что я больше не буду пытаться снять кольцо. — Воронич воспользовался этим, чтобы самостоятельно принять решение о нашей помолвке в будущем. Должно быть, у него были какие-то связанные с этим планы, в которые он предпочёл никого не посвящать.