Плачу любые деньги (СИ)

- А кто такой Васильевич?

- Сосед. Рядом, через забор живет. Александр Сергеевич его недолюбливает - Николай Васильевич прошлым летом шибко разорялся, когда ребята змеиную горку взорвали. Предупреждал, что теперь с гадюками хлопот не оберешься.

Так-так... О змеях, значит, сосед переживал?.. (И, впрочем, совершенно справедливо.)

- И к кому он ходит?

Экономка отошла к кровати, с демонстративной привередливостью и неторопливостью расправила-разгладила ладонью незаметную складочку на покрывале. Распрямилась:

- Заболталась я тут с вами, а мне еще на кухне проверять.

- Да-да, Алевтина Викторовна, простите. - Тащить клещами правду о секретных, в отсутствие хозяина, встречах кого-то из домочадцев Саши, скорее всего, бесполезно. - Потом еще поговорим?

Викторовна развела руками: мол, кажется, я все сказала - чем смогла... Дуся отпустила верную работницу, вздохнув всей грудью, - жаль. Придется доискиваться правды иными путями. Хорошо бы остальные жители этого дома не были так верноподданнически скрытны.

Хотя... чего ж тут привередничать? Для первого знакомства и Алевтина выболтала вполне достаточно. К змеям, кажется, привязывался некий гринписовец-сосед.

Но прежде чем делиться с Сашей предположениями, с Николаем Васильевичем стоит познакомиться - наверняка приличный дяденька окажется. Природу бережет.

А как насчет бандитов? Пусть и бывших. Бережет их дяденька, перекрестится, подкидывая змею в соседскую машину? Там ведь могли и детей везти, и женщин...

Плохие шалости. Пусть даже будет и Гринпис.

                                                                      ***

За ужином Миронов представил родственникам Дусю. И сделал это так, что у родни, без исключений, вытянулись лица, а у детей заинтересованно заблестели глаза.

- Прошу минуточку внимания, - сказал Сергеевич, когда все еще слегка заплаканная Аня наконец-то спустилась в столовую. - Это - Евдокия. Она частный сыщик. Я попросил ее разобраться во вчерашнем происшествии. - Сигизмундовна что-то фыркнула, собираясь обрезать зятя на лету... Не получилось. Мирон умел морозить взглядом языки (даже у тещи). - И сразу оговорюсь. В прошлом году Евдокия спасла мне жизнь. Я у нее в долгу. Так что прошу относиться к ней и ее работе с уважением. - Дальше, кивками указывая на каждого родственника, назвал их поименно.

Евдокия тушевалась и алела щеками.

Никак не ожидала, что Миронов мало того что вспомнит ее доблести, но еще и вслух произнесет: «Жизнь спасла»... Из песни слов не выкинешь, спасла, конечно, но теща Сигизмундовна за этот подвиг спалила щеку Дуси гневным взором. Пришлось суматошно размышлять над тем, что в связи с только что сказанным отвечать на расспросы родни. Жены, например. Прошлогодняя история напрямую касалась амурных похождений Саши, а нынче он на испытательном сроке.

Подставил Саша Дусю. Наверное, хотел как лучше.

...Подросток Женя без всякого стеснения пялился на Евдокию с восторженным, чуть недоверчивым недоумением. Анна заинтересованно прищуривалась по тому же адресу. Пани Зося, медленно снимая с серебряной вилки кусочки, задумчиво жевала.

Глубокомысленный и образованный брат Александра Сергеевича Денис исследовал пунцовую сыщицу с видом энтомолога, заполучившего редчайший экземпляр жука. Левая рука Дениса висела плетью. Миронов рассказал, что в детстве брат упал с дерева, расшибся и теперь, как ни стараются врачи, рука сохнет.

Евдокия незаметно, из-под ресниц, наблюдала за женой Миронова. Красивое, худощавое, пожалуй, даже изможденное лицо с четко обозначенными скулами приковывало взгляд. Оно казалось маской. Или даже клеткой. Для глаз. Огромные, угольно-черные очи порой полыхали из-за невидимой решетки!.. - и тут же безразлично тухли.

Евдокия никак не могла отделаться от ощущения, что где-то уже видела, встречала эту надменную, обжигающую женщину. Что-то знакомое, магнитом влекущее заинтересованность, было в пани Зосе...

«Где же мы встречались?! - безостановочно терзалась сыщица. - Я же ее помню, такие не забываются...»

Концерты? филармония? музеи, галереи?..

Музеи. Да, скорее всего. Мельком зацепила обжигающим взглядом в толпе и навсегда осталась в памяти.

Евдокия даже стала немного уважать Мирона - какой вкус у авторитета! какая женщина!

И только когда ужин закончился и все перебрались из столовой в чайную комнату, оформленную в стиле модерн, Евдокия наконец-то вспомнила!

Зося села в низкое - наверное, не слишком удобное для обыкновенных людей - кресло, колени высоко поднялись, руки и плечи прикрыты шалью...

Ахматова с портрета Альтмана! Пожалуй, самый знаменитый портрет поэтессы, и именно он навеял «музейные» воспоминания. Черные волосы убраны назад, челка над породистым, с небольшой горбинкой носом... Глаза. Они не смотрят, а уходят... От всех и от себя. «Сжала руки под темной вуалью... - «Отчего ты сегодня бледна?» - «Оттого, что я терпкой печалью напоила его допьяна»...»

- Евдокия, может быть, ты захочешь сейчас со всеми поговорить?

Какая проза. И прозвучать она могла только от, простите, Александра Сергеевича.

- Благодарю, - все еще под впечатлением поэзии Серебряного века, благовоспитанно промолвила Землероева. - Предпочту общаться со всеми по отдельности.

Сигизмундовна громко фыркнула.

От чая и кофе Дуся отказалась. Сашина родня, испытывая неловкость в присутствии непонятной молоденькой сыщицы, напряженно молчала.

Евдокия встала полубоком у окна, дающего впечатляющий вид на сад, ограду и овальный пруд, расположившийся как бы в небольшой, пологой чаше. Пруд выглядел немного странно: создавалось впечатление, будто не так давно кто-то четко отмерил линейкой некую черту, вычистил от зарослей камыша и осоки территорию Мирона, насыпал мягкого песка перед купальней, остальную, существенно большую, часть оставил нетронутой, заросшей.

Раздвинув незаметно маленькую щелочку в легкой накидке оконного тюля, Евдокия разглядела в промоине камышовых зарослей верхушку полотняной шапочки какого-то рыбака... Стремительно подумала: а не гринписовец ли Коля там рыбачит? - воспитанно пробормотала:

- Простите, я вас оставлю.

«Пожалуйста, пожалуйста, приятно было познакомиться», - никто ей вслед не бросил.

Землероева бегом пробежала до крыльца. С Николаем Васильевичем стоит познакомиться до того, как кто-то из этого дома расскажет ему о появлении на территории частной сыщицы. Нелишним будет приглядеться к еще не напряженному, расслабленному человеку, проверить его реакции, немного поболтать о змеях и расчищенных прудах...

Даже если засевший в камышах рыбак окажется никаким не Николаем Васильевичем, познакомиться с ним будет полезно: недружелюбно настроенный к Мирону сосед может оказаться ценнейшим источником информации.

Неподалеку от крыльца топтался крупный ушастый парень. Увидев секьюрити, Дуся вспомнила, что находится на охраняемой территории, и затормозила:

- Эй, как там тебя, - без экивоков окликнула ушастого, - мне надо на ту сторону, к пруду выйти. Поможешь?

Парень раздумчиво поглядел на Дусю, подергал уголком губ...

- Ну, ну, Александр Сергеевич разрешил мне ходить куда угодно!

Судя по тому, как быстро перестал изображать тугодума охранник, нечто подобное хозяином и вправду было высказано. Секьюрити поднес ко рту небольшую рацию, бросил: «Первый, я четвертый, отключите заднюю калитку», - и повел Евдокию в обход дома.

Дуся торопливо семенила по плавно извивающейся мимо беседок и клумб дорожке, охранник невозмутимо топал следом. Подойдя к высокой ажурной калитке в каменной стене, сыщица остановила сопровождающего:

- Все, спасибо, дальше я одна, - и выскочила за охраняемый периметр.

Из расположенного на господствующей высоте дома пруд был как на ладони. Свернув в сторону от расчищенного Мироном пляжа, Дуся чуть было не заплутала в диких, первозданных камышах, завязла на болотистом участке и едва не утопила туфлю.

Ох!

Ориентира в виде шапочки уже не было видно, промоина в зарослях как будто затянулась. Интересно, где тут змеи...

Снова трижды ох!

«Пойду налево, змей распугаю громким топаньем», - решила Дуся и побрела вперед, утопая в зелени, как в бурном море.

Пожалуй, от сопровождения охранника не стоило отказываться. Наверняка есть где-то тропка по сухому месту, хотя из дома ее не было видно.

На тропку Дуся вышла уже измазавшись до изумления. Брючины пушисто и щедро облепил прошлогодний камышовый сухостой, туфли вымокли насквозь. Причина для беседы с Сашиным соседом найдена: «Простите, дядя, заблудилась, как вы тут живете в камышах...»

Соседа, впрочем, не было. И это Дусе показалось странным: рыболовная вечерняя зорька только-только зачиналась, а рыбак уже ушел.

Оставляя грязнущие следы на чистых досках, выходящих за пределы камышей мостков, Евдокия прошлась до самого конца... На деревяшках остался мокрый след от только что стоявшего ведра.

Оглянулась и поверх зарослей увидела: невысокий коренастый мужичок в длинных рыбацких сапогах на кривоватых ногах неторопливо поднимался по пологому травяному берегу к калитке соседского дома. Руку его оттягивало нетяжелое ведро, смотанные удочки торчали под мышкой...

Быстро смылся, уныло огорчилась Дуся. Не исключено - предупредили.

Оглядевшись по сторонам - торопиться больше некуда, - присела на мостки, промыла туфли, почистила одежду и некоторое время, болтая пятками в воде, сидела на теплых досках - думала.

Рыбаком был, почти наверняка, гринписовец Николай Васильевич. Мужчина уходил к калитке дома по соседству.

Но кто его предупредил о том, что на охоту вышла сыщица?

В чайной комнате возле окна с видом на пруд сидела только Сигизмундовна. Только она могла заметить Дусю, решительно протопавшую к калитке, и дать команду: «Шухер, Коля, сматывай удочки, допрашивать идут».

Николай Васильевич навещает тещу в отсутствие зловредного уничтожителя змеиных горок?

Возможно. Возраст соответствует. Кривоногий дядя Коля на обожателя ахматовской Сашиной жены никак не тянет.

Хотя-а-а... Как знать. Вислоносый гриф Сигизмундовна тоже как-то с амурами монтируется слабо... Возраст возрастом, а вкус у мужиков остается до седин и лысин.

И, как бы там ни было, жаль, что нагрянуть к Николаю Васильевичу с невинным видом и расспросами уже не выйдет. Насторожится дядя, следуя рыболовной лексике - нырнет в тину, в раковину юркнет.

Интересно, какая из представительниц слабого пола в доме Саши легче пойдет на контакт, на откровенность? С кого начать?

Любимые удобные туфли на низком каблуке гадко хлюпали при каждом шаге. Выглядела Дуся так себе. На тройку с минусом. Ушастый охранник при виде хозяйской гостьи даже сморщился чуть-чуть брезгливо, но задавать вопросы не осмелился. Закрыл калитку, дал команду «первому» на подключение сигнализации и позволил противно хлюпающим туфлям Дуси уйти на приличное расстояние вперед.

Мелочи вроде чистоплюйских реакций охранника Дусю задевали мало. Евдокия шлепала по плиточной дорожке и размышляла над тем, где взять сухую обувь. «Тревожный чемоданчик» сыщицы включал в себя носки, но тапочек там не было.

Войдя в большой затемненный холл, никакой антикварной полки с домашними шлепанцами Землероева, естественно, не разглядела. Здесь хозяева гуляют по дому в уличной обуви, поскольку поломойки каждый день приходят.

А где взять тапочки промокшему гостю? Следы на паркете остаются, ноги начинают мерзнуть... Горничные и Лева куда-то задевались...

Саше по мобиле позвонить? Пусть даст команду выдать гостю сменку...

Смешно.

Опасаясь за красивый наборный паркет, Евдокия сняла туфли и, зябко поджимая пальцы на ногах, заспешила к комнате в стиле модерн, где рассчитывала найти хозяев.

До застекленной двери в чайную комнату добралась не без приключений: мокрые пятки скользили по гладкому полу, Дуся едва не рухнула на стеклянную горку с бисквитным фарфором, перепугалась за сохранность сокровищ нации и дальше поскакала практически на цыпочках.

...Из-за высокой двустворчатой двери доносились громкие голоса. Пани Зося облаивала мужа, Саша в долгу не оставался, перебранка набирала градусы накала. Дуся скромно приложила глаз к прозрачному фрагменту дверного витража. Сигизмундовны в комнате не разглядела: Александр Сергеевич и Зося разбирались в любимой Сашиной манере - тет-а-тет.

- ...Это Женин день рождения! - доносились выкрики ясновельможной пани. - Почему на его празднике должны присутствовать твои гости?! Пусть приглашает тех...

- Это мой дом, мой сын, мой праздник!!! - с напором на личные местоимения вопил Мирон.

Дусе показалось, что бывшие супруги вот-вот раздерутся и Сашин испытательный период закончится синяками, вызовом неотложки для тещи и привлечением участкового для освидетельствования прочих участников бытового побоища.

- Прекрати испытывать на мне свои методы!

- Да я еще и не начинал!

Уши Дуси были четко направлены на выкрики из чайной комнаты, появление дочери Мироновых она заметила, когда благовоспитанно отпрыгивать от застекленной двери стало уже поздно.

Но, впрочем, этого и не понадобилось. Бывают ситуации, при которых достаточно доли мгновения, крошечной миллисекунды, чтобы понять: неловкости не будет. Красивое лицо Ани даже на миг не отразило брезгливости или недоумения, девушка сразу же заговорщицки улыбнулась и подошла вплотную к двери и к растопырившей уши сыщице.

- Ругаются? - спросила просто. - Не обращай внимания. Я давно привыкла. Каждый раз, когда папа к нам приезжал, заканчивалось одним и тем же. Соседи, наверное, думали, что папа с мамой каждый раз дерутся, как-то раз даже милицию вызвали. Но это ерунда, Евдокия, они у нас так разговаривают. По-другому не умеют, темпераментные оба. - Подумала немного и добавила: - Маме этого всегда не хватало. Наорутся всласть, потом - мирятся.

Евдокия, держа на весу промокшие туфли, слегка пристыженно молчала. Анна заметила, что гостья босиком и недоуменно подняла вверх брови:

- Ты где так промокла?

Контакт налаживался стремительно, хозяйская дочь сразу же выбрала товарищеское обращение и никакой заносчивости не изображала.

- Да так, до пруда прогулялась, - усмехнулась Дуся. - Тапочки какие-нибудь дашь? Желательно тридцать седьмого размера.

- Пойдем, - увлекая гостью от двери, кивнула Анна. - У меня как раз такой же размер.

По дороге на второй этаж к своей гардеробной, смущенно глядя под ноги, девушка поинтересовалась:

- А ты и вправду частный детектив?

- Ну, как бы да.

Аня затормозила. Неловко поежилась:

- А ты можешь узнать кое-что о человеке?.. Мне надо.

Понятно. Разгадка дружелюбия, приязни была найдена: Анне требовались услуги Дуси как частной сыщицы.

Интересно девки пляшут. Может быть, удастся узнать причину недавних плюшевых рыданий?

Удалось. Усадив Дусю в кресло, прижимая к груди медведя с успевшим высохнуть ухом, Аня поведала Евдокии вполне обычную и безобидную историю девичьих треволнений.

Каждый будний день дочь Мирона обедала с друзьями в одном кафе. Примерно с неделю там начал появляться некий загадочный объект с туманными глазами. Садился неподалеку от компании молоденьких танцовщиц и начинал «съедать глазами» Нюру, воспитанную по пониманию бабушки в строгих традициях польской знати.

«Светка первая в него влюбилась, - доверительно распахивая глаза, поведала Анюта. - Я как бы ноль внимания, за мной Артем ухаживает... Хотя тот парень точно на меня таращился, а не на Светку!..»

Аню очень впечатлили рекомендации отца и сыщицкий статус Дуси (давала знать некоторая возрастная разница), на Евдокию девушка смотрела как неопытный котенок на старшую сестру, ловившую мышей десятками.