Адвокат Зверя

— Что же ты делаешь? — выдохнул он, на секунду замер, проигрывая борьбу сам себе и… на меня обрушился теплый ураган поцелуя. Требовательные твердые губы захватили в плен мои, удивленно открывшиеся.

Горячий язык сначала слегка мазнул по краю. Я пискнула, он замер. Но не почувствовав мгновенного отпора, а только поймав мое пораженное дыхание, Итан вдруг застонал, громко, тягуче, совершенно не сдерживаясь и не стесняясь.

Меня целовали выпивая. Прижимая к себе, почти впечатывая в сильное, подрагивающее от удовольствия тело.

Когда я почувствовала, как твердо меня коснулось внизу, я испытала ураган совершенно противоречивых чувств. Разум кричал: «Остановись! Это же оборотень. Ему все равно кого обнимать». А кошка огрызалась и скребла меня изнутри огненными когтями желания, вырывая и отбрасывая куски уверенности и наполняя дрожью ноги.

Слабо отпихивая приора, упираясь руками в плечи, я одновременно втиснулась бедрами и застонала от наслаждения.

— Нет! — взвыла я, оторвав губы. А сама потиралась о восхитительную, бесконечно приятную выпуклость внизу.

— Котенок боится? — жарко прошептал Итан, не делая попыток притянуть мою голову обратно, но сжимая руками крепко ее с двух сторон, глядя в глаза. А его бедра продолжали выписывать совершенно восхитительные восьмерки и круги.

— Дда! Нет! Не надо, оо, — прошептала я. И застонала, пропев ему звуки о своих ощущениях прямо в ловящий мое дыхание мужской рот.

— Вот так, хорошо, — удоволетворенно хмыкнул он, резко отодвинувшись и оставляя меня пустой.

Погладил успокаивающе по плечу, щеке, коснулся пальцем мягкости припухшей от поцелуев губы.

Я сжалась и стояла, дрожа: кусая губы: желая одновременно и убежать и броситься ему на шею. Нет. Нет!

Каждая частичка моего тела чувствовала мужской взгляд, скользящий по моему лицу и моему телу.

Вдруг меня схватили и быстро поцеловав в губы, почти оттолкнули обратно.

— Сейчас не вовремя, ты не готова. Но мы обязательно продолжим. Это вместо «до завтра», — сказал Итан. Он стоял, широко расставив ноги, крупный, уверенный и удивительно сдержанный для только что произошедшей сцены. Только его внушительная эрекция убеждала меня в том, что произошедшее мне не привиделось.

Я промолчала, слыша только шум в ушах и чувствуя, как гулко бьется во мне сердце. И он вышел.

Посидев минут десять в прострации, я, наконец, справилась с мечущимися мыслями, уговорив себя не переживать на пустом месте. В конце концов, когда-то я с ним целовалась, и ничего страшного не произошло. Забыли и все. Так и сейчас забудем. Утром я буду тверда как кремень. Как его… оо.

Внезапно мой взгляд выцепил незнакомый, искрящийся предмет, лежащий на полу. В порыве эмоций с шарфа Итана мы сорвали зажимную заколку-артефакт. И если он за ней вернется, да еще в ночь, это будет совершенно невозможная ситуация.

Я схватила заколку и резко распахнула дверь. Постучу в номер, отдам и убегу. Чем не прекрасный план?

Но план так и остался планом. Я не смогла и шагу сделать из комнаты.

Потому что в полутемном чердачном коридоре, на крошечном подоконнике, метрах в четырех от моей двери, сливались в быстром природном танце юноша и девушка. Они забрались на самый высокий этаж очевидно в заблуждении, что их тут никто не застанет.

Она тихонько стонала, раскинув ноги в белой пене юбок. Он, держа ее под коленки, не сняв, а просто расстегнув свои брюки, стремительно двигался, так же еле слышно пофыркивая. Быстро, как я открывала дверь, так же я и закрыла ее.

Все. Никому не открою. Забаррикадируюсь. Неужели я когда-то находила хорошей мысль отправиться в путешествие в компании оборотней?

Я закрыла дверь на замок, приставила для надежности тяжелый массивный стул. А у самой перед глазами стояли лица даже не смотревших друг на друга, просто получавших удовольствие, Шани и Рапиры.

Интересно, в курсе ли тетя, как развлекается ее милая серая мышка — племянница?

Глава 3

«The first blow is half the battle»[7]

Встала я, как обычно, в пять утра. Небольшая разминка и пробежка стали неотъемлемой частью каждого моего утра.

На улице сейчас никакой серой хмари, птицы поют. И использовать такое чудесное утро для разминки догадалась не только я.

Две светловолосые девушки, одна высокая и кряжистая, другая — изящная, невысокого роста, тихо переговариваясь, занимались парными упражнениями.

Еще один «сосед по утру», почти квадратного телосложения крепкий парень наматывал круги вокруг здания, подскакивая при этом в никогда не виданных мной кульбитах. Его лысая голова была покрыта рунными татуировками. Остановившись недалеко от нас, он показал еще пару великолепных прыжков с переворотами в воздухе. И делал настолько чисто и красиво, что я невольно залюбовалась.

Девушки, пошушукавшись, вдруг взорвались великолепным парным боевым танцем, перекидывая друг друга, превращая движение в непрерывный, сливающийся для глаз шар ударов и блокировок.

Понимая, что особую технику мне с моим опытом взять просто неоткуда, я просто чинно раскланялась.

Теперь понятно, почему в гостинице не было мест. В нее заселили все Олимпиадные команды, и я сейчас видела потенциальных конкурентов. Сильных и ловких бойцов.

— Итан, объясни мне, тугодумке, — спросила через час за завтраком, жуя кашу и рассматривая в обширном зале таверны представителей других юридических Школ, — зачем в подготовке к Олимпиаде, посвященной расследованию преступлений, так много сил и времени отдается физической форме? Посмотри на вот этих, ближайших к нам ребят из Феста, все здоровые бугаи. У них медведь, мне кажется, вообще в полутрансформации.

Брайан резко повернулся, чтобы взглянуть на собрата. Подтверждающе кивнул и опять сосредоточился на миске с кашей.

Он мало интересовался окружающими, о чем-то сосредоточенно думая. Зато остальные, как и я, изучали вероятных противников, встречая такие же заинтересованные встречные взгляды. Бинго даже помахал рукой другому вампиру, весьма необычного вида, с фиолетовым завитым хохолком.

— Так и у нас, — сказал Итан, — почти все оборотни. Все потому, что расследование на Олимпиаде зачастую превращается в — кто быстрее добежит и отшвырнет противника от свидетеля. В прошлом году две команды, насколько помню, просто гонялись друг за другом всю Олимпиаду, чуть до кровавой мести не дошли.

— А как же… — я хотела спросить почему судьи не следят за честной игрой, но меня прервал возмущенный вопль.

В огромный зал таверны вбежал мужчина в шляпе с высокой тульей, красном жилете и безвкусном ярко-желтом галстуке. Его броский вид неплохо сочетался с картинами местных мастеров, щедро развешанных на стенах. С них гордо взирали толстые фазаны, надутые винные бутылки и полные подносы экзотических фруктов. Судя по нашим мискам с кашей, у кого-то из жителей города была или очень развитая фантазия, или нормальную еду спрятали специально перед нашим приездом.

— Это безобразие! — заорал вбежавший джентльмен, — меня, уважаемого человека, автора известных учебников, приглашают на судейство такого блистательного конкурса и поселяют в гостинице, где в первую же ночь обворовывают! Я буду жаловаться!

Надо отдать должное студентам, ни с одного из столов не прозвучало ни смешка, ни иронического комментария, ни возгласа удивления. Здесь действительно собрались сливки юридических Школ.

Капитаны команд, включая Итана, молча поднялись со своих мест и двинулись к обворованному судье. Спустя некоторое время он, уже менее громким голосом, при этом также эмоционально размахивая руками, рассказывал им о происшествии.

Как поведал нам вернувшийся Итан, одного из трех олимпиадных судей, Руперта Доста, действительно обокрали прямо в ночь перед началом конкурса. Кто-то залез в окно и отвинтил крышку от старинной фляги — семейной реликвии, оставленной на ночь на прикроватном столике. Больше ничего не взяли.

— Зуб даю, это часть конкурса, — сказал Кай, — надо пойти в его комнату и все изучить.

— Поддержу, — кивнул Рапира, потянувшись за кувшином с водой и нечаянно чиркнув кистью руки по моей груди. Если бы не вечернее происшествие, я, может быть, и не обратила бы на это внимание, но теперь была настороже.

— Еще одно такое неуклюжее действие и пальцы поломаю, — шепнула я ему на ухо, не меняя благожелательного выражения лица.

— Понял, предельно ясное предостережение, — ответно шепнул, сохраняя такое же ясное выражение лица, волк.

Итан еле заметно нахмурился, обратив внимание на наше перешептывание, но спрашивать не стал.

— В любом случае эту кражу нельзя сбрасывать со счетов, — сказал он, недовольно поглядывая на Рапиру, и после небольшого раздумья вынес решение. — В начале гонки все бросятся по одним и тем же стартовым адресам. Пуфика, Родди и Мари просто зашибут. Поэтому они отправляются в первой половине дня на расследование исчезновения крышки Доста. А остальные по заданию конкурса. В обед встречаемся, и я распределю новые задания.

Как бы я не тренировалась, и насколько не было бы сильно мое животное, для присутствующих мужчин я по-прежнему оставалась слабой девушкой. Как только Крис осознал, что я слишком часто выручаю его из переделок, выношу раненого из боя, освободила от сира… Как только мой первый парень почувствовал, что не может с полным правом играть роль моего защитника, он разочаровался в наших отношениях.

Сейчас меня отсылали на безопасное изучение комнаты одного из судей, пока остальные будут сражаться за первые конкурсные улики и свидетельства.

Флегматичный Пуфик в это время складывавший в большой белый платок пару пирожков про запас, не страдал от мужского шовинизма как остальные.

— Это хорошо, — сказал он, — Мари сильная и ловкая, я как-то видел ее на тренировке. Мы с Родди будем с ней в безопасности, да Родди?

Громкий, магически усиленный голос перекрыл все разговоры в зале.

— Внимание командам Юридических Школ: Гроссман, Кент, Лоусон, Фест, Экзитер. Через двадцать минут в этом зале состоится официальное Открытие Олимпиады Тайн. Приготовьтесь применить свои таланты, знания и умения во имя честного и профессионального расследования. Да будет пойман настоящий преступник!