Помоги проекту - поделись книгой:
Но ведь для группы людей это соотношение принимает форму «мы и вы», «мы и они», причем, как убедительно доказывает советский историк и философ Б.Ф. Поршнев, «тщательный анализ приводит к неожиданному результату: „вы“ (и соответственно „ты“) — категория производная и отвечающая более поздней ступени, чем „мы“ и „они“».
И для ребенка и для первобытного человека понятие «они» формируется раньше, чем «вы» и «мы». «Первым актом социальной психологии надо считать появление в голове индивида представления о „них“», — пишет Поршнев несколько далее.
Это очень важный социально-психологический вывод, имеющий физиологические корни в ориентировочном рефлексе, рефлексе «что такое?». Но здесь нам важны не доказательства, подтверждающие правильность этих взглядов, а теснейшая связь этого понятия «они» с происхождением религиозной психологии. «Они» всегда кажутся более сильными, более могущественными, чем есть на самом деле. «Они» всегда вызывают страх. Это хорошо знают и этнографы, и воспитатели детских садов. Для первобытного человека «они» — это та сила, которая побуждает кочевать и избегать контактов с другими племенами; «они» — это наиболее легкое объяснение всех непонятных неприятностей. «Они» именно потому «они», что те, о ком идет речь, непонятны, мало дифференцированы, и от них можно ждать чего угодно.
Вспомним, что «они» для первобытного человека, — это не только те, чужие, люди, которые «не мы», но и те «они», которые помогают или мешают брошенному ими камню или выпущенной стреле убить зверя. Эти «они» стоят по ту сторону «бездонной пропасти», о которой я уже говорил, употребляя образ Людвига Фейербаха.
Любое родившееся понятие хотя исторически и изменяется, но и закрепляется; а главное, имеет тенденцию в определенных условиях проявляться в своем исходном значении. Из понятия «они» с его эмоциональной окраской легко образуется и психология тотема, и психология фетиша, и психология чуринга, и психология анимизма, о которых я еще буду говорить, хотя, конечно, каждое из них формируется и в дальнейшем развивается под влиянием различных социальных и исторических условий. Общим для них (как и для любой религии, о чем будет идти речь в следующей главе) является вера в то, что «они» могут воздействовать на «меня» и «нас».
Практические взаимодействия «их» и «меня», «их» и «нас», включившиеся в производственные отношения, легли в основу истории человечества и сформировали науку, искусство, мораль и право. Но это же взаимодействие, укрепляя чувство веры в могущество «их», являлось одним из корней религиозной психологии.
Современный человек, смотря на огонь костра, камина, печи, даже спички или газовой горелки (ведь только на спичке или в газовой горелке огонь сохранился в современном быту городского человека!), всегда склонен думать о вечном и преходящем, мечтать о самом сокровенном, самом человеческом. Ведь именно
— Только научившись добывать огонь с помощью трения, люди впервые подчинили себе неограниченные силы природы. Какое впечатление произвело на мысль человека это гигантское открытие, еще показывают современные народные суеверия, — писал Людвиг Фейербах.
Почитание огня в том или ином виде было распространено в древности почти у всех народов мира: в Средней Азии, Закавказье, Индии, Иране, Перу, Древней Греции, Риме и т. д. В настоящее время культ огня сохранился у парсов в Индии и в Иране, родине и парсов и религии зороастризма (маздеизма). А.Ф. Писемский еще в XIX веке встретился в Азербайджане с маздеистами, для которых поклонение «вечному огню» — факелам горящего природного газа — является существенной составной частью их религии.
Праздник славян Ивана Купалы, еще недавно отмечавшийся в России, на Украине, в Белоруссии, так же как и аналогичный старинный праздник Лиго в Латвии, также связан с огневыми обрядами. Зажженная свеча перед иконой — это «жертвоприношение огнем», а «воскаждение ладаном» — это не только «благоуханная жертва», но и «очищение дымом». У летописцев не раз говорится, как татары окуривали дымом послов, «чтобы у них вылетели из головы дурные мысли». Известна смерть в татарской орде князя Михаила Черниговского (1246 г.) за отказ поклониться огню. И ведь до сих пор в деревнях жив предрассудок: плевать в огонь — грех!
Но ни в одной религии культ огня, огня-очистителя не сыграл такую трагическую роль, как в христианской, история которой не может не рисоваться современному человеку иначе как в багровом пламени костров инквизиции и изб самосожжения — огненных палов старообрядцев.
Тотем — слово, заимствованное у североамериканских индейцев и вошедшее в науку в конце XVIII века. Тотем — это обычно животное или растение, которых племя или род считают своим предком. Индейцы считали, что само животное или растение — тотем и их изображения находятся в родственной связи с племенем.
Последующее изучение показало, что тотемизм — как одна из составных частей древних религий — в том или ином виде был распространен у всех народов мира. Археологические памятники показали, что тотемизм был уже у людей каменного века — в верхнем палеолите, т. е. несколько десятков тысяч лет назад. В наше время тотемизм наиболее распространен у австралийцев. Так, в Австралии племя диери состоит из родов: лягушки, крысы, летучей мыши, жука, дождя и т. д.
По умершему животному, являющемуся тотемом, носят траур и хоронят его с теми же почестями, что и людей — членов тотемической группы. Так было с улитками в Серифе, с волком в Афинах, кошкой, скарабеем, крокодилом, телкой и козлом в Египте, газелью в Аравии, гиеной у народов ваника в Западной Африке, коброй в Траванкоре, курицей в Южной Америке и т. д.
Как и в основе любой формы религии, в психологической основе тотемизма лежит искаженное фантастическое отражение в сознании людей условий их жизни. Первобытный человек рано стал осознавать господствующие в первобытных охотничьих общинах кровнородственные связи между членами этой общины. Отражение этих связей было бессознательно перенесено им и на животных, растения, на неодушевленные предметы, причем в качестве тотема обычно выбирались не любые животные, растения, а те, которые играли важнейшую роль в жизни племени.
Вера в тотем кое-где впоследствии перешла в веру в богов-полуживотных. Особенно большая «коллекция» таких богов была в Египте: бык-бог Апис, небесная корова — богиня Хатор, бог-Сокол — Гор, львиноголовая Сохмет, бараноголовый Хнум, шакалоголовый Анубис и т. д. В раннем христианстве Христа также изображали в виде ягненка, но и теперь сахарного ягненка прикрепляют на верх пасхи перед ее освящением.
Тотемы можно видеть на гербах средневековых рыцарей, и они сохранились как один из элементов гербов некоторых государств и городов.
Уже в самые отдаленные времена психология тотемизма была тесно связана с психологией фетишизма. Недаром историки религии до сих пор не пришли к единому мнению — какая из этих форм религии возникла раньше. Но для психологии религии существенно важно то, что в тотемизме, как элементе религии, фантастически была отражена всеобщая связь явлений мира.
Посмотрите внимательнее, и вы найдете тотемы и сейчас кое у кого из знакомых в виде амулетов. Если ваш знакомый считает, что амулет ему «приносит счастье», это будет фетиш. Но если он чувствует только «таинственную связь» с амулетом, то психологически этот амулет будет скорее тотемом.
«Слово „фетиш“, иначе, на языке негров, боссум, происходит от имени идола, которого они также называют боссум», — писал в 1705 году голландский моряк Биллем Босман в своей книге «Путешествие в Гвинею». Но есть сведения, что уже в XV веке португальские моряки гвинейских божков называли фетишами — «сделанными».
У других народов такие божки назывались по-иному. Вот и сейчас, когда я пишу эти строки, на меня смотрит своим глазом — кусочком бутылочного стекла (второй — просто дырочка) — эвенкийский фетиш шингкэн, привезенный из Уссурийского края.
Историки религии под фетишизмом понимают почитание единичных и притом обычно неодушевленных предметов. При этом одни из них считают его более поздней, чем тотемизм, формой религии. Но другие считают фетишизм наиболее ранней религией. Большинство же историков и этнографов сходятся на мысли, что фетишизм — это наиболее общий и наиболее постоянный элемент религии.
Но психология фетишизма далеко не всегда является проявлением только религиозной психологии. Ведь и каждому из нас, как, надо думать, и первобытному человеку, некоторые вещи совершенно реально «приносят счастье». Я говорю о сувенирах, которые французы совершенно правильно связали с памятью, ибо souvenir — по-французски воспоминание.
Кто не испытывал чувства счастья при взгляде на предмет, напоминающий любимого человека или радостные события? И не вдохновляли ли на подвиги солдат, вызывая подъем, в свою очередь обеспечивающий удачу, фотографии любимых, хранившиеся в карманах фронтовых гимнастерок? Такое же счастье приносил средневековому рыцарю, идущему в бой, шарф его дамы, которым он повязывал свои латы. Надо ли удивляться, что он наделял этот шарф особой силой, родственной и другим амулетам, ладанкам, иконкам и т. д. А у первобытного человека очень сходная психология приводила к появлению тотемов и чурингов. Хотя, конечно, во всех этих случаях социальные условия накладывали свой отпечаток, определяя их различия и особенности.
Нельзя забывать, что психологу с явлениями фетишизма приходится сталкиваться и в патологии, в частности в сексуальной патологии, когда предмет, принадлежащий человеку другого пола, начинает вызывать у больного чувство различной силы, вплоть до дающей половое удовлетворение. И не надо думать, что это «совсем другое». Мы не знаем, проявлялась ли эта патология и у первобытного человека. Но между этой психопатологией и психологией тотемизма, амулетов, талисманов, сувениров и религиозного фетишизма есть много общего и много постепенных переходов, при всем различии содержания вызываемых ими чувств и идей.
К. Маркс назвал фетишизм «
Следовательно, по своей психологической сути тотем, чуринг, фетиш, идол и амулет очень близки. Если в основе тотемизма лежит признание магической, вначале родственной, связи с определенным предметом, то фетишизм конкретизирует эту связь, наделяя тот или иной предмет магической силой.
Амулет, или талисман (что одно и то же), — это предмет, в который верят, что он приносит счастье, удачу. Объективно это чувство появляется как условно-рефлекторная эмоция, вызванная предшествующими удачами.
Фетиш же — это предмет, имеющий эту силу якобы вследствие пребывания в нем духа, божества.
После образования мировых монотеистических религий религиозная психология вернулась к канонизированным амулетам. В христианстве ими являются кресты, иконы, мощи, ладанки, нательные кресты; в исламе — «черный камень» Кааба в Мекке и гробницы святых — так называемые мазары; в буддизме — священные ступы.
В ряде религий Западной Африки фетишем может быть любой предмет: поразивший воображение человека камень необычной формы, кусок дерева. Если фетиш специально делается в виде человеческой фигуры, это будет идол. Вещь, приносящая удачу, — это амулет. За удачу фетиш благодарят жертвой (моему шингкэну за удачную охоту кровью зверей мазали рот). За неудачу либо наказывают, либо просто выбрасывают, заменяя новым. Психологически очень интересен африканский обычай: прося о чем-либо фетиш, в него забивают гвоздь, надеясь, что боль от гвоздя поможет фетишу легче запомнить, о чем его просят, и потому лучше выполнить просьбу.
Чуринг на языке одного из австралийских племен — это камень или кусок дерева, который якобы может быть двойником, вторым телом человека. В том или ином виде такие чуринги были у всех народов и во все века.
Возможно, что, украшая стены пещер рисунками зверей, первобытный человек отождествлял свой рисунок с убитыми зверями или теми, которых хотел убить.
Вера в возможность погубить человека, проткнув сердце восковой куклы — его чуринга, прошла через многие века и до сих пор существует не только у первобытных народов. В сибирской тайге в начале 30-х годов я видел женщину, которая ворожила над фигурками из глины. Это были чуринги ее пациентов, которых она заочно лечила. К слову сказать, она сама и другие жители села считали ее хорошей христианкой.
Иконы и статуи богов по своей психологической сущности очень близки чурингам. Ведь каждый из этих предметов не сам по себе получает сверхъестественную силу, а именно потому, что он двойник того, кто уже ею наделен.
В повести М. Коцюбинского «Тени забытых предков» есть эффектная сцена: Иванко, герой повести, подслушивает, как колдун Юра путем магического действия над его изображением (чурингом) «сживает его со свету». Аналогичная сцена есть ив известном романе «Королева Марго» Александра Дюма. Да что говорить, во время войны, когда люди часто обменивались фотографиями, мне не раз приходилось слышать, что это — «дело рискованное», так как, если портрет попадет в руки врага, он сможет «навести порчу» через него на оригинал. Отсюда и вера в то, что волосы и ногти нельзя выбрасывать, а надо сжигать.
Во французском языке даже есть глагол «envoûter», означающий «портить», «околдовать кого-либо, прокалывая его восковое изображение». Современный французский писатель Морис Дрюон в своем историческом романе «Яд короны» из хроники «Проклятые короли» красочно, исторически правдиво и подробно описывает эту процедуру «анвутирования» одним кардиналом короля Людовика X. Интересно, что, прежде чем кардинал проткнул иглой восковую фигурку, она была окрещена по всем правилам церкви, даже с крестными отцом и матерью!
Идея заклинания, поставленного в заголовке и взятого мною из «Книги джунглей» Редьярда Киплинга, так же как и сама идея мистического кровного родства, связана с психологией тотемизма. Не только в средние века обмен мечами означал магическое «побратимство»; я застал этот обычай в аулах горного Кавказа в виде обмена кинжалами.
Но идея кровного родства связана и с культом крови. Яркий красный цвет и, главное, смерть после потери крови не могли не привлечь внимания человека.
Африканские пигмеи, готовясь к совместной и опасной охоте, наносят себе одной и той же стрелой кровавые раны. С культом крови связаны ритуальные убийства. Совместное убийство, например, у папуасов связывает убийц кровным родством. Плутарх в своих «Сравнительных жизнеописаниях» в фрагменте «Валерий Публикола» описывает, как участники заговора против республиканского строя Рима совместно убили раба и на его крови клялись в верности своему делу. Аналогичен старинный ритуал «кимотори» у японских самураев.
Психологически связано с культом крови и ритуальное людоедство. А его элементы сохранились ведь и в таинстве причастия, в котором вино превращается в кровь Христову, а просфора — в его тело, причем верующий в это таинство должен съесть тело и выпить кровь Христову.
Я помню верующую девочку, которая настолько верила в причастие и настолько ясно представляла себе, что занимается людоедством, что ее во время причастия всегда начинало тошнить, что доставляло ей большие моральные страдания.
История знает многие преступления, корни которых уходят в психологию культа крови.
Венгерская графиня Елизавета Батори, жившая в XVII веке, ежедневно в течение нескольких лет умывалась… человеческой кровью. Она верила, что свежая кровь поможет ей стать красавицей. Много крепостных девушек стали жертвами этого культа крови.
Красивый, яркий образ дал Лермонтов, вообще любивший олицетворение природы! А вот еще:
или:
— Искусство не требует признания его произведений за действительность, — писал Людвиг Фейербах.
Вряд ли кто упрекнет поэта за красивый образ. А вот И.П. Павлов штрафовал своих сотрудников, когда они говорили: «собака подумала» или «собака пожелала». Эта антропоморфизация психической деятельности собаки, т. е. приписывание ей отсутствующих у нее свойств человеческой психики, по справедливому мнению ученого, мешала объективному изучению ее высшей нервной деятельности.
Корни антропоморфизма, сливаясь с олицетворением или персонификацией — представлением о предметах неживой природы и свойствах человека как о живых существах, уходят к сознанию первобытного человека, к «краю бездонной пропасти».
— Силы природы представляются первобытному человеку чем-то чуждым, таинственным, подавляющим. На известной ступени, через которую проходят
История донесла рассказ о древнеперсидском царе Ксерксе, повелевшем наказать плетьми море, разметавшее его корабли. Но ведь так же и поныне ребенок, ушибившись о какой-либо предмет, бьет его, приговаривая: «Вот тебе! Вот тебе!» Психологически оба случая аналогичны.
Интересно, что древнегреческая мифология сохранила в памяти народа ту историческую последовательность, в которой идеи разных богов появлялись в религиозной общественной психологии. Сначала появилась идея о богах, непосредственно олицетворявших силы природы: Уран — небо, Гея — земля, Гелиос — солнце, Селена — луна, Борей, Зефир — ветры и т. д. Пожалуй, первый «абстрактный» бог был Хронос — время. А боги-олимпийцы во главе с Зевсом родились позже. Среди них были боги, олицетворявшие психические явления: Мнемозина — богиня памяти, Гипнос — бог сна, Морфей — сновидений.
Я помню немало людей, веривших (теперь их уже почти не осталось), что гром вызывает колесница Ильи Пророка, катающегося по облакам.
Олицетворение — обязательное и весьма существенное явление религиозной психологии. Оно всегда связано с верой в то, что олицетворено, и часто со страхом, вызвавшим это олицетворение. В конечном счете, все боги, которых создало человечество, — это олицетворенные силы природы или качества самого человека.
— Бог есть то, чем человек хочет быть, — говорил Л. Фейербах.
Олицетворение породило мифы. Миф — это не отдельный олицетворенный образ, а целый рассказ. В отличие от сходной с ним сказки, миф порождается объяснительным мотивом — стремлением людей к объяснению тех или иных окружающих их явлений.
Это описание Гомером в «Илиаде» битвы богов под стенами Трои. Поведение богов здесь ничем не отличалось от поведения греческих воинов. В те времена человек полностью и в деталях переносил на созданных его воображением богов свою человеческую сущность.
По краю ямы вокруг погребения были расставлены врытые в землю пять или шесть пар рогов редкой породы крупного черного козла. Так выглядело, по словам известного советского археолога А.П. Окладникова, погребение мальчика — неандертальца семи — десяти лет, найденное в 1938–1939 годах в гроте Тешик-Таш на высотах Байсуктау Гиссарского хребта в Южном Узбекистане.
Что означали эти рога, установленные вокруг могилы, являющейся наиболее древним из известных памятников культа?
Было ли это древнее жертвоприношение? И кому? Богам или душе умершего? А может быть, это только эстетическое стремление украсить могилу предметами, получившими особую ценность вследствие затраченного на их добывание труда? Было ли такое погребение случайным творчеством убитых горем родителей или это уже закрепившийся культ? На все эти вопросы наука пока еще окончательного ответа не имеет.
Но бесспорно можно утверждать, что это — наиболее древний, времен палеолита, памятник не только культуры, но и зачатков культа погребения.
Культура — от латинского слова «cultura», что значит обращение, развитие, образование, совокупность достижений общества в его духовной жизни. Культ — от латинского «cultus», что значит поклонение — совокупность обрядов, которым приписываются магические свойства. Я специально даю эти определения потому, что иногда считают, что слово «культура» происходит от слова «культ». Это не так.
Тешик-ташское погребение первобытного человека — человека, жившего первобытным стадом около ста тысяч лет назад, — это зачатки еще не дифференцированного культа, от которого пошли и другие дошедшие до нас религиозные культы.
— Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его, — писал В.И. Ленин.
Стремление к творчеству родилось и упрочилось у человека в процессе труда. Оно и сделало человека властелином земли и космоса.
Но на первых шагах своего пути, когда человек чувствовал себя стоящим «на краю бездонной пропасти», о чем я говорил словами Фейербаха, он зачастую неизмеримо переоценивал свои силы, наделив себя сверхъестественными качествами. Так родилась еще одна форма религии — магия, т. е. вера в сверхъестественные возможности людей (потом она была перенесена и на животных и на предметы). Вначале человеку казалось, что эти качества есть у каждого. Но практика подсказывала, что их легче находить не у себя, а у другого человека — колдуна, знахаря, волшебника либо у животного или предмета — фетиша.
Магия родилась в процессе деятельности человека и всегда связана с различными видами деятельности. Есть магия лечебная, предохранительная, половая (любовная), метеорологическая (погоды), вредоносная, военная, промысловая, в том числе охотничья, рыболовная, земледельческая, скотоводческая и т. д.
— Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь еще непосредственным порождением материального отношения людей. То же самое относится к духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа, — писали Маркс и Энгельс в труде «Немецкая идеология» в 1845–1846 годах. И это полностью относится к магии, раскрывает ее психологическую суть.
Г.В. Плеханов справедливо считал, что магия основывается «на недостаточно ясном различии между тем, что происходит в голове человека, и тем, что совершается в действительности», что она «смешивает объективные явления с субъективными».
Поделиться книгой: