Помоги проекту - поделись книгой:
— А ты слышала, что он за завтраком рассказывал? Ален, а ты что думаешь?
— А ей вообще, больше кавказики нравятся, — не дала Оля высказать Алене свое мнение.
— Да нет, почему? — возразила Алена.
У Пузанковой были основания так говорить. Примерно раз в месяц, Конюхова начинала встречаться либо с Богатыревым, либо с Сумаевым. Ну, как встречаться — конфетно-цветочный период на лицо. Затем, неизменно, спустя пару недель парочки расставались. Причем в диалогах кавалеров частенько проскакивала фраза «не дала». Алена, как впрочем, и Саша, была вполне себе симпатичная, и друзья вновь и вновь пытались «покорить эту крепость». Сама же Оля такой популярностью не пользовалась. Она не считала себя менее привлекательной, скорее причина в том, что большую часть времени Оля всеми мыслями была в работе, что со стороны выглядело как «ко мне на драной козе не подъедешь».
Разговор девушек о предпочтениях и вкусах в выборе мужского пола прервался с появлением Калашникова. Тот только что вернулся с планерки и послал по РЛК сигнал общего сбора. Из отдельных кабинетов потянулись остальные — Пятаков Никита, Булкина Зина и Львова Вера.
— Где Артур с Тимуром? — спросил Калашников. — Хотя, хрен с ними. Короче, на Прорву высаживаемся завтра. И сюда мы уже не вернемся. Нужно взять все нужное.
— В смысле, не вернемся? Ты упал что ли? — опешила Зинка.
— В смысле, что мы высаживаемся надолго! Месяц или больше. В карантине будем сидеть. Хотя, — Калашников что-то вспомнил, и глянул на Сашу, — еще не известно короче, но ожидать надо худшего.
— Ты про ксеноморфов им сообщил? — спросил Никита.
— Сообщил, только они меня на хрен послали с этими ксеноморфами. А! Сань, про твой определитель тоже сообщил, вроде заинтересовались. Сможем еще наклепать до завтра?
— Сможем, конечно. Там делать-то почти нечего.
— Кстати, вот еще. Смотри, мы можем сделать такой же определитель, только который бы… э-э-э… в воздухе определял наличие вируса? Ну, так же, как в организме.
Оля в голос засмеялась, Алена покачала головой, а Саша, плохо сдерживая раздражение, сообщила:
— Товарищ научный руководитель… вирус ТВИХ, который мы с вами исследуем уже несколько лет, способен существовать только в сложных формах жизни. Никакие простейшие не могут быть носителями, в воздухе ли они живут, в воде ли — не важно, это понятно? Не передается ТВИХ воздушно-капельным путем. Совсем.
— Да? Э-э-э, ну и ладно. То есть — ништяк. Нам же лучше. Тут еще такая тема. Они с количеством экспедиций напутали. Там на самом деле…
Но договорить он не успел. Дверь в лабораторию открылась, и в дверном проеме показался сначала объемный живот, а затем и его обладатель. Офицер науки, Лаврова Лариса.
— Ну, Старулина, давай рассказывай. И показывай.
Саша заерзала на месте. К Лавровой она относилась с куда большим уважением, чем к Калашникову.
— Клетки, пораженные вирусом, при нагревании ведут себя специфически. Достаточно нагреть органический материал исследуемого, и мы узнаем, заражен он или нет. С полноценными гонзами этого достаточно. С недавно зараженными сложнее, но решаемо. Достаточно добавить реактив С-16… вот, смотрите.
Саша перенесла свой прибор на демонстрационный стол. Он представлял собой теплоизолирующую колбу, закрывающуюся сверху микроскопом, снабженным датчиками. Колба вставлялась в нагревающий цилиндр. К цилиндру подсоединялся патрубок, по которому в колбу поступал реактив. Алена протянула Саше свежий образец. Замороженная плоть гонза. Саша надела плотные перчатки, осторожно распаковала образец, и переложила его в определитель. Затем закрыла крышку микроскопа и настроила прибор на двести градусов. Полминуты нагрева, и на крышке колбы загорелся красный диод. Работа прекратилась. На табло микроскопа вывелась надпись: «С7».
— Вот, это значит, что образец сто процентов поражен вирусом, — подвела итог Старулина.
— А на незараженных работает? — спросила Лаврова.
Саша молча взяла чистую колбу, демонстративно в нее сплюнула, и вставила в определитель, задав его на прежнюю температуру. Все замерли. У Саши самой в душе все сжалось в ожидании. А вдруг покажет «положительно»? Тогда даже ошибку искать не будут, изолируют сразу. А потом пустят на опыты. Той же Зинке давно нужен подопытный гонз, чтобы испытать на нем свои яды.
На определителе загорелась зеленая лампочка. Надпись на табло гласила «С0». Саша и многие другие облегченно выдохнули. Да, эта штука работает. Нулевое содержание вируса в организме. Повернувшись к Лавровой, Саша развела руками, все мол. Представление окончено.
— Нормально, — похвалила ее Лаврова. — Теперь скажи, почему я это впервые увидела?!
— Не было полной уверенности в успехе. А ученых Земли мои разработки не интересовали…
Лаврова пристально посмотрела на девочку. Из чистого упорства она продолжила работу и добилась успеха. Не дала этим чопорным академикам с гипертрофированным чувством собственного превосходства подрезать себе крылья. Наконец майор обратилась к остальным:
— Кто-нибудь еще что придумал? — и тут же остановила рукой открывшего было рот Пятакова. — Кроме тебя.
— Есть идея проверить реакцию ТВИХ на яды. Да и на некоторые другие вирусы, что не исследовались на Земле, — изложила Булкина свое направление работы. — Но на успех рассчитывать сложно.
— Высаживаться будете к российским лабораториям. Там широкая база вирусов, законсервированных по всем правилам. Можешь ими пользоваться. Это все? Больше ни у кого ничего нет?
Калашников глянул на Ольгу. Взгляд его говорил: «у тебя же были какие-то мысли». Она отрицательно покачала головой.
— Хорошо, — продолжила Лаврова. — В таком случае, задача на сегодня: изготовить как можно больше вот этих вот… определителей. И приготовьте ТВИХ-стимуляторы. Не на курорт летите.
— Не вопрос, мэм, — козырнул Калашников.
Лаврова смерила его презрительным взглядом и удалилась.
— Ну что, давайте работать, — Старулина первая подошла к оборудованию.
— Куда торопишься? — спросила Пузанкова. — Небось, хочешь успеть с дрищом тем… м-м-м… свидится?
— Нет. Как-то не хочется. У меня нервы что-то шалят…
Ну да. Олю тоже слегка колотило. Все-таки на этой планете пропало три такие экспедиции. А чем они лучше? Если бы не толпа мужиков с автоматами, она вообще не смогла бы держать себя в руках.
— А, кстати. Чуть не забыл, — вдруг вспомнил Калашников. — Экспедиция у нас не четвертая, а тринадцатая.
Часть 4 (1–4)
Долгий криогенный сон зачастую сопровождается снижением тонуса в мышцах. Поэтому, после пробуждения, всех, от чьей подвижности зависит чья-то жизнь, в обязательном порядке отправляют в спортзал восстанавливать физическую форму. Это не был спортзал в классическом его понимании. Помимо спортивных снарядов, он имел малую оружейную, тир, ринг для спаррингов, симулятор бассейна и тренажеры для растягиваний.
Петров Андрей, новичок во взводе, трудился в оружейной. Разрабатывал мелкую моторику, занимаясь сборкой-разборкой оружия. Его куратор (то есть опытный боец, к которому его прикрепили для ознакомления с отделением), Зайкин Петр, занимался тем же самым.
Прикрепление Петрова к Зайкину прошло без лишнего официоза. После завтрака Петров подошел к сержанту четвертого отделения, Григорию Стрельцову. Сержант посмотрел на него взглядом, сочетающим в себе удивление и отвращение, затем, почесав щетину, крикнул: «Петруха! Займись новеньким». Сержант ушел, бормоча под нос что-то матерное, а к Петрову подошел коренастый рыжий парень с топорщившимися волосами. Представившись Петрухой и крепко пожав Андрею руку, он повел новичка в зал, попутно знакомя с другими бойцами взвода.
В суть дела Петров вникал быстро. Ведь до того, как попасть во взвод Водникова, он семь лет прослужил в колониальных войсках, осуществляющих военную поддержку колоний. Ему приходилось проводить зачистку территорий от агрессивной местной живности, защищать колонии от террористов-радикалов, а в последние годы и с гонзами довелось столкнуться.
Поэтому внедрение в отряд проходило как по маслу, чего нельзя было сказать о других новичках. Золин Егор, очкастый парень инфантильного вида, с равнодушным лицом слушал своего куратора — Паршкову Риту. Судя по лицу, он даже не пытался понять, что она ему там объясняет. Рядом с ними крутился Мучедаков Игорь, и безуспешно пытался помочь с объяснениями.
Третий новичок, Матвей Лордынцев, попал в пятое отделение, а шефство над ним взяла Холопова Юлия — рыжая бабища амазонского вида. Юля, судя по всему, больше всего на свете боялась потерять свою физическую форму, и буквально летала от снаряда к снаряду, таща за собой Матвея. Матвей, явно не привыкший к подобному темпу, выглядел соответствующе — потел, кашлял, держался за бок.
Последний из новичков, Пустыгин Влад, отжимался рядом с матами, на которых лежали Китаев Андрей, куратор Влада, и его друзья — Савин Олег, Сватников Денис и Посталовский Сергей. «Старички» со смехом комментировали действия новенького. Время от времени Пустыгин заканчивал отжимания, и Китаев, находя «объективные» причины, назначал новые. Руки у Влада уже тряслись, но он упорно продолжал выполнять распоряжения своего куратора.
С Зайкиным же не было ни дедовщины, ни недопонимания. Сразу «на ты», сразу на равных. Андрей был доволен собой, и пытался развить успех.
— А что, кстати, нашему сержанту не понравилось? Чего он так базарит? — спросил Петров.
— Он неформалов не любит, — ответил Петя. — И вот таких… крашенных… тоже, — он указал на челку Андрея, окрашенную в ярко красный цвет. Кстати, на этом вся неформальность Андрея и заканчивалась. Внешняя, по крайней мере.
Андрей огляделся по сторонам. Из парней-космопехов только Ваня Бирюлев ходил с мелированными кончиками волос. А Андрею-то теперь что делать? Стричься что ли?
К ним подошел еще один парень из четвертого отделения. Он, как и Петя, тоже был рыжим и коренастым. Только если Петя был светло рыжим, почти блондином, то у этого парня волосы были темного оттенка. Лицо обильно усыпано веснушками.
— Петрушка, здорова, — поздоровался парень густым голосом.
Петруха поздоровался с ним за руку, затем представил парней друг другу:
— Петров Андрей. Осипов Остап.
Андрей протянул руку. Остап пожал ее, затем сделав вид, что только что заметил его окрашенный чуб, ткнул его в лоб пальцем.
— Что это у тебя?! — изобразил он удивление. Зайкин засмеялся странным смехом, похожим на всхлипы.
— Да вы что серьезно, что ли? — огорчился Петров. Он никак не предполагал, что у него могут возникнуть проблемы, связанные с внешним видом. Во всем мире спокойно относились к таким атрибутам. Что за люди со вкусами из прошлого тысячелетия?
— Конча ничего не сказал? — спросил Остап.
— Ничего. Кроме матов, — ответил Петруха и снова засмеялся.
— Конча? — не понял Петров.
— Конча, Конченный. Позывной у сержанта нашего, Грини Стрельцова, — объяснил ему Петруха.
— Это как у тебя — позывной будет «Чубчик», — Остап снова указал на волосы Андрея. — А у него Конча.
— Лучше буду Чубчиком, чем Кончей, — пробурчал Петров, вновь берясь за оружие.
— Стреляешь как? — спросил Остап, став серьезным. — У нас снайпера нету, ты как раз вместо него к нам попал.
— Ну-у… вроде не плохо.
— Пошли, проверим, — предложил Петруха, и все трое двинулись в сторону стрельбища.
Мимо прошла рядовой Соловьева. Петров обернулся на впечатляющую задницу в обтягивающих тренировочных штанах.
— Ниче так, жопа, — прокомментировал он.
— Жопу ты завтра увидишь, — осадил его Зайкин. — В самую настоящую жопу полезем.
— Да ладно тебе, я уж не совсем зеленый. Кое-что повидал. Мне на баб теперь не смотреть что ли?
— Завтра? — перебил его Остап. — Откуда знаешь?
— А ты думаешь — нас тут неделю держать будут? К точке, как я понял, мы уже вышли. Сейчас, начальство детали перетрет, да и готовиться начнем.
У стрельбища крутились Мучедаков, Паршкова и Золин. Видимо тоже, собирались проверить меткость новичка. Интересно, он вообще ружье в руках держал? Как бы отдачей себе очки не разбил…
— Во. Давай, кто лучше, — предложил Остап. Золин непонимающе посмотрел на него.
Мимо проходил ефрейтор третьего отделения Алексей Серафимов, заместитель сержанта Филатова. Услышав предложение Остапа, он оживился. Глаза довольно заблестели.
— Погоди чутка, — сказал он и принялся выискивать взглядом Ефима Ефимова, заместителя Стрельцова. Найдя, он выкрикнул: — Торчун! Давай поспорнем, чей новичок из снайперки лучше наложит?
Леха любил делать ставки сильнее, чем кот сметану. Ефим тоже не стал отказываться.
— Давай, — согласился он. При виде Золина с учебным образцом последней модификации СВД, он не смог сдержать смешка. — На что поспорнем?
— На пиво, конечно! — возмутился Леха несообразительности коллеги.
— Где мы тут пиво возьмем?
— Торчать мне его будешь, — скаламбурил Леха. Подошедший к нему Малой довольно заржал — Торчун будет торчать, ха-ха-ха…
Первым в стрелковую камеру вошел Золин. Остап, хищно усмехнувшись, запустил программу максимального уровня сложности, который определялся в скорости и дистанции. Раздался сигнал старта испытаний. В шестидесяти метрах от Егора начала материализовываться первая мишень. ПТЫЦ! Мишень поражена в самый центр, не успев толком проявиться. ПТЫЦ! ПТЫЦ! ПТЫЦ! Еще три мишени застыли, едва показавшись в поле зрения. Выражение лица Егора ни на миг не изменилось. Если бы не закрытый рот — его можно было бы принять за слюнявого идиота. Однако руки действовали мгновенно и четко.
— Рядовой Золин стрельбу закончил, — отрапортовал он слабым голосом после десяти выстрелов.
Десять выстрелов — десять пораженных в самый центр мишеней, застывших в момент появления.
Все наблюдатели стояли как громом пораженные. Ефим вопросительно посмотрел на Петрова. Тот отрицательно покачал головой. Нет, такое он повторить не сможет.
— Хера себе… — довольный собой проговорил Леха. Он конечно читал характеристику новичка, но такого не ожидал. — Торчун, а ты мне теперь пиво торчишь!
Народ, собравшийся вокруг ринга для спаррингов, совершенно не волновала феноменальная меткость Золина. Огороженная канатами зона находилась в противоположном от стрельбища углу спортивного зала, и в данный момент в спарринге участвовали космопех Начекутов Виктор и ученый Богатырев Тимур. Оба здоровые и мускулистые, и оба не особо стремились нападать. Каждый пытался подловить другого на ошибке.
Недалеко от ринга сидел Роман Степанов. Он мотал головой, пытаясь прогнать из нее туман, появившийся там после нокаута, в который его одним ударом отправил Борецкий Семен. Сам Семен стоял у канатов и громко возмущался, что Витек слишком долго возится с этой «лабораторной крысой». Многие были солидарны с Семеном. Юрец Коршунов и Ира Иванова хором кричали почти одно и то же:
— Давай, Витек! Ну, дава-а-ай, что ты нас позоришь-то?
Артур Сумаев, коллега Тимура, стоявший тут же, кричал то же самое, только с именем «Тимур».
Вот Богатырев извернулся и пропустил атакующего Начекутова мимо себя. Витек, не успев среагировать, провалился вперед, и Тимур оказался сбоку. Не теряя времени, Тимур захватил его руку и произвел болевой прием. И вот уже Витек бьет по полу, сигнализируя об окончании поединка.
— Ну, е-е-мае-е-е… — разочарованно протянул Коршунов. — Витек, ну ты чего?
— Ха-ха-ха! Красава, братуха! — заглушил его Артур.
Не успели Тимур с Витьком покинуть поле боя, как туда вновь заскочил Семен.
— Ну что, давайте на меня кто-нибудь?
— Да ну тебя нах, — отмахнулся Коршунов. — Опять кого-нибудь покалечишь.
— Вовчик! Ну, давай ты? — обратился Семен к Задире.
Поделиться книгой: