Помоги проекту - поделись книгой:
Услышав это, Пинкин заерзал на месте. Джерри жестко ткнул его локтем в бок, и тот успокоился. Водников все заметил, однако смысла волнения Пинкина не понял. Ответила ему Лаврова:
— Мы подозреваем, что им все-таки удалось достать образцы вируса в его оригинальном состоянии и вернуться на корабль, — Лаврова говорила как по бумаге, а тон ее был официальным елейным. — Вот только вирус, еще не мутировавший в человеческом организме, сумел поразить экипаж неизвестными нам способами. Как вы думаете, Александр, возможно такое?
Калашников не сразу понял, что Лаврова обращается к нему, а когда понял — встрепенулся, замялся и все-таки ответил:
— М-м-м, думаю… э-э-э… да! Это возможно. Скорее всего, так и есть.
— Возможно даже, что вирус передается воздушно-капельным путем, так? — вкрадчиво спросил генерал.
— Да, я думаю, он и на это способен.
— В таком случае, мы делаем вывод, что корабли отошли от Прорвы, но сбились с курса из-за безумства экипажа, — Лаврова поставила точку в вопросе Водникова. — Ведь, как известно — криогенные камеры не действуют на гонзов.
Свой почувствовал, что им явно что-то не договаривают. Да и научный специалист из Калашникова… мягко сказать — сомнительный.
— В таком случае, как мы будем действовать? — спросил он.
— Во-первых, полная химико-биологическая защита. Во-вторых, спустившиеся на планету назад не поднимутся вплоть до завершения операции. Плюс — выдерживание карантинного срока, — говорил генерал уверенно, судя по всему, даже не собираясь обсуждать этот вопрос. — Да, вам необходимо организовать укрепленный лагерь, в котором вы сможете продержаться месяц или два. Самый оптимальный вариант — провести зачистку одного из лабораторных комплексов и восстановить систему охраны и видеонаблюдения. Ученые смогут там работать. А вы — сможете их охранять. Владимир, это по вашей части.
Вопросы тактики и военных действий Фролов-генерал всегда оставлял на Фролова-полковника, ведь говоря честно — генерал был в них не силен. Он хороший организатор. Он знает, когда нужно отойти в сторону, чтобы позволить работать другим, когда можно выдать очередную порцию информации, а когда лучше скрыть правду. Владимир Викторович же — настоящий герой войны, получивший прозвище Волкодав за тотальное уничтожение террористических и бандитских группировок, распространившихся в человеческих владениях. Именно он сумел первым изолировать очаг заражения ТВИХом, создав первую оккупационную зону. А чего стоит кампания, результатом которой стала полностью очищенная от ксеноморфов пригодная для жизни планета? Да, руководил ею Артем Викторович, но непосредственный разработчик всех операций — его старший брат.
Фролов-старший взял со стола маркер, и принялся вести им по вмонтированному перед ним монитору. На остальные экраны вывелся рельеф местности, испещренный линиями меридиан и параллелей. Водников разобрал точки лабораторных комплексов и соединяющую их сеть дорог.
— В полном объеме имеется только информация о двух комплексах — российском и международном, — в такт словам Волкодава замигали точки, названных им объектов. — Если верить бумагам — в русских лабораториях изучались исключительно вирусы. Легкое вооружение и броня не в счет. Также есть документы, подтверждающие, что до эвакуации, наши ученые успели правильно завершить работу и все опасные образцы подверглись консервации. Это отличная стартовая точка. Ничего не помешает занять комплекс, а ученые смогут без проблем проверить образцы на присутствие среди них ТВИХа. Кстати, в международных лабораториях дела обстоят аналогично, только там и не исследовали ничего опасного. Но! Всего в тридцати километрах находится комплекс США. Они, по своему обыкновению, вели полномасштабные исследования ксеноморфов. Предполагается, что теперь там гнездовье. В общем, лучше держаться оттуда подальше.
— Кто-нибудь там уже проводил высадку? У русского комплекса? — спросила Иродова.
— Обе наши экспедиции планировали высадиться там. Это все, что известно.
— Вряд ли ТВИХ там, — сказал Филатов. — Начался бы он оттуда, наши ученые там бы и остались. Не успели бы ничего сделать… правильно завершить работу или вирусы там свои законсервировать…
— Да, — кивнул полковник, — это хорошо. Еще один повод сделать комплекс России нашей точкой старта.
— Какие силы будут задействованы? — спросил Свой.
— Думаю, стоит отправить туда весь ваш взвод и ученых. СОРД и м-м-м… наемники, — Волкодав глянул на Шукшина. — Останутся в резерве.
Так, значит. Выходит, ставить над ними черных никто не собирается. Их отправляют одних. Высадку произведут на посадочной площадке, вот она — в трех километрах от комплекса… находится на возвышении, это хорошо — легко будет оборонять челнок. Стоп! Серьезно, что ли? Они целый месяц будут сидеть там, и оборонять челнок?
— Как быть с челноком, который высадит нас на планету? Если никому нельзя вернуться на корабль, то…
— Челнок вместе с пилотом останется на поверхности вместе с вами. Вот на этой посадочной площадке.
— Слишком далеко от комплекса, — возразил Водников. — А оставить челнок без охраны… не нужно так делать. Как минимум, придется выделять одно отделение.
— Мы не можем пускать на Потапыч тех, кто побывал на планете! — вмешалась Лаврова.
— Мы изобрели прибор для определения больных, — неожиданно выдал Калашников.
На этот раз удивились старшие офицеры. Лаврова переглянулась с генерал-майором и резко спросила:
— Кто изобрел? Когда? Почему я об этом не знаю?
— Ну-у… Сашка… то есть эта, научный работник Старулина Александра. Перед вылетом изобрела.
— Почему я об этом ничего не знаю? — с угрозой в голосе повторила вопрос Лаврова.
— Да как не знаете-то?! Вы же за это ее в экспедицию и приняли?! — ученый тоже начал повышать голос.
Артем Викторович еще раз посмотрел на Лаврову и покачал головой.
— Я думаю, она даже и в воздухе его сможет найти, — продолжил Калашников. — Ну-у, определить наличие спор вируса в воздушной среде. Раз уж в организме смогла. Она в этом шарит.
— Если она «шарит», почему тогда здесь сидишь ты, а не она? — спросил сержант Стрельцов.
— Погоди, — отмахнулся от него Водников, — выходит челнок таки может вернуться на корабль. Пилота вы проверите этим… — он пощелкал пальцами, — прибором. И мы не будем тратить ресурсы на его охрану.
Фроловы переглянулись.
— Выходит, что так, — выдал старший, после секундного размышления.
— Если этот прибор действительно работает, в чем я очень сомневаюсь, — добавила Лаврова.
— Площадь комплекса — меньше квадратного километра, — вдруг заметил Филатов. — Если нам не нужно охранять челнок, то одно отделение можно оставить в резерве. А для зачистки хватит и сорока человек.
Волкодав, немного подумав, кивнул. Водников задумался. А ведь действительно, свой резерв — это неплохо. Вот только кого оставить? Уткину нельзя, это командирская группа. Буряева нужно брать на задание, чтобы набирался командирского опыта. Стрельцов, Иродова или Филатов…
— Третье отделение сержанта Филатова будет нашим резервом, — определился Свой. — Останетесь на Потапыче, поднатаскаете новичков.
Филатов кивнул. Ну что ж, получается, как будто откосил.
— Есть у кого что добавить? — спросил генерал.
— Никитос, в смысле научный работник Пятаков, считает, что нужно более тщательно проверить реакцию ксеноморфов на вирус, — высказался Калашников. — У них эта… серьезная иммунная система, многие заразы их не берут.
— Это всего лишь бредовые мысли Пятакова, — отрезала Лаврова. — Мы с компетентными людьми обсуждали его теорию, и сошлись на ее… бредовости.
— Еще что-нибудь? — вновь спросил Артем Викторович. На этот раз все промолчали. — Хорошо, в таком случае планерка окончена. Капитан Водников, вы с вашими людьми явитесь сюда после обеда, нужно разработать план зачистки комплекса. Я снимаю блокировку с информации об остальных экспедициях. Вам необходимо ее просмотреть. Высадку на планету назначим на завтра. Время определит полковник Фролов. Распорядитесь, чтобы пилоты выбрали челнок, и начинайте загружать его всем необходимым. Это все.
Комнату для совещаний Шукшин покинул последним. Он все гадал, что еще скрыли от Водникова братцы Фроловы. То, что вся эта планерка — всего лишь концерт для космопехов, Шукшин не сомневался.
Самого Шукшина, также как и Водникова, дополнительно осведомлять никто не стал. Да и в экспедицию его приняли буквально с зубным скрежетом…
На Земле Василий Шукшин разрабатывал «честного» бизнесмена Кайла Соломона, который за ширмой своего бизнеса предлагал по человеческим владениям едва ли не весь спектр криминальных услуг. Наркотики, оружие, проституция, заказные убийства, хищение информации и прочее.
Новость о личном участии Соломона в серии героических и безуспешных экспедиций насторожила многих, и Шукшин не стал исключением. Копнул тему с Прорвой поглубже и выяснил, сколько народу она пожрала на самом деле. Последней каплей для него стало известие о найме отряда СОРД. Закралось подозрение, что взвод космопехов набрали как пушечное мясо, что для Василия было больной темой.
Еще в молодости Шукшина внедрили в группировку, подобную соломоновой, в качестве обыкновенного бойца. Выше рядовых Шукшин подняться не смог, пользы для родной конторы приносил мало, и про него периодически забывали. А самое главное — его забыли предупредить, когда верхушку банды наконец-то решили уничтожить. Банду накрыли прямо на складе горючих материалов, этой банде принадлежащем. И попал молодой Шукшин под бомбардировку. Естественно, случилось возгорание. Многие пытались спастись в бункере, что был оборудован под складом, однако Шукшину не повезло. Взрывом повредило вход, и его зажало прямо на проходе. Причем сам он находился внутри бункера, а правая нога осталась снаружи, в бушующей пожаром комнате. Шукшин прочувствовал все. От начала до конца. Все, что он мог — шевелить левой рукой, все остальное было зажато камнями. Именно этой рукой он колотил по завалу, к концу пожара разбив кисть в кровавое месиво с торчащими из него обломками костей.
Несмотря на травмы, Василий выжил. Родная контора достаточно искренне раскаялась в своей забывчивости и оплатила Шукшину курс реабилитации. Поврежденные конечности заменили бракованными изделиями для Игнатов, после чего, уже, будучи этаким киборгом, Шукшин официально устроился в органы.
И вот, заподозрив, что с экспедицией не все ладно, Василий встретился с Фроловыми и потребовал от них правды. Те, естественно, отказали. Тогда он потребовал себе место в экспедиции. Получив очередной отказ, Шукшин припугнул военных имеющимся на них компроматом. Всемирные герои войны не желали обнародования их связи с теневой организацией Соломона. Ведь именно Соломон подставлял под военный молот Волкодава своих основных конкурентов. В итоге Фроловы сдались — следователь получил свое место на Потапыче.
Шукшин знал, что отправляться с Фроловыми в одиночку будет рискованно, и тогда, воспользовавшись собственными связями, надавил на другого криминального авторитета, вынудив того оплатить отряд элитных наемников. Десяток головорезов уравнял силы. Соломон и Фроловы не сумеют избавиться от Василия, не устроив на Потапыче лютую бойню.
И сейчас Шукшин — одно из высокопоставленных лиц в экспедиции. Сначала он надеялся найти общий язык с президентским наблюдателем, но к своему удивлению не преуспел. Тот сделал вид, что вообще не слышит Василия и просто ушел, не сказав ни слова. С остальными же офицерами — Лавровой и Маниловым — все было понятно. Лаврова явно в одной обойме с Фроловыми, а Манилова прикрепили к экспедиции, чтобы получить повод для очередного повышения.
Выйдя из совещательной, Василий нос к носу столкнулся с Джерри, правой рукой Соломона.
— Соломон хочет поговорить, — выдал Джерри, коверкая слова своим иностранным акцентом.
— Ну и? Где он? — прорычал Шукшин, искусственной рукой отстраняя от себя парня.
Джерри шагнул в сторону, прямо за ним стоял Соломон. В его темных очках Шукшин увидел собственное отражение — потный сердитый мужик, пыхтящий как паровоз. Соломон подошел вплотную.
— Вася, ты хоть осознаешь, кого ты нанял? Вообще, понимаешь, с кем связался? — несмотря на происхождение, он говорил на чистом русском, без намека на акцент.
— Осознаю. Потому и нанял, — зло ответил Шукшин.
Да-а, такой реакции Василий и ожидал. Нанятые им наемники слишком дорожат своей репутацией, вряд ли кто-нибудь сумеет их перекупить. Даже Соломон. Вот он и бесится — понимает, что Василию достаточно указать пальцем, и Соломон вместе со своими телохранителями — трупы. Может даже вместе с Фроловыми. Возможно, Шукшин так бы и сделал, и, свергнув начальство, повернул Потапыч назад к Земле, но останавливал его факт наличия президентского наблюдателя. Эти люди просто так присутствовать не будут. И если Шукшин вдруг помешает их интересам, ему уже не помогут никакие наемники.
— Когда мы достигнем цели, они станут помехой, — вновь заговорил Соломон.
— На то и расчет.
Соломон заиграл желваками.
— Ты не представляешь, о чем говоришь.
— Так просвети меня. Может, я передумаю тебя кончать.
На последние слова Джерри среагировал мгновенно. Из-под полы длинного плаща он выхватил массивный револьвер под патрон крупного калибра. Свободной рукой повернул к себе Шукшина, и с силой ткнул стволом в живот.
Дыхание Василия сбилось. Он почувствовал, как сотрясся кишечник. К горлу подкатил ком, желудок болезненно сжался. Ему хотелось согнуться, но он устоял прямо.
— Все в порядке, сейчас я пристрелю тебя, — выдохнул ему в лицо Джерри.
Шукшин, наконец, справился с тошнотой и выдавил:
— Ну, давай, бля… А потом Князь… положит тебя… и твою шайку… все по инструкции.
— Не надо. Отпусти его, — спокойно приказал Соломон.
Джерри улыбнулся, и уже было отошел, но Шукшин искусственной рукой схватил его за кисть, держащую оружие, и вывернул в сторону. Мозг Василия послал команду, заработали гидроприводы, сжимая металлические пальцы на руке бандита. Тот уже отпустил следователя и изо всех сил пытался вырваться из железной хватки, но Шукшин врезал ему в нос красивым ударом здоровой руки. Джерри отлетел назад, угодил в стену, после чего по киношному сполз на пол. Нокаут.
— В общем, пока будем работать, а потом посмотрим, — сказал Шукшин на прощание, и, переступив через валяющегося кучей тряпья Джерри, отправился к себе в каюту.
Оборудованная на Потапыче лаборатория больше не пустовала. Сразу после пробуждения Губацкий Кирилл пренебрег горячим душем, пытаясь, подобно Менделееву, записать посетившую его во сне идею. Затем Булкина Зинаида отправилась завтракать прямо в лабораторию, намереваясь разобраться в выделенных для экспедиции реактивах. А после завтрака в отведенную для них зону перебрались почти все научные сотрудники.
В основной лаборатории находились четверо. Старулина Саша дорабатывала свое изобретение по выявлению зараженных ТВИХом. Конюхова Алена суетилась возле микроскопа, повторяя опыт Старулиной. Губацкий с блеском зависти в глазах наблюдал за Сашей. Ольга Пузанкова угрюмо листала записи, пытаясь восстановить в уме цепочку рассуждений, выведенную до погружения в сон.
Голова у Оли соображала туго, она до сих пор чувствовала себя словно во сне. К тому же ее постоянно сбивали восторженные охи-ахи Алены и недовольное посапывание Кирилла.
А больше всего Олю раздражал тот факт, что за главного у них Калашников. Абсолютный ноль в науке, с портфолио, полным купленных работ. И этот человек умудрился попасть в такую важную экспедицию! И дружки его — такие же ничтожества, Тимур Богатырев и Артур Сумаев. Оба кавказцы, и оба даже не удосужились явиться с остальными в лабораторию. Вместо этого, они, вместе со всей солдатней, отправились в спортзал разминать атрофировавшиеся мышцы. Богатырев вообще уделял больше внимания своей накаченной фигуре, чем науке. А Сумаев вместо важных разговоров любил рассказать, и по возможности показать, как лихо он может пользоваться охотничьим ножом. И этих людей выбрали спасать судьбу человечества?
— Бли-и-ин, слушай, Саш, ты прям молодец. Как догадалась? — Алена закончила с опытом и повернулась к Старулиной.
— Ну, как-то вот так, — скромно улыбнулась та, разведя руки в стороны.
Опыт действительно был не сложным, а результат потрясающим. Все дело оказалось в нагревании. При повышении температуры до двухсот градусов, клетки носителя, находящиеся под воздействием ТВИХ, а также сами молекулы вируса начинали супер-хаотичное движение, не свойственное для обычного горящего либо кипящего материала.
Старулина обнаружила этот факт около года назад и поделилась со своим научным руководителем. Однако тот не уделил ему никакого внимания, сказав, что эта информация бесполезна. Тогда Старулина продолжила исследования самостоятельно, сотни раз проверяя реакцию различных материалов на нагревание. Даже во сне она продолжала кипятить. Результаты были однозначны — данный факт можно было использовать! И буквально перед самым вылетом она закончила свой первый «определитель».
— Вот ты-то и должна у нас быть за главного, а не Калашников, — пробубнила Оля.
— Да-да, — закивала Алена.
— Да ладно уже, чего там, — отмахнулась Саша, хоть и была согласна с подругами.
— Можно попробовать еще температуру повысить, — подал голос Кирилл.
— Ты вот лучше свое что-нибудь придумай, — осадила его Оля. — Зинка, вон, пытается ядом вирус вытравить, Никита с ксеноморфами экспериментирует, а ты только и делаешь, что завидуешь и тупые советы даешь!
— Оль… — укоряюще посмотрела на нее Алена.
Оля вообще легко сердилась. А после долгого криосна — ее бесила любая мелочь. Да и разве она не права? Что делает Губацкий? Он сидит и черной завистью завидует сообразительности Старулиной. Да, Алена тоже завидует, и даже сама Оля. Но это скорее досада на собственную несообразительность, и в любом случае они рады за любой прогресс в этой области. Ведь операция им предстоит не из простых.
— Кстати, а никто не в курсе, как сами гонзы реагируют на огонь? — спросила успокоившаяся Ольга.
— Да никак, — ответила Саша. — В смысле так же, как и мы.
— Это тебе Китаев рассказал? — с лукавой улыбкой спросила Конюхова.
Саша кивнула.
— Он все-таки подошел? И как он тебе? — спросила Оля.
— Да нормально. Подошел познакомиться после завтрака. Сказал, что гонзы горят без затей.
— А он с ними вообще встречался? Какой-то он дрищлявый для солдата, — засомневалась Пузанкова.
— Стрелять много силы не нужно, — возразила Саша. — Навел, да стреляй. А тебе чего, подавай такого как тот боров? Как его там? Борецкий вроде?
— Он по всем статьям будет получше твоего дрища.
Поделиться книгой: