Помоги проекту - поделись книгой:
Какой чудесный, оказывается, день! Сосны все в инее. Провода — тоже. Мороз весело ударил Мишу по ноздрям, солнце стрельнуло
Мама оборачивается и веселыми глазами смотрит на кота, потом на Мишу. Кивнула: пошли.
Снег скрипит под валенками: скрип-скрип. Дошли до заводоуправления. Повернули назад — на первый раз довольно.
Шли. шли. Вдруг — что такое? Не узнать тропинки: кто- то на санях прямо по ней проехал, всю тропинку снегом завалило. Куда шагать — неизвестно.
Пошли медленно, шаг в шаг, след в след. Шли, шли и уткнулись в задок саней-розвальней. Подняли Миша с мамой головы и видят, что стоят эти сани у самого их крыльца, а кто-то в тулупе несёт по ступенькам вверх плетёную корзину. Дверь в сенях приоткрылась, и выглянула незнакомая тётя в пуховом платке, завязанном крест- накрест за спиной. Больше ничего не разглядел: тётя корзину схватила и скрылась в доме. А мама сказала:
— Да, я совсем забыла! К нам поселяется ещё одна семья. В больницу наконец второго врача назначили. Пока в нашем доме жить будут. У них кто-то есть твоего возраста, не помню только кто: мальчик или девочка.
И как мама ухитрилась главное забыть! Так вот зачем вчера из маленькой комнаты, где всё равно никто не живёт, вещи переносили в кухню. В дом. в дом! Скорее!
Ужом выворачивается Миша из свитеров. Разлетаются шарфы. Стянул рейтузы вместе с валенками. Бабушка тут как тут. Велела валенки снова надеть. В это время мама бабушку зачем-то в другую комнату позвала. Миша — раз в коридор. Ну. конечно, мальчик! Какая девочка ещё может таким басом реветь! Дверь соседская закрыта. Интересно, какой он. как его зовут?
— Проходи, проходи, не стесняйся! — Это незнакомая тётя подошла сзади. Она протянула над. Мишиной головой руку, открыла дверь и животом втиснула его в комнату
Миша, а вот к тебе мальчик пришёл познакомиться! Кончай скорей плакать!
Вот так дела! Этот белобрысый тоже Мишей оказался.
А мама нового Миши не умолкала:
Как тебя зовут, мальчик?.. Мишей? Какое совпадение! Два Миши! Придётся вас. как взрослых, но фамилиям звать. Как твоя фамилия. Мишенька? Крюков. А у нас Миша Похлёбкин. Прошу любить и жаловать!
В комнату заглянула мама.
— Извините. Здравствуйте! Ты уже здесь! Будь добр, сейчас же надень второй валенок! Ты после гриппа, а на полу-холод и те!
Потом мама наклонилась к Мише, сказала вполголоса:
— Мальчик, наверное, с дороги устал, плачет поэтому. Ты его утешь как-нибудь, развлеки, покажи свои игрушки.
Похлёбкин ревел не переставая. Миша почувствовал себя рядом с ним почти взрослым. Тем более, ему поручают совсем взрослое дело — унять плаксу. Он шагнул к рыдающему Похлёбкину и сказал:
— Что я тебе покажууу! Ты и в жизни не видал!
Похлёбкин и не взглянул на Мишу.
— Какой у меня камень есть!
Какой? — спросил Похлёбкин. глотая слёзы.
Горный хрусталь, небрежно сказал. Миша. Да ты всё равно не знаешь.
Голубой глаз Похлёбкина взглянул на Мишу с интересом. Дымчатый или цитрон? Может, морион у тебя? А может, ты белый аметист за хрусталь принял? Так и с опытными людьми бывает. Покажи-ка!
Никогда ещё за все свои шесть с половиной лет не терпел Миша такого поражения. И от кого! Этот безутешный худенький плакса, на которого Миша только что смотрел, как на маленького. оказался не так-то прост. Знать бы. так не полез бы Миша со своим горным хрусталём.
Новый сосед говорит, как профессор какой. Хоть бы как-нибудь поддержать разговор! Хоть бы раз ответить этому всезнайке! Удивить бы его чем-нибудь! А ведь нечем!
А Похлёбкин уже приготовил новый удар:
— Ма, где моя коллекция?
Мама нового Миши, обрадованная тем, что сын наконец перестал плакать, обрушила на пол громадную гору неразобранных вещей, откуда-то снизу вытащила плоскую деревянную коробку и подала ему.
На крышке коробки была нарисована большая картина: оранжевое солнце лежало на синих горах, красные люди с огромными мешками за спиной шли через эти горы. В горах Миша разглядел две пещеры. Из одной вытекал водопад, а в другой сидел лев.
Похлёбкин. заметив Мишин взгляд, поморщился:
— Это моя старая работа. «Геологи» называется. Да ты внутрь загляни.
Миша сдвинул крышку и оторопел: там в несколько рядов стояли спичечные коробки. А в каждом коробке на белой вате лежали камни — один другого красивее.
Похлёбкина уже нельзя было остановить:
— Спорим, что такого берилла ты в руках не держал. А вот аметист! Он вечером совсем почти красный. У тебя какие самоцветы в коллекции? Малахит есть? Флюорит? Лиственит? А кроме уральских минералов, есть ещё откуда-нибудь?
И Миша не выдержал позора. Не говоря ни слова, мрачный. скорыми шагами вышел он в коридор. Уши у него горели как два рубина, а на душе лежал тяжёлый камень гранит. И только поздним вечером, когда Похлёбкины уже стелили постели, в дверь просунулась Мишина голова:
— А я в тайге одну яму знаю! Там камни находят такие — сдохнешь! Ты и в глаза не видал. Их прямо в Москву в свинцовых вагонах отправляют. И охрана — целый бронепоезд. Называется… ты с роду от роду не слыхал! Тромбофлебит называется. Вот как!
Жизнь геолога
— Отгадай, что это за камень? Коллекцию покажу!
На ладошке у Похлёбкина лежит прозрачный камешек, слегка желтоватый. Никогда нс видал Миша такого камня, как отгадаешь? А коллекцию посмотреть хочется, пусть в сотый раз. а хочется.
— Кварц? Да?
— Ой, мамочки, не могу. «Кварц»! Ха-ха-ха!
Похлёбкин от смеха падает на тахту и болтает в воздухе ногами.
— Это же самородный сахар! Знаешь соль самородную? А это сахар! Отец из Воркуты привез. Лизни — не веришь!
Миша кончиком языка прикасается к поверхности камня. Действительно, сладко.
— А много его там. в этой Воркуте?
— Гора, — не задумываясь, отвечает Похлёбкин. — Высоченная. Никто раньше и не знал, что сахарная. Сверху там, конечно, лес. камни, дрянь всякая, а внутри сахар. Сейчас там конфетный завод строят. Летом я тебе целый чемодан этого добра привезу. Пойдём, так и быть, посмотри коллекцию.
В комнате Похлёбкиных пахнет жжёным сахаром.
— Это я опыты проводил. — говорит Похлёбкин. — Изучал тут кое-что. Лезь-ка на диван, а я подмету немного, мама скоро придет.
Но подмести Похлёбкин не успевает.
— Бог мой! Это чем же ты здесь занимался? — Эмилия Ивановна Похлёбкина быстро идёт от порога к столу, к включённой электроплитке.
— А-а. ясно, песок изводил! Опять свои «самородки» делаешь? А кому я запретила отцовскую ложку брать? Ну, я тебе!
Миша, незамеченный, протискивается в коридор и тихо прикрывает за собой дверь. Вот так камень. Минутку Миша прислушивается к рёву приятеля. Потом на подшитых валенках скользит по крашеному полу коридора к своей комнате. Там у тахты он скидывает «лыжи» и забирается под плед.
Похлёбкинская выдумка про самородный сахар ему совсем не обидна. Подумаешь! Ведь камня «тромбофлебита» тоже нет, это название болезни. Миша тогда сгоряча соврал. Теперь он одних только названий минералов (попросту камней) знает, наверно, штук сто: аметист, малахит, кальцит, ну и так далее. Теперь Миша даже на Ключи за камнями не пойдёт. Что там за отвалы старые, затоптанные! Есть за дальней деревней Пышмой широкие канавы, наполненные водой, — «разрезы». Там прошла в поисках золота чудная дом-машина. драга. Груды свежих камней по берегам разрезов. Вот где можно покопаться! Уж там наверняка Миша разыщет что-нибудь такое. Лишь бы весна поскорей!..
Ждёшь, ждёшь весну, и всё-таки она приходит. Как-то утром увидел. Миша в окно, что за ночь свесились с крыши огромные сосульки. С этого дня началась дружная весна. Промчались бурные ручьи, подсохли проталины, о доме собирались выставлять зимние рамы. А на крыльце с южной стороны совсем лето и даже первая бабочка села, греется на солнце. Миша тоже греется. Вон из зимнего хлева выпустили телёнка. Эх. что выделывает! Носится, прыгает, как шальной. Это на него весна действует.
И Миша вдруг понял, что наступил тот самый миг, которого он ждал всю долгую зиму. Ведь снега почти не осталось, и ему ничто теперь не мешает отправиться за камнями. Эго открытие так поразило Мишу, что он встал и пошёл. Пошёл, в чём только что сидел на крыльце, пошёл, не раздумывая, не спрашиваясь, не сомневаясь, туда — за таёжный горизонт, к деревне Пышме. где наверняка уже оттаяли чудесные отвалы.
Был третий час пополудни, когда Миша опустился на груду гальки. Несколько камней, испуганно чиркнув, скатились вниз. Вот оно, долгожданное наслаждение. Ребром ладони Миша разрыл гальку, вгляделся и снова разровнял камешки. Потом ещё. ещё. Он брал камни в руки, плевал, оттирал рукавом, швырял в сторону и снова погружался в поиски.
Пускай не очень-то удобно сидеть на отвалах, пускай камешки пока так себе и Миша всего лишь один отправил в карман. и тот довольно пустяковый, зато, может, ещё одна минута и — хоп! — вынырнет из рыжей гальки долгожданный самоцвет.
Одна минута, другая, третья… Вот сейчас он покажется, вот сейчас… Сколько же это часов прошло? Миша с удивлением заметил, что плохо видит свою руку. Он оторвался от работы и поднял голову. В разрывах туч крупными изумрудами сверкали звёзды. Сразу стало холодно. Миша вдруг понял, что он один в незнакомом месте, что дома не знают, куда и зачем он ушёл, и уже. наверное, очень волнуются.
— Эй. Федька! Да это не Федька, робя! Ты кто?
Мишу обступили деревенские ребята. Старшин парень в кирзовых сапогах наклонился к нему, чтобы разглядеть получше.
— Ты откуда взялся? Гостишь у кого, что ли?
А когда Миша рассказал обо всем, парень даже свистнул.
— Ого! Занесло тя! Ну. не робей! Сейчас какую-нето машину остановим. Не переть же тебе ночью через тайгу.
Гремя порожним кузовом, приближался грузовик. Добрый парень вышел на середину дороги. Фары высветили его. Какой он большой и широкий, почти уже мужик, а с ребятами. Миша не успел додумать дальше. Машина скрипнула и остановилась.
— Что тебе? — спросил из темноты голос.
— Мальчонку до города подбрось. — сказал парень. — один он тут, заблудился.
— А деньги у него есть?
Какие деньги! Пацан совсем.
— Ну. как заблудился, так и разблудится. — сказал голос. — А меня, может, тоже тёща на пельмени ждёт в Троицком.
Заворчал мотор. Мишу охватило отчаяние. Сейчас уедет! Он сунул руку в карман, что-то вытащил оттуда и шагнул в полосу света. Мотор замолчал. Шофер вышел из кабины и взял из Мишиных рук перочинный ножик. Это была бесценная вещь: два лезвия отличной стали, перламутровая ручка и штопор. Правда. Мише он ни к чему.
Шофёр проверил лезвия и положил нож в карман.
— Полезай!
Миша даже не успел попрощаться с новыми приятелями. Машина тронулась.
— Ты что. потерялся? — спросил шофёр.
— Нет. я камни ходил искать на разрезы. — ответил Миша.
— Какие камни? Щебёнку? Дачу, что ли. строите? Меня бы спросили.
А когда Миша рассказал всё — и про коллекцию, и про хрусталь, и даже про Похлёбкина, шофёр сплюнул и пробурчал:
— Балованные. Камни им подавай теперь. Собак, кошек поразводили. Дурью мучаются. — И вдруг спросил:
— Ты чей будешь?
— Как чей? — не понял. Миша.
— Ну. фамилия какая? В Старом, что ли, городе живёшь? Я там всех знаю. Начальство возил.
— Крюков я. Миша Крюков. — внятно сказал Миша.
— Это не врачихи ли Крюковой сын?
— Да, мама в больнице работает! — радостно закивал Миша. — А вы её знаете?
— Знаю. — почему-то невесело усмехнулся шофёр. — Не очень-то твоя маманя нашего брата уважает.
Машина взвыла на подъёме. Шофёр переключил скорость.
— Думаешь, почему я на этой гробине работаю? По пьянке тут прогулял денёк, а как раз из области инспектора принесло. Меня и хватились… Наутро как в больнице просил: ну справку не даёшь ладно! Ты хоть по телефону в гараж позвони. Скажи, что хворый был. Так нет. Вот и загудел в совхоз. А какая работа была! Эх! Зараза!
Машина дёрнулась и остановилась.
— Поди-ка, малый, гайку я там дюже важную обронил на дороге. Ты поищи её сходи. Я сейчас фонарь сзади зажгу.
Миша обошёл машину. На борту тускло горел залепленный грязью красный огонек.
— Дяденька, включайте фонарь! Темно здесь!
— Сейчас — донеслось из кабины.
В машине что-то лязгнуло, взвыло, она дёрнулась и покатилась в темноту.
— Дяденька! Дяденька!
Поделиться книгой: