Помоги проекту - поделись книгой:
– Все готово, сестра де Сара? – спросил ее Пайн.
– Да, доктор Константин ожидает нас, – ответила девушка.
– Что вы собираетесь делать? – занервничала клиентка.
– Я собираюсь ввести вас в мир восточного волшебства, моя дорогая, – ответил Паркер Пайн.
Миссис Раймер, вслед за сестрой, поднялась на следующий этаж. Там ее проводили в комнату, которая совершенно не была похожа на остальные помещения в доме. Стены были задрапированы восточными тканями, повсюду стояли диваны с мягкими подушками, а на полу лежали прекрасные мягкие ковры. В комнате мужчина склонился над чайником с кофе. Он выпрямился, когда они вошли.
– Доктор Константин, – представила его медсестра.
Хотя доктор и был одет в европейский костюм, у него было смуглое лицо и темные, острые глаза. Они делали его взгляд очень проницательным.
– Так вот это и есть мой пациент? – спросил он низким, резонирующим голосом.
– Я не пациент, – ответила миссис Раймер.
– Ваше тело здорово, – произнес Константин, – чего не скажешь о вашей душе. Мы, жители Востока, знаем, как лечить душу. Присаживайтесь и выпейте чашечку кофе.
Миссис Раймер уселась и приняла из его рук маленькую чашку ароматного напитка. Пока она пила его, врач говорил не переставая.
– Здесь, на Западе, врачи лечат только тело. И в этом их ошибка. Тело – это ведь только инструмент души, из которого та извлекает разные звуки. Они могут быть слабыми и печальными, а могут быть громкими и полными жажды жизни. Именно это мы и хотим вам вернуть. У вас много денег, и вы должны тратить их и получать от этого удовольствие. В вашей жизни опять появится смысл. Это очень просто, просто, просто…
Миссис Раймер почувствовала слабость. Фигуры доктора и медсестры расплывались, как в тумане. Неожиданно она ощутила безоблачное счастье и непреодолимое желание уснуть. Фигура врача выросла, и весь окружающий мир тоже стал увеличиваться в размерах.
Доктор смотрел ей прямо в глаза.
– Спите, – повторял он. – Спите. Ваши веки закрываются. Вы скоро заснете. Вы будете спать. Спать…
Веки миссис Раймер сомкнулись, и она уплыла в этот прекрасный необъятный мир.
Когда она вновь открыла глаза, то ей показалось, что прошло очень много времени. Миссис Раймер смутно помнила какие-то вещи – странные, невероятные сны… Потом она просыпалась, потом опять были сны… Женщина смутно вспомнила какую-то машину и темноволосую девушку в форме медсестры, которая наклонялась над ней.
Но не важно – теперь она совсем проснулась, и проснулась в собственной кровати.
Но была ли это ее собственная кровать? Чувствовала миссис Раймер себя в ней как-то по-другому. Постель не была такой мягкой, как ее собственная. Чем-то она напоминала давно прошедшие времена. Женщина пошевелилась, и кровать заскрипела. Ее кровать на Парк-лейн не скрипела никогда.
Она осмотрелась. Это точно не Парк-лейн. Больница? Нет, решила миссис Раймер, и не больница. И не гостиница. Просто пустая комната, со стенами, выкрашенными в какой-то непонятный оттенок лилового цвета. Потрепанный умывальник с таким же потрепанным кувшином на нем. Потрепанный комод и металлические трубы. На крючках в стене висела незнакомая одежда. Кровать была накрыта много раз заштопанным одеялом, под которым лежала она сама.
– Где я? – вслух спросила миссис Раймер.
Дверь открылась, и в нее вошла невысокая пухлая женщина. У нее были розовые щеки и смешливое выражение лица. Ее рукава были закатаны, и она носила фартук.
– Ну, наконец! – воскликнула она. – Мы проснулись! Входите же, доктор!
Миссис Раймер уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но так и не произнесла ни слова, потому что вошедший вслед за женщиной мужчина ничем не напоминал смуглого, элегантного доктора Константина. Это был пожилой, согнутый человек, который носил толстые очки.
– Ну, так-то лучше, – произнес он, подходя к миссис Раймер и беря ее за руку. – Теперь вы уже скоро поправитесь, милочка.
– А что со мной произошло? – потребовала миссис Раймер.
– У вас был судорожный припадок, – ответил врач. – Пару дней вы были без сознания. Но беспокоиться совершенно не о чем.
– Ну и напугала же ты нас, Ханна! – произнесла пухлая женщина. – К тому же ты еще и бредила, несла всякую ерунду.
– Да, да, миссис Гарднер, – согласился с ней медик. – Но давайте не будем волновать нашу пациентку. Совсем скоро вы уже встанете, милочка.
– И не беспокойся о работе, Ханна, – сказала миссис Гарднер. – Миссис Робертс мне помогает, так что у нас все в порядке. Просто лежи и поправляйся, милая.
– А почему вы зовете меня Ханной? – спросила миссис Раймер.
– Ну, потому что это твое имя, – с удивлением ответила толстушка.
– Нет, неправда. Меня зовут Амелия. Амелия Раймер. Миссис Абнер Раймер.
Доктор и миссис Гарднер переглянулись.
– Знаешь, тебе надо еще полежать, – предложила полная женщина.
– Да, да. И не надо волноваться, – подтвердил врач.
Они вышли, а миссис Раймер осталась лежать в постели, так ничего и не поняв. Почему они называют ее Ханной и откуда взялся этот изумленно-недоверчивый взгляд, когда она назвала им свое настоящее имя? Где она и что, в конце концов, с ней произошло?
Миссис Раймер выбралась из кровати. Она не очень твердо держалась на ногах, но все-таки медленно прошла к небольшому окну и выглянула из него – на двор фермы! Совершенно ошарашенная, женщина вернулась в постель. Что она делает на ферме, которую никогда прежде не видела?
В комнату опять вошла миссис Гарднер с чашкой бульона на подносе.
– Что я делаю в этом доме? – начала свой допрос миссис Раймер. – Кто привез меня сюда?
– Никто тебя никуда не привозил, милочка. Это твой дом. По крайней мере, последние пять лет ты живешь именно здесь – и за все это время мне ни разу не пришло в голову, что ты подвержена каким-то приступам.
– Живу здесь? Пять лет?!
– Именно. Послушай, Ханна, ты же не хочешь сказать, что ничего не помнишь?
– Я никогда здесь не жила! И я никогда раньше вас не видела.
– Послушай, ты просто приболела и кое-что забыла.
– Я никогда не жила здесь!
– Нет, жила, моя милая, – неожиданно миссис Гарднер бросилась к обшарпанному комоду и вернулась оттуда со старой выцветшей фотографией в рамке, которую она протянула миссис Раймер.
На фото были изображены четверо: бородатый мужчина, пухлая женщина (сама миссис Гарднер), высокий тощий мужчина, с приятной, хотя и несколько овечьей улыбкой и женщина в цветастом платье и переднике – сама Амелия!
Не веря своим глазам, миссис Раймер смотрела на фотографию. Миссис Гарднер осторожно поставила чашку рядом с ней и потихоньку вышла из комнаты.
Чисто механически миссис Раймер отхлебнула бульон. Он был хорош – крепкий и горячий. Все это время мозг ее лихорадочно работал. Кто здесь сошел с ума? Миссис Гарднер или она сама? Одна из них точно сумасшедшая! Но ведь есть еще и доктор…
– Я – Амелия Раймер, – твердо сказала женшина самой себе. – Я знаю, что я Амелия Раймер, и никто не убедит меня, что это не так.
Женщина допила бульон и поставила чашку на поднос. Ее внимание привлекла сложенная газета, и, развернув ее, она посмотрела на дату. 19 октября. А когда она ходила в офис мистера Пайна? То ли пятнадцатого, то ли шестнадцатого. Значит, без сознания она была около трех дней.
– Этот врач – негодяй! – гневно произнесла миссис Раймер.
Но в то же время она слегка успокоилась. Ей доводилось слышать о случаях, когда люди забывали, кто они такие, на долгие годы. Она боялась, что нечто подобное случилось и с ней.
Женщина стала бесцельно листать газету, пока одна заметка не бросилась ей в глаза:
«Миссис Абнер Раймер, вдова Абнера Раймера, “пуговичного короля”, была вчера доставлена в частную клинику для душевнобольных. Последние два дня миссис Раймер настаивала на том, что она – это не она, а служанка Ханна Мурхаус».
– Ханна Мурхаус! Так вот в чем дело, – сказала себе под нос Амелия. – Она – это я, а я – это она. Вроде как местами поменялись… Ну что же, это мы скоро исправим! Если этот врун с елейным голоском, этот Паркер Пайн, собирается играть со мной в игры…
Еще через минуту она наткнулась на фамилию Константин, которую обнаружила на следующей странице. На этот раз это был заголовок:
– Негодяй! Абсолютный негодяй! – воскликнула миссис Раймер, отбросив газету.
Теперь она поняла весь план. Это был подлый план, направленный на то, чтобы завладеть ее деньгами. Ханна Мурхаус оказалась игрушкой в руках мистера Пайна – скорее всего, невинной игрушкой. А этот фантастический план они претворили в жизнь с Константином, этим дьяволом в человеческом обличье.
Но она выведет его на чистую воду! Она еще покажет ему, что к чему! Ведь есть же на свете закон, наконец! Она всем расскажет…
Внезапно миссис Раймер остановилась. Она вспомнила первую заметку. Мурхаус не была такой уж безответной овечкой – она протестовала. Она назвала себя. И что из этого получилось?
– Бедняжку упекли в дурдом, – сама себе ответила миссис Раймер.
По ее спине пробежали мурашки.
Дурдом. Если они вас туда заберут, то на волю вы уже не выйдете. Чем больше вы будете утверждать, что нормальны, тем меньше вам будут верить. Там вы есть, и там вы останетесь навечно. Нет уж, так рисковать Амелия не собиралась!
Дверь открылась, и в комнату вошла миссис Гарднер.
– Ах, так мы выпили бульончик, моя дорогая? Вот и умница! Скоро ты совсем поправишься.
– Когда я заболела? – Голос миссис Раймер прозвучал очень настойчиво.
– Дай вспомнить… Три дня назад, аккурат в среду. Пятнадцатого числа. Где-то около четырех часов дня.
– Ах, вот как!
Слова хозяйки дома были полны смысла. Ведь именно около четырех часов миссис Раймер вошла в кабинет доктора Константина.
– Ты сползла со стула, – продолжила свой рассказ миссис Гарднер. – «Ой», – сказала ты. «Ой, ой», – именно так. А потом: «Я засыпаю», – это уже сонным голосом: «Я засыпаю». И ты действительно заснула, а мы положили тебя в постель и послали за доктором, и ты так и была в этой постели до сегодняшнего дня.
– Я полагаю, – закинула удочку миссис Раймер, – что у вас нет никакого способа убедиться, что я – это я, кроме моей физиономии. Не так ли?
– Довольно странно то, что ты говоришь, – заметила ее собеседница. – Что может быть лучше человеческого лица, когда речь идет об узнавании человека? Но если тебе будет от этого легче, то у тебя есть родинка.
– Родинка? – переспросила Амелия, улыбнувшись. Никаких родинок у нее отродясь не было.
– На правом локте, такая красная, – пояснила миссис Гарнер. – Можешь сама убедиться, милочка.
– Вот и доказательство, – сказала сама себе миссис Раймер. Она знала, что никакой родинки на правом локте у нее нет, и подняла рукав своей ночной рубашки. И увидела на правом локте красную родинку.
Амелия разрыдалась.
Через четыре дня миссис Раймер встала на ноги. За это время она обдумала несколько планов действия – и от всех отказалась.
Конечно, она может показать заметку в газете миссис Гарднер и попытаться ей все объяснить. Но поверит ли она ей? Миссис Раймер была убеждена, что нет.
Она может обратиться в полицию. Но поверят ли ей там? Ответ, скорее всего, тоже отрицательный.
Она может появиться в офисе мистера Пайна. Эта идея понравилась женщине больше всего. С одной стороны, она хотела высказать этому негодяю с елейным голоском все, что она о нем думает. Но от этого плана ей пришлось отказаться по совершенно прозаической причине. Она находилась в Корнуолле (это Амелия, в конце концов, смогла выяснить), и у нее не было денег, чтобы добраться до Лондона. Два шиллинга и четыре пенса в поношенном кошельке были всей ее наличностью.
Поэтому на четвертый день после того, как она встретилась с доктором Константином, миссис Раймер приняла основополагающее решение. Она на какое-то время смирится с тем, что с ней произошло. Если они утверждают, что она Ханна Мурхаус, то она ею станет. Она смирится с этой ролью, а позже, когда скопит достаточно денег, отправится в Лондон и хорошенько прищучит этого негодяя.
Придя к такому решению, миссис Раймер совершенно спокойно приняла на себя свою новую роль. Более того, она нашла в этом даже какое-то развлечение. История повторялась еще раз. Эта жизнь напомнила ей о ее детстве. Как же давно это было!
После стольких лет безделья работа поначалу показалась ей довольно тяжелой, но уже через неделю Амелия заметила, что все глубже и глубже погружается в жизнь фермы.
Миссис Гарднер оказалась приятной женщиной с добрым характером. Ее муж, крупный молчаливый мужчина, тоже был добр к ней. Худой, улыбающийся мужчина с фотографии давно исчез – его место занял другой помощник, сорокапятилетний добродушный гигант. Он медленно говорил и думал, но в глазах его поблескивали робкие голубые искорки.
Неделя проходила за неделей. Наконец наступил день, когда у миссис Раймер оказалось достаточно денег, чтобы оплатить поездку в Лондон. Но она туда не поехала. Женщина решила отложить поездку. Она подумала, что времени у нее достаточно, а мысль о сумасшедшем доме все еще не покидала ее. Этот негодяй Паркер Пайн слишком умен. Он наверняка найдет врача, который подтвердит, что она сумасшедшая, и ее упекут за решетку так, что об этом никто и не узнает.
– А кроме того, – говорила миссис Раймер сама себе, – такие перемены идут только на пользу.
Она рано вставала и много работала. Джо Уэлш, новый помощник, в ту зиму много болел, и она вместе с миссис Гарднер ухаживала за ним. Великан так трогательно от них зависел…
Пришла весна – время окота овец. На полях расцвели дикие цветы, и воздух наполнился какой-то опасной нежностью. Уэлш помогал Ханне с ее работой, а Ханна штопала его вещи.
Иногда, по воскресеньям, они ходили гулять. Джо был вдовцом. Его жена умерла четыре года назад, и после ее смерти, по его собственному признанию, он стал сильно закладывать за воротник. Правда, сейчас он больше не ходил в «Корону». Он купил себе новую одежду, и супруги Гарднер радостно улыбались чему-то.
Ханна любила шутить над Джо. Она высмеивала его неуклюжесть, но работник совсем не возражал против этого – он выглядел застенчивым и одновременно счастливым человеком.
После весны наступило лето – в тот год оно было очень хорошим. Все много трудились.
Закончился сбор урожая. Листья на деревьях стали красными и золотыми.
И вот восьмого октября Ханна подняла глаза от грядки с капустой, которую она собирала, и увидела мистера Паркера Пайна, облокотившегося о загородку.
Поделиться книгой: