Помоги проекту - поделись книгой:
– Вы! – воскликнула женщина, известная ранее под именем миссис Раймер. – Вы…
Какое-то время она говорила, не останавливаясь, а когда закончила, то долго не могла восстановить дыхание.
– Совершенно с вами согласен, – спокойно улыбнулся в ответ мистер Пайн.
– Вы обманщик и плут, вот вы кто! – повторила еще раз миссис Раймер. – Вы, с этим вашим Константином и гипнозом, и этой бедняжкой Ханной Мурхаус, которую вы заперли с этими психами!..
– Нет, – сказал мистер Паркер Пайн, – здесь вы плохо обо мне думаете. Ханна Мурхаус отнюдь не в дурдоме. Она никогда не существовала в реальности.
– Да неужели? – спросила миссис Раймер с издевкой. – А как же ее фото, которое я видела своими собственными глазами?
– Подделка, – ответил Пайн. – Это совсем не сложно сделать.
– А заметка о ней в газете?
– Вся газета была напечатана в одном экземпляре для того только, чтобы поместить там те два материала, которые могли бы вас убедить. И они-таки вас убедили.
– А этот мерзавец Константин?
– Вымышленное имя, которым воспользовался один из моих друзей со способностями к лицедейству.
– Вот это да! – фыркнула миссис Раймер. – Сейчас еще окажется, что и меня вы не гипнотизировали, не так ли?
– Ну, если говорить начистоту, то да, не гипнотизировали. Вы выпили ваш кофе, в который была подмешана индийская конопля. Позже мы использовали и другие лекарства, а потом вас привезли сюда и позволили прийти в себя.
– Так значит, миссис Гарднер знала обо всем с самого начала? – спросила Амелия.
Паркер Пайн утвердительно кивнул.
– Уверена, что вы ее подкупили! Или навешали ей лапши на уши!
– Миссис Гарднер мне полностью доверяет, – сказал мистер Пайн. – Однажды мне удалось спасти ее сына от заключения.
Что-то в его манерах заставило миссис Райнер неожиданно замолчать.
– А как же родинка? – спросила она, наконец.
– Она уже сильно побледнела, – улыбнулся мистер Пайн. – Месяцев через шесть от нее вообще ничего не останется.
– Ну, и для чего же тогда было затеяно все это фиглярство? Сделать из меня идиотку? Или превратить меня в простую служанку – это меня-то, со всеми моими деньгами в банке?.. Хотя, наверное, я могу и не спрашивать. Вы наверняка всласть попользовались моими денежками, приятель. И все это надо было именно для этого.
– Правда состоит в том, – произнес мистер Паркер Пайн, – что пока вы находились под влиянием препаратов, я заставил вас подписать доверенность на мое имя, и что пока вы, так сказать, отсутствовали, я принял на себя управление всеми вашими финансами. Могу вас заверить, мадам, что за исключением той тысячи фунтов, которую вы мне сами заплатили, я не взял у вас ни копейки. Скажу даже больше – благодаря профессиональным инвестициям ваше состояние даже увеличилось. – И он беззаботно улыбнулся женщине.
– Тогда зачем же… – начала Амелия.
– Позвольте задать вам один вопрос, миссис Раймер, – прервал ее Пайн. – Вы же честная женщина и, надеюсь, дадите мне честный ответ. Я хочу спросить вас, счастливы ли вы?
– Счастлива ли я? Вот уж вопрос так вопрос! Украсть деньги бедной женщины, да еще и спросить ее, счастлива ли она! Меня восхищает ваша наглость!
– Вы все еще сердитесь на меня, – сказал мужчина. – И это совершенно естественно. Но давайте на минуту забудем о моих преступлениях. Миссис Раймер, когда вы впервые появились у меня в офисе ровно год назад, вы были несчастной женщиной. А теперь вы можете сказать то же самое? Если да, то я приношу вам свои извинения и вы можете предпринять против меня все, что вам заблагорассудится. Более того, я верну вам ту тысячу фунтов, которую вы мне заплатили. Ну, так скажите, миссис Раймер, вы все еще несчастны?
Женщина долго смотрела на мистера Паркера Пайна, а потом, наконец, заговорила, опустив глаза.
– Нет, – произнесла она. – Я не могу сказать, что я несчастна. – В ее тоне послышались нотки удивления. – Я признаю, что вы поместили меня сюда. И что я никогда еще не была так счастлива с того момента, как умер бедняжка Абнер. Я… я собираюсь замуж за мужчину, который здесь работает, за Джо Уэлша. Свадьба назначена на следующее воскресенье… то есть планировалось, что она состоится в следующее воскресенье…
– Ну, а теперь, естественно, все изменилось?
Миссис Раймер покраснела и сделала шаг вперед.
– Что значит «изменилось»? Вы что думаете – если у меня будут все деньги в мире, это сделает из меня леди? Спасибочки вам, но я не хочу быть леди! Это совершенно беспомощные и никому не нужные женщины. Джо достаточно хорош для меня, а я – для него. Мы подходим друг другу и будем счастливы вместе. А что касается вас, мистер Вонючка-Паркер, то убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову и не вмешивайтесь в то, во что вам вмешиваться не следует!
Мистер Пайн достал из кармана лист бумаги и протянул его женщине.
– Это доверенность, – пояснил он. – Мне что, порвать ее? Как я полагаю, теперь вы будете сами заниматься своими деньгами.
На лице миссис Раймер появилось странное выражение. Она оттолкнула бумагу.
– Заберите ее. Я много чего здесь вам наговорила, и что-то из этого вы, без сомнения, заслужили. И в то же время я вам доверяю. Мне нужно, чтобы вы перевели в здешний банк семьсот фунтов – именно столько стоит ферма, которую мы присмотрели. А все остальное… Ведь есть же еще и благотворительность.
– Не хотите же вы сказать, что отдаете весь свой капитал на благотворительность?
– Именно это я и хочу сказать. Джо – добрый и хороший человек, но он слаб. Если дать ему деньги, то они уничтожат его. Сейчас он не пьет, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы так было и дальше. Слава богу, я женщина твердая и не позволю каким-то деньгам встать между мной и моим счастьем.
– Вы потрясающая женщина, – медленно произнес мистер Пайн. – Только одна из тысячи поступит так, как вы сейчас.
– Значит, только у одной женщины из тысячи и есть здравый смысл, – ответила миссис Раймер.
– Я снимаю перед вами шляпу, – сказал мистер Паркер Пайн, и в его голосе прозвучали незнакомые нотки. Он снял шляпу и торжественно удалился.
– И помните, Джо ничего не должен знать об этом! – крикнула ему вслед миссис Раймер.
Она осталась стоять, освещаемая заходящим солнцем, с большим сине-зеленым кочаном в руках, с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Прекрасная фигура фермерши на фоне заходящего солнца…
Рассказ седьмой
Вы получили все, что хотели?[23]
– Par ici, madame[24].
Высокая женщина в норковой шубе шла за тяжело нагруженным носильщиком по платформе Лионского вокзала в Париже.
Ее вязаная темно-коричневая шапочка была кокетливо сдвинута набок и почти закрывала один глаз и ухо. Посмотрев на открытую часть ее лица, можно было увидеть очаровательный профиль со вздернутым носиком и мелкие золотистые кудряшки, вившиеся вокруг похожего на раковину ушка. Несмотря на то что она была типичной американкой, в очаровании ей никак нельзя было отказать, и не один мужчина повернул голову, чтобы еще раз взглянуть на нее, пока она шла вдоль высоких вагонов стоявшего поезда.
По бокам вагонов, в специальных держателях, были размещены крупные надписи: «Париж – Афины», «Париж – Бухарест», «Париж – Стамбул»…
У вагона с последней надписью носильщик остановился. Он расстегнул ремень, который скреплял чемоданы, и те тяжело опустились на платформу.
–
Проводник спального вагона стоял около его ступенек. Он сделал шаг вперед и проговорил:
– Bonsoir, madame[26]. – Сказано это было с empressement[27], которое было связано, скорее всего, с дороговизной и безукоризненностью норковой шубы пассажирки.
Женщина протянула ему свой билет, напечатанный на листке тонкой бумаги.
– Шестое место, – прочитал проводник. – Прошу вас, мадам.
Он без усилий поднялся в вагон, и пассажирка последовала за ним. Торопясь за ним по коридору, она чуть не столкнулась с грузным джентльменом, который вышел из расположенного рядом купе. Женщина мельком заметила крупное, доброжелательное лицо с внимательными глазами.
–
Проводник открыл дверь купе. Затем он подал в окно сигнал носильщику, и тот занес багаж и расположил его на полках. Женщина села.
Рядом с собой, на сиденье, она расположила небольшой футляр алого цвета и сумочку. В вагоне было жарко, но ей, кажется, не пришло в голову снять шубу. Она смотрела в окно ничего не видящими глазами. Люди бегали вверх и вниз по платформе, мимо поезда проходили продавцы газет, подушек, сладостей и минеральной воды. Они поднимали свои товары к ее окну, но она смотрела сквозь них. Для нее Лионский вокзал исчез. На лице ее были написаны грусть и волнение.
– Не могли бы вы дать мне ваш паспорт?
Казалось, пассажирка просто не услышала этих слов. Проводник, стоя в дверях, повторил их еще раз, и Элси Джеффриз пришла в себя, как от толчка.
– Простите?
– Ваш паспорт, мадам.
Дама открыла сумочку, вынула из нее паспорт и протянула его проводнику.
– Не волнуйтесь, мадам, все будет в порядке. Я за всем прослежу, – заверил он ее и, многозначительно помолчав, добавил: – Мы едем вместе до самого Стамбула.
Элси вытащила пятидесятифранковую банкноту и вручила ее мужчине. Он принял ее как должное и спросил, когда она хотела бы обедать и когда он может приготовить ее постель.
Выяснив интересующую его информацию, проводник исчез, и его почти мгновенно заменил официант из ресторана, который шел по коридору, отчаянно звеня в колокольчик и громко выкрикивая: «Premier service! Premier service!»[28]
Элси встала, освободилась от тяжелого меха, быстро взглянула на себя в зеркало и, захватив сумочку и футляр для драгоценностей, вышла в коридор. Она сделала всего несколько шагов, когда навстречу ей пронесся возвращающийся официант. Чтобы избежать столкновения, Джеффриз пришлось отступить в соседнее купе, которое в тот момент было пустым. После того, как официант прошел, она собралась было продолжить свой путь в вагон-ресторан, но тут обратила внимание на чемодан, который лежал на полке.
Это был слегка поношенный, но очень крепкий на вид чемодан из свиной кожи. На бирке было написано: «Дж. Паркер Пайн. До Стамбула», а на самом чемодане была монограмма «П.П.».
На лице девушки появилось ошарашенное выражение. В течение нескольких мгновений она колебалась, а потом вернулась в свое купе и взяла в руки номер «Таймс», который положила на стол вместе с целой стопкой журналов и книг. Быстро пробежала глазами колонку объявлений на первой полосе, но не нашла там того, которое искала. Элис слегка нахмурилась и отправилась в вагон-ресторан.
Официант предложил ей место за маленьким столом на двоих, где уже сидел мужчина, с которым она чуть не столкнулась в коридоре. То есть владелец кожаного чемодана.
Джеффриз незаметно рассмотрела его. Он выглядел очень вежливым и доброжелательным. Почему-то, хотя это и было трудно объяснить, этот джентльмен сразу же внушал людям доверие к себе. Вел он себя в сдержанной британской манере и заговорил не раньше, чем на стол поставили фрукты.
– Они здесь жутко топят, – заметил он.
– Я знаю, – ответила Элси. – Хорошо бы, чтобы кто-нибудь открыл окно.
– Невозможно, – сказал мужчина с улыбкой, полной сожаления. – Все, кроме нас с вами, сейчас же начнут протестовать.
Дама улыбнулась ему в ответ. Больше они не разговаривали.
Подали кофе и счета, в которых, как всегда, невозможно было ничего понять. Положив на счет несколько банкнот, Элси неожиданно собрала всю свою отвагу.
– Простите, – проговорила она тихим голосом. – Я случайно увидела ваше имя на чемодане – Паркер Пайн. Это… это не вы, случайно?
Она заколебалась, и сосед по столу тут же пришел ей на помощь.
– Скорее всего, я. – И он процитировал объявление, которое Джеффриз прочитала в «Таймс» и которое пыталась там найти несколько минут назад. – «Вы счастливы? Если нет, то приходите на консультацию к мистеру Паркеру Пайну». Да, это именно я, вы правы.
– Понятно, – сказала Элси. – Как это… как это замечательно!
Мужчина покачал головой.
– Вовсе нет. Замечательно это с вашей точки зрения, но не с моей.
Он ободряюще улыбнулся, а потом подался вперед. Ресторан был уже почти пуст.
– Так вы несчастливы? – спросил Паркер.
– Я… – начала было женщина, но замолчала.
– Ведь иначе б вы не сказали: «Как замечательно!» – заметил ее собеседник.
Несколько минут Элси молчала. В присутствии мистера Паркера Пайна она чувствовала себя удивительно спокойно.
– Д-а-а-а, – призналась она наконец. – Я… несчастлива. Или, по крайней мере, очень обеспокоена.
Мужчина понимающе кивнул.
– Понимаете, – продолжила американка, – произошла одна очень странная вещь, и я совершенно не понимаю, что бы это могло значить.
– Так, может быть, вы расскажете об этом мне? – предложил мистер Пайн.
Элси вспомнила объявление в газете. Вспомнила, как они с Эдвардом смеялись над ним. Ей и в голову не могло прийти, что она… может быть, ей лучше не… а вдруг мистер Паркер Пайн шарла… Но он так мило выглядит!
И она решилась. Все что угодно, только чтобы перестать так беспокоиться!
– Я вам все расскажу, – начала она. – Я еду в Константинополь к своему мужу. У него большой бизнес на Востоке, и в этом году он решил, что нам надо пожить там. Сам он уехал две недели назад – собирался все подготовить к моему приезду. Я была в совершеннейшем восторге от его предложения. Дело в том, что я никогда раньше не была за границей. Мы и в Англию-то приехали всего шесть месяцев назад.
– Вы с мужем – американцы? – уточнил Паркер.
– Да.
– И поженились, наверное, не так давно…
– Полтора года назад.
– И вы счастливы в замужестве?
– Очень! Эдвард – настоящий ангел! – воскликнула Элси, но потом вдруг заколебалась. – Правда, он слегка, я бы сказала, нетерпим в вопросах нравственности и морали. Множество предков-пуритан, ну и все такое. Но он просто душка, – добавила она поспешно.
Мистер Паркер Пайн несколько минут в задумчивости смотрел на нее, а потом предложил ей продолжить.
Поделиться книгой: