Сказки тысячи ночей. Веретено

Я приложила все усилия, чтобы побороть искушение. Наложив проклятие на Маленькую Розу, я могла бы тут же забрать ее с собой в горы и воспитать ее так, как требовал мой план. Могла бы сделать ее разум идеальным инструментом вместо того, чтобы полагаться на волю случая и ее наставников. Могла бы вырастить чудовище, готовое ко всем тем ужасам, для которых я буду использовать ее тело, но я избрала иной путь. Если бы Маленькая Роза была в моем распоряжении, я могла бы овладеть ею, увидев малейший признак ее готовности, ибо, изнемогая от своего заточения, я была подвержена безрассудствам. Вместо этого я предпочла отдалиться от нее, зная, что, когда наши пути пересекутся, ее тело и душа созреют, чтобы навечно стать инструментами в моих руках.

Когда она исчезла, я опоганила все цветущие луга, какие смогла найти, наплевав на то, что все обитатели проклятых гор могли застать меня за этим занятием. А потом я отправилась к Царетворцу, поскольку у меня было к нему дело.

Глава 16

Когда Сауд и остальные ушли, я был вдвойне благодарен судьбе за водопад, потому что тишина, повисшая между мной и Маленькой Розой, была почти невыносима. В присутствии Тарика и Арвы мы из вежливости поддерживали хоть какой-то разговор, а Сауд не давал нам забыть о приземлённых реалиях нашего существования. С их уходом оказалось, что я понятия не имею, о чем с ней говорить, так что большую часть времени просто молчал. В моей голове она так долго существовала в образе принцессы, что, когда я увидел ее в человеческом обличье, мне никак не удавалось примирить между собой эти два образа. Лежало ли на ней проклятие, была ли у нее обувь, для меня она всегда останется принцессой. А я всегда буду пряхой, по крайней мере в душе, так что все свое время я посвящал размышлениям о том, что делать дальше.

Она терпела три дня. Три дня отдающейся эхом тишины у водопада и у костра, нарушавшейся, лишь когда я желал ей спокойной ночи и уходил на наблюдательный пункт, который соорудили мы с Саудом. Я хлопотал по хозяйству и готовил еду. Она собирала хворост или, улучив момент, когда я был занят, стирала сшитые для нее Арвой куски ткани. Утром четвертого дня я понял по ее виду, что она хочет побыть одна, и не тревожил ее. Утром пятого дня, принимая из моих рук миску с вареной викой, она схватила меня за запястье, прежде чем я успел отнять руку.

– Йашаа, так не пойдет, – сказала она.

– Простите, принцесса, – ответил я. – Дикая пшеница еще не созрела, хотя Арва и нашла тут ее заросли.

– Я не про еду, Йашаа, – еще более раздраженно сказала она. – И не про лагерь, и не про хозяйство.

– Тогда я не понимаю, – сказал я. – Но если вы мне скажете, в чем дело, я постараюсь…

– Ой, да помолчи ты, – сорвалась она, но тут же взяла себя в руки. Я заметил странную вещь. Когда она злилась, я мог увидеть в ней друга. Но в добром расположении духа она была принцессой от макушки до кончиков пальцев. – Точнее, не молчи. Ты едва ли сказал мне два слова с тех пор, как ушли остальные. Мне жаль, что ты застрял тут в моем обществе и что я вообще вынудила тебя взять меня с собой, но я не видела другого способа выбраться из замка.

– Ничего страшного, принцесса, – ответил я. – О чем бы вам хотелось поговорить?

Она глубоко вздохнула, будто ей хотелось сказать сразу очень много всего, и она не могла решить, с чего начать. Я видел, что все еще чем-то ее задеваю. Впрочем, очевидно, она решила не заострять на этом внимание – она положила в рот ложку похлебки и принялась жевать без тени подавленного гнева, который выплеснулся наружу всего минуту назад.

– Расскажи мне про Камих, – попросила она. – Я мало знаю про него, и совсем ничего, что бы не касалось Царетворца. Расскажи, что за люди там живут и как они обращались с вами, когда вы уехали из Харуфа.

Теперь жевать начал я. Я неплохо управлялся с походной кухней, но из вики даже Тарик не сумел бы соорудить нечто вкусное. Я с усилием проглотил безвкусную кашицу и собрался с мыслями.

– Я мало что знаю про Харуф времен моего детства, – сказал я. – Больше всего мне запомнился запах вереска – во всяком случае, из того, что было за пределами замка. Мне всегда казалось, что это более приветливый край, чем Камих, хотя, возможно, это просто потому, что там был мой дом, и потому, что мама всегда с такой тоской вспоминает про эти места.

– Я освежу твои воспоминания, – с улыбкой пообещала Маленькая Роза. – Но сначала расскажи мне про Камих.

– Он больше, – сказал я. – В детстве прошел его от края до края, и, хотя я знаю, где лежат его границы, он кажется бесконечным. Как вы знаете, с одной стороны Камих омывается морем. Там есть широкие равнины, где добывают глину исполу. Еще там есть леса и обширные поля, где выращивают пшеницу и ячмень.

– Звучит неплохо, – отметила она.

– Долгое время мы не могли найти себе место – в городах нас не принимали, – продолжал я. – В Камихе мастерам положено состоять в гильдиях, и у них полно своих прях и ткачей, так что конкуренты из Харуфа им не нужны. Пробиться в гильдию почти невозможно, разве что через брак, а мало кто из местных готов вступить в брак с чужаком. Впрочем, моя мать и не пыталась найти себе ухажера, как и мать Арвы, хотя та была моложе и не отдала свое сердце отцу Арвы, как моя мать моему.

– Твой отец умер? – спросила она, и между ее бровей залегла тревожная складка.

– Нет, – ответил я. – А если и умер, мать об этом не знала. Он пошел обратно в пустыню по Шелковому пути еще до моего рождения, потому что его долг был там, а мамин – в Харуфе.

– Я всегда знала, что выйду замуж не по любви, – сказала Маленькая Роза. – Но надеялась, что остальным не приходится так же повиноваться чувству долга. Но, видимо, так уж устроен мир.

– Мама говорила, что слишком любила королеву Расиму и свою работу при дворе, чтобы уйти, а отец точно так же относился к своему жизненному пути, – сказал я. – Они выбирали между двумя любовями, а не между любовью и ее отсутствием.

– Не уверена, что так лучше, – задумчиво произнесла она, и я кивнул, признавая справедливость ее замечания.

– Так или иначе, – продолжил я, – замуж моя мать не вышла, так что в гильдию ее не приняли. Мы скитались по стране, пока не настал момент, когда Арве уже давно пора было начать ходить, и тогда мы обосновались на первом перекрестке за горным перевалом – если считать со стороны Харуфа, конечно. Там мы познакомились с отцом Сауда, который согласился учить нас боевым искусствам.

– И там твоя мать могла узнавать вести из Харуфа от торговцев шерстью, – догадалась Маленькая Роза.

– Да, – сказал я. – Хотя она редко пересказывала их мне. Она твердо решила, что я должен стать членом гильдии в Харуфе, чтобы, когда вы выйдете замуж, у вас был хотя бы один союзник с западной стороны гор.

– Я польщена предусмотрительностью твоей матери, – сказала Маленькая Роза. – Должно быть, ты ненавидел меня за это?

– Конечно, принцесса, – признал я. – Из-за вас мне пришлось покинуть свой дом, ваше проклятие убивало мою мать. Я видел, как умирал отец Тарика.

Я не собирался говорить так резко. С тех пор, как ушли остальные, не прошло и минуты, чтобы я не напоминал себе, кто она такая, пусть даже мое отношение к ней осложнялось многолетним недопониманием. Я старался быть вежливым, хотя все знания о придворных манерах давно выветрились из моей памяти. И тут вдруг я говорю такое!

– Ничего страшного, Йашаа, – сказала она. – Так уж устроены проклятия. Они отравляют все вокруг.

– Демону было мало причинить страдания вам, – сказал я. – Он обрек на страдания и других, а поскольку я не знал, как бороться с этим демоном, я обратил свой гнев на вас. Я считал, что это вы или ваши родители виноваты в том, что проклятие остается в силе. Теперь я знаю, что это не так, и мне стыдно.

– Слишком много людей пострадали из-за меня, – сказала Маленькая Роза. – Мне тоже ненавистна эта мысль, и, если бы я могла покончить с этим, я бы это сделала, но я оказалась в ловушке между даром феи и проклятием демона.

Ее слова повисли в воздухе, как котелок над костром, и тут я посмотрел ей в глаза впервые с тех пор, как встретил ее в башне.

– Но должен же быть выход! – воскликнул я.

– Что? – переспросила она.

– Должен быть способ обойти волшебство феи, не дав демону овладеть вашим разумом, – пояснил я. – Подумайте, сколько всего мы уже знаем про демонов, и сколько узнали с тех пор, как стали делиться информацией. Королева-Сказочница была всего лишь человеком, но ей удалось изгнать зло из собственного мужа, который убил всех своих прошлых жен. Если мы выясним, как она это сделала, у нас тоже получится.

– На свете уже не осталось никого, кто это знает, – возразила Маленькая Роза. – Тебя растили на преданиях меньше чем десятилетней давности, и посмотри, как они тебя запутали. Как нам отличить правду от мифа, если мы начнем расспрашивать? Даже Тарик этого не знает, а он знает предания лучше всех нас, вместе взятых. Кого еще мы можем спросить?

Я долго молчал, вслушиваясь в журчание водопада. Сауд сказал, что мы увидим со своего наблюдательного пункта любого противника, кроме разве что дракона, который бы прилетел с другой стороны. В этих местах жили демоны, но жили и другие создания, которые, в отличие от людей, не умирали. И память у них была долгая.

– Надо расспросить фею, – сказал я. Когда я говорил про это раньше, это казалось невозможным, но теперь, когда с нами Маленькая Роза и мы в горах, где живут феи, а у меня было время подумать и отбросить другие, еще более дурацкие идеи, это представлялось вполне выполнимым. У магии, сковывавшей Маленькую Розу, было две стороны, и, если нам не удастся найти демона, можно хотя бы попытаться разыскать тех, кто с меньшей вероятностью убьет нас на месте.

– Если получится, ту фею, которая была на вашем празднике, но я думаю, что подойдет любая. Они уже жили здесь, когда Королева-Сказочница рассказывала свои лучшие истории. Они были их частью. И они были здесь, когда вас прокляли, так что они должны знать, как нам помочь.

– Это ужасный план, – сказала Маленькая Роза.

– Именно это сказал Сауд перед тем, как я взобрался на башню, – признал я. – Так что я хотя бы последователен.

Она рассмеялась, и я впервые увидел, как работает дар эльфа. Она сказала, что его дар помогает ей не сойти с ума. Ее мир был плоским и пустым, а в каждом его уголке таились кошмары. Но все же она не сдавалась под грузом своей судьбы. Интересно, поможет ли этот дар и тем, кто ее окружает?

– Ну что ж, Йашаа, – сказала она. – Мы уйдем из этого ущелья и отправимся на поиски созданий, которых мало кому из ныне живущих удавалось встретить.

– Ваши ноги только начали заживать, – напомнил я. – Может, лучше дождаться, пока вернутся остальные?

– И сидеть дальше у костра, слушая твое гробовое молчание? – фыркнула она. – Не думаю, Йашаа. С меня хватило заточения в башне, я не хочу переживать то же самое здесь с тобой.

Меня ужаснули ее слова, но тут я сообразил, что она шутит.

Во всяком случае, отчасти. В последние дни я был, мягко говоря, не лучшим собеседником.

– Как пожелаете, принцесса, – сказал я. – Будем надеяться, в поисках информации нам удастся заодно найти еду получше.

– Это было бы весьма кстати, – отметила она. – Я, конечно, говорила, что ты неплохо готовишь, но, боюсь, это было лукавство.

– Знаю, принцесса, – признал я. – Все мамины уроки прошли даром.

Она снова рассмеялась, и меня охватило непреодолимое желание провести всю свою жизнь в стараниях ее рассмешить. Если именно эту работу моя мать так любила до того, как демон разрушил ее жизнь, я наконец понял, почему она так долго не могла покинуть королевский двор Харуфа. Она осталась там, несмотря на риск болезни и страданий, и я всегда считал это глупостью, но теперь я знал, в чем дело. Я буду служить Маленькой Розе не потому, что когда-то ненавидел ее и теперь хотел загладить свою вину, но потому что хотел этого. Я буду служить ей, рискуя собственной жизнью, если придется.

Маленькая Роза понесла миски к воде и принялась их мыть. Такую работу ей можно было делать, потому что, в отличие от готовки, она не включала создание чего-то нового. Точно так же, ей можно было собирать хворост, но нельзя разводить костер, даже если бы она знала, как это делается. Это была очень относительная свобода, значительно уступавшая нашей жизни на перекрестке, но все же это была свобода, и, наблюдая, как она старается извлечь максимум из сложившейся ситуации, я почувствовал, как во мне шевельнулось нечто, напоминавшее надежду.

Глава 17

К тому моменту, как наутро мы были готовы отправиться на поиски, мы с Маленькой Розой пришли к молчаливому соглашению. Я буду делать вид, что мне нисколько не сложно говорить с ней так же, как с Саудом, а она будет притворяться, что не замечает, каких усилий мне это стоит. Со временем мне стало чуть проще, хотя я по-прежнему не мог заставить себя звать ее Захрой и забыть о том, что она принцесса. Но я мог с ней разговаривать, а поскольку разговоры были одним из немногих доступных ей занятий, я знал, что это не менее важно, чем любая другая услуга, которую я мог бы ей оказать.

Я устранил все следы нашей стоянки в ущелье. Шансы, что кто-нибудь найдет нас в горах, были мизерными, но я не хотел рисковать. В конце концов, мы ведь похитили принцессу. Трава была достаточно густой, чтобы за нами не осталось следов, а все наши вещи уместились в пещере. Маленькая Роза набрала веток и камней, чтобы я смог оставить Сауду послание внутри пещеры, где его наверняка никто не найдет, и сообщить, что мы ушли за едой и скоро вернемся. Я сильно сомневался, что остальные вернутся раньше нас, потому что мы не собирались уходить с ночевкой, но мне не хотелось, чтобы в случае чего они волновались.

Итак, на пятый день с того момента, как мы нашли укрытие, мы покинули его. Я взял с собой небольшой рюкзак – пусть даже мы не собирались отсутствовать долго, мне хотелось быть готовым к любым непредвиденным обстоятельствам. Маленькая Роза несла свои туфли в руках: идти по мягкой траве можно было и босиком, а чем меньше она будет носить тесную обувь, тем лучше. Памятуя об этом, я направился вверх по склону, а не вниз. Арва рассказывала, что неподалеку есть поляна, и я решил, что это неплохое место для поисков съестного, не говоря уже о другой, более сложной цели нашей экспедиции.

– У вас есть соображения насчет того, где могут жить волшебные создания? – спросил я Маленькую Розу, закончив объяснять ей свой план.

– Разве что предания, – вздохнула она. – Впрочем, они же нас сюда и привели.

Пока мы карабкались по склону, я рассказал ей про медведя, с которым нам пришлось сразиться. Я не хотел ее пугать, но ей нужно было знать, что в лесу нас окружают скрытые опасности в самых разнообразных формах.

– Вы умеете лазать по деревьям?

– Я никогда не пробовала, – сказала она. – Но я и с башни по веревке никогда раньше не спускалась, но получилось вполне сносно.

– Лезть вверх вообще обычно проще, – заверил ее я. – Если потребуется, вам нужно будет найти дерево и залезть на него.

– И бросить тебя на произвол судьбы? – спросила она.

– Нет, я полезу сразу за вами, – уточнил я. Она улыбнулась. – По крайней мере чтобы оценить ситуацию.

– Как вы узнали, что медведь был одержим демоном? – спросила она, и ее улыбка померкла.

Мы дошли до каменистого выступа. Я заметил, как она оглядела поверхность, потом глянула на свои туфли. Она решила рискнуть, и мы пошли дальше.

– По глазам, – объяснил я. – В них было что-то очень странное. Медведей я раньше никогда не видел, но видел множество других животных, а во взгляде этого медведя было что-то не совсем животное. И он казался слишком умным. Не реагировал на боль так, как следовало бы.

– Чудесно, – сказала она, слегка споткнувшись о камень.

Я, ни на секунду не задумавшись, подхватил ее за талию и плечи и помог ей снова прочно встать на ноги. Я бы сделал то же самое для Арвы или для Тарика, когда тот был помладше, но с Маленькой Розой все было иначе. Мои пальцы тут же ощутили, что ткань ее платья, простого и ничем не украшенного, куда добротнее любой одежды Арвы, но кроме того, коснувшись ее, я почувствовал что-то еще… что-то, чему не мог дать названия. У меня вспыхнули щеки, и мне это не понравилось.

– Йашаа? – окликнула меня она, заметив, что я остановился. – Ты что-то увидел?

– Нет, принцесса, – я покачал головой, и мир вокруг меня вернулся в нормальное состояние. – Простите. Иногда мои мысли уносят меня куда-то далеко. Я буду внимательней.

– Я не хуже тебя вижу, что происходит вокруг, Йашаа, – сказала она. – Тебе не обязательно постоянно быть начеку. Увидев нечто, я могу и не понять, что это, но пойму его намерения, а этого достаточно, даже если ты снова будешь витать в облаках.

Она просто шутит, напомнил я себе. Дразнит меня, потому что мы с ней вместе путешествуем, а именно так ведут себя хорошие спутники. Мы с Саудом делали то же самое с малых лет. Но все же разница между ее шутками и шутками Сауда задевала меня, так что я лишь кивнул в ответ и пошел дальше.

Наконец, добравшись до вершины склона, мы увидели поляну, про которую говорила Арва. Она была сплошь усеяна цветами, мягко колыхавшимися на ветру, а по краям росли деревья, будто караульные, охраняющие сад.

– Какая красота, – сказала принцесса с ноткой печали, но ее освещенное солнцем лицо выражало радость и живой интерес.

– Пойдемте, – сказал я. – Я расскажу вам, какие из растений ядовитые.

В конце концов я поручил ей собирать вику, потому что ее было сложнее всего спутать с чем-то ядовитым. Я извинился, и не только за монотонность этой работы, но и за ее неблагодарный результат, но принцесса лишь улыбнулась, напомнив мне, что, как только вернется Тарик, наш рацион наверняка улучшится. Я засмеялся и отправился расставлять ловушки на кроликов вдоль деревьев.

Я пришел к выводу, что иметь снова хоть какой-то план было приятно, пусть даже план этот едва ли можно было назвать убедительным. Я надеялся хоть немного продвинуться к возвращению Сауда, потому что он явно отнесется к моей идеи скептически, но в то же время я знал, что с помощью Тарика дело пойдет легче. Разговоры с Тариком каким-то образом всегда помогали доработать детали. Я попытался припомнить все, что могло помочь нам найти волшебных созданий. Я знал, что феи любят цветы, а цветов тут было полно.

Надо поискать золотистую пыльцу, вроде той, что нашла тогда Арва. Я был не уверен, что феи оставляют следы на земле.

– Йашаа! – позвала Маленькая Роза, и я понял, что она старается, чтобы ее голос не показался мне обеспокоенным. Но я все же поспешил к ней.

– Что такое? – спросил я.

Она прилежно трудилась, собирая вику в свое проклятое одеяло, которое тащила за собой, двигаясь по верхнему краю поляны. Она стояла в дальнем конце поляны, заглядывая через ее край в лощину, которую я сразу не заметил.

– Это огород, – сказала она.

Я проследил за ее взглядом и понял, что она права. В отличие от поляны, где росли только полевые цветы и деревья, там были аккуратные грядки со съедобными растениями. Этот участок земли было совершенно не видно, пока не подойдешь совсем близко. Арва, когда ходила на разведку, пробыла тут недолго и скорее всего видела только цветы да, может быть, пчел.

– Надо же, какой маленький, – сказала Маленькая Роза, и сперва меня это смутило. Такой огород мог бы кормить семью из четырех человек целую зиму. Но потом я увидел, что она имеет в виду.

По краям огорода был заборчик, слишком хрупкий, чтобы отвадить от него кроликов, но явно сделанный любящими руками. Аккуратно переплетенные тростинки с деревянными перемычками и вбитые в землю крошечные столбики. Такой мог бы построить ребенок.

– Говорят, именно в горах гномы разбивают свои огороды, – сказал я дрогнувшим голосом. – Они иногда приходят в мир, чтобы помочь нуждающимся фермерам, но больше всего любят работать в горном воздухе.

– Гнома, которая была на моем дне рождения, заходила в дворцовый сад, – сказала Маленькая Роза столь же зачарованным голосом. – Он до сих пор процветает, хотя нам особо нечего там сажать.

– Нам надо уйти, – сказал я. – Это не для нас.

– Нет, для нас, – возразила она.

– По крайней мере надо держаться подальше от огорода, – я взял ее за плечо, подавив бурю эмоций, нахлынувших на меня при этом прикосновении. – Не нужно их беспокоить.

– Гномы были бы не против, – уверенно сказала принцесса. Она заметила, что мне неловко, и положила руку мне на плечо. – Йашаа, гномы – самые добрые из творений Королевы-Сказочницы. В качестве благодарности они принимают только помощь.

– Но как мы можем им помочь? – спросил я. – Их тут даже нет, чтобы мы могли спросить.

– Смотри-ка, – она указала на дальнюю часть изгороди. Тростник там проломился – то ли от того, что какой-то настойчивый зверек все же прорвался в город, то ли просто от непогоды.

– Мы можем починить изгородь. Это будет нашим даром.

Она принялась подбирать растения, которые обронила по пути, а я вернулся к деревьям, чтобы найти подходящие ветки. Я все еще волновался, но Маленькая Роза казалась столь уверенной. К тому же в задней части огорода я заметил гранаты, так что удержаться было сложно.

Когда я вернулся, принцесса протянула мне охапку побегов и веток, и я постарался по мере сил скопировать работу гномов. Новые столбики я установил без особого труда, вбивая их в землю аккуратно, чтобы не потревожить растения, но узелки давались мне плохо: мои мозолистые от прядения пальцы надрывали стебли.

– Давай я, – сказала Маленькая Роза с железной решимостью и отголоском той боли, с какой она говорила о том, как другие страдают из-за нее.