Сказки тысячи ночей. Веретено

– Вы сможете идти? – спросил он Маленькую Розу. – Туфли налезут?

– Есть лишь один способ проверить, – сказала она и приступила к болезненному процессу. Арва помогла ей завязать шнурки.

– Значит, знание истинной цены, стойкость и умение распознать истину, – подытожил Сауд. – А что еще?

Тарик помог принцессе подняться на ноги. Она сделала пару шагов, поморщившись от боли, но потом, кажется, смирилась и приготовилась терпеть.

– Предполагается, что при необходимости из меня выйдет отличный садовник, – сказала она. – Это был дар гномы. Эльф наградил меня легкостью духа, и я всегда считала, что только благодаря этому мне удается не сойти с ума.

– А фея? – спросил Сауд, и я понял, что мы наконец подобрались к самой сути.

Маленькая Роза подняла глаза к небу и улыбнулась. Из окна башни неба было почти не видно: должно быть, она скучала по звездам.

– Фея подарила мне лазейку, – наконец сказала она. – Лишь капля магии вдобавок к тому, что уже было сделано, но к тому моменту, как дошло до ее дара, нити чужого волшебства уже сплетались вокруг меня. Если я решусь взяться за веретено и сяду прясть, то тут же уколю палец о кончик веретена. Оно кольнет меня как жало пчелы, и я погружусь в сон, прежде чем демон успеет овладеть моим разумом.

– Почему же вы этого не сделаете? – спросил Сауд.

Маленькая Роза спрятала ладони в рукава платья.

– Вы ведь знаете, должны знать, – сказала она с ноткой отчаяния в голосе, – каково это: хотеть того, чего не можете получить.

Сауд хотел стать для кого-то своим. Арва хотела снова увидеть мать. Тарик хотел заниматься любимым делом. А я… я хотел столько всего, что и не перечислишь.

– Знаем, – ответил Сауд.

– Вот так же сильно я хочу прясть, – сказала она. – Я была рождена для этого. Прядение у меня в крови, в крови моего народа – с тех самых пор, как мы пересекли пустыню и обосновались в этих местах. Знаете, я ведь уже начала учиться, когда на меня обрушилось проклятие. Йашаа к тому моменту уже, наверное, стал настоящим мастером, но у меня-то были и другие уроки. Я еще помню, каково это – прясть, чувствовать нарастающую под пальцами пряжу. И я скучаю по этому ощущению.

Уже совсем стемнело, и нам надо было идти. Следовало отложить разговор до тех пор, пока мы не окажемся в более безопасном месте. Но, видя взгляд принцессы, я понял, что сейчас даже Сауд не решится ее прервать.

– Мне положено столько всего знать и уметь, – сказала она. – Я должна уметь печь хлеб, хотя в моем замке всегда будут пекари. Должна уметь ткать ковры и составлять торговые соглашения. Должна, но не могу. Я была рождена и воспитана для всего этого, и моя душа рвется что-то делать, но мне нельзя. Мне ничего нельзя делать. Каждый стежок, каждое письмо, каждое танцевальное па будет готовить меня к проклятию демона, а прядение станет последней каплей. Я не могу воспользоваться даром феи. Я засну вечным сном, но демон будет по-прежнему на свободе, а его проклятие останется в силе, и мой народ, будет не только проклят, но и лишится королевы.

На нас обрушился весь груз сказанного. Арва утерла лицо платком. Тарик смотрел вдаль, мысленно вплетая новые детали в историю, которая все продолжала усложняться.

Я не мог придумать, что сказать или сделать, но тут Сауд вскочил на ноги.

Он опустился на колени перед принцессой – единственный из нас, кто не приносил ей присягу, хотя я не знал, насколько значимы детские клятвы. Возможно, их вполне достаточно, ведь их приносят от чистого сердца.

– Принцесса, – сказал он. – Не знаю, что я могу для вас сделать, но отныне я ваш верный слуга. Я говорю это не из жалости к вам и даже не из преданности, но ради них – ради тех, кого, как вы верно подметили, я люблю. Потому что я и правда люблю их. Я к вашим услугам, если вы меня примете.

– Приму, Сауд, – сказала она. – И я рада этому. Веди и защищай их, как прежде, а мы будем следовать за тобой.

– Луна поднимается, – сказал Тарик, и в ее свете я увидел, что его глаза полны слез.

– Надо идти, – сказал Сауд, поднимаясь на ноги. – Я пойду первым, за мной Тарик, за ним Арва и Захра, а Йашаа позади. Говорите только шепотом. Старайтесь идти след в след друг за другом и держаться как можно ближе.

Он на секунду умолк, а потом добавил:

– Мы не можем вернуться за веретенами. Мне жаль.

– Наверно, оно и к лучшему, – сказал Тарик, поглядывая на Маленькую Розу. – Тогда ей не на чем будет прясть.

Он держался храбро, но я знал, что его сердце надрывается от боли.

Мы с Арвой чувствовали то же самое, ведь эти веретена принадлежали нашим родным – без них у нас не останется ничего, кроме друг друга. И Маленькой Розы. Даже в темноте я увидел, что она тоже это понимала. Она положила руку на плечо Тарика.

– Друг мой, – сказала принцесса, одновременно недосягаемая и родная. – Спасибо тебе.

Сауд взвалил на спину рюкзак и взглянул на меня. Я кивнул, и мы двинулись в темноту.

Глава 15

Путь был нелегкий. Не то чтобы до встречи с Маленькой Розой мы бродили бесцельно, но у нас не было никаких конкретных сроков, так что мы особенно не спешили. Теперь же, опасаясь, что за нами гонятся охотничьи псы и стражники Харуфа, мы пустились почти бегом.

Мозоли на ступнях Маленькой Розы лопались и кровоточили, но она продолжала идти, ни единым звуком не выдавая, как ей тяжело. Я видел, что Сауд впечатлен этим, даже зная о магии, которая ей помогала. Арва нашла растение, которое можно приложить к ранам, чтобы они не загноились, но я понимал: если мы собираемся и дальше столько ходить, нам придется найти ей другую обувь.

Наконец мы дошли до крутых склонов, на которых не было вереска. Мы оказались сильно севернее перевала и не собирались поворачивать в его сторону. Вместо этого мы карабкались по нехоженым тропам, меж камней и бурелома, продираясь через кусты даже в самых непроходимых местах. Двигались мы медленно, но добрались до гор, не заметив никаких признаков погони, а как только снова пересекли границу, дышать и идти стало легче.

– Возможно, мои родители будут оттягивать поиски, – признала Маленькая Роза на вторую ночь в горах, после того как Сауд отметил, что за нами нет погони: с облегчением, но в то же время и с удивлением. Казалось, принцессе неловко за собственный ответ.

– Разве они не хотят вас вернуть? – спросила Арва, очевидно, отказываясь в это верить.

– О, конечно, хотят, – сказала Маленькая Роза. – Только не знают, что со мной делать, когда я вернусь.

– Кроме как запереть в башне, – мрачно сказал Тарик.

– Я пошла туда по собственной воле, – уточнила принцесса. – Насколько это можно назвать моей волей. Если бы меня убили или я бы поддалась искушению и стала учиться играть на арфе, стало бы только хуже.

Я все еще не мог привыкнуть к ее легкомысленной манере говорить о собственной смерти, от чего мне становилось еще больше не по себе, так что я промолчал.

– Вы правда думаете, что они обрадуются вашему исчезновению? – спросил Тарик.

– Моя мать отправила нас в путешествие против нашей воли, – напомнил я ему. – Кто знает, почему наши родители так поступают? Разве что у них все еще есть странная надежда, что мы найдем лучшее будущее? Даже если они не сумеют разделить его с нами.

– Я согласна с Йашаа, – сказала Маленькая Роза. – Даже если они сами в это не верят, думаю, мои родители станут рассказывать всем, что я бежала через пустыню в поисках свободы. Или же, если они предпочтут считать, что меня похитили, подозрение в первую очередь пойдет на прях, а все знают, что пряхи ушли в сторону пустыни. Если они и снарядят погоню, то всадники поскачут на юг и на восток, в сторону песков, а не на запад, в сторону гор.

– Надеюсь, вы правы, – сказал Сауд. – Нам и так нелегко придется в этих горах, не хватало еще бояться нежданных гостей.

После этого мы стали двигаться еще медленней, потому что мы с Саудом часто останавливались, чтобы осмотреть окрестности в поисках места, где мы могли бы обустроить себе постоянное укрытие. Арва пользовалась этими паузами, чтобы набрать побольше полезных трав, а Тарик занимался починкой нашего скарба – насколько позволял ограниченный набор инструментов. Маленькая Роза сидела и наблюдала за ними, и я понимал, что это наверняка было для нее мучительно.

Я ненавидел прядение почти столь же горячо, как и любил. Оно вытрясало из меня всю душу. Но даже сейчас, как только мы садились по вечерам у костра, мои пальцы тосковали по привычному ритму работы. У меня в голове не укладывалось, как можно постоянно чувствовать этот зов и раз за разом отказывать себе. Мы ежедневно видели подтверждение силы Маленькой Розы в том, как она шла, превозмогая боль, но я начинал проникаться все большим уважением к ее характеру, который, казалось, сплошь состоял из силы воли.

На пятый день, когда Тарик тщательно выскреб остатки зерна и поставил кашу на огонь, Сауд наконец нашел подходящее для наших целей ущелье. Скала в этом месте обрывалась так круто, что он наверняка свалился туда прежде, чем успел заметить спуск. С двух сторон ущелье закрывали две скалы, склоны которых были прямее, чем стены башни Маленькой Розы. С третьей стороны был водопад – неожиданное, но очень благоприятное обстоятельство. Водопад не только обеспечит нас водой, но и заглушит своим шумом наши голоса. С четвертой стороны был крутой зеленый склон, по которому мы спустились, когда Сауд привел нас в найденное укрытие.

– Спасибо Королеве-Сказочнице за эти горы, – сказала Маленькая Роза.

– Это уж точно, – согласился Тарик.

– Сауд, мне кажется, там есть пещера, – сказала Арва, примостившись на одном из немногочисленных каменных выступов. – Вон там, за водопадом.

Она была права. Ущелье оказалось даже лучшим укрытием, чем мы могли надеяться. Теперь, даже если кто-то найдет это место, они не увидят наш лагерь – при условии, что пещера пригодна для жилья. Сауд прошелся по каменной кромке и скрылся за водопадом, я – за ним.

– Тут будет темно, даже если разжечь костер, – сказал он. – И дым может плохо уходить. Придется быть осторожнее.

Я кивнул, не сразу сообразив, что в темноте он меня не увидит.

– Как думаешь, насколько она глубокая? – спросил я, шагая с вытянутыми перед собой руками.

– Надеюсь, не очень, – сказал Сауд. – Впрочем, сомневаюсь, что медведь смог бы спуститься по этому склону, чтобы устроить тут берлогу.

Мои пальцы наткнулись на камень, и я стал двигаться вбок, чтобы проверить, не продолжалась ли пещера в другом направлении. Судя по всему, нет.

Сложно судить, пока не разожжем костер, но, казалось, мы можем вполне неплохо устроиться здесь, хотя будет тесновато. Принюхавшись, я ощутил лишь запах воды и камня – ни намека на помет летучих мышей. После всех наших невзгод это казалось почти невероятной удачей.

Мы с Саудом вернулись ко входу в пещеру и постояли там с минутку, чтобы глаза привыкли к свету, прежде чем снова выйти на скользкие камни. Остальные ждали нас с рюкзаками за спиной и надеждой в глазах.

– Сойдет, – объявил Сауд. – Заходите. Аккуратнее на камнях.

Оказавшись внутри, Арва вытащила из-под платья охапку хвороста и сухой травы, которая под тканью платья почти не промокла. Разложив все это на полу, она предоставила Тарику разжигать костер. Высечь искру ему удалось не сразу, и мы все, затаив дыхание, следили за его усилиями. Наконец огонь занялся, и Сауд аккуратно подложил туда несколько веток покрупнее, которые он нес в рюкзаке.

В тусклом свете костра пещера выглядела далеко не гостеприимной. Она была достаточно высокой, чтобы мы все могли стоять в полный рост, и уходила вглубь так далеко, что свет туда не доставал. Это говорило скорее о скудности освещения, чем о размерах пещеры, отметил я про себя. Впрочем, жаловаться глупо – выбирать нам было не из чего.

– Пойдем, Йашаа, – позвал Сауд. – Надо вылезти наверх и выбрать место для караула. Пускай лагерем займутся остальные.

Я кивнул и снова пошел за ним. Мы с трудом вскарабкались обратно на вершину склона и осторожно пошли вдоль края скалы. Наконец Сауд нашел приглянувшееся ему дерево, и мы забрались на него с одной из палаток. Там будет не слишком удобно сидеть, зато видно далеко, если только опасность не придет из-за самой горы.

– Оттуда на нас может напасать разве что дракон, – сказал Сауд, когда я поделился с ним своими соображениями. – А тогда нам в любом случае конец, увидим мы его заранее или нет.

Никто из нас всерьез не верил, что за нами придет дракон и тем более что он нас съест, но горы неспроста были почти необитаемыми, и я знал, что никогда не буду себя чувствовать здесь совершенно спокойно.

– Как только мы тут устроимся, мы с Арвой и Тариком пойдем в сторону перевала, – сказал Сауд, пока мы обустраивали наблюдательный пункт. – Нам нужно купить продуктов из тех, что не добудешь в лесу, а Маленькой Розе нужны вещи, которые сама она купить не сможет.

– Но вы же не можете их купить, сказав, что это для Арвы, – возразил я. – Она слишком маленького роста.

– Скажем, что это на вырост, – ответил он. – Йашаа, ты сам знаешь, что нам нужно идти.

– Ну да, и решить проблему, которую я сам же на нас и навлек, – я пытался говорить шутливым тоном, но мой голос выдавал нежелание разделяться на группы. Мне не хотелось, чтобы они ушли и оставили меня наедине с Маленькой Розой. К тому же их не будет довольно долго. Я еще никогда с ними не расставался и не был уверен, что готов провести столько времени вдвоем с принцессой.

– Не веди себя как дурак, – сказал Сауд. – Ты же слышал, как я выставил себя полным идиотом и взялся считать все ваши проблемы своими, отныне и вовеки веков, пока госпожа не освободит меня от моих обязанностей.

– Это кто еще из нас дурак? – спросил я, но впервые за много дней рассмеялся по-настоящему.

– Из нас выйдет достойная пара шутов, – сказал Сауд. – Я слышал, короли такое любят.

Я продолжал улыбаться, пока мы спускались обратно в лощину и пробирались в пещеру. Как только мы оказались внутри, я понял, что, пока нас не было, ребята потрудились на славу.

У входа в пещеру был сложен костер, а наши немногочисленные пожитки были разложены вокруг. Часть пещеры отгородили, повесив одеяло Маленькой Розы, чтобы у них с Арвой был свой укромный уголок. Остальные постельные принадлежности лежали сложенными у костра из соображений экономии места.

– Надо будет выкопать выгребную яму где-нибудь подальше от воды, – сказал Тарик. – Правда, в темноте надо будет пользоваться ей с осторожностью.

– Отлично, – сказал Сауд. – Завтра я покажу вам наш наблюдательный пункт. А сегодня, я думаю, нам всем стоит поспать здесь.

Тарик принялся накрывать ужин из остатков медвежатины, а Сауд отправился копать яму. Арва сидела у костра, положив на колени старую рубаху, которую она рвала на полоски. Маленькая Роза сидела рядом с ней, растирая ноги и внимательно за ней наблюдая. Было видно, что она мучается сознанием собственной бесполезности. Я уселся с другой стороны костра, озадаченно глядя на Арву.

– Бинты? – спросил я, когда она оторвала несколько полосок, сложила их вместе и начала аккуратно прошивать по бокам.

– Вроде того, – сказала Маленькая Роза.

– Но они же совсем короткие, – возразил я.

– Вот тебе совет, Йашаа, – сказала она со всем достоинством, на какое была способна, но притом с отчаянным желанием, чтобы ее воспринимали всерьез. – Не стоит спрашивать девушку, которой нельзя мастерить, какая вещь ей может понадобиться так сильно, что ей придется попросить ребенка – прости, Арва, – сделать это за нее.

– Я не против помочь, и меня вовсе не обижает, когда меня называют ребенком, – возразила Арва. – Я очень даже рада, что мне не приходится делать это для себя. Похоже, это очень неприятная штука. Просто никто мне раньше про это не рассказывал. Мама не успела.

Я видел, что Маленькой Розе неловко, так что решил не продолжать тему и ничего не сказал, когда Арва поспешно спрятала свое рукоделие, как только в пещеру вернулся Сауд.

– Завтра надо будет поохотиться, – объявил он. – Да и послезавтра, наверное, тоже, если только нам не очень повезет с добычей.

– А что потом? – спросила Маленькая Роза.

– Потом они на некоторое время нас покинут, – сказал я, стараясь подражать голосу отца Сауда, когда он выкрикивал команды во время тренировок. – Нам нужны вещи, которых здесь не достать, а иначе это никак не сделаешь.

Маленькая Роза не стала возражать, а Арва и Тарик оставили все комментарии при себе. Сауд с благодарностью кивнул и принялся осматривать свои ножи. Арва с некоторой дерзостью снова достала свое шитье, будто подначивая нас что-то сказать на этот счет, но все промолчали.

Маленькая Роза сидела молча, уставившись на огонь и крепко стиснув свои праздные руки.

IV

Сделав вещь и оставив ее себе, ты получаешь над ней полный контроль. Если ее не касались ничьи руки кроме твоих, она полностью твоя. Если, сделав вещь, отдаешь ее другому, ты уступаешь контроль, но вместо него получаешь доверие между тобой и человеком, которому ты сделал подарок. Если же сделанная вещь будет украдена, баланс может нарушиться, и я всегда этим пользовалась.

Треклятая Королева-Сказочница пыталась изменить это. Она отдавала свое так легко, что это ее едва не убило, а твари, которых она подарила миру, защищали установленный ей порядок и после того, как иссякло ее могущество, и даже после ее смерти. Они взялись сторожить нас в горной тюрьме, а яд, отравлявший нас, им не причинял никакого вреда.

Они расселились по ущельям и склонам гор, и даже на самых высоких пиках, и преследовали нас со всех сторон.

Ах, если бы только нам удалось заполучить магию Королевы-Сказочницы в свои руки. Она была величайшим творцом в истории своего народа, пусть так и не поняла, как работает ее магия. Если бы нам удалось завладеть ей и подчинить ее своей воле, как когда-то ее мужа, мой народ загнал бы человеческие отродья так глубоко в песок, что они не выбрались бы оттуда до самого конца света. Но вместо этого нам приходилось наблюдать, как она сотворила из ничего эти горы и оснастила их всем тем, что любили наши тюремщики.

Меж склонов пролегали просторные долины, усеянные полевыми цветами, где феи и эльфы танцевали на ветру, порхая над пахучими лепестками. Там были укромные гроты и пещеры, где драконы могли высиживать яйца, порождая все новых огнедышащих тварей и не боясь, что мы найдем их в тот единственный момент, когда они становятся уязвимыми. Там были травянистые луга, где единороги паслись изо дня в день, а по ночам оттачивали свои рога о камни. Там были неприступные вершины, где гнездились фениксы, и плодородные земли, надежно укрытые от ветров и проливных дождей, где гномы выращивали все, что им заблагорассудится, копаясь в грядках до полного изнеможения.

Все это подарила им Королева-Сказочница, подарила от всего сердца, полного любви к своим творениям и миру, который она ими населила. Я мечтала, чтобы все они горели в пламени столь жарком, что их плоть оплавится, обнажив кости, чтобы земля выгорела дотла и на ней больше никогда ничего не выросло.

Вместо этого нам приходилось довольствоваться мелкими разрушениями, которые мы чинили при любой возможности. Мы портили воду в реках, питавших заводи, где драконы откладывали свои яйца. Сбивали головки со всех цветов, которые попадались нам на пути. Жгли траву и вытаптывали гномьи посадки. Наслаждались всяким днем, когда вершины гор опутывали столь густые тучи, что их было не пронзить даже огнем феникса. Долгие годы и столетия мы занимались этим, не получая особого удовлетворения, но это было все же лучше, чем ничего.

Волшебные твари даже не пытались дать нам отпор, да это было им и не нужно. Сообща они были нисколько не слабее нас, и им достаточно было твердо стоять на своем. Я училась у ветра и дождя – двух сил, которые, казалось, едва ли причиняли горам какой-то ущерб, но на деле многолетним упорством гнули свою линию. Я поняла, что могу поступать так же. Я стала не отравлять реки, а перенаправлять их русла. Не рвать цветы, а искать насекомых, которые их пожирали. Мало-помалу мне удалось истощить плодородные земли, где гномы разводили свои сады, и они стали чахнуть.

Именно так мне удалось бежать из тюрьмы, которую соорудила для нас Королева-Сказочница. Мне претила мысль тратить на это столько времени и усилий, но в конце концов это сработало. Я не была окончательно свободна и не могла слишком активно вмешиваться в дела равнинных жителей, не привлекая внимания своих тюремщиков, но могла хотя бы начать, и тем самым вновь обрела силу.

Разумеется, за это пришлось поплатиться. За все в жизни приходится платить. Долгие годы, проведенные в горной тюрьме, не прошли бесследно. Мои более слабые сородичи гибли или оказывались в заточении в пещерах, полных железной руды, где корчились в бесконечных муках, но мне удалось избежать этого, и я поклялась отомстить за убитых. Стоило мне сосредоточить свои усилия на королевствах Царетворца и его потомков, все начало возвращаться на круги своя: цветы снова зацвели, вода стала чистой и прозрачной. То был хрупкий баланс, который я была намерена поддерживать, вынашивая свои планы побега. И этого было достаточно.

Наконец, мне нужно было лишь дождаться, пока Маленькая Роза вырастет и станет королевой, которую я буду использовать в своих интересах. Хотя ее жизнь для меня ничего не значила, годы ее взросления показались мне самыми долгими. К своему вящему сожалению, я не могла следить за ней так пристально, как мне бы хотелось, так что мне приходилось полагаться на неловкие маневры Царетворца и его гнусного отпрыска. Но вот наконец она была почти готова стать моей. Оставалось лишь подождать, пока сработает мое проклятие, и настанет час моего триумфа.