Сказки тысячи ночей. Веретено

– Давай, – ответил я и увидел, что шесты уже сложены за его спиной.

Пусть он смеялся над моим положением, но я тут же простил его, потому что он пропустил весь разогрев, позволив мне сразу перейти к реальной борьбе. Движения выходили суматошнее обычного, и мне с трудом удавалось сосредоточиться, но чем дольше мы бросались друг на друга, тем больше я расслаблялся. К тому моменту, как встали Тарик и Арва, я достаточно пришел в форму, чтобы повалить Сауда на землю. Он все еще посмеивался надо мной, но я решил принять его поражение.

Он поднялся на ноги, и мы начали с начала. На этот раз мои движения были более точными, приближаясь к заученным ритмам. Мне удавалось угадать его намерения и приходилось наносить меньше ударов. Сбив его с ног снова, я почувствовал, что на сей раз заслужил это. Я помог Сауду подняться, и мы уступили место Тарику и Арве, чтобы они тоже смогли потренироваться.

– Легче? – спросил он, когда мы вернулись к костру, чтобы заняться завтраком.

– Да, – ответил я. Я помедлил, обдумывая свои слова, но в конце концов решил сказать как есть. – Мне кажется, она хочет выйти за меня замуж, если у нас все получится.

– Да, Йашаа, – подтвердил Сауд. – Именно этого она и хочет.

Надо отдать ему должное, Сауд не говорил со мной как с малым ребенком, хотя мог бы.

– Я к этому был не готов! – пожаловался я. – Я не ожидал этого.

– Она это знает, Йашаа, – спокойно ответил он. Судя по всему, за время охоты они успели немало обсудить, в том числе и мое будущее. – И она знает, что ты бы женился на ней из чувства долга, хотя на самом деле ты сделаешь это по другой причине.

– Если все получится, надеюсь, мы найдем твоего отца, – сказал я. – То есть я надеюсь, что мы в любом случае его найдем, но мне надо бы задать ему пару вопросов.

К счастью, Сауд уже усаживался на землю, потому что в этот момент он расхохотался так сильно, что я испугался, как бы он не задохнулся. Не обращая на него внимания, я занялся котелком с викой, из которого грозила вот-вот выплеснутся кипящая похлебка. Я увидел, как Захра вышла из палатки, и улыбнулся ей, надеясь, что улыбка вышла не слишком дурацкой. Она подошла к нам и села рядом со мной – близко, но не так близко, как мне бы хотелось.

– Доброе утро, – тихо проговорила она. Сауд притворился, что не расслышал ее слов. – Спасибо, что присмотрел за мной вчера.

– Не за что, – ответил я. – Вам лучше?

– Есть хочется, – сказала она. – А в остальном лучше, да. Я думала, все утро буду чувствовать себя слабой и никчемной, но нет. Я окрепла, хотя не уверена, что это хорошо.

– Это дар феникса? – спросил я. Сауд кашлянул, и мы оба оглянулись на него.

– Мне кажется, дело может быть в том, что вы сегодня долго спали, – отметил он. – В последнее время мы мало отдыхали, и к тому же вы караулили по очереди с нами. Возможно, вам просто нужно было выспаться.

– Как бы то ни было, я готова продолжать, – сказала она. – И путешествие, и шитье.

– Рад это слышать, – сказал я.

Она отправилась тренироваться с Арвой, и я понял, что она не преувеличивала насчет своего самочувствия. Вчера вечером она едва держалась на ногах, а сегодня наворачивала круги вокруг Арвы, держа свой шест крепко и уверенно. Если ей и дальше будет достаточно выспаться, чтобы стронуть с себя последствия сделанной накануне работы, нам, возможно, и не придется так уж сильно замедлять темп пути.

К тому моменту, как мы поели и сложили палатки, солнце вышло из-за гор. Мы шли осторожно, зная, что вскоре подойдем к границе Харуфа. Мы не знали точно, как она охраняется и размечена ли она вообще. Харуф упирался в пустыню, которая технически не была частью владений Касима и Расимы, но и короли пустынных земель не претендовали на эти земли, расположенные далеко к северу от Шелкового пути. Мы были не уверены, последует ли проклятие за нами в пустыню. Придется проверить на практике.

Заросли вереска вокруг становились все реже и желтее, уступая место незнакомым коротким растениям с остроконечными листьями. Мы дошли до сухого русла вади, когда солнце перевалило за половину пути. Здесь по крайней мере чувствовался запах олеандра, который мне был знаком. Мы шли вдоль вади, пока не набрели на озерцо чистой воды, решив остаться там, пока не определим, в каком направлении двигаться дальше. На карте отца Сауда, какой бы точной она ни была, дальше границы ничего размечено не было, а идти в пустыню, не представляя, где найти воду, было нельзя.

Источник был в укромном месте, но Сауд не хотел рисковать, разбивая лагерь прямо рядом с ним. Вместо этого мы прошли несколько сотен шагов вниз по руслу вади, пока не нашли вымытую сточными водами пещеру, где можно было укрыться. Сауд тщательно осмотрел пещеру в поисках следов змей или захоронений, но не нашел ни того, ни другого. Хорошая новость состояла в том, что тут можно было остаться, плохая была все та же: если никто не прожил тут достаточно, чтобы захоронить своих мертвых, мало шансов, что нам самим удастся тут надолго задержаться.

Разжигать костер было не из чего, но оно и к лучшему. В пустыне ночью огонь видно издалека, а сезон случайного возгорания кустарников еще не наступил. У нас было достаточно сухого пайка, пусть и не слишком аппетитного, и даже если до воды придется идти долго, мы не успеем измучиться от жажды. И все же я не мог отделаться от ощущения, что здесь мы на виду – больше, чем раньше. От этого мне становилось не по себе.

Однако эти мысли отошли на задний план, как только Захра взялась за иголку Арвы и принялась шить. На этот раз можно было спокойно наблюдать за ней, не отвлекаясь на наставления. Как и в случае с изгородью, я заметил, что за работой ее лицо обретает спокойствие. Как будто все части ее души, заготовленные, когда ей было пять, наконец пошли в дело и, подобно шерсти на веретене, превращаются в нечто полезное. Конечно, я пытался не думать о том, кому оно может быть полезно, потому что тут-то и возникал образ демона. Вместо этого я видел перед собой девушку, которую так любила моя мать и на которую мы возлагали все наши надежды. И она была прекрасна.

Прошив примерно три ладони, Захра отложила работу и стала ждать. Мы старались не подавать виду, что тоже ждем. На этот раз мы лучше подготовились: перед началом работы она немного поела, чтобы избежать вчерашних мучительных безрезультатных рвотных позывов, и я знал, что она весь день старалась регулярно пить воду. Ее постель была уже разложена, за шторой, которой они с Арвой отгородили часть пещеры, а рядом с собой она предусмотрительно поставила котелок на случай, если не успеет добежать до выхода.

– Хотите выйти на улицу? – спросил я. – Я вас донесу обратно, если понадобится.

– Спасибо, Йашаа, – сказала она и взялась за протянутую руку. Поднявшись на ноги, она не отпустила мою ладонь.

Мы прошлись вдоль вади, пока не нашли место, где берег был достаточно пологим, чтобы я сумел при необходимости отнести ее обратно вниз на руках. Мы забрались вверх по склону и огляделись по сторонам. Закат в пустыне окрашивал песок в ярчайшие цвета. Казалось, перед нами все красоты мира, но в то же время я знал, что мир простирается во все стороны отсюда. В той стороне, где заходит солнце, лежат Харуф и Камих, наша родина и наш преследователь, а к востоку и к югу, где-то за пределами видимости, правит король пустыни, при дворе которого служат некоторые пряхи из Харуфа.

Небо темнело, но Захра, кажется, не чувствовала недомогания. Мы уселись и ждали. Воздух становился все прохладнее. Над нами зажглись звезды, сияя необычайно ярко и ровно, а она сидела рядом со мной, держа меня за руку, и ее размеренное дыхание казалось оазисом спокойствия в эпицентре бушующего шторма.

– Йашаа, надо возвращаться, – сказала она, когда уже совсем стемнело. – Остальные будут беспокоиться, а у меня начинает болеть голова, хоть и не так сильно, как вчера.

– Хорошо, – ответил я. Она поцеловала меня в щеку, и мы поднялись на ноги.

И тут же замерли.

Мы увидели костры – больше десятка, разбросанные в пространстве как часовые. Это был не караван с большим центральным костром. И не одинокий пастух, греющийся у огня в холодную пустынную ночь. То был сын Царетворца со своими спутниками. Нас наконец нагнали.

Глава 30

Бежать мы не могли. Даже если бы мы знали путь к другому источнику воды, мы-то шли пешком, а у них наверняка были лошади и куда более точное представление об окружающей местности. Мы сможем пройти лишь столько, на сколько хватит наших бурдюков с водой.

– В качестве укрытия я бы эту пещеру не выбрал, – сказал Сауд. – Она недостаточно глубокая, а если заложить вход, это будет сразу бросаться в глаза, потому что сами по себе камни так не падают.

– А что если замаскировать ее под гробницу? – предложил Тарик.

– Слишком рискованно, – возразил я. – Будет очевидно, что ее соорудили недавно. К тому же сын Царетворца скорее всего не питает никакого уважения к пустынным богам и захоронениям. Он вполне может заглянуть внутрь просто так, ради любопытства.

– Так что же нам делать? – спросила Арва.

– Я могла бы пойти к нему, – предложила Захра. Я видел, что у нее раскалывается голова, но ее хотя бы не рвало, и голос у нее был ровный.

– Нет! – воскликнули мы все трое хором и несколько громче, чем собирались. Спохватившись, мы тут же притихли.

– Нет, Захра, – возразил Сауд. – Мы не для того шли так долго, чтобы теперь бросить вас одну.

– Мы наберем столько воды, сколько сможем унести, – сказал я, – и вернемся в пещеру. Будем сидеть как можно тише и надеяться на лучшее.

– Ужасный план, – сказал Сауд. Несмотря на серьезность момента, он улыбнулся. – Но до сих пор твои ужасные планы оборачивались для нас не так уж плохо.

– Этот – худший из всех, – признал я. – Мы окажемся совершенно беззащитны перед любым, кто решит обыскать эту местность.

– Думаешь, они правда разыскивают нас или просто выслеживают? – спросил Тарик.

– Судя по тому, как они разбили лагерь, я бы сказал, что правда разыскивают, – ответил я. – Видимо, у них есть примерное представление, где мы находимся.

– У нас не вышло быстро двигаться, – отметил Сауд, хотя из уважения к Захре не взглянул в этот момент на нее. – Мы не оставляли ложных следов, не делали ничего, чтобы скрыть настоящий.

– Это правда, – признал я. – А теперь надо извлечь из сложившегося положения все, что можно. Тарик, возьми все, во что можно налить воду, и выстави у входа в пещеру. Только оставь котелок с плотно прилегающей крышкой.

– Мне кажется, меня не будет тошнить, – вставила Захра. Судя по голосу, она и правда была в этом уверена, а не просто изо всех сил старалась сдержать рвоту.

– Это не для того, Захра, – пояснил я. – Мы не сможем выходить из пещеры ни по какой надобности, а нам, возможно, придется провести здесь не один день.

– А, – выдохнула она, поняв, к чему я клоню. Опыт предстоял не слишком приятный.

Тарик собрал всю посуду и выбрал котелок, который будет служить нам туалетом. Арва отнесла его в заднюю часть пещеры и постаралась пристроить его так, чтобы было и удобно, и незаметно. Тем временем мы с Саудом отправились набирать воду, под покровом ночи совершая вылазки к заводи. К счастью, русло вади было каменистым, а не песчаным, так что следов мы не оставляли. На третьей ходке Сауд нашел менее глубокую пещеру, ближе к воде. Он вырыл там костровище, не разжигая костер, и тут же снова его закопал. Без пепла при ближайшем рассмотрении эта конструкция не будет выглядеть убедительной, но он не поленился оставить вокруг следы и отпечатки пятерых сидящих у костра. Наконец, он положил у костра свой точильный камень и две пустые катушки Тарика.

– Ты сможешь за ним вернуться, – сказал я. – Они вряд ли его возьмут.

Камень ему подарил отец.

– Ничего страшного, – сказал он. – Вы-то ведь бросили свои веретена.

Наконец, собрав столько воды, на сколько у нас было посуды, мы укрылись в пещере и стали ждать рассвета. Остальные уснули, но мы с Саудом глядели в оба, хотя глядеть было особо не на что, помимо входа в наше укрытие, и дергались от каждого шороха. Когда стало светать, мы услышали, как заквакали жившие в вади жабы, и поняли, что отряд принца скоро свернет лагерь и возобновит охоту. Устроившаяся рядом со мной Захра шевельнулась во сне, но не проснулась, и я приобнял ее за плечо. Стало прохладнее, и мне не хотелось, чтобы она проснулась от того, что замерзла. Сон был единственным реальным спасением от того страшного ожидания, которое нам предстояло.

Она вздохнула, но не проснулась, и я оперся подбородком о ее макушку.

– Поспи, если получится, Йашаа, – сказал Сауд так тихо, что я едва расслышал его за жабьим хором. – Я посторожу.

Я думал, что мне не удастся задремать, но оказалось, что глаза у меня слипались. Близость Захры успокаивала, и в конце концов в промежутке между двумя тревожными мыслями я уснул.

Когда я проснулся, уже полностью рассвело, хотя я понятия не имел, сколько времени прошло. Арва и Тарик проснулись, а, пошевелившись, я понял, что и Захра не спит, но не двигается, чтобы не потревожить мой сон. Сауд клевал носом, передав дозор Тарику, и, едва увидев, что я проснулся, расслабился и задремал.

У меня затекла шея, но как следует размять ее было невозможно. Я знал, что скоро начнет сводить ноги, но это не имело особого значения. Если нас найдут, бежать нам все равно будет некуда. Я, как мог, размял плечи, чувствуя болевые узлы в каждой точке, куда врезались каменные выступы. Арва склонилась к Захре и шепнула ей что-то, но так тихо, что я ничего не расслышал. Что бы она ни сказала, Захра кивнула и повернулась лицом к младшей подруге. Я снял руку с ее плеча, не обращая внимания на хрустнувший после многочасового пребывания в одном положении локоть.

Арва сняла платок и тряхнула волосами. У нее уже давным-давно не было возможности вымыть голову, но ее волосы хотя бы были защищены от дорожной пыли, так что они, наверное, были чище моих. Я уже и забыл, какие длинные у нее волосы: она всегда спешила их убрать. Арва медленно расплела косы, показывая Захре, как они плетутся, хоть и в обратном направлении, а потом медленно заплела несколько прядей, чтобы принцесса могла рассмотреть процесс.

Я вспомнил, что сказала Захра в день, когда я стриг ей волосы: что, если они слишком отрастут, она начнет их заплетать. Плетение – почти рукоделие. Сплетенные куски ткани несколькими швами можно превратить в коврик, а сплетенные вместе нитки – в декоративную тесьму. Захра не умела заплетать собственные волосы, и благодаря последней стрижке некоторое время она и не сможет этого делать, но пока она могла заплетать волосы Арвы.

Ее первая попытка была неловкой: коса вышла слишком широкая и с просветами, а одна из прядей оказалась намного короче двух других, так что в конце получился слишком длинный хвост. Я тихонько захихикал, когда она начала заново, на этот раз постаравшись выбрать все три пряди одинаковой длины. Вторая коса получилась туже, и я легонько похлопал ее по плечу в знак похвалы.

– Не мешай, Йашаа, – выдохнула она так тихо, что мне пришлось склониться к ней вплотную, чтобы расслышать.

– У вас хорошо получается, – шепнул я ей на ухо.

Ее платок был по-прежнему на месте, так что ее лица мне было не видно, а жаль. Я уже пристрастился наблюдать за тем, как она работает.

Она заплела еще шесть маленьких косичек, после чего остановилась. Каждая следующая коса была аккуратней предыдущей. Покончив с шестой, она расплела их все. Волосы Арвы, привычные к косам, держали форму даже без завязок, так что, кроме первой косички, остальные не расплелись.

Арва быстро заплела волосы в одну толстую косу и снова замотала голову платком. Все упражнение заняло не так много времени, но я почувствовал, как Захра расслабилась, и понял, что работа принесла ей мимолетное облегчение, хоть это было и бессмысленное занятие, просто чтобы занять руки. Арва тоже казалась спокойней, как и Тарик, возившийся с катушкой ниток.

Сауд спал, а мы все ждали и ждали. Каким бы неприятным ни было это ожидание, я понимал, что любое действие сейчас будет хуже. Оно будет означать, что нас нашли, а я был готов терпеть какую угодно монотонность, лишь бы избежать этого.

Когда Сауд проснулся, мы решили, что время близится к полудню и уже можно что-нибудь съесть и отпить чуть-чуть от припасенной воды. Хотя до еды мне казалось, что я не голоден, покончив со своей порцией, я обнаружил, что умираю с голоду. Чтобы заглушить это чувство, я сделал глоток воды. Еды у нас было припасено на два дня, а воды – на пять, так что нет смысла ограничивать себя сейчас.

Захра держалась за голову.

– Хотите еще воды? – как можно тише шепнул я. Сауд с беспокойством глянул на нас.

– Нет, – ответила она. – На этот раз по-другому. От шитья боль проявилась сначала в спине, потом в шее, потом в зубах, а потом уже в затылке. А сейчас меня как будто пронзает игла в оба глаза. Боль более острая. Как будто что-то пытается застать меня врасплох и вскрыть.

Произнося эти слова, она просто пыталась описать свои ощущения, но, как только она сказала их вслух, мы оба осознали их истинный смысл. Впервые я увидел в ее глазах истинный страх, да и сам, должно быть, выглядел не менее напуганным.

– Сауд, – прошептал я, – мне кажется, королева демонов едет с сыном Царетворца.

У нас у всех были при себе железные ножи и булавки. Демон не сможет у нас их отобрать, но люди принца смогут. Если нас найдут сейчас, даже Захра окажется беззащитной. Я продолжал судорожно соображать, как вдруг услышал какой-то звук и замер. Остальные тоже замерли. Не уверен, что кто-то из нас хотя бы дышал.

Кваканье жаб стихло уже много часов назад, а помимо него звуков вокруг было мало, но сейчас раздался звук. То был скрежет копыт о камни вади, и он стремительно приближался.

Захра схватила меня за руку, но тут же отпустила ее. Я знал почему. Если нас обнаружат, ей нельзя показывать привязанность к кому-либо из нас. Они используют это против нее или против нас. Так что мы просто сидели рядом, дрожа и надеясь.

Но тут на входе в пещеру появилась тень и затмила все наши надежды.

VII

Ключ к хорошему плану – терпение. Любой дурак может с горем пополам соорудить план, взяв кусочки знаний, могущества и предусмотрительности и раскладывая их перед собой, пока они не встанут в нужном порядке, но истинное совершенство требует большего. Я бессчетное количество раз наблюдала, как замыслы терпели крах незадолго до исполнения, поскольку их авторы теряли терпение. Люди оказывались не там, где надо, подводила погода, инструменты или оружие, а без этого все катилось в тартарары.

Даже мои собратья не были застрахованы от подобных неудач. Я видела, как менее одаренные из них слишком скоро спускались с гор, не успев восстановить силы. Они пытались заключать сделки и манипулировать людьми, но переоценивали свои силы и не могли заплатить ту цену, которой требует магия. Я же платила небольшими суммами, растягивая их на много лет и выжидая, в результате чего накопила силы.

Я понимала, что близка к своей цели. Мы шли по следу, который случайно оставили феи, но, не успели мы дойти до места, как я поняла, что она рядом. Я чувствовала ее – ту часть ее разума, которая, по моему замыслу, должна была оставаться пустой, пока я не решу там обосноваться. Она взывала ко мне, как я и задумывала. Зияющая дыра в том месте, с которого я начну покорять ее, прежде чем захвачу силой все остальное. Искушение было столь же сильным, как я предполагала, но я не боялась.

Много лет назад в пустыне он завладел королем и использовал его власть, чтобы получить еще больше, но все же его манила Королева-Сказочница и сила, которую она принесла с собой на брачное ложе. Он был недостаточно силен, чтобы убить ее, чтобы овладеть ею против воли, обратив ее тело в прах, как он делал с сотнями других до нее. И в результате он зашел слишком далеко и потерпел поражение. И потянул за собой всех нас. Я же не стану повторять его ошибок.

Когда мы доехали до первого вади, охотничьи отряды пустились на поиски с самого утра, но принц велел не сворачивать лагерь. Он знал, что его приз близок, хоть и не представлял, чего это ему будет стоить. Магия – запутанный узел, из которого тянутся нити во всех направлениях, и некоторые из них скрывают другие. Сын Царетворца не видел стоящих перед ним сложностей. И это было мне на руку.

Я в последний раз ждала, пока конные отряды обыскивали окрестности. Я могла бы пойти с ними, могла бы найти ее раньше них, но они заслужили радость обнаружения добычи. А я заслужила страх, который испытает Маленькая Роза, когда ее наконец поймают. Если бы я воспитывала ее сама, она была бы совершенна, но она была бы лишь пешкой в моих руках. Теперь же она напугана и зла и попытается дать мне отпор. Тем приятней будет, когда я сокрушу ее сопротивление, загнав ее в уголок собственного разума, где она будет вопить от ужаса, пока я творю страшные вещи от ее имени или отправляю ее на супружеское ложе.

Солнце встало, и я приняла видимое для людей обличье. Отправившись к палатке принца, я потребовала, чтобы меня впустили. Оставшиеся на посту стражи уступили мне дорогу без всякого сопротивления, хоть и были глубоко шокированы моим появлением. Их господин же, похоже, забавлялся тем, как демон пугает его слуг. Я почувствовала прилив отвращения к ним всем, порадовавшись, что вскоре смогу втоптать их в песок, из которого они родились.

Наконец со стороны вади раздались крики, и принца призвали посмотреть на находку. Я могла бы пойти с ним, взглянуть на нее, увидеть ее лицо, когда она оказалась в ловушке. Но не для того я прошла столь долгий путь, чтобы попусту растратить это мгновение. Увидев меня второй раз в жизни, она падет передо мной на колени. На это уйдет время – пока принц схватит ее, пока приведет в свой лагерь, – но я готова потратить это время. Я ждала уже так долго, что могу подождать еще чуть-чуть.

Глава 31

Первой вывели Захру: два стражника мягко подхватили ее под руки с обеих сторон. Я чувствовал, как Сауд напрягся, готовясь держать меня, если понадобится, но я, следуя примеру Захры, не стал оказывать никакого сопротивления. Она могла бы заставить их тащить ее волоком, но они, судя по всему, были настроены обращаться с ней уважительно, так что она им это позволила.

Это было первое, что я узнал про наших преследователей. Второе, что я понял: они плохо представляли, что делать с остальными. Они явно рассчитывали, что будут спасать похищенную принцессу и, вероятно, найдут ее в лапах каких-нибудь вероломных бандитов. Обнаружив в пещере группу беззащитных подростков, они явно растерялись и потому замешкались.

Прошло несколько долгих минут. Мы продолжали сидеть на полу пещеры, не шевельнувшись. За нашими вещами они не заходили. Я заметил, как Арва принялась украдкой рыться в рюкзаке. Без Захры место между нами освободилось, позволяя ей свободно двигаться. Мне было не видно, что она делает, а сидела она слишком далеко, чтобы я мог окликнуть ее, не привлекая внимания, которого она явно пыталась избежать. Мгновение спустя она угомонилась и снова замерла в ожидании.

Я обернулся на людей, стоящих у входа в пещеру. Они были одеты в военную форму в цветах Камиха и вооружены короткими мечами, закрепленными на поясе. У них был вид путников, которые давно в дороге: ботинки стоптаны, а ноги слегка раскорячены от долгого сидения на лошади. Но особо утомленными они не казались. Я знал, что их лагерь неподалеку, но, судя по всему, погоня не была слишком напряженной. Бессмысленно было сейчас жалеть о времени, попусту потраченном в Харуфе. Всякий раз, как мы останавливались, у нас была на то причина. Но все же мне казалось, что мы должны были сделать больше. Кроме нас у Захры никого не было, а мы ее подвели.

Мне вспомнилось, как совсем недавно я мечтал, как однажды мы снимем проклятие и Захра станет настоящей принцессой, и ей не нужно будет таиться в башне, пока все вокруг притворяются, будто она будет жить долго и счастливо. Я мечтал, как женюсь на ней и займу место при ее дворе, как хотела моя мать, хотя это будет и не то место, которое она планировала. Теперь это все казалось таким глупым, и я понял, что на самом деле это всегда было глупо. Мечты не принесли ничего хорошего ни мне, ни всем нам. Теперь оставалась только реальность нашего плена и неопределенность наказания, которое нам предстоит понести от рук сына Царетворца. Ради Захры и ради Арвы я от всей души надеялся, что слухи о его жестокости преувеличены. И все же он гнался за нами через весь Харуф. Вряд ли нам повезет.

У входа в пещеру произошло какое-то движение, и перед нами предстала мужская фигура.

– Вытащите их отсюда, – велел он. – Тут слишком тесно, чтобы я мог зайти. Выведите злодеев наружу, чтобы они предстали передо мной, как положено.

Увидев принца Марама, я в первую очередь подумал, что он не заслужил свою репутацию умелого бойца. Да, он был широкоплеч и довольно мускулист, но меч у него был слишком тонкий для реальной схватки, а на руках не было и следа мозолей, которые образуются от активных упражнений с оружием. Одет он был в тончайшие шелка, неуместно дорогие для текущих обстоятельств. К концу дня его платье будет испорчено, но его это, судя по всему, нисколько не волновало. Меня, видевшего, как люди голодают, чтобы купить себе самое простое домотканое волокно, небрежное отношение принца к собственной одежде разозлило до глубины души.

При виде нас принц издал брезгливый звук и помахал рукой перед своим носом, будто стоявший в пещере запах оскорблял его достоинство. Признаюсь, после нескольких часов сидения в тесноте в пещере слегка попахивало, но явно не так ужасно, как он изображал. Интересно, как он выносит запах собственной лошади? Или он ездит с каким-нибудь надушенным платочком, чтобы защитить свои нежные чувства?