Сказки тысячи ночей. Веретено

– Пойдем, Йашаа, – сказал он, держа в одной руке свой шест, а в другой мой. – Мы уже очень давно не тренировались.

Я легко поймал привычный ритм боевых движений, блокируя каждый удар Сауда и повторяя каждое его движение в зеркальном отражении. Сперва мы отработали движение по прямой, потом принялись за круговое. Осторожно ступая, мы медленно обходили друг друга. Смотреть под ноги нужды не было – земля была достаточно ровная, – да и на Сауда мне почти не надо было смотреть, поскольку я знал все его отработанные движения наизусть.

С каждой минутой тренировки неловкость и беспокойство, мучившие меня в последние недели, постепенно растворялись. Казалось, все странности, связанные с Маленькой Розой, все опасности гор и их магии и почти неминуемые мучения, поджидавшие нас в Харуфе, вплетались в рисунок моих движений, превращаясь в нечто упорядоченное, с чем мы были способны справиться. Лишь последняя ссора с матерью никак не укладывалась в общую картину, и я гнал ее от себя, чтобы не отвлекаться.

– Готов? – спросил Сауд. Мы уже дважды прошли полный круг, не сделав ни одного выпада, и он ухмылялся.

– Давай покажи на что ты способен, – ответил я.

Тут он сошел с круга и резким движением выбросил вперед шест. Я сделал шаг ему навстречу, стараясь пробиться через его защиту. Драться с Саудом было столь же естественно, как дышать. Он зашел с левого бока, который я на секунду оставил открытым, но я успел поднять шест, чтобы заблокировать удар. Я понял, куда он будет двигаться, по повороту его груди и плеч. Сколько лет мы тренируемся, а он все еще считает, что у меня слабая защита слева. Я шагнул навстречу удару вместо того, чтобы уклониться, и повернулся так, что шест Сауда рассек воздух в том месте, где только что было мое плечо. Я увидел, как в его лице промелькнула досада, что мне снова удалось его обхитрить, и тут же аккуратно поддел его шестом под колено, сбив его с ног.

– Так тут хитрость совсем не в ударах, – отметила Маленькая Роза, когда я помог Сауду подняться на ноги и мы поклонились друг другу. – Вы используете шесты, чтобы заставить противника сдвинуться с места, а потом атакуете там, где вам удобней.

Сауда, похоже, впечатлили ее слова.

– Так и есть, Захра, – сказала Арва. – Отец Сауда говорит, что это первый урок боя на шестах. Он бы с радостью взял вас в ученики, увидев, как быстро вы все схватываете. Вы раньше видели, как дерутся на шестах?

– Вообще-то нет, – ответила принцесса. – Но мне кажется, это был вполне наглядный пример.

– Тарик, – позвал Сауд. – Твоя очередь.

Тарик занял мое место напротив Сауда. Мы наблюдали, как они повторяют все те же движения, только медленнее, и Маленькая Роза следила за плечами Сауда, а не за его шестом. Потом настала очередь Арвы, и темп стал еще медленней, хотя Сауд продолжал наступать на нее.

– Отец Сауда называет себя нашим учителем танцев, – сказал я. – Сауд почти такой же хороший учитель, хотя сам он сказал бы, что это только потому, что начал дело еще его отец.

– А ты тоже преподаешь?

– Нет, принцесса. Я иногда тренирую Арву, потому что это развивает терпение, но в процессе я и сам учусь не меньше нее.

– Ты говорил, что покажешь мне, как это делается, – напомнила она с радостной искоркой в глазах. Должно быть, после стольких лет праздности ей отчаянно хотелось заняться хоть чем-нибудь.

– У Сауда получилось бы лучше, – возразил я. – Я думал, они вернутся не так скоро и нам нужно будет какое-то занятие, чтобы скоротать время.

– Ну покажи, – настаивала она.

Я колебался, вспоминая, как у нее разболелась голова после того, как мы чинили изгородь.

– Тарик, – сказал я наконец, – дай принцессе свой шест.

Он с некоторой неохотой протянул ей шест и пошел за нами на полянку, где мы бы не помешали Арве с Саудом. Я показал Маленькой Розе, как встать, и поразился, как быстро она освоила начальную стойку. Поза была довольно неестественная, и большинство новичков слишком сильно наклонялись вперед. Но Маленькая Роза тут же нашла баланс, и даже положение ее рук на шесте оказалось идеальным.

– Вы ведь говорили, что никогда раньше этого не делали, – сказал я.

Отцу Сауда в какой-то момент так надоело, что я держу руки на шесте слишком близко друг к другу, что он заставил меня целыми днями таскать палку, чтобы привыкнуть к правильному расстоянию. Даже Сауд не сразу это освоил. Однако Маленькая Роза с ходу встала, идеально расположив и руки, и ноги.

– Дар эльфа охватывает и танцы, – напомнила она. – Может, дело в этом.

– Может, и так, – ответил я. Похоже, теперь магия будет преследовать меня повсюду. – Вот так блокируется удар снизу.

Я показал движение и принялся отрабатывать его вместе с ней. К моему облегчению, хотя движения у принцессы получались идеально, по части силы ей было до меня далеко. Когда мы перешли к отработке удара снизу, его она освоила гораздо быстрей – как я догадался, благодаря тому, что до этого я применял ту же технику против нее, показывая, как защищаться. Я забыл отсчитывать для нее ритм, но, судя по всему, она чувствовала его инстинктивно, без труда подстраивая свои движения под мои. За исключением неравенства сил, тренироваться с ней было почти как с Саудом.

Когда я поднял шест, показывая, что тренировка окончена, она остановилась, тяжело дыша и улыбаясь. Сауд с Арвой тоже закончили и подошли посмотреть на нас. Сауд выглядел встревоженным.

– Я был осторожен, – заверил я. – Ты же знаешь, что я умею сдерживать себя, ты сто раз видел, как я это делаю.

Он лишь покачал головой и пошел назад к костру.

– Как самочувствие, принцесса? – спросил я. Она не держалась за голову, но ведь и в первый раз боль появилась не сразу.

– Чудесно! – сказала она. – Это намного интереснее, чем чинить изгородь.

Это меня встревожило.

– Не смотри так на меня, Йашаа, – ее слова прозвучали как приказ, и я вытянулся по струнке. – Не забывай, самая стойкая часть розы – ее шипы.

– Конечно, принцесса, – механически ответил я.

Тарик забрал свой шест и похвалил Маленькую Розу за ее первые успехи. Арва пошла за ними к костру, щебеча о том, как здорово будет тренироваться с девушкой, потому что мы, мальчишки, слишком с ней осторожничаем. Я поймал на себе взгляд Сауда. Он коротко улыбнулся, но тут же отвернулся, и я понял, что он все еще обеспокоен. Я был не готов с ним спорить, так что решил держаться поодаль, вслушиваясь в оживающие вокруг нас звуки ночи.

Эти звуки я слышал всю свою жизнь. Насекомые и ночные птицы, поскрипывание деревьев. Когда-то мне были знакомы только ночные звуки каменного замка, но теперь я их не помнил. Моя жизнь состояла из долгих блужданий и сурового палаточного быта, но постоянными элементами в ней было прядение у костра и звуки ночи. Тут я впервые задумался о том, как звучит ночь в пустыне.

Учитывая скудность растительности, насекомые там должны быть другие. А деревьев наверняка нет вовсе.

Я прервал размышления о дальних краях и сосредоточился на изучении долины, простиравшейся прямо передо мной, хотя в темноте мало что мог разглядеть. Сперва нам нужно будет прорваться через Харуф, где нас будут преследовать, где будет мало еды и где нам не за чем будет укрыться от ветра. А уж потом будем беспокоиться насчет пустыни.

– Йашаа! – крикнул Тарик от костра, и я повернулся, приготовившись бежать в его сторону.

Мы спустились по склону, чтобы найти место для тренировки, так что лагерь остался выше. Повернувшись, я замер как вкопанный, потому что увидел, зачем меня звал Тарик.

Королева-Сказочница сделала горную цепь прерывистой, по одной вершине на большинство склонов, хотя всюду, за исключением перевала, их соединяли между собой холмы пониже. Благодаря этому я тут же увидел, что внимание Тарика привлекла вершина горы, на которой мы стояли. Соседние вершины чернели, едва выделяясь на фоне темного неба. Наша же гора сияла ярко-золотым светом, будто начинявшая ее руда сверкала в темноте. Я встрепенулся и помчался к остальным.

– Это не может быть пожар, – сказал Сауд, когда я приблизился к ним. – Там нет никаких деревьев.

– Это дракон? – очень тихо спросила Арва.

– Нет, – возразил Тарик. – Драконов огонь не может зажечь камень, если на нем нет никакого растопочного материала, а там его нет. Это огонь феникса.

Мы с Саудом, разумеется, рассказали остальным про эльфа, которого встретили на поляне. Глаза Тарика засияли, когда мы описывали его, но Маленькая Роза выглядела опечаленной.

– Он хочет, чтобы мы остались? – спросила она. – Пытается о чем-то нас предупредить?

– Не знаю, – сказал Тарик. – Огонь феникса встречается очень редко.

– Чудесно, – буркнул Сауд. – Может, он собирается полететь прямиком к сыну Царетворца и рассказать ему, где нас искать.

– Сауд, – с укором сказала Арва. Даже в тусклом свете костра я увидел, что он устыдился своих слов.

– В большинстве историй огонь феникса – вестник хорошего начала, – сказал Тарик.

– А в остальных? – спросил я. Знал бы я, сколь полезными окажутся рассказы отца Тарика, слушал бы их повнимательнее. Теперь же оставалось полагаться на память товарища и прислушиваться хотя бы к тому, что говорил он.

– Хорошего конца, – вставила Маленькая Роза.

– Полагаю, нас устроило бы и то и другое, – заметил Сауд. Ничего более похожего на извинение ни мы, ни феникс от него явно не дождемся. Он улыбнулся мне с другой стороны костра, и я понял, что, какими бы ни были наши разногласия, он решил о них забыть. Возможно, это не то начало или конец, которые имел в виду феникс, но я был вполне доволен.

– Ну ладно, – сказал я. – Я посторожу первым, а вам всем надо поспать.

Звуки ночи оставались неизменными, хотя огонь феникса горел по-прежнему ярко.

Никого из животных он, похоже, не встревожил, и, исходя из этого, я вопреки всему понадеялся, что пламя горело только для нас.

Глава 24

Два дня мы шагали по вересковым склонам Харуфа, не видя на горизонте ни единой живой души, но все же предпочитали не рисковать. Лагерь мы разбивали в самых укромных местах, какие удавалось найти, костровище копали как можно глубже и тщательно закапывали обратно, едва покончив с готовкой. Даже Маленькая Роза теперь по очереди с нами держала дозор, хотя ее смены были недолгими. Она по-прежнему не доверяла себе оставаться наедине с одеялом, а без него сидеть ночью на улице было холодно. Поэтому обычно она сторожила первой, но нам это давало пару часов, чтобы привести мысли в порядок после долгого дня пути.

Отец Сауда учил нас, что поход – это не просто ходьба. Надо планировать, где будешь добывать воду и еду, что для нас пока не составляло особой проблемы, и учитывать, что скорость движения определяет самый медлительный из спутников. Обычно у нас это была Арва, ненавидевшая, чтобы мы замедляли шаг из-за нее, но с Маленькой Розой и ее даром стойкости все было сложнее. Как мы уже наблюдали, она была способна идти дольше, чем кто-либо из нас, но давалось ей это непросто. Сауд провел с ней беседу, напомнив, что мы должны добраться до пустыни полными сил, чтобы в случае необходимости продолжить путешествие, и она признала его правоту. Хотя ее это задевало еще больше, чем Арву, она все же просила нас остановиться, когда ей нужно было передохнуть, так что скорость нашего пути через Харуф мы подстраивали под нее.

На второй день, как только мы пустились в дорогу, Тарик вдруг остановился, прижав руку к груди. Я потянулся за бурдюком, уверенный, что ему нужно будет глотнуть воды, когда он перестанет кашлять, но вдруг понял, что он вовсе и не кашляет. Никто из нас не кашлял. У меня по-прежнему першило в горле, но этим все и ограничивалось. Сауд повернулся и подошел к нам, и я увидел в его глазах вопрос.

– Мы в порядке, – сказал я. – В порядке.

– Но как так может быть? – спросил Тарик. – Когда мы первый раз пришли в Харуф, я едва не захлебнулся кашлем на берегу реки. Арва, ты как?

– Я тоже нормально, – сказала она, глубоко дыша в подтверждение своих слов.

– Что же изменилось? – спросил Сауд.

– Мы ели еду из гномьего огорода, – напомнил Тарик. – Хотя вряд ли причина в этом.

– Может, это потому, что принцесса начала что-то делать? – предположил Сауд. Мы все передернулись при мысли, что нам становится лучше из-за этого.

– Нет, – возразил Тарик. – Это тоже не кажется правдоподобным.

– Не кажется? – переспросил Сауд.

– Нет, Тарик, подумай, – сказал я. – Или не думай. Что бы ты там ни делал, когда разгадываешь ответ, доверься своему чутью, пусть даже оно подсказывает тебе что-то странное.

– Наши родители заболели, но им не сразу стало совсем плохо, – медленно проговорил он. – Они продержались несколько месяцев, прежде чем вынуждены были уйти.

Раньше я бы прервал его гневным замечанием про короля Касима, но теперь благоразумно придержал язык.

– У них не было гномьей еды, и Захра тогда ничего не делала, – продолжал он. – Но она была рядом, – он взглянул на меня, и его глаза озарились пониманием. – Йашаа, твоя мать была абсолютно предана принцессе и королю с королевой. Это было не заклинание, не колдовство, просто… связь. – Он повернулся к Маленькой Розе. – Все дело в вас. Вот почему на этот раз мы чувствуем себя лучше. Это нас не спасет, во всяком случае не навсегда, но поможет нам продержаться.

Глаза Маленькой Розы тоже засветились.

– Пойдем, – сказал Сауд, мягким голосом возвращая нас к реальности. – Надо пользоваться любыми преимуществами, какие у нас есть.

На третий день мы набрели на развалины деревни. Деревянные стены домов и хижин обрушились, но фундаменты были на месте. Все заросло вереском, который уже был выше прогнивших обвалившихся стен и заполонил дорожки, по которым некогда ходили селяне.

– Поищи колодец, – поручил Сауд Арве. – И проверь, не испорчен ли он.

Она кивнула и отправилась на поиски. Деревня была настолько мала, что, даже если Арва забрела бы далеко от нас, мы все равно бы ее услышали. Мы принялись осматривать дома в поисках чего-нибудь, что могло нам пригодиться. Судя по всему, деревня опустела не в одночасье. Это было одно из забытых селений Харуфа. Когда запретили прясть, местным жителям стало нечем себя прокормить, и они постепенно уходили на юг, где земля чуть лучше подходила для сельского хозяйства. Кому-то везло найти незанятый участок, большинству же такая удача не улыбалась. Те немногие, кто остался на севере, занимались выпасом овец, а помощь им нужна была только в сезон стрижки.

Маленькая Роза стояла посреди пустыря, который раньше явно был главной площадью деревни. Там высились останки прогнившей платформы, а у окружавших площадь домов были каменные фундаменты и подвалы, из тех, где торговцы хранят товар.

– Это все моя вина, – сказала она. – Во всем всегда виновата я.

– Но теперь вы стараетесь все исправить, принцесса, – напомнил я. – А мы – помочь вам в этом.

– Это тянется уже столько лет, Йашаа, – сказала она. – Так много людей страдали и умерли.

– Они не винят вас, – возразил я.

– Но ты же винил, – обвинение прозвучало тихо, но задело меня, поскольку было справедливым. Будь на ее месте Арва, я бы приобнял ее за плечи. Но то была Маленькая Роза.

– Вы, наверное, не помните, но на ваш день рождения я заболел, – сказал я. – У меня была овечья оспа, так что мне надо было держаться подальше от вас с Тариком, потому что вы ей еще не переболели.

– Большинство детских воспоминаний основаны на чужих рассказах, – заметила она. – Никто никогда не хотел рассказывать мне про тот вечер, но я их заставляла. Тебя я заставлять не хочу, но если ты все равно собираешься рассказать, я послушаю.

– Праздник был великолепный, – начал я. – Самый чудесный вечер, который мне так и не довелось увидеть. Мне не разрешили зайти в зал даже до прихода гостей. Но когда все наполнилось светом и музыкой… До того, как явилась демон… Принцесса, я представлял себе тот вечер многие годы.

– Это счастливое воспоминание? – спросила она.

Я услышал, как сзади нас на площадь вышли Сауд и Тарик. Я ждал, что они подойдут к нам, но Сауд взял Тарика за плечо и повел в очередной заброшенный дом. На мгновение я заинтересовался, что же он мог там увидеть.

– Нет, – ответил я. – Оно было окутано гневом. Я злился с тех самых пор, как начал себе представлять это праздник, лежа в постели и едва слыша доносящуюся из зала музыку. Это была настоящая пытка, принцесса, – быть так близко и все пропустить. Ваша мать передала мне тарелку угощений, которую сама собрала, но я едва попробовал их – так сильно я злился на свое положение.

– Дети бывают жестоки, – заметила она. Она отвернулась от прогнившей платформы и улыбнулась мне. – Что же заставило тебя сменить гнев на милость?

– Вы, – просто ответил я. – Я так долго нес в себе этот гнев. Каждый раз, как мама пыталась мне рассказать, что она видела тем вечером в Большом зале, я извращал ее слова под влиянием своего гнева и винил во всем вас. Я думал, вы себялюбивая и избалованная. Думал, что любовь моей матери к вашей семье погубила ее, что ваши родители – ужасные правители, которые пожертвовали благополучием своих подданных ради вашей безопасности.

– Но потом я залез в башню, – продолжал я. – И увидел там вас. И тогда я все понял.

– Что ты понял? – она сделала шаг в мою сторону и, казалось, собиралась сделать еще один.

– Что вы не просто Маленькая Роза, – сказал я. – Не просто какой-то чужой человек, на которого мне наплевать, и никогда им не будете. Я понял, что вы – моя принцесса, и даже если при вашем дворе не будет места пряхам, я все равно буду его частью.

Она замерла, так и не сделав следующий шаг, и как будто замкнулась в себе.

– Я ни за что бы не стала удерживать тебя там, где ты не сможешь прясть, – сказала она так тихо, что мне пришлось податься вперед, чтобы расслышать.

– Наверное, именно поэтому я и хочу остаться, – сказал я.

Раньше она хотела от меня чего-то другого, я был в этом уверен, и столь же уверен, что я так ей этого и не дал. Но не успел я задать вопрос, как на площадь выбежала Арва – беззаботная, как всегда.

– Колодец не испорчен! – объявила она. – И даже не очень зарос, в отличие от большинства домов.

Сауд и Тарик вышли из стоявшего позади нас дома с пустыми руками, и мы пошли за Арвой к колодцу. Сауд нагнал меня. Я знал, что он услышал все, что я только что сказал Маленькой Розе. Я дал обещания им обоим, и это было глупо с моей стороны. Сауд не стал меня упрекать, и я вздохнул с облегчением, потому что пока не придумал, как оправдаться.