Сказки тысячи ночей. Веретено

– Этого мы и боялись, – вставил я, наблюдая, как Тарик разложил перед собой иголки и шило, а затем принялся перебирать оставшиеся нитки.

– Похоже, мы их недооценили, – мрачно сказал Сауд. Сидеть без дела он никогда не любил, так что достал свои ножи и стал осматривать их на предмет повреждений. Я протянул ему точильный камень.

– Что предприняли мои родители? – спросила Маленькая Роза.

– Стойте смирно! – пожурила ее Арва, и принцесса пробормотала слова извинения.

– Во все деревни разослали гонцов, если верить тому, что мы услышали, – сказал Тарик, не отводя глаз от пары штанов, которые он держал перед собой. Они были чистые и почти новые, и скорее всего подойдут Маленькой Розе, если их слегка подшить.

– Я в это верю, – сказал Сауд. – Но есть новость и похуже.

Арва вышла из-за занавески с подколотой булавками туникой в руках и вместо нее взяла штаны. Тарик взялся за работу. Игла и шило мелькали в его руках как две половинки целого, проворно прокалывая толстую ткань моей туники. Ее, разумеется, сшила моя мать. Я надеялся, что она каким-то образом узнает, что теперь ее будет носить Маленькая Роза.

– Принц Камиха отправился в Харуф, – сообщил Сауд. – Чтобы спасти свою возлюбленную невесту.

– Что?! – воскликнула Маленькая Роза, вырвавшись из-за занавески. Арва, очевидно, подкалывавшая края штанов, потеряла равновесие и упала. Принцесса споткнулась о болтавшийся конец ткани, но удержалась на ногах и одернула подол сорочки.

– Сын Царетворца скачет вам на помощь, – повторил Сауд сухим и нарочито бесстрастным тоном. – Купцы Камиха совершенно без ума от этой идеи, но ваши подданные восприняли ее несколько более сдержанно.

– Я с ним не поеду, – заявила Маленькая Роза. – Меня обещали отдать ему в жены, когда мне исполнится восемнадцать, и ни минутой раньше.

– Мы знаем, Захра, – сказал Тарик. Меня все еще поражало, как ему удается называть ее этим именем, особенно в такой момент. Несмотря на ее растрепанный вид и общие обстоятельства, все в ней выдавало принцессу. – Мы ему не позволим.

– Но как? – спросила она, позволяя Арве увести себя за занавеску и помогая поправить ее.

– Мы пустимся в бега, – сказал Сауд. – Сейчас же, пока он не добрался до перевала.

– Но куда же мы пойдем? – спросил я, хотя в глубине души знал ответ. Для прях была всего одна дорога.

– В пустыню, – ответил Сауд. – Пройдем через северную часть Харуфа и выйдем в пустыню. Там есть оазисы вдали от Шелкового пути, а именно там нас будут искать. Мы найдем безопасное место и укроемся там, как укрываемся здесь.

– И долго ли нам удастся там скрываться? – спросила Маленькая Роза.

– Столько, сколько потребуется, чтобы найти способ разрушить проклятие, – ответил я. – Или чтобы понять, что это невозможно.

Сауд вопросительно посмотрел на меня, и я рассказал ему про гнома и огород.

– Но как мы найдем волшебных существ Королевы-Сказочницы, если покинем горы? – спросила Арва, выходя из-за занавески со штанами в руках. Маленькая Роза вышла вслед за ней, снова одетая в платье.

– С магией ничего нельзя знать наверняка, – сказал я, хоть они и сами это знали. – Но по крайней мере она дает надежду.

– Когда нам нужно уходить? – Маленькая Роза ослабила шнуровку на левой туфле и заново завязала узелок. Я внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, не болит ли у нее снова голова. Из узелков ведь можно соткать ковер, так что, возможно, завязывание шнурков тоже считается.

– Завтра? – с вопросительной интонацией сказал Сауд, глянув на Тарика.

– Послезавтра, – ответил тот. – И то если ты позволишь Арве мне помочь.

– Тарик прав, – сказал я. – Они не могут всю ночь шить, а потом весь день провести на ногах, даже если дорога будет под гору.

– Ладно, – согласился Сауд. – Но я хочу, чтобы ты показал мне поляну.

Маленькая Роза наблюдала, как мы суетимся, составляя планы и хлопоча по хозяйству. Разумеется, мы нисколько не обижались, что она нам не помогает, но я заметил, что меня беспокоит ее взгляд. Если мы не удовлетворяем ее в качестве защитников, она может покинуть нас. Хуже того, она может нас сдать. Я был уверен, что она этого не сделает, после того как мы провели вместе столько времени, но понимал, что ей может этого захотеться, пусть даже это значило, что ей придется вернуться в свою башню и в свою тюрьму договорного брака.

– Пора закругляться на сегодня, – сказал Сауд, хотя у нас было еще полно работы. – Закончить можно и завтра, а пока надо поспать.

– Я посторожу, – предложил я. – Мне не пришлось столько ходить, сколько вам в последние дни.

– Я пойду с тобой, – сказал Сауд. – Попозже отпущу тебя поспать, а пока там хватит места и на двоих.

Мы пожелали остальным спокойной ночи, проследив, чтобы Тарик потушил костер и действительно лег спать. Я знал, что он умеет шить и в темноте, но не слишком хорошо, а я был совершенно уверен, что для Маленькой Розы он постарается сделать все в лучшем виде, пусть даже это была всего лишь поношенная туника. Потом я пошел за Саудом вверх по склону, и мы забрались на свой наблюдательный пункт.

Было темно, как бывает только в горах. Луны не было, а звезды давали ровно столько света, чтобы черные пики бледно сияли в его отражении. То, разумеется, была другая часть волшебного дара Королевы-Сказочницы: волшебные создания защищали нас, насколько могли, а железная руда ослабляла демонов и давала нам оружие, чтобы с ним сражаться. Тяжесть моего ножа, висевшего на ремне, успокаивала, хотя я знал, что против меча он будет бесполезен. Если верить слухам, сын Царетворца умело управлялся с мечом.

– Ты постриг ей волосы, – сказал Сауд после столь долгого молчания, что я уж было решил, будто он уснул.

– Она сама попросила, – ответил я. – Сказала, как только они отрастут, она начнет их заплетать. А ей нельзя, так что она попросила меня ее постричь.

– Мы думали раздобыть для нее хну, – сказал Сауд. – Но Арва сказала, что, если покрасить ей волосы, это только привлечет еще больше внимания, даже если сама Арва тоже покрасится. С платком будет надежнее.

Он снова умолк, а я в задумчивости смотрел на звезды.

– Ты правда считаешь, что мы сможем разрушить проклятие? – спросил он. За годы нашей дружбы я научился понимать его без слов. Я знал, почему он сейчас задает этот вопрос: он считает, что у нас есть шанс. Раньше его молчание выражало сомнение. Теперь же у него была надежда, как и у всех нас.

– Не знаю, – ответил я. – Я хочу в это верить. Ради моей матери и ради нее самой.

– Отец всегда говорил мне, что однажды вы с матерью вернетесь к своим истокам, и это напомнит мне, что я никогда не смогу стать одним из вас, – в темноте мне было не видно выражения лица Сауда, а значит, и ему моего было не видно. Но мне хотелось, чтобы он видел.

– Но ты и есть один из нас, – сказал я. – Мне кажется, всегда был. Во всяком случае, с тех пор как мы стали вместе учиться драться.

– Йашаа, – я не знал, что Сауд собирается сказать, но прервал его, не дав ему закончить.

– Нет, ты послушай меня, – настаивал я. – Ты был моим братом столько, сколько я тебя знаю. Ты всегда был рядом со мной, пока я учился, даже если этот урок тебя не касался. Твой отец учил меня, а моя мать – тебя, пусть ее наставления и были жесткими и холодными. И ты по собственному желанию принес присягу принцессе, служить которой я был рожден. Если уж ничто другое, так это уж точно вплетает нас в одну нить.

Сауд усмехнулся – а может, вздохнул. Звук был совсем тихий, а в темноте, не видя его лица, я не мог точно понять его значение. Но я надеялся, что мне удалось его успокоить.

– Спокойной ночи, Йашаа, – сказал он. – Разбуди меня, чтобы я тебя сменил, а не то заставлю тебя нести мой рюкзак всю дорогу.

После этого он и вправду уснул, оставив меня наедине со звездами.

Глава 22

Сауд разбудил меня через час после рассвета. Судя по всему, он уже сходил в пещеру проведать остальных, потому что, разбудив меня, он сообщил, что мы пойдем сразу на поляну, а с бурдюка, который он мне протянул, еще капала вода. Он также принес лепешку и маслины. Лепешка была черствая, но мне было все равно. Не считая подарков гнома, я уже много дней питался похлебкой из вики, так что даже черствый хлеб был настоящим лакомством.

– Ну пошли, – сказал я, выплевывая последнюю косточку от маслины и затыкая пробкой бурдюк. – Это не очень далеко.

Сауд был куда более молчаливым спутником, чем Маленькая Роза. Он спокойно шел за мной, не отвлекаясь на любопытные деревья или незнакомые цветы.

С другой стороны, Сауд на своем веку достаточно путешествовал, чтобы уметь восхищаться видом и на ходу.

Мы дошли до поляны как раз к тому моменту, как солнце позолотило верхушки окружавших ее деревьев, так что Сауд увидел ее во всей красе: залитую светом, сияющую зеленью и усыпанную цветами, которые слегка колыхались на ветру, будто приветствуя нас.

– Я понял, чем тебя так покорило это место, Йашаа, – сказал он. – И что увидела в нем Маленькая Роза. Это добрая магия.

Мы расселись на солнышке, как дети, будто у нас не было никаких забот и нам не нужно было скрываться от преследований принца, чья репутация была в лучшем случае сомнительной. Сауд разложил перед собой отцовскую карту, по которой мы прокладывали путь через горы, пока не сошли с прохоженной тропы, чтобы спрятаться от посторонних глаз. Сауд внес в карту собственные пометки – видимо, те деревни, которые они проходили, когда ушли от нас.

– В этой деревне хлеба не было вовсе, – сказал он, указывая на точку, расположенную ближе всего к тому месту, где они спустились с гор. – Они перебиваются мелкой дичью, но чтобы испечь хлеб, им пришлось бы залезть в запасы зерна, заготовленные на посадку.

– Им придется зарезать овец? – спросил я. Это считалось крайней мерой. Шерсть в Харуфе была нужнее мяса, но в отсутствие выбора приходилось идти на отчаянные меры.

– До зимы они протянут. – Сауд достаточно разбирался в овцеводстве, чтобы понимать, что погоды это не сделает. Овец стригли всего несколько недель назад. К зиме у них не вырастет достаточно шерсти, чтобы состричь ее снова. Сауд показал на другую точку. – В этой деревне хлеб был, но больше почти ничего не было, – сказал он и перешел к следующей точке. – Здесь нам наконец удалось кое-что купить, но приходилось соблюдать осторожность, потому что оттуда недалеко до главных торговых дорог, а слухи нынче распространяются быстрее, чем товары.

Я кивнул. Если бы они купили там хну и товары, явно предназначенные для жизни в пустыне, это послужило бы для принца наводкой, достаточной хотя бы для того, чтобы послать за нами погоню, а то и пуститься по следу самому.

– Если будем держаться северной стороны, скорее всего не встретим никого, кроме самых стойких пастухов, – сказал Сауд, прочерчивая пальцем маршрут, по которому хотел пойти.

Я проследил за его движением. Отец Сауда мало времени провел в Харуфе, так что его карта была не особо точной. Впрочем, маловероятно, что в северной части страны остались хоть какие-то деревни, а местность там была лишь чуть более холмистая, чем на юге. Мы не сможем идти прямо на восток, но сможем держаться приблизительно этого направления, если только не наткнемся на реку, которой нет на карте.

Пустыня была обозначена на карте всего одной линией, отделявшей места, где найти пастбища было легко, от тех, где сложно. Эту местность Королева-Сказочница называла кустарниковой пустыней. Там можно жить, если найти воду, так что это будет нашей главной заботой.

– Путь выйдет долгий, – сказал я. – Но если ты считаешь, что это безопасней, чем оставаться здесь, то пойдем.

– Йашаа, я наслушался такого, что кровь стынет в жилах, – ответил Сауд.

– Принц настолько ужасен? – спросил я. Я доверял мнению Маленькой Розы, но полагал, что ходившие о принце сплетни могли устареть.

– Дело не только в принце, – пояснил Сауд. – Поговаривают, что демон, которая прокляла Маленькую Розу, едет с ним, или, во всяком случае, дает ему указания.

– С чего бы ей это делать? – спросил я.

– Она хочет уничтожить Харуф, – напомнил он. – А выдать Маленькую Розу за сына Царетворца – самый верный способ это сделать. Камих и так высасывает из Харуфа все соки. После свадьбы, когда Маленькая Роза по закону будет обязана разделить с ним бразды правления, в руках принца Марама окажется вся власть. Он сможет сжечь Харуф дотла, если захочет, а, со слов селян, он вполне на это способен.

– Моя мать считала, что этот брак станет спасением для Харуфа, – сказал я.

– Йашаа, твоя мать витает в облаках еще пуще, чем Тарик, – тихо заметил Сауд. – Она никогда не теряла надежду, даже когда казалось, что никакой надежды уже нет, а когда заболела, стала надеяться еще отчаяннее. Тарик собирает все эти предания по кусочкам и обдумывает их со всех сторон. Я знаю, что твоя мать мудрая женщина, но в этом она не права.

Я молчал. Хотя над нами не было ни облачка, мне казалось, что солнечный свет померк.

– Я не говорю, что она глупа или наивна, – продолжал Сауд. – Но она так хотела верить, что ее надежды стали правдой, да только для нее самой. Вам с Арвой и Тариком придется найти собственную правду, и она будет далеко не такой радужной, как ее.

– Но ведь и ты будешь с нами, – возразил я. – Это будет и твоя правда, не только наша.

– Я знаю, Йашаа, – признал он. – Но у меня иной путь, хотя мы и шагаем вместе уже так давно.

– Пойдем, – сказал я. Больше правды мне уже не вынести. – Я покажу тебе огород.

Я потянул его за собой через поляну к лощине, где прятался огород. Стебельки, скреплявшие изгородь, уже сменила нить, которую я спрял. Я принес с собой моток пряжи, которую взял накануне у Тарика, объяснив ему, для чего она мне нужна, и положил ее на землю.

– Смотри-ка! – сказал Сауд, стоявший в дальнем конце огорода, и я подошел к нему.

Я не ждал новых подарков ни от гнома, ни от кого-либо еще, но там стояла новая корзинка, побольше первой, будто волшебные существа знали, что нас теперь пятеро, а не двое. Рядом стояли два деревянных ящичка с хитроумными застежками на крышках, чтобы они не открылись, даже если взвалить их на спину. Сауд поднял один из ящичков и открыл его, макнув палец в содержимое и осторожно лизнув его.

– Соль, – сказал он, скривившись. Я протянул ему бурдюк, чтобы он прополоскал рот.

– В пустыне она нам пригодится, – заметил я. Про этот метод выживания в пустыне нам рассказал нам не отец Сауда. Моя мать его узнала еще тогда, когда думала, что сама однажды пойдет по Шелковому пути.

– Это да, – согласился Сауд. – К тому же она дорого стоит.

– Я оставил им моток добротной пряжи, который взял у Тарика, – У тебя есть что-нибудь еще, что можно им подарить?

У меня при себе был только нож да одежда. У Сауда – примерно то же самое, да еще кольца, которые он носил в ушах. Они были маленькие и не особо ценные, но он их любил. Он сунул руку под куфию и вытащил одну из серег.

– О нет! – воскликнул я. – Я не это имел в виду. Их же тебе отец подарил.

– Ничего страшного, Йашаа, – сказал он. – Я оставлю одну себе, а вторую подарю. В отличие от вас, я не умею ничего мастерить, так что это лучшее, что я могу предложить. А оставшаяся будет напоминать мне об этом месте.

Он обошел огород кругом и положил сережку поверх мотка пряжи. Я подошел к нему и продел нитку в кольцо, чтобы оно не потерялось, если моток по какой-то причине сдвинется с места. Мы забрали подарки гнома и пошли назад через поляну.

Там кто-то стоял – первое живое существо, что я видел за много дней, не считая залетных птиц и моих спутников. Существо было очень низкого роста и очень бледное, и стояло на двух ногах, хотя, судя по позе, могло передвигаться и на четырех. На голове у него были маленькие рожки, а за спиной – прозрачные крылышки. Оно нам улыбалось, но его улыбка была не похожа на те, к которым я привык: она не выражала ни радости, ни веселья, ни доброты. Она просто была и не требовала никакой трактовки. От нее одновременно становилось и спокойнее, и как-то не по себе.

Мы стояли как вкопанные, а существо продолжало разглядывать нас. Похоже, оно сочло нас достойными своего внимания – во всяком случае, приветственно кивнуло. Мы оба молчали. Я не мог заставить себя заговорить с ним, даже если бы это разом решило все мои проблемы. Существо тоже молчало, что я счел за благо, но улыбка его становилась все шире, и я заметил, что это меня расслабляет. Потом оно рассмеялось, и звук его смеха наполнил мое сердце радостью.

Эльф – ибо это существо не могло быть никем иным – затрепетал на ветру и вдруг исчез. Мы некоторое время продолжали стоять не шелохнувшись, хотя я не понимал, чего мы ждем, а потом разом повернулись и пошли прочь с поляны.

– Так что там насчет твоего плана потолковать с одним из этих существ? – спросил Сауд, когда мы уже прошли добрых полпути.

– Пожалуй, не с эльфом, – сказал я. – И не с единорогом, фениксом или драконом.

Мы оба содрогнулись.

– Он хоть и крошечный, но производит сильное впечатление, – заметил Сауд.

– Да уж, – согласился я. – Но мне кажется, с гномом или феей будет немножко проще наладить контакт.

– С чего ты взял?

– Понятия не имею, – признался я. – Я просто на это надеюсь, потому что иначе я не уверен, что мы наберемся смелости с ними заговорить.

– Может, у Маленькой Розы получится лучше, – сказал Сауд. – Похоже, она им уже нравится.

– Будем надеяться, – ответил я.

Остаток пути до нашего ущелья мы проделали молча. Я не так долго пробыл там и уже начинал чувствовать себя там одиноким и всеми покинутым, но почему-то мне все же не хотелось покидать это место, хоть я и понимал, что в пустыне нам будет безопаснее. Тут я начал знакомиться с Маленькой Розой и размышлять о том, как моя жизнь будет складываться вокруг ее, какой бы дорогой она ни пошла. Это приносило мне покой, с которым мне было жаль расставаться ради дальнего пути через весь Харуф в неведомую пустыню.

Я постарался зафиксировать в памяти каждую травинку и каждый камень, каждый луч света, отражавшийся от вкраплений руды, которой Королева-Сказочница начинила горы, и надеялся, что эти воспоминания помогут мне пережить предстоящие испытания.

Глава 23

У нас ушел день, чтобы добраться до пологих холмов, высившихся у подножия гор к северу от главного торгового маршрута. Поскольку дорога была в основном знакомая и под гору, передвигались мы довольно быстро. Можно было бы еще поднажать, но Сауд хотел в последний раз заночевать в холмах, прежде чем пересечь границу с Харуфом. Он не забыл одолевшее нас там безумие и хотел, чтобы мы подошли к этому испытанию как можно более отдохнувшими.