У меня рак, как быть дальше?

– А что думает Элизабет?

– Она говорит, что мне следует вернуться за работу и перестать впустую тратить чужое время, если я уже и так все решил!

– Питер, позвольте мне у вас кое-что спросить. Насколько вас беспокоит неопределенность? Я имею в виду неопределенность, связанную с тем, что вы полагаетесь на собственные инстинкты, в то время как вокруг вас столько специалистов, которые настойчиво предлагают вас вылечить.

– Да вообще не беспокоит. Интуиция меня никогда не подводила.

– Вот бы было больше людей, которые доверяют своим инстинктам так же, как и вы.

– Я внимательно выслушал всех врачей. Ни один из них не сказал, что мне нужно лечить рак. Каждый лишь упомянул, что есть возможность его вылечить. Я так понимаю, это две разные вещи.

Меня поразила проницательность человека, который называет себя простым и недалеким. Десятилетия кропотливой работы онкологов по всему миру принесли свои плоды – теперь достоверно известно, с какой вероятностью окажется эффективен тот или иной метод лечения. Тем не менее в научных данных слишком много нюансов, и всегда можно интерпретировать их по-своему. Стоит ли делать операцию только потому, что это возможно? Играют ли существенную роль дополнительные шесть недель жизни, полученные за счет применения химиотерапии? Что ж, все зависит от ситуации. Для тридцатилетней матери троих детей на счету каждый день. Для болезненной восьмидесятилетней вдовы, возможно, и нет. Готовы ли вы пойти на такие неприятные последствия воздействия токсинов, как, рвота, усталость или повышенный риск инфекции, в обмен на потенциальное продление жизни? Опять-таки, все зависит от того, насколько качество жизни для вас важнее ее продолжительности. Если вам двадцать четыре, то, определенно, дополнительные годы жизни значат для вас очень много. В шестьдесят четыре вы уже можете задуматься, стоит ли оно того, а в девяносто четыре и вовсе отказаться от рассмотрения такого варианта.

Решение относительно прохождения химиотерапии не бывает правильным или ошибочным – оно принимается на основе личной жизненной позиции, которая с годами неминуемо меняется.

На следующей неделе я встретилась с Питером и его женой, чтобы удостовериться, что это был осознанный выбор. Мы договорились снова увидеться через несколько месяцев. Я сказала ему, что по его желанию всегда могу заказать дополнительный анализ на простат-специфический антиген (стандартный анализ крови для мониторинга рака простаты) и ничто не мешает нам в любой момент пересмотреть принятое им решение. Казалось, что он доволен возможностью подобным образом контролировать ситуацию, а на выходе сказал секретарю, что рад предоставленной отсрочке. Он не мог уснуть предыдущей ночью, опасаясь, что я поменяю свое решение.

Это было шесть лет назад. Питеру теперь восемьдесят восемь, он в отличной форме и по-прежнему продолжает в поте лица трудиться в своем саду. Ему пришлось нанять себе в помощники своего старшего внука, который пошел в деда в своей любви к садоводству. Через два года после выставления диагноза Питер решил, что не хочет сдавать никакие анализы. «Я чувствую себя превосходно, и мне не хочется знать, о чем говорят какие-то цифры», – заявил он. С такой логикой сложно было поспорить.

Скорее всего, Питер, как это часто случается с пожилыми людьми, умрет с раком простаты, а не от него. Он продолжает время от времени приходить ко мне на прием и в шутку говорит, что тем самым на общественных началах служит напоминанием о том, что рак далеко не всегда является приговором. Когда я вижу его, то не могу не думать о том, насколько хуже могла стать его жизнь, согласись он на предложенное лечение. Питер – это яркий пример ситуации, когда человек решает не перекладывать ответственность за принятие вопросов, касающихся его здоровья, на кого-то другого. Никто не мог в точности предсказать, какие именно будут последствия химиотерапии для Питера, однако сам он был уверен в одном – в том, что он хочет, чтобы последнее слово по поводу его судьбы было за ним. Это серьезный груз ответственности, однако в случае успеха такой подход может принести пациенту огромную пользу.

Пациентам вроде Питера с ранней стадией болезни выпадает счастливая возможность избежать токсичного воздействия, связанного с лечением, однако у многих других находят рак в поздней стадии, и им, как правило, химиотерапию настоятельно рекомендуют. Возможно, вы оказались в подобной ситуации и ожидаете начала курса химиотерапии, однако не уверены, стоит ли это делать. Откуда вы можете знать, насколько хорошо ваш организм перенесет ее последствия, а также, что гораздо важнее, насколько такое лечение окажется эффективным? Вы, скорее всего, задаетесь вопросом, поправите ли вы с помощью химии свое здоровье и продлите ли себе жизнь.

Диагностика рака и определение его стадии – довольно точная процедура по сравнению с принятием решения по поводу выбора способа лечения.

Еще тридцать-сорок лет назад варианты лечения были настолько же ужасающе скудны, как и наши знания о поведении рака. Химиотерапию применяли только для некоторых видов болезни, и она была беспощадно токсичной. Если первый курс химиотерапии оказался безрезультатным, но пациент при этом оставался в живых, то иногда появлялась возможность попробовать так называемые препараты второй линии, однако нередко приходилось признавать, что больному больше ничем нельзя помочь. Кстати говоря, паллиативный уход, в том виде, в котором мы его знаем сейчас, только начинал развиваться, и с неприятными симптомами помогали бороться по большей части словами и жестами сочувствия, вместо того чтобы тщательно изучать способы лечения для облегчения страданий пациента.

Тем временем за последние десять лет или около того наши знания в медицине разрослись до невиданных масштабов, что привело к не прекращающемуся и по сей день совершенствованию новых способов лечения. В результате мы получили изобилие доступных лечебных методик, а если учесть еще и многочисленные клинические испытания, проводимые в данный момент в разных уголках мира, а также обилие в интернете полезной как для врача, так и для самого пациента информации, то получается, что для самых распространенных видов рака вариантов лечения больше, чем среднестатистический онколог может применять на практике. Если единственный вопрос, который вас интересует, – это «Есть ли хоть какие-то шансы, что это лечение мне поможет?», то чаще всего ответ будет утвердительным. К сожалению, реальной пользы от такого ответа не особо много.

Перед тем как начать разговор о том, подходит ли вам выбранный вариант лечения, давайте немного разберемся с используемой терминологией. К стандартным терапиям или терапиям первой линии (будь то химио-, радио- или гормональная терапия, биологически направленная терапия или сочетание нескольких из них) относят, как правило, те способы лечения, которые были тщательно исследованы на большом количестве пациентов и продемонстрировали значительную эффективность в улучшении некоторых конкретных параметров, таких как вероятность рецидива заболевания, увеличение продолжительности жизни или снижение неприятных симптомов. Другими словами, существуют доказательства того, что они помогают пациентам, и было бы полезно вкратце ознакомиться с тем, чего именно от них стоит ждать.

Терапиями второй, третьей, четвертой и так далее линий называют вариации стандартных видов терапии после того, как они показали себя неэффективными в лечении болезни.

Последнее может быть выражено в дальнейшем прогрессировании опухоли или непереносимых побочных эффектах, либо в сочетании этих явлений (экспериментальными видами терапии называют те, что тестируются в данный момент на раковых больных. Пациенту их предлагают, как правило, в рамках клинического исследования или специальных кампаний, запускаемых производителями лекарств. Их мы подробно рассмотрим в специально отведенной для этого главе).

Если терапия одной из линий оказывается безрезультатной, то чаще всего это снижает вероятность эффективности терапии следующего варианта, так как раковые клетки довольно изобретательны и зачастую находят новые способы давать отпор применяемым лекарствам.

У врача-онколога на вооружении есть три основных оружия против рака. К ним относятся химиотерапия, таргетная терапия и гормональная терапия. Химиотерапия представляет собой самый распространенный и общепринятый метод лечения рака. Количество применяемых в химиотерапии лекарств на данный момент перевешивает их число в таргетной и гормональной терапии. Более того, основой лечебного процесса для большинства современных раковых больных является именно химиотерапия, к которой могут быть добавлены и другие лекарства. Конечно, такое положение дел запросто может поменяться в будущем с появлением новых методов таргетной терапии.

Таргетная, или, как ее еще называют, биологически направленная, терапия, о которой еще пару лет назад в клинической практике практически не слышали, дает многообещающие результаты. Ее подход кардинально отличается от применяемого в рамках химиотерапии. В отличие от более топорной химиотерапии, в случае таргетной терапии атакуются конкретные внутренние механизмы деления раковых клеток. Традиционная химиотерапия наносит больше побочного вреда нормальным клеткам организма, из-за чего пациенты и сталкиваются с такими симптомами, как тошнота и рвота, выпадение волос и различные инфекции. У таргетной терапии нет таких ярко выраженных побочных эффектов, и, как правило, она значительно лучше переносится организмом. Однако это не означает, что она вовсе проходит незамеченной. Многие пациенты жалуются на сыпь, тошноту, понос или отсутствие аппетита, а в некоторых случаях таргетная терапия действительно может поставить жизнь человека под угрозу. Нередко таргетную терапию назначают в дополнение к основному курсу химиотерапии, что неминуемо отражается на внушительном количестве побочных эффектов.

Гормональную терапию применяют для лечения опухоли, чей рост обусловлен воздействием различных гормонов, – так происходит, например, в случае с раком груди или простаты. Реже такой подход применяется и для лечения других заболеваний. Вопреки сложившемуся мнению гормональная терапия также несет за собой различные побочные эффекты, однако они практически никогда не ставят жизнь пациента под угрозу, и ему, как правило, удается с ними ужиться.

Так как химиотерапия является основным оружием в борьбе с раком, а токсичное воздействие, связанное с ее прохождением, наиболее ужасное, мне бы хотелось посвятить следующую главу тому, какие факторы следует принимать во внимание, когда встает необходимость определиться, соглашаться на химиотерапию или нет. Есть в англоязычных странах поговорка, которая применима к медицине точно так же, как и к другим аспектам жизни. Звучит она так: «Если вы пойдете к пекарю, то получите хлеб, а если к мяснику – то мясо». Если вы придете к специалисту по пищевым добавкам, то он даст вам витамины, а если отправитесь к мануальному терапевту, то, ничего, кроме мануальной терапии, он вам предложить не сможет. Таким образом, когда встает вопрос о выборе метода лечения рака, то хирург, вероятно, посоветует вам сделать операцию, онколог-радиотерапевт – пройти лучевую терапию, а химиотерапевт – химиотерапию.

Подобные различия в рекомендациях врачей становятся особенно вероятны, когда нет однозначного решения проблемы. Именно так и произошло недавно с одной из моих пациенток, у которой рак дал рецидив. Хирург заверил, что опухоль не слишком крупная и ее можно запросто вырезать. В то же время радиотерапевт порекомендовал предварительно добиться уменьшения опухоли в размерах за счет нескольких недель лучевой терапии. Затем кто-то решил, что и химиотерапия ей тоже не повредит, после чего она была отправлена ко мне на прием. Этой молодой женщине и так пришлось несладко в процессе первичного лечения, так что она была решительно настроена против очередной операции или химиотерапии. Когда она откровенно призналась мне, что одна только мысль о предстоящей операции или химиотерапии погрузит ее в глубочайшую депрессию, как это было с ней в первый раз, я поняла, что нам придется постараться отказаться от этих двух вариантов. В конечном счете она прошла только через лучевую терапию, положительный эффект от которой оказался весьма продолжительным.

Вероятно, вы недоумеваете, как один и тот же диагноз может обернуться таким разнообразием способов лечения. Конечно, какой-то из вариантов всегда предпочтительнее, и в обязанности врачей входит определение наилучшего решения в данной сложившейся ситуации. К сожалению, так происходит далеко не всегда. Более того, каждый специалист лучше всего разбирается именно в своей области, поэтому с наибольшей уверенностью рекомендует свою форму лечения. По этой причине в стационарах и появились специальные многопрофильные группы врачей – специалисты в различных областях обсуждают варианты лечения, чтобы совместными усилиями определить наиболее оптимальный из имеющихся для данного конкретного пациента. Однако всем давно известно, что наличие большого количества доступных вариантов неминуемо повышает риск того, что выбранная терапия окажется избыточной.

Врач посылает пациента на прием к онкологу, когда полагает, что больному либо необходима химиотерапия, либо стоит как минимум обсудить этот вопрос уже предметно со специалистом.

Задача онколога заключается не в том, чтобы уговорить вас согласиться на лечение, – назначение курса химиотерапии для него стандартная процедура. Через среднестатистического онколога за год проходят сотни пациентов, так что болезнь, которая вам кажется чем-то уникальным, довольно обыденная вещь для него. По этой причине онколог может неумышленно упустить какую-то критически важную для вас информацию. Хороший тому пример – минимизация вреда, наносимого организмом химиотерапией, так как врач и пациент по-разному смотрят на этот вопрос. В процессе обсуждения побочных эффектов химиотерапии врач в спешке может подробно разобрать только самые, по его мнению, важные из них, лишь вкратце коснувшись остальных.

«Вы сказали мне про возможность возникновения инфекции и выпадение волос, однако не упоминали, что меня будет тошнить так сильно, что я не смогу встать с кровати, – в слезах возмутилась одна пациентка. – Я всю неделю не могла оторвать голову от подушки. Это в десять раз хуже, чем когда я была беременной». Я почувствовала себя виноватой в том, что упомянула тошноту лишь мельком, хотя немало времени уделила маловероятному риску сердечной недостаточности.

«Звон в ушах просто сводит меня с ума, – заявил другой пациент. – Я справляюсь со всем остальным, но этот звон не дает мне покоя ни днем ни ночью. Как бы я хотел, чтобы кто-нибудь предупредил меня о том, что такое возможно. Зная об этом, я бы никогда не согласился на химиотерапию». Этот семидесятилетний пациент вскоре после прекращения химиотерапии, к нашему огромному сожалению, потерял слух. Он больше не мог наслаждаться любимой музыкой и впал в депрессию. Сложно сказать, стал бы он проходить химиотерапию, если бы кто-нибудь объяснил ему маленький, но вполне реальный риск оглохнуть. Эта проблема чудовищным образом отразилась на его жизни.

Чрезвычайно важно, чтобы во время обсуждения химиотерапии с пациентом врач обязательно рассказал обо всех потенциальных побочных эффектах и о том, насколько серьезными они могут быть.

Конечно, никто не может в точности предсказать, как именно подействует химиотерапия на каждого отдельно взятого пациента, однако врач всегда может принять во внимание ваш возраст, состояние вашего здоровья, перечисленные вами наиболее нежелательные побочные эффекты, а также саму форму предложенного лечения. Только так вы сможете принять обоснованное решение по поводу того, с какими побочными эффектами вы готовы смириться. Для диабетика с проблемными почками малейший риск их дальнейшего повреждения может оказаться неприемлемым, в то время как для актрисы камнем преткновения может стать вероятность потери волос. Если вы работаете преимущественно с бумагами, то пониженная чувствительность пальцев станет для вас не такой серьезной проблемой, как для профессионального пианиста, чья карьера может оказаться под угрозой, если он не будет чувствовать малейшее прикосновение клавиш. Женщина, на всю жизнь запомнившая ужасную рвоту от химиотерапии, проведенной двадцать лет назад, возможно, никогда не согласится в очередной раз через это пройти, а пожилой мужчина может отказаться от химиотерапии из-за вероятности сильного поноса, так как он и так постоянно мучается со своим калоприемником. Самое время упомянуть, что было бы неплохо взять с собой на прием еще кого-нибудь, особенно если предстоит принять окончательное решение.

Список побочных эффектов химиотерапии может ввести в ужас любого неосведомленного человека, однако современная медицина, к счастью, добилась огромных успехов в борьбе со многими из них. Онкологи постарше рассказывают, как в былые времена перед началом сеанса особенно токсичной химиотерапии им приходилось давать пациентам наркоз. К счастью, с появлением противорвотных препаратов подобная практика себя изжила. За последние годы мы также научились более эффективно использовать антибиотики, обезболивающее, факторы роста кровяных телец, возможность переливания крови и другие способы помочь пациенту справиться с химиотерапией. Когда я упомянула об этом одной двадцатипятилетней медсестре, проходившей химиотерапию для лечения рака груди, она посмотрела на меня неверящими глазами. Целую неделю после первого цикла химиотерапии она не вылезала из постели и даже в страшном сне не могла себе представить, что двадцать лет назад кому-то приходилось на порядок хуже. Ее случай стал еще одной яркой иллюстрацией того, что, несмотря на огромные преимущества химиотерапии, связанное с ней токсичное воздействие на организм было и остается серьезнейшим недостатком такого лечения, и каждый может оказаться жертвой затянувшихся последствий как физического, так и психического здоровья.

Не важно, насколько уверенно и решительно вы себя чувствуете, – наличие рядом человека, которому вы можете полностью доверять, поможет вам более трезво оценить полученную в ходе медицинской консультации информацию.

Именно поэтому жизненно важно быть максимально проинформированным по поводу того, на что вы подписываетесь.

Многие пациенты, разумеется, отважно соглашаются на отравление своего организма ради возможности поправить свое здоровье. Одни настраивают себя сами, другим решиться помогает поддержка со стороны окружающих. Остается только разобраться с самым главным – на какие побочные эффекты вашей стойкости хватит, а какие будут явным перебором? «Я готов пройти через этот чертов процесс, каким бы тяжелым он ни был, если вы сможете пообещать мне свет в конце тоннеля», – не так давно заявил мне Джеймс, электрик со злокачественной мезотелиомой. Миссис Джонс, семидесятишестилетняя вдова, выразила ту же мысль, но несколько другими словами: «Химиотерапия означает, что я на год исчезну из жизни своих внуков. Если я буду уверена, что смогу наверстать упущенное время за следующие пять-десять лет, то я на это пойду, но если вы не можете мне этого обещать, то мне стоит хорошенько подумать, стоит ли вообще решаться на такой шаг».

Джеймс и миссис Джонс не одиноки в выражении своего беспокойства по поводу того, сможет ли химиотерапия со всеми вероятными побочными эффектами хоть как-то улучшить их дальнейшую жизнь. Эта мысль возникает в голове у каждого пациента, независимо от того, говорит он это вслух или нет: «Стоит ли оно того?». Большинство людей пытаются понять, поможет ли химиотерапия продлить им жизнь. Ответ на этот вопрос можно воспринимать по-разному. «У вас довольно неплохие шансы», например, может выражать различную степень уверенности. Оценка рисков, связанных с химиотерапией, и ее потенциальной пользы для пациента – вычисление коэффициента риска – облегчается наличием общедоступных статистических данных. Конечно, каждый пациент, да и всякий врач, если уж на то пошло, будет интерпретировать сухие числа по-своему, однако для любого больного, сомневающегося в необходимости химиотерапии, было бы полезно попробовать в них разобраться. Позвольте мне вам вкратце объяснить, что представляют собой такие базовые понятия, как относительное и абсолютное снижение риска.

Мало кому нравится – и онкологи не исключение – говорить о статистике, тем не менее позвольте мне продемонстрировать на простом примере, насколько полезной она может оказаться. Возьмем группу, состоящую из ста пациентов с одинаковой формой рака на одной и той же стадии. Без химиотерапии в течение следующих пяти лет девяносто восемь из них останутся в живых, а двое умрут. С химиотерапией выживут девяносто девять, а умрет только один. Относительное снижение риска составляет пятьдесят процентов, так как химиотерапия помогла выжить половине пациентов, которые иначе бы скончались. В то же время абсолютное снижение риска составляет всего один процент, так как фактически химиотерапия спасла от смерти только одного человека, а девяносто восемь выжили бы и так. Таким образом, химиотерапия помогла одному из ста, однако здоровью всех ста пациентов был нанесен чудовищный вред, который частично был заметен сразу, частично – нет.

Теперь давайте рассмотрим второй пример. Из ста пациентов с другим видом рака без лечения через пять лет в живых остается только пятьдесят – остальные пятьдесят умирают. Благодаря химиотерапии в живых остается семьдесят пять, и умирает только двадцать пять. Относительное снижение риска, опять-таки, составляет те же самые пятьдесят процентов, что и в предыдущем примере, так как химиотерапии удалось спасти от смерти половину пациентов, которым иначе было не избежать летального исхода – двадцать пять из пятидесяти. В то же время значение абсолютного снижения риска составляет уже двадцать пять процентов. Это значит, что из каждых ста пациентов, прошедших химиотерапию, двадцати пяти она принесет пользу. Конечно, потенциальный вред в этом случае будет также нанесен всем ста пациентам.

Разговор с онкологом при обоих сценариях может протекать следующим образом.

– Доктор, какова вероятность, что химиотерапия поможет в моем случае?

– На самом деле довольно высокая. Химиотерапия уменьшит вероятность смерти от рака в два раза.

Для большинства людей такая перспектива будет выглядеть обнадеживающей или даже оптимистичной. Исследования показали, что пациенты готовы согласиться на куда более скромные шансы выжить, чем пятьдесят процентов.

Если же на этом вопросы пациента не закончились, то дальнейшие ответы врача могут заставить его немного призадуматься.

«А что конкретно приведенная статистика означает в моей ситуации?»

При первом из описанных выше сценариев ответ будет следующим: «Что ж, согласно данным статистики, приблизительно каждому сотому пациенту с вашим заболеванием химиотерапия действительно продлевает жизнь».

Если же рассматривать второй сценарий, то ответ онколога будет существенно отличаться: «Исследования говорят, что химиотерапия действительно продлевает жизнь двадцати пяти пациентам из ста».

Итак, хотя в обоих сценариях и заявляется, что химиотерапия сокращает вероятность вашей смерти вдвое, истинный или абсолютный выигрыш от нее существенно отличается. Некоторым пациентам одного процента будет явно недостаточно, и они будут готовы пойти на этот риск и сразу же отказаться от химиотерапии, чтобы провести остаток жизни без мучительных побочных эффектов. Кому-то и двадцати пяти процентов вероятности выигрыша от химиотерапии покажется мало.

Другим известным способом описания выигрыша от химиотерапии является использование параметра «число больных, которых необходимо лечить» (утвержденная аббревиатура – ЧБНЛ), который показывает, сколько, скорее всего, больных должны пройти эту химиотерапию, пока для одного из них она не окажется эффективной. Выигрышной будет та химиотерапия, для которой это число окажется небольшим. Если же вероятность пользы от химиотерапии минимальна, то придется подвергнуть лечению большое количество пациентов, прежде чем кому-то она пойдет на пользу, так что в этом случае показатель будет высоким.

В первом примере ЧБНЛ равно ста – то есть сто человек должны пройти химиотерапию, чтобы только одного из них она вылечила. Получается, что польза от лечения минимальна. Во втором же примере показатель ЧБНЛ равен четырем – только четверых нужно начать лечить, чтобы одному из них химиотерапия действительно пошла на пользу. Таким образом, во втором случае выигрыш куда более существенный.

Благодаря достижениям современной онкологии у каждого врача на вооружении есть ряд различных вспомогательных материалов, облегчающих пациентам проблему выбора за счет объяснения сложной информации посредством простых слов, чисел или графиков, – каждый сможет найти то, что кажется ему наиболее очевидным. Такая наглядная статистика также помогает пациенту разобраться в ситуациях, когда химиотерапия не обязательно способствует продлению жизни и применяется скорее для снижения тяжести связанных с раком симптомов. Для многих запущенных форм рака даже самая агрессивная химиотерапия далеко не всегда помогает пациенту выиграть хоть сколько-нибудь времени; тем не менее она может значительно улучшить качество его жизни, благодаря облегчению таких симптомов, как болевые ощущения, одышка, кашель, потеря веса и хроническая усталость. Уже одно это может оказаться достаточно веской причиной, чтобы попробовать химиотерапию, при условии, конечно, что пациенту доходчиво объяснили разницу между продлением жизни и смягчением симптомов. Эта информация может также помочь вам выбрать между различными видами химиотерапии, отличающимися не только уровнем токсичного воздействия на организм, но и потенциальным абсолютным выигрышем.

Лара была моей сорокадевятилетней пациенткой, чей рак поджелудочной железы дал метастазы по всему организму. Когда она пришла ко мне на прием, я узнала, что каждый месяц Лара неделю проводит в стационаре больницы, восстанавливаясь после токсинов химиотерапии. Иногда это было вызвано необходимостью переливания крови, в другие разы было необходимо для восполнения потерянной организмом жидкости. То ее мучили чудовищные боли, то отказывался работать кишечник. Я поинтересовалась, почему она продолжает ходить на сеансы химиотерапии, и в ответ получила раздраженное: «По той же причине, что и все остальные, – я хочу подольше прожить». Каким же ударом для нее стала новость о том, что химиотерапия не только не способствует продлению ее жизни, но даже может прервать ее раньше времени. Поначалу она не хотела признавать, что ее об этом предупреждали, однако через какое-то время призналась: «Я старалась не задавать подобных вопросов в надежде, что онколог даст мне знать, если все совсем плохо». Когда я посоветовала ей прекратить химиотерапию, она испытала облегчение, так как кто-то принял решение за нее. Слишком много пациентов решаются бросить вызов химиотерапии только потому, что неправильно понимают свою ситуацию. Ими руководит слепая уверенность в том, что химиотерапия продлит им жизнь, или даже, несмотря на отсутствие каких бы то ни было результатов, в конечном счете им станет лучше. Они уверены, что если улучшений не будет, то онколог обязательно им об этом сообщит. С точки зрения же онколога, таким пациентам, как Лара, которых, как это может показаться, устраивает принятое ими решение, следует продолжать курс химиотерапии, пока больной от нее не откажется самостоятельно. Как бы то ни было, мало кому нравится рисовать пациенту мрачную картину обреченности и безысходности, если этого можно хоть как-то избежать.

Несмотря на наилучшие намерения врачей, слишком редко они заводят разговоры о том, какие именно цели преследует выбранный метод лечения.

Некоторые пациенты готовы пойти на риск при наличии любых, пусть даже самых призрачных шансов на успех. Для других на первом месте стоит именно качество их жизни. Третьи хотят удостовериться, что сделали все возможное, чтобы победить рак. Врачи и пациенты в таких ситуациях теряются, так как чаще всего нет плохого или хорошего решения. Когда пациент спрашивает меня, как бы я посоветовала ему поступить, я неизбежно чувствую себя несговорчивым подростком, когда отвечаю: «Все зависит от обстоятельств». Порой следует немедленная реакция пациента: «От каких таких обстоятельств?»

С моей точки зрения, выбор зависит от того, чем именно вы дорожите больше всего. Возможно, вам важно не падать духом и сохранять мужество, так как эти качества не раз помогали вам в прошлом. Может быть, вы интуитивно чувствуете, что сможете одолеть злосчастную болезнь. Возможно, важнее всего для вас осознание того, что вы сражались изо всех сил. Или же самую большую роль для вас играет сохранение прежнего качества жизни как можно более длительное время, а также отсутствие необходимости периодически ложиться в больницу, ездить на сеансы химиотерапии или постоянно сдавать анализы. Быть может, вам захочется поездить по миру или провести время со своими детьми и внуками. Возможно, вы не видите никакой необходимости в том, чтобы жить дольше, если вас ждет жизнь, полная невзгод и мучений, или же вы чувствуете, что прожили достойную жизнь, и не страшитесь смерти. Разумеется, жизнь, как правило, сложная штука, и далеко не всегда просто сделать свой выбор. Я полагаю, что при принятии решения о выборе метода лечения своей болезни человек должен отталкиваться от сугубо личных фундаментальных ценностей и жизненных приоритетов.

Гораздо проще определиться с тем, что для вас важнее всего, когда у вас в распоряжении есть вся необходимая медицинская информация. Если пациенту рассказать только про относительное снижение риска, то он с гораздо большей вероятностью подпишется на химиотерапию – в подобной форме прогноз выглядит весьма многообещающе. Однако в таком случае гораздо меньше вероятность того, что он будет доволен своим решением, ибо так до конца и не поймет, что именно значат сказанные врачом слова. Если же предоставить больному более подробные данные, такие как значение абсолютного снижения риска или показателя ЧБНЛ, то он с гораздо большей вероятностью свое решение изменит. Если дать человеку в явном виде понять, что химиотерапия нисколько не продлит ему жизнь, то его выбор будет отличаться от того, который бы он сделал, если бы ошибочно полагал, что это возможно. В то же время человеку может помочь пройти через сложный этап осознание того, что химиотерапия действительно выиграет ему дополнительное время.

«Я не понимаю, почему вы сразу мне все не рассказали», – возмущалась одна шестидесятидвухлетняя женщина после того, как ей в конце концов объяснили потенциальную пользу от лечения и связанные с ним риски. Между прочим, она очень верно подметила – различные онкологи по-разному объясняют, что именно они предлагают своему пациенту. Это не значит, что врачи намеренно утаивали информацию, однако слишком уж много пациентов жалуются на то, что они недостаточно информированы о своей болезни и ее перспективах. Я же могу сказать, что порой попросту не уверена в том, что именно нужно ответить больному, в других же ситуациях сам пациент оказывается не заинтересован в разговоре о статистических данных, несмотря на все мои попытки донести до него таким образом что-то важное. Одни пациенты предпочитают доверить мне право сделать оптимальный для них выбор, другие же принимают решение задолго до того, как переступают порог моего кабинета.

Вы можете оказаться в тупиковой ситуации, когда не имеете ни малейшего представления о том, как именно вам поступить. Пациенты нередко оказываются в подобном замешательстве.

Чтобы избавить себя от неприятных сюрпризов и ненужных переживаний в будущем, постарайтесь по возможности освободиться от атакующих вас эмоций и тщательно проанализировать доступные вам варианты. Хорошенько подумайте, что для вас важнее всего.

Когда настанет время определиться с лечением, обязательно поделитесь своими соображениями с онкологом. Не думайте, что это касается только вас и врачу будет неинтересно слушать такие подробности – хороший онколог будет только рад, что пациент поделился с ним своими мыслями, и обязательно учтет их, когда будет помогать выбрать наиболее оптимальный вариант лечения. Кроме того, вы можете также совместными усилиями составить список того, чего химиотерапия в состоянии добиться, а в чем она бессильна. Именно поэтому очень важно найти такого онколога, с которым вы будете готовы на подобные разговоры. Помните: когда вы принимаете решение, вы должны чувствовать, что сделали обоснованный выбор с учетом всей доступной вам на сегодняшней день информации.

Ключевые идеи

• Далеко не каждая форма рака требует немедленного лечения, а в некоторых случаях можно и вовсе избежать использования токсичных препаратов. Порой бывает разумным рассмотреть вариант оставить все как есть.

• Окончательное решение по поводу химиотерапии можно принимать только после открытого и откровенного разговора с онкологом по поводу ваших приоритетов.

• Перед тем как соглашаться на какое-то лечение, вы обязательно должны взвесить его абсолютные и относительные риски. Попросите онколога объяснить их вам простым языком с помощью наглядных вспомогательных материалов – так вы сможете учесть всю имеющуюся информацию и сделать осознанный выбор в этот решающий для вас момент.

• Если во время консультации вам предстоит принять какое-то важное решение, постарайтесь привести с собой какого-нибудь родственника или хорошего друга. Вы можете не запомнить всего, о чем скажет на приеме врач. Запишите всю самую важную информацию, попросите объяснить все простым языком и ни в коем случае не торопитесь с принятием решения.

Глава 7. Как понять, приносит ли химиотерапия результаты?

Как часто вы задаетесь этим вопросом по дороге на очередной сеанс химиотерапии? После таких мучительных раздумий и эмоциональных переживаний, предшествующих решению приступить к химиотерапии, каждый пациент глубоко в душе надеется, что она будет того стоить.

Если вам пришлось взять отпуск на работе, отложить какие-то семейные дела или свернуть свой небольшой бизнес, то, естественно, вы будете переживать, правильно ли поступили. Так как прохождение химиотерапии практически всегда требует помощи кого-то из близких или друзей, вам, разумеется, хочется, чтобы их время тоже не было потрачено впустую. Многие пациенты говорят, что готовы продолжать мучительную химиотерапию, если только я их заверю, что она действительно помогает. Малейшего позитивного комментария со стороны онколога может оказаться достаточно, чтобы перебороть сомнения.

Даже самая незначительная доля пессимизма в словах онколога, наоборот, способна зародить в голове пациента быстро растущее семя сомнения. Проходя через химиотерапию, вы оказываетесь в тандеме со своим онкологом, и для достижения успешного результата ваши действия должны быть максимально слаженными.

Перед тем как задаться вопросом, помогает ли вам химиотерапия, очень важно понять, почему вы ее проходите. «Чтобы спасти свою жизнь» – первое, что приходит на ум, однако далеко не каждый курс химиотерапии назначается именно с такой целью. Пациенты зачастую ошибочно полагают, что их химиотерапия мало чем отличается от того, что получают другие, из-за чего и появляется беспокойство, когда дела у них складываются не так хорошо, как у других знакомых больных. «Моему двоюродному брату тоже понадобилась химиотерапия, и два месяца назад она уже закончилась, я же продолжаю лечиться до сих пор, – недавно обеспокоенно заявил один пациент. – Разве нас не должны лечить одинаково?» Как оказалось, общее в ситуациях обоих братьев было только то, что и тот, и другой болели раком. Однако опухоль поразила у них разные органы, поэтому и продолжительность химиотерапии была разной.

Мне бы хотелось потратить немного времени на то, чтобы разъяснить, чем именно отличаются между собой различные виды химиотерапии, чтобы вам было проще понять свое положение и оценить, насколько удачно протекает лечение.

Адъювантной, или вспомогательной, химиотерапией называют лечение, которое назначают сразу после восстановления пациента после операции. Как правило, ее проводят, когда, несмотря на физическое удаление видимых раковых клеток, по какой-то причине существует повышенный риск рецидива, снизить который можно с помощью химиотерапии. При оценке этого риска учитывается много факторов, касающихся вашего рака, в том числе результаты исследования образца патологического материала (вырезанной злокачественной опухоли), анализы крови, которые могут выявить наличие в крови микроскопических раковых клеток, генетические маркеры, возраст, историю болезни пациента, наличие наследственной предрасположенности и другие. Вам могут назначить адъювантную химиотерапию в рамках лечения рака груди, кишечника, легких или различных видов гинекологического рака. Онколог при этом может сказать, что химиотерапия нужна, чтобы «окончательно истребить» незаметные раковые клетки, так как иначе они могут привести к рецидиву. Адъювантная химиотерапия может также использоваться для лечения и других видов рака, таких как рак поджелудочной железы и желудка, а также более редких его разновидностей.

Основной особенностью адъювантной химиотерапии является то, что продолжительность лечения определяется заранее. Онколог расскажет вам, какие именно типы лекарств и какое количество циклов вам понадобится. (Многие пациенты путаются в терминологии, связанной с химиотерапией. Планом лечения называют долгосрочную стратегию лечебного процесса, намеченную в общих чертах. Он может включать в себя химиотерапию, хирургическое и другие виды вмешательства. Онкологи, как правило, в разговоре про химиотерапию используют термин «цикл», в то время как пациентам чаще всего удобнее оперировать такими понятиями, как количество курсов, дней или сеансов.) После одного цикла химиотерапии, как правило, следует некоторый перерыв. Цикл может состоять из двух недель лечения и одной недели отдыха, одного сеанса в месяц и так далее. Для вас проще всего будет просто записать даты назначенной химиотерапии – врач сам разберется со всеми остальными нюансами.

К слову, было бы неплохо, чтобы вы следили за тем, какие именно препараты вы получаете во время химиотерапии, – вы же всегда помните, какие лекарства принимаете, чтобы при необходимости поставить вашего лечащего врача в известность, так что химиотерапия не должна стать для вас в этом плане каким-то исключением.

Эти подробности пригодятся вам, если вы вдруг окажетесь в реанимационном отделении незнакомой больницы, захотите узнать мнение другого специалиста, переедете в другой город или поменяете лечащего врача. Конечно, почти всегда можно получить доступ к вашим медицинским записям, однако это может занять немало времени, поэтому вы значительно облегчите себе жизнь, имея эту информацию всегда под рукой, особенно если вам предстоит длительный курс химиотерапии. Также было бы полезно знать, сколько именно сеансов химиотерапии вы прошли и когда они проводились, – так врачам будет гораздо проще оценить токсичную нагрузку на организм.

Я рекомендую всем своим пациентам завести журнал, в который они будут записывать даты прохождения химиотерапии, а также, желательно, названия лекарств и другую сопутствующую информацию.

Если, подобно большинству пациентов, вам приходится сдавать кровь и делать рентгенографию в разных местах, то обязательно записывайте, что, где и когда было сделано, – так врачу гораздо проще будет отследить результаты анализов, если они вдруг срочно понадобятся. Эти записи займут у вас всего несколько минут, однако в один прекрасный день могут невероятно помочь.

Если адъювантную химиотерапию проводят с целью исцеления – для профилактики рецидива и в надежде продлить человеку жизнь, то паллиативную химиотерапию, как правило, назначают пациентам с запущенными формами рака, вылечить которые не представляется возможным. В некоторых случаях пациентам с раком в поздней стадии все же назначают операцию, чтобы удалить злокачественное образование, которое вызывает или с большой вероятностью может вызвать серьезные осложнения. Так, например, хирург может посчитать нужным вырезать крупную опухоль толстой кишки, которая физически блокирует пищеварительный процесс, из грудной или брюшной полости может быть откачана жидкость, чтобы избавить пациента от давящей боли.

Если операции помогают справиться с какой-то острой проблемой, то химиотерапия нужна, чтобы ликвидировать или снизить негативные последствия болезни в какой-то другой части организма.

Паллиативная химиотерапия может применяться для уменьшения опухоли в размерах, тем самым позволяя наступить ремиссии (когда рак видно на снимках, но при этом он не вызывает никаких сопутствующих симптомов) и продлить пациенту жизнь. В других ситуациях она может понадобиться для облегчения таких симптомов, как боль, одышка или скопление жидкости, – тем самым лечение способствует улучшению качества жизни, однако далеко не всегда помогает ее продлению. Хотя паллиативная химиотерапия, возможно, и не в состоянии полностью избавить вас от рака, в сочетании с другими методами лечения она вполне может помочь стабилизировать болезнь на длительный период времени. В то же время необходимость постоянно сдерживать болезнь в долгосрочной перспективе может иметь и свои серьезные недостатки, в частности – отсутствие определенного срока окончания химиотерапии. Как уже отмечалось ранее, все зависит от того, к какому решению придете вы после обсуждения этого вопроса со своим онкологом.

Химиотерапия может проходить как отдельное лечение либо же дополняться лучевой терапией, будь то в рамках подготовки к операции или уже после ее проведения. Лечение, назначаемое до хирургического вмешательства, принято называть предоперационной, или неоадъювантной, терапией. Химиотерапия и лучевая терапия могут проводиться одновременно или по очереди, целью применения двух видов лечения чаще всего является уменьшение опухоли в размерах, чтобы она стала операбельной. Операция далеко не всегда является возможной или рекомендуемой мерой, и больному может быть предложено пройти комбинированное лечение без последующего хирургического вмешательства. Неоадъювантные виды терапии, в том числе комбинированные методы (известные как химиолучевая терапия) назначаются на заранее установленный срок, который определяется онкологом или радиотерапевтом.

Если вы в первый раз слышите о том, что химиотерапия может играть различную роль в вашем лечении, то теперь вы должны понять, почему так важно разобраться с тем, какие именно цели преследуются выбранным методом лечения. Так вам будет проще оценить, сколько оно продлится, какую потенциальную пользу оно может принести, а также, что важнее всего, какие вопросы имеет смысл задать своему онкологу.

Теперь мне хотелось бы вернуться к вопросу о том, приносит ли химиотерапия какие-то результаты. В случае адъювантной химиотерапии, когда нет видимых признаков присутствия болезни, но существует риск рецидива, поначалу сложно оценить, насколько эффективно протекает лечение. Очевидным объективным показателем результативности химиотерапии является то, способствует ли она уменьшению раковой опухоли в размерах. Разумеется, что после удаления опухоли хирургом не остается никаких видимых признаков ее присутствия в организме, так что невозможно с помощью такого подхода оценить, насколько успешно проходит послеоперационное лечение.

Когда я рассказываю своим пациентам про адъювантную химиотерапию, то иногда сравниваю ее с услугами страховой компании, необходимость в которых сложно оценить заранее. Адъювантная химиотерапия применяется с целью покрытия рисков рецидива болезни – невозможно сразу понять, стоит она того или нет. Если рак так никогда и не вернулся, то это вполне может быть связано с химиотерапией, однако вполне возможно, что и без нее рецидива бы не было. В то же время всегда существует вероятность, что рак вновь заявит о себе, несмотря на пройденную химиотерапию. Ваша «страховка» в таком случае, к несчастью, не оправдает возложенных на нее ожиданий.

Так как любой вид химиотерапии несет за собой риск негативных последствий токсичного воздействия на организм, то очень важно взвесить все за и против перед тем, как соглашаться на адъювантную химиотерапию.

Когда пациенты спрашивают, стоит ли им проходить адъювантную химиотерапию, на самом деле их интересует, поможет ли она снизить риск рецидива болезни. Говоря другими словами, насколько возрастут их шансы, если они решатся на химиотерапию?

Давайте рассмотрим ситуацию, когда пациент выбирает, проходить ему лечение или нет. Ему сообщили, что шесть циклов химиотерапии общей продолжительностью шесть месяцев снизят риск рецидива его конкретного рака в два раза. Если болезнь агрессивная и вероятность рецидива высока – скажем, пятьдесят процентов, – то уменьшение риска на двадцать пять процентов будет весьма значительным. Но что, если прогноз на дальнейшее развитие рака положительный и вероятность рецидива составляет всего два процента? В таком случае химиотерапия поможет снизить риск возвращения рака всего на один процент. Во втором примере пациент запросто может решить, что игра не стоит свеч. Важнейшую роль в принятии решения по поводу химиотерапии является понимание того, в какой именно диапазон рисков вы попадаете. Если ваши риски высоки и без химиотерапии вероятность рецидива очень большая, то, возможно, вы решите немедленно приступить к лечению. Если же для вас прогноз весьма благополучный и химиотерапия лишь незначительно увеличивает шансы на успешный исход, то, вероятно, вы посчитаете адъювантную химиотерапию избыточной мерой. Современным врачам, благодаря обилию статистических данных и других вспомогательных материалов, гораздо проще принимать решение по поводу того, кому именно из их пациентов химиотерапия необходима в первую очередь. Разумеется, стопроцентной точности гарантировать вам не может никто, однако эта информация станет отличным отправным пунктом в разговоре с онкологом о том, какой вариант для вас будет наиболее оптимальным.

Обязательно попросите врача простым языком объяснить, что именно представляет собой предложенная вам химиотерапия и на какой результат вы можете рассчитывать.

Такой же подход можно использовать и для определения продолжительности предоперационной химиотерапии. Так как ее назначают с целью именно исцеления, то о результатах можно судить только постфактум.

Ваше решение о том, продолжать лечение или нет, должно в первую очередь основываться на вашем самочувствии.

Паллиативная химиотерапия, которую назначают большинству раковых больных, предназначена для неизлечимых болезней – рак настолько прогрессирует или распространяется по организму, что уже невозможно полностью от него избавиться. Вместо этого ставится цель как можно дольше поддерживать качество жизни пациента на достойном уровне. Количество циклов паллиативной химиотерапии заранее не назначается, хотя онколог и может, исходя из собственного опыта, определить какие-то плавающие границы. Так, например, вам может быть предложено начать с трех циклов, чтобы оценить, насколько хорошо вы переносите лечение, как реагирует на него опухоль и хотите ли вы продолжить терапию. После этого лечение может быть продлено еще на два-три цикла, по окончании которых вам снова нужно будет принять решение, и так далее.

Что касается болезней, протекающих с ярко выраженными симптомами, то с ними хотя бы проще понять, работает химиотерапия или нет, что чрезвычайно важно, если учесть, что лечение может затянуться на многие годы. Возможно, вы уже просили своего онколога заполнить заявление на предоставление социального пособия, пенсию по болезни или какие-то другие документы, требующие упоминания наличия неизлечимой болезни. Я помню одного очень подавленного пациента, который пришел ко мне в слезах. «Почему никто не предупредил меня, что я умираю?» Этот вопрос застал меня врасплох. Собравшись с мыслями, я ответила: «Мы не можем избавить вас от рака, однако это не значит, что вы умираете. На самом деле дела идут у вас довольно хорошо». Пациент был явно удивлен: «Так почему же тогда в моем страховом заявлении написано, что я неизлечимо болен?» (В английском языке Terminal ill можно понять, как смертельно больной или неизлечимо больной, отсюда недоумение пациента. – Примеч. пер.)

Неизлечимой называют болезнь, которая не поддается полному исцелению. Однако это далеко не всегда означает, что пациент может в любой момент умереть. Более того, с неизлечимой болезнью можно прожить довольно долгую и хорошую жизнь. Ряд моих пациентов с раковыми опухолями небольшого размера остаются в живых на протяжении вот уже десяти лет. Их болезнь ведет себя менее агрессивно, чем обычно, благодаря чему им удается жить полноценной жизнью, несмотря на наличие рака. Упоминание неизлечимой болезни в официальных документах позволяет добиться более быстрого удовлетворения финансовых интересов пациента, что является одной из возможных причин того, почему ваш онколог мог рекомендовать это сделать.

В былые времена любой рак считался смертным приговором. Сейчас же благодаря современным методам лечения некоторые виды рака из смертельных болезней превратились в хронические заболевания, которые тем не менее требуют пожизненного лечения. Некоторые из применяемых лекарств обладают токсичным воздействием, в то время как другие оказывают на качество жизни не такое сильное влияние. Так, например, пациенты с болезнью крови под названием «хроническая лимфоцитарная лейкемия», могут поддерживать свое здоровье на протяжении многих лет сопутствующего лечения.

Если вы проходите химиотерапию в паллиативных целях и хотите понять, действует ли она, то вот некоторые показатели, которые стоит принять во внимание. Улучшилось ли ваше самочувствие? Какие симптомы до начала химиотерапии доставляли вам наибольшее беспокойство? Если раньше у вас появлялась одышка, стоило вам пройти один квартал, то можете ли вы теперь совершать более длительные прогулки? Если из-за усталости вы по полдня валялись в кровати, то позволила ли химиотерапия вам больше времени проводить на ногах? Меньше ли вас стал беспокоить кашель? Улеглись ли болезненные ощущения? Это только некоторые из самых очевидных признаков, о которых пациенту судить гораздо проще, чем врачам.

Если ваше самочувствие действительно улучшилось после химиотерапии, то, скорее всего, она идет вам на пользу. Если же после каждого сеанса вы по нескольку дней отходите от токсичных препаратов или же симптомы, которые были у вас вначале, только обострились, аппетит и вес начали снижаться и вы не видите в химиотерапии ни малейшего смысла, то боюсь, что, скорее всего, так и есть, и от нее действительно нет никакого толка.

Итак, ваши субъективные ощущения во время прохождения химиотерапии играют жизненно важную роль, однако анализы крови и снимки помогут вам получить более объективную оценку. Онколог может оценить эффективность лечения по поведению так называемых биологических маркеров, которые могут демонстрировать как рост, так и падение. Также для оценки реакции организма могут быть использованы всевозможные снимки, сделанные с помощью ультразвука, компьютерной томографии или рентгенографии. В идеале рекомендуется делать снимки в одном и том же месте, оснащенном самым современным оборудованием, чтобы радиологу было проще изучать прогресс болезни, сравнивая новые снимки со старыми. Если в отчете указано, что размер опухоли составляет пять сантиметров, то от него будет гораздо меньше толку, чем если бы там также было отмечено, что восемь месяцев назад, когда вы только приступили к химиотерапии, опухоль была восемь сантиметров в поперечнике. Гораздо более информативным будет отчет, в котором говорится, что обнаружено множество очагов злокачественных образований, большинство из которых очень крошечные и неспецифические и вряд ли доставят проблемы, чем если бы в нем просто был отражен факт наличия этих самых очагов. Такие детали очень важны, так что посоветуйтесь со своим онкологом, где вам лучше делать свои снимки. Как правило, такие процедуры требуется проводить не так часто – раз в два-три месяца, как, например, сдавать на анализ кровь, поскольку какие-то существенные изменения в них происходят небыстро. Онколог может не решиться изменять курс лечения, основываясь только на одном снимке, и дождаться еще нескольких, чтобы проследить динамику. Так, например, снимок может показать незначительное увеличение опухоли в размерах, однако ваше хорошее самочувствие и стабильные результаты анализа крови могут заставить вашего онколога повременить с какими бы то ни было скоропалительными решениями. Именно так все чаще и чаще происходит с некоторыми современными видами лечения, именуемыми таргетными терапиями, с помощью которых врачи пытаются притормозить развитие рака. При таком лечении изображение вашей опухоли на рентгенограммах со временем может меняться не особо заметно, поэтому онкологу для оценки эффективности терапии приходится полагаться не только на снимки.

Иногда результаты снимков становятся окончательным аргументом в пользу прекращения химиотерапии. Возможно, вы уже несколько недель плохо себя чувствуете, мысли о дальнейшей химиотерапии только усугубляют постоянную усталость, а свежие снимки показали, что рак начал активно распространятся по организму в течение последнего месяца. Обсуждение результатов может укрепить ваше решение отказаться от дальнейшей химиотерапии – все равно она не справляется с развитием опухоли, – чтобы у вас была возможность нормально прожить оставшееся вам время. Большинство пациентов, проходящих химиотерапию, довольно часто сдают анализы крови, чтобы проверить ее на дефицит железа, концентрацию белых кровяных телец и различные маркеры функциональности внутренних органов, – это необходимо для точного определения дозировки используемых в химиотерапии лекарств. Опять-таки один-единственный аномальный результат не заставит изменить курс лечения – выводы можно сделать только в комплексном анализе результатов обследования. Если каждый месяц вам приходится делать переливание крови или химиотерапию нередко переносят из-за усталости, инфекции или других проблем со здоровьем, то самое время задуматься, есть ли в таком лечении хоть какой-то смысл.

Надеюсь, что теперь вы понимаете, почему ответ на вопрос, действует ли химиотерапия, во многом зависит от вашей ситуации и ваших ожиданий относительно перспектив лечения. В случае с адъювантной химиотерапией важно понимать, что кратковременные последствия токсичного воздействия лекарств являются платой за возможные долгосрочные снижения рисков. Если же риск рецидива крайне мал, то польза от химиотерапии, скорее всего, минимальна. При наличии же высокого риска начало курса химиотерапии может оказаться вполне разумным решением, при условии, конечно, что оно не будет связано с неприемлемыми побочными эффектами.

Если вам назначили паллиативную химиотерапию, то понимание преследуемых целей становится еще более важным условием успешного результата. Итак, если вам повезло и вы испытываете минимум неприятных симптомов, или же, наоборот, от химиотерапии они значительно обострились, то самое время обсудить со своим онкологом, имеет ли вам смысл продолжать такое лечение. Многие пациенты даже не догадываются, что существуют гораздо менее токсичные и почти не менее эффективные способы борьбы с наиболее всего беспокоящими их симптомами. Они чувствуют себя вынужденными мириться с дорогостоящей и приносящей столько неудобств химиотерапией, так как ошибочно полагают, будто это единственный способ поддерживать нормальное самочувствие. К счастью, благодаря достижениям современной паллиативной медицины и симптоматической терапии, такие жертвы могут оказаться вовсе не обязательными.

Приняв во внимание этот факт, а также поразмыслив немного по поводу того, чего именно вы ждете от лечения, запишитесь на прием к своему онкологу, чтобы поговорить исключительно об этой проблеме.

Не бойтесь задавать прямые вопросы, такие как «Продлит ли химия мою жизнь?», «Что будет, если я прерву химиотерапию и сделаю небольшую передышку?» или «Не могли бы вы предложить что-нибудь с менее токсичным эффектом?».

Помните, что подобные решения редко являются бескомпромиссными, а наилучшего результата можно добиться только во время совместного обсуждения их с врачом в атмосфере взаимопонимания. Вести диалог с врачом в онкологии не так сложно, как думают многие пациенты, однако вы гораздо вероятнее получите необходимые ответы, если будете задавать вопросы напрямую, а не просто сидеть и ждать, пока он сам вам все расскажет. Если вы собираетесь начать или продолжить химиотерапию, то чрезвычайно важно развеять все заблуждения и разобраться с тем, какой именно пользы от такого лечения стоит ожидать. Итак, ответ на вопрос «Приносит ли моя химиотерапия результат?» зависит от того, какого именно результата вы от нее ожидаете и какие цели перед ней ставите.