Алекс. Бочков. … Или право имею… Лучшие из худших - 2

– Что то случилось товарищ командир ? – деликатно поинтересовалась Катя. Сергей был более деликатен – Кто обидел командир ? Только скажи – порвем на английский флаг ! Я только вяло отмахнулся… В конце обеда сказал – Сегодня у нас два склада и одна мелкая операция. Герд – возьмешь на акцию третий взвод. Я думаю - этого хватит. После совещания с командирами я ввел правило: первое отделение во взводе полностью из прошедших полную подготовку и обкатку бойцов, второе – две трети подготовленных и третье – половина… - А мне ? – спросила Морозова.

– Да как же без тебя. Я же без тебя как без рук. – Когда выходим на акцию ? – Через два часа: возможно придется долго ждать без движения. Так что имейте в виду – посетите туалет. Остальные – подготовка по плану…

Дороги Украины отличаются от дорог Белоруссии тем, что тянутся по бескрайним степям, ныряя в неглубокие балки и проходя мимо небольших лесочков, а то и рощиц. По одной из таких дорог, загребая пыль уставшими ногами неспешно брела колонна пленных. Дорога была второстепенной, поэтому немцы не часто докучали ей поднятой от колес и гусениц пылью. Солнце немилосердно палило над головой, до вечера и привала было еще далеко, а многие уже брели на исходе сил. Есть давали только вечером, да и то только то, что оставалось после ужина конвоиров – а оставалось немного. На брошенные в толпу обьедки пленные бросались как очумевшие, сталкиваясь, вырывая жалкие обьедки друг у друга, вызывая смех у конвоиров. Только сейчас солнце высоко, до привала еще идти и идти и каждый стремился дойти – все знали что ждет упавшего и не сумевшего подняться… Охраны было немного – всадников с винтовками на коленях было всего шестеро, да десять пехотинцев, идущих по бокам колонны. Но этого хватало: все видели, как группа пленных попыталась бежать, в приблизившийся к дороге лесок была расстреляна спокойно, как в тире – даже конным не пришлось гоняться за убегающими. Конечно, если бы все кинулись на немцев, то смогли бы задавить их количеством, но большинство усталые и равнодушные ко всему, тупо шли по дороге. Кроме того в колонне были немецкие прислужники: на привалах и ночлегах они держались вместе, а после привалов докладывали немцам о подозрительных разговорах и бойцах или командирах, что то затевающих. Общались с немцами при помощи жестов – да трудно ли показать убегающего… Им и еды немцы давали больше, чтобы они могли дольше идти и дальше следить и закладывать… Колонна в 160 пленных: с момента ее формирования было 190, понуро брела по дороге, не ожидая от дальнейшего ничего хорошего, не обращая внимания на лесок, к которому они приближались… Идущие не сразу и заметили, как конвоиры стали падать на землю один за другим - только когда стали ржать лощади, потерявшие седоков, а наездники стали с шумом падать на землю, колонна остановилась и стала разглядывать мертвые тела. Впрочем, кто то быстро сообразил и рванулся к убитым; кто - то за оружием, а кто - то полез в ранцы за едой. Тот, кто выхватывал из ранцев еду и жадно запихивал ее в рот – а это были в основном прислужники, тоже стали падать на землю. Кто - то из прислужников рванулся к винтовкам, чтобы было чем защитить себя от ставших вдруг свободными пленных, но все, кто направили стволы на пленных, подали убитыми. Такое зрелище привело в чувство многих, тем не менее все стояли не смея двинуться – а вдруг и им прилетит невидимая, но такая реальная смерть. С разных мест в казалось безмолвной и пустынной степи поднялись фигуры в невиданных одеждах, полностью скрывавших их на земле, с странным оружием в руках. Впереди, с обоих обочин поднимались такие же фигуры… Одна из них, самая близкая крикнула:

– Спецназ СССР. Никому не стрелять ! Быстро, бегом к опушке рощи ! Колонна пришла в движение: еще не веря в освобождение сначала медленно, затем все быстрее пленные стали перемещаться в рощу. Где то далеко впереди раздалась стрельба: заухали гранатные взрывы, затрещали пулеметные очереди и стрельба затихла также, как и началась… Добравшиеся до рощи пленные получили новый приказ – бросить оружие и разбиться на двадцатки. Нашлись командиры, которые занялись разделением на группы в двадцать человек. К ним подходил старший, который всеми командовал, отводил группу глубже в лес и возвращался за новой группой. Среди пленных началось волнение:

- Куда уводят ?– раздались выкрики. – Если кто то боится, или не хочет – может остаться здесь – негромко ответил командир. – Отойдите в сторонку – он показал рукой в сторону - и не мешайте другим. Очень быстро почти все были уведены, осталось пять человек, явно выделявшихся на фоне пленных своим здоровьем. Командир с презрением глянул на них и поднял автомат…

Я собрал всех участвующих в операции освобождения бойцов и перебросил их в фильтрпункт, где уже во всю шла проверка пленных с целью выявления пособников фашистам и вернулся за заслоном, который и разгромил встречную колонну, чтобы она не мешала основной операции. Теперь, нагруженный трофеями, заслон втянулся в лесок с другой стороны. Собрал их и прыгнул, с помощью ноутбука, прямо на базу. Очередная операция по освобождению пленных прошла без потерь. Пока не было даже раненых… На базе пришлось расширять фильтрпункт – в него уже не помещались освобождаемые нами пленные, хотя время нахождения в нем я сократил до одного дня – помыться, покушать и отдохнуть, а затем еще голодные, уставшие, не набравшиеся сил желающие остаться в подразделении распределялись по специальностям и умениям и набирали вес и форму уже в процессе подготовки. Тем более я активно помогал стажерам в приобретении навыков, умений и необходимого здоровья. Желающих служить в рядах Красной Армии становилось все меньше… Общий численный состав активных бойцов подразделения приближался к полноценному батальону, не считая технарей, танкистов, артиллеристов, водителей автомашин, охраны периметра базы и связистов с медиками. По ходу увеличения численности подразделения мне приходилось осваивать и административные умения. Честно говоря, я даже не ожидал, что мое подразделение так быстро начнет расти в количестве. Главное, чтобы не в ущерб качеству. Но пока, слава богу, справлялся… Правда возникающие проблемы, пока, приходилось решать не до их возникновения, а после, но решить эти проблемы можно, только набрав необходимый обьем практических знаний и умений управления и прогнозирования… Одну из возникших проблем – мягкотелость Артема я решил, а сегодня вечером придется решать еще одну – не менее важную…

После ужина я собрал на берегу озера весь наличный женский коллектив. Десятки пар настороженных глаз смотрели с тревогой и ожиданием – для чего нас собрали; что еще выкинет наш непредсказуемый командир… Вон как Кравцову – раз и отправил к родне под немца и не пожалел !

– Милые девушки и женщины – ласково начал я, желая добиться раскрепощенности в общении, но получил совсем противоположное: все напряглись: мягко стелет – жестко спать… Хочу обсудить с вами один вопрос, который меня, как командира сильно волнует… Это ваше поведение во внеслужебное время. - Товарищ командир – наше поведение в внеслужебное время это личное и никто не может нам указывать, как нам себя вести, если только мы не нарушаем закона. Это право дано каждом гражданину СССР согласно Конституции ! – дерзко выдала самая красивая девушка нашего подразделения Ирина Кудрявцева. Наверное таким все позволено в нашей жизни…, а может и в этой тоже, тем более что и профессия у нее самая благородная – врач. Правда пока еще стажер, но тем не менее… Видя мое молчание одобрительно зашептались и другие. Вот это и есть проблема…

- А скажи мне Кудрявцева – у тебя есть родственники в Белоруссии или на Украине ? – вкрадчиво поинтересовался я. Гонор у Кудрявцевой куда то пропал. – Нет товарищ командир, нету. – Очень жаль, что нет и очень жаль что нам придется расстаться с такой красавицей и таким врачом, но с первой же партией желающий служить в Красной Армии, а это будет очень скоро, ты будешь отправлена за линию фронта. Мне жаль, что ты не прошла курс стажера и не стала полноправным членом нашего подразделения. Очень жаль… Так вот – о поведении в внеслужебное время. Вы все знаете, а медики тем более, что пока у нас нет тяжелых ранений на операциях, а тем более безвозвратных потерь – я начал давить интеллектом.

– Это все не только потому, что я рассчитываю, проверяю и перепроверяю все наши планы и действия, но и потому, что каждый боец и командир делает все для победы над врагом ! А вот в тыловых частях, особенно у женщин я такого не наблюдаю. Все вы знаете, что мною отчислена из подразделения Кравцова. Обьясню за что… Воспользовавшись мягкотелостью и неопытностью в любовных делах своего командира она – скажу откровенно – затащила его в койку и стала вертеть им: стала командовать в его группе, решать за него различного рода вопросы, даже определять что ему нужно делать, а что нет и довела его до состояния, близкого к нервному срыву. Да вы сами могли его видеть… А он, являясь главным в своем отделении, собирал взрывные детонаторы для бомб которыми мы взрывали мосты. В таком состоянии, когда мысли заняты совсем другим, он мог просто перепутать провода и тогда бомба либо не взорвалась в нужный момент, либо взорвалась тогда, когда в нее ставят этот взрыватель… А ставят его как правило командиры групп. И разлет осколков при взрыве достигает 200 метров. Так что вся группа могла не вернуться с задания… Если погибну я – это не большая для вас потеря – решил я слегка расслабить девушек шуткой – а если товарищ капитан ? Кто тогда будет вам песни петь по вечерам… - Как вы можете такое говорить ! – вскочила разгневанная Катерина. Я поднял руки в знак примирения. – Можно я продолжу сержант ? Она села на скамейку и что то пробурчала…

– Спасибо. Относительно Кудрявцевой. Она прекрасно понимает, что красива и пользуется особым вниманием у мужчин, тем более женщин у нас намного меньше… Вот и кружит головы, кокетничает напропалую, не понимая, что ее кокетство мужчины принимают за внимание к ним, а может и намек на что то… Я ее по - женски понимаю – тут некоторые даже улыбнулись – да, да – прекрасно понимаю: это мечта любой женщины купаться в потоке внимания, обожания, восхищения. Но все это прекрасно только в мирное время. А у нас уже возникают конфликты из за такого легкомысленного поведения: хотя она никому, также как и Олеся, ничего не обещает словами, но вот поведением… А теперь представьте: один соперник узнав, что второму угрожает опасность или нужна подмога - просто не заметит его просьбы о помощи или поддержке. А когда группу уничтожат и спросить будет не у кого – была просьба или не было… Думаете такое не может быть – уже было и не раз ! Не у нас, конечно, у других – но я не хочу, чтобы такое было и у нас ! Но главное здесь в том, что те, кто ведут себя так и думают так - на первое место ставят свои личные интересы: подрались два мужчины из за меня – вот какая я замечательная. А то, что в моем подразделении появилось два врага – это для нее не важно. Вот это и недопустимо. И последнее – наша задача уничтожать врага, выгнать его с нашей земли и уничтожить его в его логове ! И каждый и каждая должны это помнить – все для фронта, все для Победы ! Та, которая этого не понимает, а главное не делает того, что нужно – в моем подразделении находиться не будет. Нам с ней не по пути… Я встал – подумайте: до утра время есть. Кто пожелает покинуть мое подразделение до завтрака - зайдите ко мне и сообщите. Не беспокойтесь – все будут переправлены в действующую армию. А там уже сами будут решать свои трудности. Повернулся и пошел, оставив девушек на берегу.

- Товарищ командир – настиг меня взволнованный голос Кудрявцевой – можно с вами поговорить ? – Говори… - Не здесь, наедине, у вас в землянке ? – Ну пойдем ко мне – согласился я. Дошли молча до землянки – Говори Ирина, я тебя слушаю… - Давайте зайдем к вам. Я грустно усмехнулся: - А я считал тебя кроме красивой еще и умной. Жаль, что опять ошибся…

- Товарищ командир неужели вы не понимаете и не видите, что девчонки из кожи вон лезут, чтобы вам понравиться, а вы этого даже не замечаете ! Вот я и стараюсь, кокетничаю со всеми, чтобы вы заметили и заревновали, а вы, кроме своей Морозовой, никого не видите. А нам обидно… Вот даже как… Это что то новенькое. Хотя какое к бесам новенькое – старо как мир, только мне до всего этого нет никакого дела. У МЕНЯ ЕСТЬ ДЕЛО ! Не зря говорят – бабы - дуры.

- Морозова пришла в мое подразделение сама. Она делом доказала свое право быть в подразделении и рядом со мной – делом, а не постелью ! Cколько немцев ты убила ? Молчишь… А у нее счет только ею лично уничтоженных перевалил за второй десяток ! А еще зенитные позиции и эшелон. Ее место рядом со мной по праву, а ты хочешь раздвинуть ноги и оказаться на ее месте ? Так на постельные дела у меня уже есть женщина и я ее не предам, пока она меня любит ! Кудрявцева вздохнула:

– Вот за это мы вас и любим все; все остальное – только из за вас – по крайней мере у меня. Товарищ командир – чем хотите поклянусь – такого больше не будет ! Не отправляйте меня – я все буду делать, чтобы вы были мною довольны. И, как сказала ваша ненаглядная Морозова – я подожду, я умею ждать… - Ладно Иришка - я подошел к ней и поцеловал ее в щеку – я тебя услышал, я тебя понял – считай что ты получила от меня предупреждение. Повернул ее и хлопнул – подтолкнул ее по попке – иди, вас певец заждался… И не очень то обольщайся по поводу моей доброты – мне капитана жалко: он будет стараться а у вас похоронное настроение. Иди уж, мне еще с Морозовой предстоит разговор…

- А это чтобы вам жизнь медом не казалась – засмеялась Кудрявцева. Морозова, темная как туча, подошла ко мне. – Идем – я перехватил инициативу разговора. Зашли ко мне. – Как успехи у Марии ? – Нормально – буркнула она. – Нет настроения ? Бывает… Значит тогда я тебя завтра с собой не возьму – незачем мне сопровождающие с таким настроением. Все, всегда должны видеть что у нас все хорошо ! Иди, завтра занятия по расписанию… Морозова в миг преобразилась:

– А куда идем ? – Не куда, а к кому ? Одному моему хорошему знакомому. Даже пострелять наверное придется… Эх, жаль что без тебя… Катя вскочила – Это как без меня ? – Да я же только что сказал – ты чем слушала ? С такой кислой физиономией сиди на базе… - Ну товарищ командир – она было метнулась ко мне, но наткнувшись на мой строгий взгляд остановилась на полпути – и вовсе у меня не кислая физиономия, а наоборот… Только знайте – я хоть и не ваша жена, но очень ревнивая. Вам то я ничего не сделаю, а вот такой как Кудрявцева покажу ! Меня словно пружина выбросила из за стола. Екатерина пыталась уйти назад, но куда ей со мной тягаться в скорости. Пощечина бросила ее на пол. Я шагнул к ней и наклонившись зашипел:

- Ты кем себя возомнила сержант ?! Здесь только я решаю кого и как наказывать ! Лицо Морозовой вдруг расцвело улыбкой. – Чего ? – Бьет, значит любит – пропела она мне в лицо. Я поднял ее с пола. – Извини, сама виновата. Она кивнула в согласии. Погладил ее по щеке убирая последствия удара. – Люблю конечно, но помни… Поцеловал ее в щеку – Иди… - А у вас есть мысль и вы будете ее думать ! - задорно сьязвила она. – Иди уж, чудо мое… Она метнулась ко мне, на миг прильнула губами к моим губам. – Завтра я иду с вами !

- ЭХ ! И ЗА ЧТО ТЕБЯ БАБЫ ЛЮБЯТ ?! – из угла вышел Леший. – Сам не пойму, от того, наверное и страдаю… Ну что Хозяин леса – накатим по соточке ? А потом к русалкам ?... – Да кто ж от такого предложения откажется ?! - Только ты к русалкам не пойдешь… - Ты же зазывал, говорил надо в жизни все попробовать – подначил я его. Он пристально поглядел на меня:

– Нет, не пойдешь – в последний момент опять соскочишь, а мне отдуваться… А у меня Василина… - с грустью заметил он. – Не разрешает, или не одобряет ? – Отвергает она меня из - за слабости моей – вздохнул он. – Она меня отвергнет, а мне что остается ? Только к русалкам… - Ладно – на правах хозяина оборвал его я – соловья баснями не кормят, а водка греется… Только давай сегодня без песен, или потихонечку – там мой зам старается - не будем у него тяжкий хлеб певца отнимать. – И славу – добавил Леший – хотя если мы запоем, все равно твои женщины придут слушать нас – он уже повторяться стал по второму кругу. А ты еще своего слова не сказал…

- Да куда мне, ты же слышал как я пою – наверное только лучше медведя… - Не скажи – поднял нравоучительно палец Леший, пока я сервировал стол нехитрой закуской. – Здесь главное что ? Душевность исполнения… - Ага, особенно после пятой, или шестой – добавил я. – Так ведь душа как раз и начинает раскрываться…

- Ой мальчики, какой у вас стол – возникла возле меня колдунья. – Василина ! - и Леший тут же поплыл. А та, не обращая на него внимания щебетала – Только чего то не хватает… А, вот чего – в ее руках возникла корзинка из которой она стала выкладывать на стол деликатесы. – А ты старый скряга скатерку то зажал, как всегда… Все на халяву норовишь - пень трухлявый…

- Да я…, да мне для друзей… - вскочил Леший. - Сядь уж – и так места на столе нет – беззлобно проворчала Василина. - А ты Властя не заводи его - и так жизнь его наперекосяк пустила так еще и ехидничаешь… - вклинился я. Минут с пять у них шла разборка с претензиями и обидами, пока я не рявкнул – А ну замолкли оба ! Вы в гостях или где ? Садимся, я за дамой ухаживаю… Хорошо посидели, душевно – за жизнь поговорили, даже попели немного. Особенно на мой взгляд удалась "Ой рябина кудрявая". А когда пели – я сбросил им в сознание слова и музыку, чтобы пелось вместе - …кто из них желаннее, руку жать кому… и …слева кудри токаря, справа кузнеца… Василина такие бросала на меня взгляды, что Леший совсем загрустил и закончил песню, чуть не плача. Я же закончил песню и пристально посмотрел на колдунью:

- Только токаря – кивнув на Лешего - и никаких гвоздей ! А кузнец у нас непокобелимый ! Василина сначала осмыслила сказанное, а потом звонко рассмеялась: - Да знаю я, насмотрелась… - Так ты такая же подглядывалка, как и Леший ? – возмутился я. – Да я так, немножко – смутилась колдунья. В общем вечер удался, посидели душевно. Выпроводил я обеих с наказом Лешему проводить даму, а даме – пригласить провожатого на чашку чая и утреннего тоже. Расстались довольные друг другом: мир, дружба, водка, бенедиктин…

Рано, затемно я прыгнул к железнодорожному мосту по дороге на Минск. Ну трудяги, мать вашу об коромысло – почти починили ! А нам грех разлеживаться – действовать надо. Прыгнул на станцию Барановичи – шевеления еще нет, но часиков в шесть-семь поднимутся и расползутся как тараканы. А это не есть ГУТ… Поднял ОДИНА и его первое отделение. Прыгнули под Хмельницк в 19ю отдельную бригаду, накануне маневров. И началось… Окружили машину в кольцо – и она уже у нас на деревянном настиле. Прыжок за второй, третьей, четвертой, двумя заряжающими и одной с КИПом – электронной настройки и ремонта. Быстро приловчились перебрасывать по четыре машины за минуту. Пришлось, правда, повозиться со снарядами, но к пяти тридцати успели забрать все "Ураганы" и "Грады" с транспортно - заряжающими машинами. Артиллеристы тихо млели и охреневали от их вида, а главное от количества. Без пятнадцати шесть два «Урагана» и два «Града» стояли на позициях. Топопривязка по ноутбуку – спутники здесь пока не летают, а к дворфовской лаборатории я подсоединиться не рискнул: это надо делать с умом и не торопясь. Цели определены, координаты введены, поправки делать ракетчики мною научены и мы с Морозовой прыгнули на крышу самого высокого здания недалеко от станции. Ну как недалеко – километрах в трех от станции и массового места размещения личного состава с эшелонов. Кате доверил наводку на станцию – то еще зрелище будет, а себе взял наводку "Градов" по живой силе противника. Причем один "Град" по одной цели – казарме с солдатами, второй – по танкистам. Ракеты зарядили через раз – фугасные, зажигательные, термитные. Особо настроил ЗИМУ, чтобы не растерялась и в точности првторяла мои поправки. Я учел даже разбрасывание ракет у "Града" по глубине. В 5.55 я скомандовал ракетчикам – ОГОНЬ ! Расставленные по обе стороны железной дороги идущей к Барановичам на расстоянии 10 километров от станции "Ураганы" выстрелили по одной пристрелочной ракете. На планшете, связанном с ноутбуком беспроволочной связью станция была разделена на квадраты. "Грады" стояли с южной стороны Барановичей в 8 километрах от цели. Они тоже отправили по одной пристрелочной ракете. Все ракеты попали в пределах рассчитанных точек попадания, наша корректировка ракетчикам не требовалась.

– Огонь по площадям ! Огненные стрелы расчеркивали утренний небосвод и обрушивались на спящих немцев, на стоящие на путях вплотную друг к другу эшелоны. Морозова впала в ступор - хорошо поправок делать не было нужды. Вой летящей ракеты, мелькнувший на миг силуэт и грохот взрыва или взметнувшееся вверх пламя. Ударная волна рвала вагоны, разбрасывала ящики и тюки. Стали взрываться боеприпасы: из цистерн с горючим взметнулись к небу языки горящего бензина и обрушились вниз на вагоны. Одна из ракет попала в здание станции с отдыхавшими там под охраной машинистам и кочегарами. Остались только развалины… В городе завыли сирены, заполошно захлопали зенитки, выискивая цели. "Грады" вообще работали как заведенный механизм, посылая ракеты одна за другой. Армагеддон спустился на станцию !!! Она представляла собой один огромный костер с яростью пожиравший все, до чего мог дотянуться. Пламя перекинулось на близлежащие дома… "Грады" до Армагеддона не дотягивали, но филиал ада немцам был обеспечен ! Я услышал рядом с собой неистовый крик:

– Так им, так гадам ! – кричала восторженно Катя. – Еще, еще родные… Мы стояли на крыше здания и наслаждались потрясающим видом, словно император Нерон горящим Римом. Но все хорошее когда - нибудь кончается. Закончились и 32  - 280ти килограммовые ракеты. Повторно заряжать машины я не планировал – хватило с лихвой. Станции больше не было, не было и эшелонов. Только остовы и обломки, закрученные рельсы и разбросанные части непонятно чего проглядывали сквозь бушующий всепожирающий огонь… Я хлопнул Морозову по плечу, приводя в себя. Не приводилась: восторг с экстазом не сходили с ее лица.

– Представляю – негромко сказал я – что теперь будет о тебе говорить народ… Еще, еще… - скопировал ее. Она непонимающе уставилась на меня, а потом до нее дошло…Она залилась краской - Но я же… - А что будет говорить товарищ капитан… - задумчиво протянул я. Красная как рак Морозова взорвалась – Скажет – убью гада !

– А я не дам… ЗИМА – ты уже командир и если чувства переполняют тебя – радуйся соответственно: твои подчиненные смотрят на тебя. А вообще то особенно не переживай – такое вживую дано увидеть не каждому. Ты счастливица – тебе повезло… - Если бы не вы… - она прижалась ко мне. Прыжок и мы у "Градов" - они ближе, их первыми и убирать. Затем пришла очередь "Ураганов"… На базе я поздравил ракетчиков с успешным проведением операции.

– Жаль, что мы не увидели, как наши ракеты разнесли там все – пожалел кто то. – Кто знает, кто знает - с таинственным видом промолвил я. Велел всем отдыхать после профилактики машин, отправил отдыхать и Морозову. – Да я не устала, товарищ командир… - Сталина вечером хочешь увидеть ? – Есть отдыхать товарищ командир – восторженная Морозова метнулась к палатке… А я пошел к себе – есть с чем идти к товарищу Сталину ! Да и разговор необходимо продумать – сделать так, чтобы и в гости напроситься и не подумали что мы напрашиваемся…

Сталин был в недоумении: неизвестный Громов поставлял такую информацию, о которой его разведка могла только мечтать, тем более многое подтверждалось фактами – особенно направления ударов и действия немецкой армии. Он уже почти привык к поступлению такой информации и вдруг Громов замолчал… Прошло уже 15 дней – три срока представления сведений, а ОН не выходил на связь ! Неужели захвачен врагом, или убит ?! Или повел какую то свою игру ? Будет катастрофой, если такой осведомленный источник захочет вдруг работать с англичанами ! Сталин поймал себя на мысли, что все чаще посматривает на телефонный аппарат и с каждым звонком ждет знакомый уверенный в себе голос. Но каждый раз ошибался и еле сдерживался, чтобы не сорвать свое раздражение на звонивших… В этот момент раздался звонок:

– Здравствуйте товарищ Сталин – раздалось в трубке знакомое. Наконец то – с облегчением вздохнул про себя Сталин. – Вы долго не звонили товарищ Громов – попенял он в трубку. – Да все дела, заботы – закрутился… - Какие могут быть сейчас дела, кроме одного – защищать свою Родину ! – высокопарно и резко произнес Сталин и на миг устыдился своего тона. – Так этим и занимались: взорвали 6 железнодорожных и 6 автомобильных мостов, полностью парализовав движение на Московском направлении на 5 дней. Полностью уничтожили 6 эшелонов с живой силой, боеприпасами и техникой противника по 20 вагонов в каждом. На автомобильных мостах потери немцев поменьше, но тоже значительные. Ну и по мелочи – до батальона живой силы противника. Полностью уничтожена железно - дорожная станция Барановичи с десятью эшелонами техники и боеприпасов, а также батальон пехоты и танкисты танкового батальона. Кстати, пока еще светло, дайте команду воздушным разведчикам слетать, зафиксировать разгром станции и доложить вам. Я думаю - они будут впечатлены. И вы сможете насладится увиденным…

- Как я смогу увидеть – ухватился за сказанное Сталин. Он понял - ему намекают на возможность личной встречи, что вполне его устраивало – можно будет прощупать этого Громова и многое разьяснить… - Перед тем, как поехать на ближнюю дачу предупредите охрану, что по дороге нужно будет подобрать нужного вам человека. И пусть ведут себя вежливо и скромно – без фанатизма.

– А как вы узнаете, когда я поеду на дачу – я сам еще не знаю ? – Просто предупредите охрану… До встречи товарищ Сталин – попрощался голос в трубке и отключился. Сталин все откладывал отьезд на дачу и откладывал, но наконец решился – будь что будет… Мелькнула мысль о возможной акции уничтожения вождя, но он подавил в себе нарождающийся страх – загнал его глубоко – глубоко, только отдал приказ Берии усилить охрану вдоль дороги. Перед самым отьездом доложил штаб ВВС: снимки печатаются, но разведка доложила – станция уничтожена полностью, восстановление займет от трех до пяти дней. По оценкам специалистов разрушения сравнимы с налетом полного полка бомбардировочной авиации, отбомбившегося без помех. Ни одна часть бомбить Барановичи не вылетала… Еще одно подтверждение полученной от Громова информации и Сталин понял, что держало его в кабинете и не отпускало на дачу – подтверждение…

Густую темноту полночи с трудом разрезал свет фар с маскировочной насадкой. Кортеж Хозяина: весьма скромный по меркам нашего времени – всего то одна машина охраны неспешно приближался к ближней даче. Встречи на дороге не будет – росла уверенность Сталина: Берия получив приказ Хозяина усилить охрану дороги удвоил и без того немалочисленную охрану. Внезапно впереди загорелись рубиновые огни стоп сигналов машины охраны – она остановилась. Сердце тревожно екнуло: отступать было уже поздно и Сталин откинулся на подушку сиденья… В тусклом свете фар водитель машины охраны заметил стоящего посреди дороги человека с поднятой, словно голосующего, рукой и нажал на педаль тормоза. Машина остановилась и через распахнувшиеся двери выскочили бойцы охраны с автоматами наизготовку взяв странного человека на прицел. Командир охраны выскочил с переднего сиденья и в духе современного "ОМОНА" - о котором он и слыхом не слыхивал закричал – Не двигаться, лечь на дорогу, раскинуть руки и раздвинуть ноги ! При любой попытке сопротивления открываем огонь на поражение ! Незнакомец в форме майора НКВД: фары включили на полную мощность осветив его достаточно для того, чтобы рассмотреть и не подумал выполнять команду, сказав негромко, но его услышали6

– У меня встреча с товарищем Сталиным – вас должны предупредить. Я не могу лечь – запачкаю форму. А в грязной форме появиться перед товарищем Сталиным – это неуважение к нему ! Старший на секунду представил себя в грязной форме перед Хозяиным, но снова крикнул – Лечь на дорогу или мы открываем огонь ! – И ведь вправду откроют огонь – почувствовал я, скомандовал и ускорился… Время замедлило свой бег, я мгновенно оказался около машины охраны, ударил в горло водителя выставившего ствол автомата между открытой дверью и кабиной, рубанул по шее охранника, тоже целящегося в меня, как и шофер; прыгнул «рыбкой» на крышу, перекатился и в приземлении ударил второго бойца в точку за ухом. Командир скорее почувствовал, чем услышал и увидел меня, но стал медленно поворачиваться. Только стрельбы мне не хватало ! Удар в горло, добавка по шее… Все – очнутся минут через десять, не раньше. Собрал оружие и неторопливой походкой направился к машине Сталина. А там уже завершилось вторая часть. Замаскированные у обочины ОДИН и ЗИМА рванулись каждый к своей цели: ЗИМА нейтрализовала начальника личной охраны Власика, а ОДИН - более серьезного противника – личного шофера. И сейчас, забрав оружие держали их под прицелом…

Сталин увидел огни стоп сигналов машины охраны, почувствовал как остановилась его машина, увидел, как к Власику и шоферу с края дороги метнулись размытые тени. Мгновение и голова водителя оказался в каком то захвате, загремел по асфальту его пистолет. А у Власика голова откинулась назад и тут же вернулась в обратное положение. И снова загремел металл по дороге. А от машины охраны к его машине неторопливо и уверенно подходил незнакомец с кучей оружия в руках. Щелкнул замок двери, она раскрылась и знакомый голос без тени почтения произнес – Здравствуйте товарищ Сталин. Вы разрешите к вам присоединиться ?...

Глава седьмая

Не все они предатели…

Я подошел к машине, открыл заднюю дверь, чуть наклонился и сказал – Здравствуйте товарищ Сталин. Разрешите к вам присоединиться ? Сталин быстро пришел в себя – Присоединяйтесь товарищ Громов. Я сел в салон рядом с Вождем, свалив под ноги автоматы и пистолеты:

– ОДИН выводи машину. ЗИМА убери ствол от головы товарища Власика: собери их пистолеты, разряди и отдай их Власику – они сами разберуться, где чей. Военный без пистолета словно мужчина без брюк – верно товарищ Власик ? Ответа я не услышал, да мне он был и не нужен – нужно было заполнить затянувшуюся паузу. Раздался негромкий рокот мотора и на дорогу эффектно (ну не может он без понтов) вылетел камуфлированный военный джип «Тигр». Власик обалдело уставился на машину. Реакция Сталина была более сдержанной, но и его она удивила. Еще бы: на крыше два ствола направлены вперед и оба крупного калибра – это можно было разглядеть и в лунном свете.

- ЗИМА в « Тигр ». ОДИН следуете за нами. Повернулся к Вождю – Как сказал товарищ Гагарин – поехали… Дайте команду товарищ Сталин – ВРЕМЕНИ У НАС МАЛО, а нам многое нужно сказать и спросить, особенно вам…

К воротам ближней дачи мы подьехали минуты через три. Охрана на воротах напряглась, но Власик отдал команду пропустить, а Сталин кивнул на молчаливый взгляд охранника. Подьехали к подьезду, вышли. Из джипа чертиком выскочил Одинцов и дождавшись Морозовой строевым шагом направился к нам:

– Здравия желаю товарищ Верховный главнокомандующий – поедая глазами Сталина отчеканил он. – Капитан Одинцов – представил я его. Сталин подошел к нему и протянул руку – Здравствуйте товарищ Одинцов. – Здравствуйте товарищ Сталин – с восхищением произнес Сергей. Сталин чуть заметно довольно улыбнулся. Морозова подошла уверенно, но с некоторой робостью:

– Здравия желаю товарищ Сталин. – Сержант Морозова. – Здравствуйте товарищ Морозова. Вы такая молодая, а уже сержант. Сколько вам лет ? Екатерина смутилась – Восемнадцать… скоро будет – покраснев, добавила она. Сталин уже был в своей тарелке – А почему такая молодая девушка непризывного возраста и уже в армии ? – взял он лидерство в разговоре. Это дело нужно ломать.

– Вы задали не тот вопрос товарищ Сталин – мягко вклинился я. Почему такая молодая девушка и уже сержант Госбезопасности… (все мы были в форме МГБ: майор, капитан, сержант). Сталин сверкнул глазами, но сдержался. – Пройдемте товарищи – негромко произнес он и направился к дверям.

– Одну минуту – я протянул руку к Сергею. Тот вложил мне в ладонь брелок с ключами. Я нажал на блокирование и сигнализацию. Замки в машине щелкнули и пикнула сигнализация. – Товарищ Власик – дайте команду охране не подходить к машине – при попытке просто ее потрогать, не говоря уже о попытке вскрыть она взорвется. Власик побледнел.

– Следуем за мной - бросил я своим и направился к двери, где Сталин с любопытством наблюдал за происходившим. Прошли по коридору, зашли в его кабинет. Вождь жестом предложил садиться. Мои посмотрели на меня. Я показал им на стулья за приставным столом, а сам сел с другой стороны.

- Будете чай ? – поинтересовался Хозяин. – Будем товарищ Сталин – тут же радостно согласился Сергей. Морозова укоризненно глянула на него – ОДИН … Сергей смутился. Поймав мой взгляд покаялся – Виноват товарищ майор … – А это правда, что машина взорвется ? – От прикосновения нет – сработает сигнализация, а от попытки вскрыть дверь, взорвется. Вождь кивнул головой.

– Товарищ Сталин – по имеющимся у нас сведениям сегодня, в ночь с 21 на 22 июля будет совершен налет вражеской авиации на столицу нашей Родины – Москву 120тью самолетами. Завтра в ночь – 110-115; послезавтра – 100 самолетами. Если мы покажем, что готовы к налету и отразим его с большими для немцев потерями, то, возможно, они перестанут совершать массированные налеты. Я рекомендую прямо сейчас отдать приказ о подготовке к отражению налета вражеской авиации. Поднять в воздух на подступах к Москве дежурные звенья с радиосвязью и при обнаружении сообщить. Вражеские самолеты пойдут на больших высотах… Сталин подумал, поднял трубку, связался с кем то и отдал приказ, почти дословно повторив сказанное мною. Затем повернулся ко мне:

– Мы просмотрели все данные, но не нашли информации ни по майору Громову, ни по спецназу. Нет у нас ни майора Громова, ни военной структуры спецназ. Что вы на это скажете ? – обратился он ко мне. – Только то, что я сижу перед вами с частью моих подчиненных, у крыльца стоит командирская машина, на которой мы приехали и уедем, а при необходимости можем и вас забрать с собой. Разумеется для того, чтобы показать вам мое подразделение СПЕЦНАЗ – я чуть иронично глянул ему в глаза. Вообще - то увидев Сталина и несколько минут наблюдая за ним я испытал чувство некоторого разочарования. И внешние данные и внутренние (проницательность, ум, гипнотизм и тому подобные качества, возведенные в невероятные свойства его поклонниками в нашем времени) меня не впечатляли. Умом я понимал, что это ВОЖДЬ – один их величайших, если не самый величайший, правитель в истории Человечества, но вот первые впечатления… Тут я и поймал себя на мысли, что совершаю ту же ошибку, которую совершают практически все ученые, историки, писатели искренне пытающиеся разобраться в феномене Сталина, принципах и методах его правления, способах ведении войны и послевоенного правления – я сужу с точки зрения того огромного обьема информации, накопленного и полученного после перестройки: взглядом потомка, не учитывая самого главного – реалий Сталинского времени. Поставив себя на место Человека того времени все начинаешь понимать по - другому. Я, обладая практическими знаниями на основе жизненного опыта во многих областях и отраслях, научился понимать действия, мотивы поступков практически любого. Но понимать, это не значит принимать их. Да, я понимаю, почему насильник насилует, а убийца убивает, но согласиться с тем, что они не виноваты в том что делают, не могу. Так и сейчас, разговаривая с Сталиным я понял, что ошибки, приписываемые ему были, но не из за его действий, а в силу противодействий его решениям, поступкам, действиям. Ну и конечно - дурные привычки вождя и Хозяина, приобретенные в процессе подьема и вхождения во власть. А значит прочь сомнения, разочарования – необходимо с полноты обьема наших знаний и умений помочь Советскому Союзу, советскому народу и, конечно, товарищу Сталину. Но для этого стоять надо с ним на одном уровне, может чуть пониже: но - чуть –чуть… Раздался стук в дверь, вошел Власик, неприязненно взглянул на меня, подошел к Сталину и наклонившись что то прошептал ему на ухо.

– Конечно, товарищ Сталин – дождавшись, когда Власик распрямится утвердительно произнес я – пусть товарищ Берия присутствует при нашем разговоре, тем более, что в поднимаемом мною вопросе будет нужно его содействие. Пусть заходит ! Вождь аж растерялся на несколько секунд от такой наглости, но быстро взял себя в руки:

– Ну если вы не против… Пусть товарищ Берия заходит. И откинулся на спинку стула. Если он ожидал увидеть страх, испуг, опасения, то он ошибся. Одинцов по причине своей бесшабашности просто не осознал ЗНАЧЕНИЯ Берии; Морозова почувствовав мое разочарование, резко поуменьшила свой восторг, но вот при слове Берия вздрогнула, что не укрылось от Сталина. Я же не повернул головы на звук открываемой двери, послав Кате приказ – Я главный и пока ты со мной, можешь никого и ничего не бояться. Она тут же приободрилась и напустила на себя равнодушный вид. Когда Берия подошел к столу я полуобернулся, посмотрел ему в глаза, встал и поздоровался:

– Здравствуйте Лаврентий Палыч. Тот впал в ступор на несколько секунд, переводя взгляд с меня на Сталина и обратно. Хозяина явно забавляла подобная ситуация. – Командир особого подразделения Спецназа СССР, находящегося в личном подчинении товарища Сталина, майор Громов. Теперь уже Сталин растерялся – он оказывается и не знал, что у него в личном подчинении имеется особое подразделение. Я показал рукой на Сергея:

– Капитан Одинцов – мой заместитель и командир диверсионно – штурмового подразделения. Сергей встал – Здравия желаю товарищ Берия. - Сержант Морозова – командир особого отдаления. Екатерина встала – Здравствуйте товарищ Берия – равнодушно поздоровалась она и села. Глядя на нее сел и Одинцов. – Садитесь товарищ Берия – взял в свои руки нить разговора Сталин.

- Товарищи сказали, что ваше присутствие будет не лишним… Берия сел за стол со стороны моих бойцов, чтобы лучше видеть меня и поблескивая своим знаменитым пенсне стал переводить взгляд с меня на Сталина. Возникла пауза, которую я не стал прерывать – вроде как не по чину…

- Скажите товарищ Громов - а какова в данный момент численность вашего подразделения, с какого времени выведете боевые действия и каковы ваши успехи – задал вопрос Сталин. Умно… Вроде бы про подразделение знает, но за глобальными вопросами некогда поинтересоваться такой мелочью. А тут представился случай… - Я думаю о количественном и качественном составе говорить пока нет необходимости – это мелочи. Начну с главного – подразделение вступило в активные действия 24 июня: два дня было необходимо для правильной оценки текущего момента. С момента активных действий подразделение провело ряд успешных операций: захватило железнодорожную станцию Береза-Картузская и уничтожило там охранную роту, дивизион зенитных орудий и экипажи находящегося там в этот момент танкового батальона, роту охраны железнодорожного вокзала и путей сообщения, а так же охрану находящегося в это время на путях эшелона с боеприпасами и военной техникой в количестве взвода. Все это было сделано в ночное время суток – пояснил я, заметив недоверчивые взгляды Сталина и Берии. Сделано это было для того, чтобы сводная группа из остатков двух дивизий: 22й танковой и 42й стрелковой дивизий под командованием генерал – майора Пуганова смогли пройти по дороге от Березы до Дрогонина к 14 мехкорпусу. В танковом батальоне было 30 танков, из них восемь Т-4. Их танкисты Пуганова взяли себе на вооружение, остальные уничтожили.

– Танкисты генерала смогли управлять и стрелять из немецких танков – иронично поинтересовался Берия, посмотрев на Сталина. – Конечно, мои люди научили их и управлять и стрелять. Не так хорошо, как немцы, но как защищенная артиллерия, вкопанная в укрытие – ров при обороне, они очень даже хороши. Затем у Иваново, где оставили группу Пуганова для прикрытия отступавшего 14го мехкорпуса на Пинск нами было уничтожено две самоходки "гадюки", 4 – Т-1; 2 – Т-2; 2 – Т-3 и 6 Т-4, ну и всякой мелочи типа бронетранспортеров. И 3 немецких бомбардировщика Ю-87. Кроме этого нами было взорвано 12 стратегически важных железнодорожных и автомобильных мостов на Московском направлении, один железнодорожный мост даже дважды. Второй раз его уничтожила сидящая здесь тогда еще боец Морозова из 37 мм зенитной пушки, расстреляв вошедший на мост эшелон, за что и была удостоена звания сержант. Увидев вновь недоверие я потянул руку к Сергею. Тот достал из портфеля пухлую папку и протянул ее мне. Я развязал тесемки – вот снимки моста и действий сержанта Морозовой (у себя я отобрал три самых эффектных кадра, снятых видеокамерой, укрепленной у меня на плече) – и положил перед Сталиным. Да кадры были эффектными: взрыв цистерны с бензином, рухнувший в реку пролет моста и Морозова яростно жмущая на педаль орудия. И все в цвете. Вождь поднял взгляд со снимков на тянущуюся вверх Морозову, силящуюся разглядеть, что на снимках.

– Вы их не видели товарищ Морозова ? – Нет товарищ Сталин. Я достал еще три снимка – Это снимки станции Барановичи: до начала операции, во время операции и после – сказал я и разложил снимки в последовательности. Теперь уже Одинцов стал тянуться, чтобы разглядеть. Я опередил вопрос Вождя – Капитан Одинцов не участвовал в этой операции – не было необходимости. Кроме этого мною и сержантом Морозовой был уничтожен личный состав штаба Брестского гарнизона. Вот документы старших офицеров штаба – я достал из папки несколько офицерских книжек.

- Ну и по мелочи – в общей сложности до полка солдат и офицеров в разных операциях. – И каковы при этом были ваши потери ? – задал вопрос Сталин. – Убитых нет, тяжелораненых нет, несколько легкораненых бойцов, мед помощь которым была оказана на месте и госпитализация не потребовалась. – Такого не может быть ! – воскликнул Берия. – Ты называешь меня лжецом Лаврентий – я привстал, зло оскалившись. – Тебе нужны доказательства ? Я могу взять тебя с собой и ты своими глазами увидишь, как действует СПЕЦНАЗ ! Это тебе не твой Осназ, который ты поручил сформировать Судоплатову… Берия аж икнул от неожиданности – формирование только начиналось, а о нем уже знает непонятно кто ! Неприятно, что и говорить… Он виновато посмотрел на Хозяина – не виноватый я…

- Так ты идешь с нами Лаврентий ? – решил дожать его я: все равно отношения были испорчены – так лучше раньше… Он просительно поглядел на Сталина и мотнул головой. – Своей операцией с мостами мы на пять – шесть дней приостановили поставки техники, боеприпасов фронту, поэтому завтра, в крайнем случае послезавтра немцы приостановят на два – три дня наступление на Московском направлении. Настоятельная просьба – категорически не предпринимать контратак, с целью отбросить остановившегося противника. – Это почему же ? – прищурился Сталин.

- Все просто товарищ Сталин. Любая атака без поддержки артиллерии, авиации и танков обречена на провал – бесполезную гибель бойцов и командиров. Но даже если удастся отбросить немцев, заняв их позиции, то это будет не победа, а поражение. – Почему – поинтересовался Вождь. – Простая арифметика… Соотношение атакующих и обороняющихся – 3 : к 1. В этом случае атакующие могут – не прорвут, а только могут прорвать оборону. На обороняющийся батальон - 400 бойцов нужно 1200 атакующих. Но наши бестолковые старшие командиры или комиссары поднимут батальон в атаку без поддержки и смогут захватить потерянную деревню, или линию окопов, отбросив немцев назад. О чем тут же доложат наверх – какие мы молодцы. А половина батальона поляжет при атаке: убитыми и тяжело ранеными. Значит оборонять отвоеванную деревню или окопы будет уже 200 бойцов, а для прорыва теперь понадобится всего 600 атакующих. Немцы могут подтянуть резервы, а у наших их нет. И 800 атакующих легко прорвут жидкую линию обороны. А обороняющимся придется лечь всем, потому что при отступлении к своим окопам им снова придется бежать под огнем, но уже в спину. И хорошо если доберется человек 50. Ну а немцы выйдут на оперативный простор, который защищать некому. Так они и действуют в БОЛЬШИНСТВЕ случаев: это их стратегия, как в боксе – заставить раскрыться… Вот такая цена контратаки и желания старших командиров показать себя. Она в них осталась с довоенной службы – показуха ! Это одна из причин, по которой немцам удалось так далеко и стремительно продвинуться. И они продвинутся еще дальше. Вот здесь – я протянул Сталину несколько скрепленных листов – аналитический прогноз и планы немецкого командования по ведению дальнейших боевых действий. Сталин взял листы и стал читать. С каждым листом лицо его становилось угрюмее. – Вы уверены в том, что здесь написано – глухо промолвил он. – С учетом наших проведенных акций и дальнейших операций расхождение может быть в день – два в лучшую сторону, но не более. – Что вы нам еще посоветуете – он поднял на меня глаза усталого, но не сломленного человека, нет – ВОЖДЯ ! – Я не могу советовать, я могу лишь рекомендовать… - Что вы порекомендуете ? Я понимал его состояние – утопающий хватается за соломинку. Любая помощь сейчас для него как манна небесная. И не важно, кто ее предлагает – потом можно будет разобраться !

Что ж, порекомендуем. То, что обдумано не раз и многократно проверено и просчитано… - Первое и самое главное – увеличить качество подготовки призванных для всех родов войск: в артиллерии, авиации, танковых войсках, пехоте… Достигаться это должно за счет увеличения времени подготовки, качества подготовки и качества отбора в рода войск. Вот – я протянул листы – рекомендации по отбору уже в военкоматах и на месте обучения. Сортировать новобранцев, не смотря на возраст. Для качества обучения давать возможность больше летать, стрелять, водить технику, а не забивать мозги идеологией. Она несомненно важна – опередил я Вождя, но на первое место ставить профессиональную подготовку.

– Я с вами не согласен насчет идеологии товарищ Громов – встрял Берия, высказав то, что хотел спросить Сталин. – Павлова с начштаба и прочими уже расстреляли ? – равнодушно поинтересовался я. Берия вздрогнул – расстреляли только сегодня и знал о этом узкий круг осведомленных. Он растеряно глянул на Хозяина ища поддержки, но Вождь молчал.

– Ответьте мне на вопрос Лаврентий Палыч – каковы обязанности политрука и комиссара в войсковых подразделениях. Берия завис. – Ладно, я сам отвечу – воспитание морально - волевых и политических качеств советского воина. А если воин или командир покидает место обороны без приказа, сдается в плен или дезертирует с места обороны, то есть проявляет низкие морально - волевые и политические качества, то кто в ответе за их действия ? Я упер взгляд в Берию.

– За все это отвечает политработник или комиссар. Тогда почему за многочисленные факты дезертирства, сдачи в плен и покидание позиций не расстрелян зам Павлова по воспитательной части армейский комиссар Фоминых ? На Берию было больно смотреть: политуправление не его сфера деятельности, но вопрос задан и на него надо отвечать, или не отвечать, что впрочем, одно и то же… - Так что не будем о идеологии. Качество подготовки – вот одна из главных составляющих и обороны и наступления.

– Вы можете это пояснить – спросил Сталин, уходя от щекотливой темы: партия и идеология в его ведении… - Пожалуйста: 100 бойцов в окопе в обороне, каждый имеет по 10 патронов. 10 бойцов каждым патроном попадают во врага; еще 10 попадают 5 раз из десяти патронов; 20 попадают 3 из 10 патронов и 30 – по 1 из 10. Остальные 40 не попадают ни разу. 100 бойцами выпущено 1000 патронов – в цель попало 240. 740 патронов выпущено зря. 400 патронов выпустили те, кто не попал ни разу. А эти патроны будут нужны для отражения новой атаки. Но это еще не все. 40 бойцов нужно одеть, обеспечить оружием, затратить время на их подготовку, доставить до места назначения, обеспечить едой и главное командиром. И все это напрасно ! А если тем, кто попал один раз, три, пять дать отстрелять эти 400 патронов при подготовке, то они будут стрелять метче, а значит и попадать чаще. Истина здесь проста: чтобы метче стрелять – нужно стрелять чаще… Ну и конечно же отбор – у кого это лучше получается. На первом месте подготовка – идеология на втором ! Почему на втором – это другая тема.

- У нас нет времени – глухо произнес Сталин. – Есть время – жестко возразил я. – Второе: необходимо неукоснительное обеспечение охраны доставляемых к фронту боеприпасов, техники и живой силы. Простейший способ в пути и при разгрузке – два разнесенных по краям эшелона вагона – платформы с зенитными орудиями: не уничтожить, так отогнать авиацию противника. В пути следования к месту назначения так же необходимо прикрытие – либо зенитное, либо авиационное. Иначе получается: из трех – четырех эшелонов до места доходит один. Значит лучше отправить один эшелон под прикрытием и не потерять еще два – три. Кроме того – график движения в прифронтовой полосе достижения авиации противника. Я имею ввиду ночь… То же касается и подвоза боеприпасов, продовольствия, особенно топлива. Иначе получается такая картина: отправили 10 машин без прикрытия – дошло 2–3. Отправить 2-3 с прикрытием – дойдут все ! Как говорил товарищ Ленин – лучше меньше, но лучше ! А для этого необходимо ставить руководителей, которые знают это дело не в теории, а на практике. И убрать от них советчиков – теоретиков. Я думаю, вы понимаете, о ком я говорю товарищ Сталин. Следующее. Необходимо временно поменять установку: Ни пяди врагу ! Всем надо пятится назад и уничтожать при этом как можно больше врага. Не отступать, не бежать, не оставлять позиции а пятится. Это значит, что за основной линией окопов должны быть вырыты запасные: прижали – отступить без потерь на запасные, или с минимальными потерями. Дальше: дать командирам больше свободы в выполнении маневров, даже для отступления на более выгодную позицию. Для этого урезать права представителей ставки – они должны быть наблюдателями и советчиками, а не указчиками. Приезжает такой указчик, не имеющий опыта современной войны, особенно с немцами и начинает командовать, а ответственность в конечном итоге несет командир - советчик вроде как не при чем. То же касается и политруков и комиссаров. Командовать должен только один. Вот пример: командир полка получил приказ держать оборону. На соседнем участке немцы прорвали оборону и устремились вперед, окружая полк. Если полк останется на месте – он попадет в окружение и будет уничтожен как боевая единица. Если организованно отступит – командир будет обвинен в трусости и невыполнении приказа. А командир всего лишь хотел сохранить своих людей, отойдя на более удобные для обороны позиции. Не сбежать, а отступить. Те, кто его обвинят, а может и приговорят к расстрелу, при первых же признаках опасности побегут в тыл, поручив командование новому командиру. А тот, имея перед глазами печальный пример думать будет не о том как лучше бить врага, а как уцелеть самому. И последнее. Я остановился и посмотрев Сталину в глаза послал легкий посыл.

- Думаю мои люди проголодались: им бы что - нибудь перекусить… А товарищ Берия проводит их до кухни чтобы не заблудились и распорядится, чтобы их накормили. Когда они понадобятся – мы их позовем. И товарища Берию тоже… - Я не возражаю – подхватил сказанное Вождь. – Товарищ Берия – проводите товарищей. Мы вас позовем. Берия свирепо сверкнул пенсне, но возразить не посмел. После того, как все вышли, я подошел к двери, плотно прикрыл ее и подойдя к своей папке достал лист бумаги.

– Есть такой маршал – Кулик. Вы планируете поручить ему командование одной из армий. Свойство этого человека – гробить все, чем он занимается. У нас нет доказательства что его действия – следствие преступной связи с врагами советского народа – скорее тупость, или никчемность а не предательство. Но это во много раз страшнее: предательство происходит один раз, а тупость или никчемность медленно разрушает дело до основания. Да и мне лично странно: начальник артснабжения, не боевой командир, никакими успешными операциями не отличившийся на финской – а вы знаете неутешительные итоги - вдруг получает маршальское звание… Вот посмотрите – я протянул ему лист. Сталин взял его прочитал и поднял на меня растерянный взгляд. – Да товарищ Сталин – после двойного провального командования стоившего жизни многим десяткам тысяч бойцов и командиров будет отправлен на тыловую работу. В 1943 снова доверят командование и снова провал – тут разжалование в генерал – майоры и расстрел после войны за очередной провал и заговор. Сейчас он командует мобилизацией и вы можете проверить то, что здесь написано, ценой многих десятков тысяч человеческих жизней. Поэтому я рекомендую отстранить его от всех постов и, если не найдется за ним ничего подсудного - отправить в отставку, без права возвращения…

- Кто вы ? – прохрипел Сталин. – Давайте пока договоримся так: - вы не задаете ненужных вопросов, вроде этого и не получаете пустых или оскорбительных ответов. В свое время вы все узнаете. В свое время…

- Мы победим ? – с затаенной надеждой спросил Сталин. – Победим, а мое подразделение сделает все, чтобы победа досталась меньшей кровью и меньшими потерями. Главное – это сохранить лучших: не положить их в землю согласно высказыванию одного старшего командира, которого вы хорошо знаете:

- "Россия большая, баб много - новых нарожают…" - Вот – я протянул ему новый список – это те, кто могут стать отличными командирами и внести свой вклад в разгром врага. Только не надо их тянуть наверх, а присматривать и, при проявлении ими соответствующих качеств, повышать в звании и должности. Но медленно, чтобы они успевали набираться практического опыта командования. И последнее. Насколько мне известно переговоры о военных поставках из Англии и США проходят положительно и близки к завершению ? Сталин пристально посмотрел на меня.

– Вопрос окончательного решения упирается только в наименования и цену, не так ли ? Рекомендую не особенно торговаться… - Да вы знаете, сколько они просят, какие цены выставляют ? – возмутился Вождь. – Это не важно - возразил я. – Как это не важно – они нас без штанов оставят с такими ценами. – Зато вы можете выбирать, а не брать, что дают. Нужно отказаться от поставок любой техники, за исключением грузовых автомашин "Студебеккер", можно машины для ком состава «Виллисы». Больше ничего не брать - даже если что то другое даром будут давать ! – Вы серьезно ?! – изумился Сталин.

– На востоке есть такая байка: продаю верблюда за рубль, но вместе с седлом. А сколько стоит седло ? ТЫСЯЧУ… Вождь рассмеялся. – Они технику могут отдать дешево, а вот запчасти… Да и случись поломка – техника будет простаивать, пока не доставят запчасти. Только стратегическое сырье, продукты, оборудование, станки, порох, медикаменты… Даже бензин можно не брать… Вот – я протянул ему очередную пухлую пачку листов. – Здесь, с точностью до метра: копать здесь – местонахождения необходимых полезных ископаемых и в первую очередь золота, алмазов, нефти в Башкирии и залежей алюминиевого глинозема. Нет необходимости посылать разведывательную партию – посылайте сразу бригады и технику для полномасштабной добычи. А к моменту прихода первого каравана – это будет где то в середине сентября, мы доставим вам 40 тонн золота на сумму 64 миллиона долларов или 42 миллиона фунтов стерлингов.

– Сколько ?! – переспросил потрясенный Сталин. Ему показалось, что он ослышался. - 40 тонн, на сумму 64 миллиона долларов – так же небрежно повторил я.

- И со многим еще мы постараемся помочь: продовольствие, сырье, медикаменты, оборудование, военная техника – танки, самолеты, пушки, оружие, информация... Ну и конечно - личным участием. Наша тактика – точечные удары, но мы будем наращивать силу этих ударов и их количество. А теперь необходимо решить последний вопрос и разойтись… Лаврентий Палыч небось весь извертелся – что это они там решают без меня… Сталин довольно усмехнулся – Ему полезно…- и нажал кнопку звонка. Вошел Власик – Пригласите товарищей и товарища Берию.

- После того, как все расселись я обратился к Сталину с главной для меня проблемой – Необходимо решить вопрос, в котором товарищ Берия может оказать неоценимую помощь. По имеющимся у нас сведениям, в плен на данное время на всех фронтах по разным причинам попали около пятисот тысяч человек. – Это нереальная цифра – воскликнул Берия, обращаясь к Хозяину. – Я не собираюсь обсуждать цифру, я собираюсь решить проблему пленных – холодно произнес я.

– У нас нет пленых, у нас есть предатели – глухо произнес Сталин. – Я позволю себе не согласиться с вами товарищ Сталин и готов разьснить мое видение этой проблемы. – Не надо ничего разьяснять – уперся ОН, желая показать, кто в песочнице главный.

– И все таки… - попытался воззвать я к голосу разума Вождя. – Я сказал – сверкнул глазами Сталин и прихлопнул по столу. Ну конечно, получив такую информацию можно и повыпендриваться. Ну ладно – теперь мой ход ! Я встал – вскочили и Сергей с Катей.

– Мне очень жаль, что вы не желаете решать положительно судьбу советских военнопленных, волей случая попавших в подобную ситуацию и желающих бить врага и защищать свою Родину или работать на ее благо. В таком случае нам здесь больше делать нечего… С этими словами я подошел к столу, решительно сгреб все бумаги, которые выложил из папки. На глазах остолбеневшего Вождя со словами … я заберу свое… сложил их в папку, завязал тесемки и повернувшись неторопливо двинулся к двери. За мной, словно лунатики направились мои бойцы… Я уже дошел до двери и даже взялся за ручку, когда услышал за спиной дрожащий от с трудом скрываемой ярости голос ВОЖДЯ:

– Вернитесь товарищ Громов, мы рассмотрим ваш вопрос… Полуобернувшись я произнес утвердительно - Мы решим НАШ вопрос… Сталин лишь махнул рукой к столу. Мои лунатики сразу ожили, бодро прошли и приземлились на свои места – они не успели даже остыть. Уважаю - это черта настоящего правителя: дело на первом месте, а личное – потом. Ну еще бы: целая куча месторождений, ценнейшая информация, обещание военной помощи, военной техники и несколько десятков тонн золота за отмену своего мнения, возможно и ошибочного. Ну и я слегка помог – подтолкнул сменить гнев на милость…

– Я продолжу товарищ Сталин – вопросительно глянул на него, играя в субординацию. Вождь уже взял себя в руки и кивнул разрешая. – Из чего исходит мое несогласие. Пленных можно разделить на несколько категорий. Первая: те, кто попал в плен раненым, контуженым, потерявшим сознание или схваченным в рукопашной схватке против нескольких противников. Можно ли их называть предателями ? Нет, нельзя – в плен они попали по стечению обстоятельств, от них не зависящих… Я глянул на Сталина. Тот кивнул, соглашаясь.

- Вторая: брошенные на произвол судьбы, голодные, уставшие, разочарованные в начальстве они не нашли в себе сил сопротивляться и при столкновении с немцами под дулами винтовок и автоматов решили сдаться. Можно ли их назвать предателями – вряд ли. Если бы они дошли до наших, они бы стали сражаться с врагом. Третья: те, которые сдались в плен, когда еще можно было сражаться. Они рассуждали так: если победят немцы – будем служить немцам, если наши – станем воевать за наших. Ну или отсидим срок, но останемся живы. Можно ли таких считать предателями ? Можно: в то время, когда другие сражались и умирали - они решили отсидеться… Ну и четвертая: те, кто сознательно сдались в плен, чтобы служить немцам и воевать против нас. Можно ли таких считать предателями ? Как ни странно, можно и нужно считать лишь взрослых, но не молодых.

– Это почему же – Сталин уже успокоился. – Советская власть, большевики, комиссары отняли у них родных или близких: продразверстка, коллективизация, голодомор, раскулачивание, уничтожение казачества… Только при переселении раскулаченных по данным НКВД погибло около 90 тысяч человек. Только при переселении ! А сколько погибло, пока приспособились ? А сколько сотен тысяч погибло в голодные 30е – 32е ? Cколько погибло при крестьянских восстаниях ? И никто не обьяснил молодым, да и не нужны им были обьяснения, что это не Советская власть и большевики виноваты, а отдельные ее представители ! Погибли их родные и близкие ! У меня на базе находятся четверо таких, которые сдались добровольно и хотели остаться у немцев в плену. Я обещал с ними поговорить, разьяснить в чем они не правы. И они работают на базе, ждут. Мне даже стыдно перед ними, пришлось даже извиниться – нет времени для обстоятельной беседы, а коротко – они не поймут. Можно ли таких ставить в одну шеренгу с ярыми врагами Советской власти ? Я думаю нельзя. Но в добровольной сдаче в плен они безусловно виноваты. Я поставил своей главной задачей возвращение хотя бы большей части пленных обратно на территорию СССР, чтобы они не погибли бесполезно, а принесли бы пользу в борьбе с немецко – фашистскими захватчиками ! Правда возвращать мы будем лишь тех, кто захочет возвратиться. Но пока не решен вопрос с их дальнейшей судьбой мы не можем освобождать их из плена: у нас получится не боевое подразделения а цыганский табор с анархией.

– И как вам видится решение этого вопроса ? – заинтересовался Сталин

- На нашей территории километрах в трехста от линии фронта мои специалисты строят фильтр пункт. Он будет мало чем отличаться от обычной зоны: охрана, колючая проволока и разборные бараки на три категории: попавшие в плен по контузиям; ранениям; попавшие в плен по разным обстоятельствам и сдавшиеся добровольно. Мы перемещаем их через линию фронта уже с сопроводиловкой: как попали в плен… На месте следователи проводят дополнительную проверку и сортируют по родам войск тех, кто захочет сражаться с врагом. Те, кто не способен сражаться, но имеют профессию – отправляются на работы по специальности. Ну а те, кто не захочет воевать и работать – в лагеря. Но думаю последних будет немного: нет смысла тратить на них усилия по переброске. Отношение к переброшенным как к советским гражданам. Питание в пункте мы обеспечим. Обеспечим и обмундирование. Всех направляющихся в части обеспечим оружием. Вы товарищ Берия направите человек десять хороших следователей, а не костоломов и любителей выбивать показания. Они тоже будут обеспечены питанием по нормам командного состава. Но предупредите сразу – за халатное отношение к своим обязанностям я с них спрошу строго, а за присваивание продуктов пленных – расстреляю лично перед строем. Охрана фильтр пункта также за вами. В случае приближения фронта пункт разбирается и переносится вглубь. И очень тебя прошу Лаврений – я накрыл его руку своей – упаси тебя бог попытаться узнать, или дать команду узнать, как доставляются пленные… Я отдам тебя знакомому генералу, чтобы он поставил тебя в первую линию окопов рядовым, с винтовкой: до конца войны, без права расти в званиях. Берия побледнел и бросил взгляд на Хозяина.

– И никто, даже товарищ Сталин не сможет тебя оттуда забрать. Ну а если все таки удастся отвертеться от окопов, то запомни: у НКВД руки длинные, а у СПЕЦНАЗА еще длиннее ! Достанем везде ! Берии совсем поплохело. Я воплощал в действие принцип – и майор может дать в морду маршалу, если майор важнее. – Вот такое решение вопроса товарищ Сталин. И услышал ответ: – Я НЕ ВОЗРАЖАЮ …

Все, положительное решение на мою главную проблему получено, можно и откланяться. Но не тут то было. Сталин подозвал Берию, что то прошептал ему на ухо и тот сразу же вышел. – Давайте с вами поужинаем – встав, пригласил нас Хозяин. Отказаться, значит обидеть, а обижать из за такой мелочи – себе дороже. Сталин отдал распоряжение и через несколько минут симпатичная светленькая подавальщица стала заносить тарелки с едой. Да, это не наши посиделки с Лешим – все довольно скромно, хотя и вкусно. Подавальщица несколько раз окидывала нас быстрым заинтересованным взглядом. После того, как она ушла Сталин спросил:

– Скажите товарищ Громов – ваше подразделение больше батальона, или меньше ? – Я думаю больше полка, а если добавить подразделения поддержки, то точно больше, может и два – равнодушно ответил я.

– И немцы не знают о вашем местонахождении ? – Мы умеем маскироваться… - А что у вас входит в подразделения поддержки ? Я промокнул рот салфеткой встал и подошел к Вождю. Из внутреннего кармана достал тонкую пачку цветных фотографий 14х19.

– Вот смотрите товарищ Сталин – это танковое подразделение: на фото рядом с Т-72У стоял Сергей. – Это самоходные артиллерийские установки: на фоне САУ – 122-54 стояла Катя. Положил еще фото с БМП-3 и фото с БТР – 80. Добавил фото Ганомага с АЗУ 23-2М (автоматической двухствольной зенитной установкой) в кузове. Остальные фотографии убрал в карман – есть еще кое что, но об этом позднее. Сталин поднял на меня потрясенный взгляд:

– И много этого у вас ? – Хватает товарищ Сталин… Он немного помолчал, приходя в себя. – А чем вы уничтожили станцию ? Вот ведь неугомонный ! Я достал из кармана еще одну фотографию – самое начало обстрела с характерной черточкой на фотографии. Вождь долго внимательно разглядывал фотографию, затем поднял взгляд и указал пальцем на черточку:

– Это то, о чем я думаю ? – Полетный вес 280 килограмм…

- Мы сможем с этом ознакомиться ? – продолжал наседать Сталин.– Вы хоть сразу после ужина ! Другие – тут надо подумать… Так вот за вопросами и нужными мне ответами полетело время ужина. А тут и Лаврентий Палыч нарисовался. Подошел к Хозяину, что то стал нашептывать ему на ухо. Мои насторожились, видя мое спокойствие тоже успокоились, но бдительности не теряли. Сталин встал, встали и мы.

– Товарищи – за успешное проведение вами операций по уничтожению немецко – фашистских захватчиков руководство решило наградить вас орденами и присвоить вам воинские звания: товарищу Громову – старший майор госбезопасности, товарищу Одинцову – майор, а товарищу Морозовой – лейтенант. Глаза у моих засверкали от радости. Командирские удостоверения доставлены, но вот незадача – вручить мы из вам сейчас не можем: нет ваших фотографий. Вас сейчас сфотографируют, а в следующий раз вы получите удостоверения вместе с наградами. Радость сошла с лиц моих подопечных, словно губкой стерли, особенно у Сергея: он в мечтах уже расхаживал в майорских шпалах, а тут такой облом…

- Для Спецназа нет нерешаемых задач товарищ Сталин, а это и не задачка, а сущий пустяк…- небрежно бросил я. – Так может ваш спецназ сможет остановить немцев ? – съехидничал Берия. – Может и остановить, может и войну закончить поражением немцев, но пока в этом нет необходимости… Пока решим эту задачку. С этими словами я достал фото, показываемые Сталину, вынул нож из внутренних ножен подмышкой и аккуратно вырезал две фотографии – Сергея и Кати. Вздохнул, достал из второго наружного кармана свою фотографию для документов и протянул их Сталину. Тот передал их Берии.

– Копии делать не надо Лаврентий Палыч – веско произнес я. Через пять минут удостоверения были готовы. Сталин вручил каждому, пожал руку. Когда он пожал мне руку, я задержал ее на несколько секунд, пустив в левую травмированную руку реаниматоров.

– Восстановление функций на 20 процентов – приказал я. Сталин чуть дернулся, ощутив работу реаниматоров. Отозвав их я наклонился к уха Вождя – Восстановление функций движения на 20 процентов. Пока…. Сталин быстро справился с изумлением и многозначительно посмотрел на меня. Видимо уж очень его заинтересовала моя фраза о … пока… и …может и остановить …

Поставив джип на стоянку легкой командирской техники, мы шли к своим жилищам. Сергей как всегда доставал Катю; она отвечала ему взаимностью, иногда в резкой форме. Я же шел и думал о возвышенном: А не наведаться ли нам на вражеский аэродром ? - Командир, хоть ты ей скажи: чего она меня всегда оскорбляет - никакого уважения к старшим по званию ! – вывел меня из размышлений Сергей.