Долгая дорога в рай (СИ)

Тут надо отметить, что Татьяна в своё время не только закончила хорошие курсы самообороны, но и прошла школу силовых единоборств у не самых плохих наставников. Дело в том, что её родители в силу специфики своей работы постоянно пропадали в загранкомандировках, и Таня жила в основном у бабушки с дедом. Дед был полковником, рано ушедшим в отставку по ранению, которое получил в одной из горячих точек где-то в Африке. Пенсия у него была хорошая и бабушка тоже не работала. Вот они и занимались воспитанием единственной внученьки. Дед Таньку очень любил и постоянно баловал. А когда она подросла, а внука всё не появлялось и не появлялось, дед начал воспитывать Таньку по своему разумению, так как бабушка умерла довольно рано.

Летом они жили на даче в деревне на границе Московской и Владимирской областей в доме, доставшемся деду от его родителей. И утро для Таньки начиналось с энергичной зарядки под руководством деда. Ежедневные кроссы и походы в лес способствовали развитию силы и выносливости. С началом учебного года семья перезжала в Москву и начинались занятия в спортивных секциях по выбору деда. А так как спортивных обществ, кроме ЦСКА дед не признавал, то понятны и предпочтения деда при выборе спортивных секций для любимой внучки.

А когда, в один прекрасный момент Танька возмутилась ограничением свободы выбора и устроила забастовку, ей было разрешено выбрать дополнительно одну секцию по её выбору. Таня из принципа выбрала художественную гимнастику, с удовольствием ходила в секцию несколько лет и даже выполнила норматив кандидата в мастера спорта.

Но в переходном возрасте Татьяна начала быстро набирать рост и остановилась только на 176 сантиметрах. Вес вырос тоже, правда, пропорционально. Но в команду на соревнования по художественной гимнастике её уже не брали. Заниматься Татьяна продолжала только для себя. Но это было уже не то. Ей хотелось побеждать. Вот тогда дед и начал водить Таньку по спортивным залам без вывесок, где преподавали силовые единоборства инструктора-волкодавы. С дедом они всегда здоровались почтительно и принимали Таньку в группы без разговоров. Конечно, готовили её по щадящим планам и спарринги с ней проводили играючи. Но Танька этого не знала, да и таких схваток ей хватало за уши. Спортивная злость у неё была, и нахваталась она в этих залах многого. Во всяком случае, одна по вечерам ходить не боялась и двоих-троих хулиганов Танька вырубала запросто.

Об этом быстро узнали все в микрорайоне и у Таньки пропали ухажёры. Парни просто боялись к ней подходить. За глаза её стали звать Рэмбой. Да и рост сыграл свою роль, не каждому парню понравится, что девушка выше его. И получилось так, что Танька не знала мужской ласки до сих пор. Хотя девка была кровь с молоком, от художественной гимностики ей досталась шикарная фигура с хорошей осанкой. Широкие бёдра, развитые ягодицы, тонкая талия и грудь второго размера вызывали тайную зависть её одноклассниц. И на лицо Танька была очень миловидной, если приглядеться. Большие голубые глаза, прямой нос, белая кожа, привлекательные губы, ямочки на щеках. Завершали портрет волнистые белые волосы. Блондинкой она была не чистой, небольшая желтизна в цвете волос присутствовала, но это не портило общей картины. В итоге получилась не кукла Барби, конечно, но весьма привлекательная девушка. Другое дело, что косметикой, чтобы подчеркнуть всё это Танька не пользовалась и одежду носила всегда свободного, не мешающего движениям покроя. В результате вся эта красота не сразу бросалась в глаза, да и репутация…

В-общем, на выпускном вечере Таньку на танец никто не пригласил. А нравившийся Татьяне парень весь вечер увивался за Ленкой Кудрявцевой из параллельного класса, пришедшей на вечер в коротеньком платьице с жопой в обтяжку и сиськами наружу. Они так и ушли с вечера вместе. А Танька пошла домой в гордом одиночестве.

Этот случай больно ударил по самолюбию Татьяны. Такого «предательства» она никак не ожидала. С тех пор она никому не рассказывала о своих занятиях спортом и начала стесняться своего роста. Даже осанка у неё как-то изменилась. Она долго после этого не смотрела на парней, а всю свою энергию направила на учёбу. Всё лето Таня готовилась к экзаменам и с поступила в Первую Московскую медицинскую академию. Потом был год напряжённой учёбы. Нет, на студенческие вечеринки Татьяна ходила, но так никого себе и не нашла. У неё даже начали проскакивать иногда мысли о старых девах. От этого Танька комплексовала ещё сильнее.

А через год её родителей перевели по службе на работу в Торонто, и Таня уехала с ними. Канада повлияла на Таньку благотворно. Очень скоро Танька поняла, что всем здесь по фигу и твой высокий рост, и как ты одеваешься, и как ходишь, и чем занимаешься. И она почувствовала себя действительно свободной и стала жить так, как ей было комфортно, занималась спортом, одевалась в то, во что хотела. Что ещё надо? Родители, хоть в тайне и переживали за Танькины неудачи в личной жизни, но виду не подавали, над душой у неё не стояли, денег на жизнь и учёбу давали. Татьяна поступила в университет на медицинский факультет и вот уже второй год грызла гранит медицинских наук. Парней у неё так и не было.

…И вот сейчас она сидела рядом с парнем, который впервые за столько лет заинтересовал её. Учёба в медицинском даёт определённые навыки за один взгляд определять не только признаки некоторых заболеваний, но и приучает схватывать подробности внешнего вида в целом. Татьяна сидела откинувшись на спинку кресла и, полуприкрыв веки, анализировала в уме увиденное.

«— А что? Высокий. Даже сидя, он на голову выше меня. Так что мой размерчик, хи-хи, — Таня мысленно хихикнула невольно пришедшей на ум фривольной ассоциации. Перед самой собой она уже не стеснялась. Учёба в медицинском быстро прививает толику здорового цинизма в суждениях и взглядах на жизнь.

— Смотрим дальше: одет не дорого, но прилично. Похоже, одежду покупает сам. Это обнадёживает. Возраст… Да-а, похоже, хорошо за тридцатник. А, может, и больше, просто хорошо сохранился?

— Так. Далее: волосы русые, короткие. Лоб высокий, глаза голубые, взгляд умный. Ноутбук опять же. И печатает он на нём довольно профессионально. Точно, умный. Наверное, дети от него умными будут. Я не тороплюсь? Да хрен знает, посмотрим по ходу дела.

— Следующее: на лицо не страшный, даже симпатичный. Улыбка открытая, добрая. Это гуд. Плечи молотобойца или гимнаста. Пуза нет. Со спортом дружит? Может, даже коллега? Хорошо бы. Вот интересно; ноги у него не кривые? Ну, ещё не вечер.

Общий вывод: в любом случае надо брать! Но, как? Он даже не смотрит на меня! Дежурные фразы при знакомстве и всё. Больше ни одной попытки познакомиться поближе. Хотя… У меня всегда так. — И так не очень хорошее настроение Таньки упало ниже плинтуса. Она закрыла глаза и начала мысленно себя жалеть:

— Блядь! Ну надо же! В кои-то веки встретится хороший парень и то не знаешь как охмурить. Хорошо было Ленке Кудрявцевой, жопой повертела, сиськи вывалила и Артурчик её с потрохами. Может, и мне попробовать? Ага! Давай вываливай тут свои сиськи. Самой-то не смешно? Да не-е. Не смогу. Не то воспитание. Не могу поступиться принципами… Да и противно опускаться до уровня Ленки Кудрявцевой. Но, ведь, уйдёт! Что же делать-то, а? Таньке стало так жаль себя, что она не выдержала и слёзы против её воли набежали на глаза. Она крепилась, стараясь не показать как ей плохо, но одна слезинка всё-же предательски вырвалась на свободу и побежала по щеке.

* * *

Славик сидел уткнувшись в ноутбук и не соображал что печатает. Девушка, сидевшая рядом с ним занимала все его мысли. Красивая, как раз в его вкусе. Всё, абсолютно всё в ней нравилось Славику. Высокая, красивое, но какое-то грустное лицо. Оценивающий, очень умный взгляд. Глазищи ведьмовские. Фигура — обалдеть! Грудь… Да, то что доктор прописал. Аппетитный попец, гм. Да-а. Хороша! Вот бы…

Но, кайф обломал внутренний голос:

— Ты видишь во что она одета? Твоя полугодовая зарплата — не хочешь? Да и старый ты для неё. Хочешь рискнуть? Она тебе скажет: «Дяденька, ты чо? Белены объелся? Иди внуков нянчи.» И будет права. Эта девочка себе цену знает! Славик искоса взглянул на девушку и обалдел. Её лицо выражало отчаяние, из под закрытых век показались слёзы. Славик решился:

— Девушка, Вам плохо? Могу я помочь?

— Можете, — Таня открыла глаза и брякнула, — мне плохо. Меня надо пожалеть.

— Э-э, — Славик оторопел и выдал, — а как?

— Как умеете, — («Боже, что я несу», — подумала Танька).

— А-а можно? — глупо переспросил Славик, — как умею?

— Можно, — ответила Танька.

Славик поднял ручку кресла между ними, обнял Татьяну, положил её голову себе на плечо, погладил по волосам, как дедушка в детстве, и Танька разревелась взахлёб. На них начали оглядываться другие пассажиры. Славик сделал им успокаивающий знак рукой, типа — всё под контролем. Прибежала вызванная кем-то из пассажиров стюардесса. Славик успокоил её и попросил принести воды. Таня уже начала успокаиваться, но вцепившись Славику в джемпер не отпускала его. Славик напоил Татьяну газировкой, отдал стакан стюардессе, поблагодарил её и опять прижал Таньку к себе. Она всхлипнула в последний раз и притихла.

Так они и летели в обнимку. Славик сначала успокаивал её, мол всё будет хорошо, потом начал тихонько рассказывать Татьяне о своей жизни (не всё), об учёбе, о работе, о переезде в Канаду, о своих книгах. А Татьяна вдруг поняла, что ему можно рассказать всё, и говорила, говорила как на духу, поведав Славику о себе, о своих проблемах, учёбе, о родителях, о дедушке и многом, многом другом. Полёт был долгий, они успели и наговориться, и просто помолчать, прижавшись друг к другу. Из самолёта они вышли вместе.

Когда они прошли пограничников и таможню, вышли из дверей аэропорта прямо к лимузинам такси, Татьяна схватила Славика за руку и с немым вопросом в глазах смотрела до тех пор, пока Славик не сказал, мягко улыбнувшись:

— Поедешь ко мне?

— Да! — словно в омут головой выдохнула Таня и несмело улыбнулась.

Славик обнял за плечи сразу прильнувшую к нему Татьяну и ласково похлопал по спине:

— А родители тебя искать не будут?

— Не-а. Я им позвонила, сказала, что сразу в кампус поеду, уроки делать, — хитренько улыбнулась Танька.

— Ты когда успела? Вроде, всё время вместе были?

— Успела вот…

Давно погрузивший багаж и открывший заднюю дверь водитель начал многозначительно покашливать. Славик легонько хлопнул Танечку чуть пониже спины:

— Садись уже, подпольщица, водитель сердится, — и они нырнули в кожаное нутро лимузина.

Пожилой водитель понимающе подкрутил ус и захлопнул дверцу.

…Пока Славик расплачивался с таксистом, Татьяна внимательно осматривалась. Потом повернулась к уже взявшему в руки чемоданы Славику и спросила:

— Это твой дом?

— Арендую.

— Один? Такой большой дом?

— Сначала с Коляном на двоих снимали. Потом он гёрлфренд себе нашёл. Всё серьёзно у них, дом в кредит взяли. Ну а я тут один остался, привык уже. Зарплата позволяет. Ну что, пошли?

— Веди, — решительно сказала Татьяна.

Славик отпер дверь и пропустил Татьяну вперёд, ещё раз полюбовавшись её аппетитной задницей. Она почувствовала этот взгляд и обернулась — Славик деловито затаскивал в дом чемоданы. Потом взглянул на неё невинными глазами и спросил:

— Кушать хочешь?

— Не знаю, — неуверенно протянула Таня, — если только чай? — ей надо было освоиться на новом месте и она не знала как потянуть время.

— Отлично, — бодрым голосом отвечал Славик, — сейчас поставим чайник и, пока он закипит, я покажу тебе дом, — он тоже чувствовал себя не очень уверенно, и не знал как себя вести с этой умной, наверняка всё понимающей девушкой. И он боялся сделать что-нибудь не так, что не понравится ей и она уйдёт. А он этого очень не хотел.

Оставив чемоданы в прихожей, они прошли на кухню. Славик усадил Татьяну за стол, а сам стал наливать чайник.

— Тебе помочь? — спросила не знающая что делать Татьяна.

— Да, — Славик в этот момент ставил на подставку чайник, — возьми чашки в шкафчике, а ложки в ящике. Славик включил чайник и, обернувшись, столкнулся с шагнувшей к шкафчику Татьяной. Как-то так само получилось, что он обнял её, а она, прижав руки и спрятав лицо на его груди, замерла. Славик, наклонив голову, поцеловал завиточек волос за её ушком. Таня стояла, боясь пошевелиться. Славик поцеловал ушко.

— Щёкотно, — она повела головой в сторону, открыв лицо. Славик поцеловал в губы раз, другой. Татьяна обняла его за шею и пыталась отвечать, но так неумело, что Славик понял — опыта у неё никакого. Он крепче прижал её к себе и начал нежно целовать её губы, лицо, закрытые глаза, опять губы. Руки Славика гладили Танечку по спине, спускаясь всё ниже. Когда он добрался до ягодиц, Татьяна почувствовала как что-то твёрдое упирается ей в живот. Её начала бить мелкая дрожь.

— Ты обещал мне дом показать, — прошептала она в надежде спастись от неминуемого.

— Да, сейчас, — Славик подхватил Танечку на руки и понёс в спальню, — вот, это коридор, — бормотал он прерывающимся голосом, целуя её шею и грудь, вот, это спальня, — он поставил Татьяну на ноги и стал раздевать. Танечка не знала куда ей девать руки и только мешала.

— Не бойся, миленькая, всё будет хорошо, — шептал Славик, стягивая с неё трусики.

— Славик, пожалуйста, будь поосторожнее, ты у меня первый, — жалобно попросила она и, вся сжавшись, спрятала зардевшееся лицо на его груди.

— Ну что ты, маленькая, мы потихонечку, — он быстро скинул с себя одежду. Танечка взглянула вниз и запунцовела ещё сильнее, хотя казалось, то больше уже некуда. Член показался ей таким огромным, гораздо больше, чем в атласе анатомии. Но эта мысль мелькнула и быстро пропала, так как Славик прижал её к себе, заставил немного раздвинуть ноги, вложил между ними член так, что Танюшка промежностью сидела прямо на нём как на ветке дерева.

— Привыкай потихонечку, — с улыбкой сказал он, заставил её встать ножками на его стопы и, крепко обняв, начал плавно двигаться по комнате, как бы танцуя медленный вальс. Танечка плыла с ним по кружившейся в её голове комнате, чувствовала ласковое трение члена о свою промежность и постепенно страх отпускал её. Ничего страшного не происходило, было нисколечки не больно, как пугали в разговорах, попробовавшие секса подруги. Вскоре Танечка совсем успокоилась, разжала губы и начала отвечать на поцелуи Славика. Сначала как умела. Потом начала подстраиваться под поцелуи Славика, повторять за ним. Он показывал поцелуй, а она старательно повторяла так же сама. Она почувствовала как набухли соски её грудей, а в промежности стало очень тепло и сыро. Скользить на члене стало намного легче и приятней. Захотелось делать это быстрей и энергичней. Появилось желание захватить его в себя. Она начала потихоньку раздвигать ноги и немножко приседать. Славик почувствовал это, подхватил Танечку на руки и уложил на постель. Сам лёг сверху. Страно, но было совсем не тяжело. Теперь Славик сам тёрся членом между ног Танечки, она только чуть-чуть подрабатывала, возбуждаясь всё сильнее и сильнее. Славик сдвинулся немного вниз, и член уже двигался по промежности не вперёд-назад а вверх-вниз. Он за что-то такое там, между губ задевал, от чего Танечка вся содрогалась от нестерпимого удовольствия. Это чувство нарастало и нарастало до такой степени, что в какой-то момент Татьяна широко раздвинула ноги и рванулась навстречу движению Славика изо всех сил в непреодолимом стремлении слиться с ним воедино. Что-то там внутри как-будто хрустнуло и Танечка почувствовала весь такой огромный член Славика в себе, который что-то там внутри так задел, что Танечка начала содрогаться от невыносимого наслаждения сокращающегося внизу её живота второго сердца. Она не смогла удержать в себе радость этого блаженства и закричала-зарычала от восторга. Она изо всех сил обхватила Славика руками и ногами, впилась зубами в его грудь, а Славик скользил в ней плавно и нежно, вливая в неё нектар любви. Наконец, Татьяна обмякла, безвольно раскинув руки и ноги и Славик остановился. Он немного приподнялся на локтях, взглянул на её лицо. Глаза были закрыты, дышала Татьяна мерно и глубоко.

— Ну, ты как? — ласково прошептал Славик. Танечка не отвечала. Спит? Славик решил пока не тревожить. Просто лежал, смотрел в милое, прекрасное лицо и тихо млел от счастья. Минут через пять Таня очнулась, открыла глаза, мило покраснела и притянула к себе голову Славика.

— Не смотри, — попросила она, — я стесняюсь. Славик с удовольствием прижался к ней и притих. Через пару минут она сказала:

— Это вот и есть оргазм? Здорово. И почему я раньше тебя не встретила? А ведь я уже думала — всё. В старых девах останусь, — её пробило на разговоры, — а чего там под нами мокро?

— Ничего, это бывает. Потом. Можно, я пока не буду вынимать? Не хочется расставаться.

— А что уже пора?

— Нет, что ты! Просто я неправильно выразился. Не хочется разъединяться. Мы сейчас одно целое, понимаешь?

— Тогда можно. Только можно я ноги вместе? Мне так удобнее будет.

— Давай, — Славик приподнялся на пальцах ног, Татьяна свела ноги вместе и удовлетворённо вздохнула:

— Вот так лучше. Лежи сколько хочешь. Только на грудь не дави.

Славик приподнялся, устроился на локтях поудобнее и начал нежно целовать Танюшку в губы. Она так же нежно отвечала и гладила его ладонями по спине. Сколько времени это длилось, они не знали. Наконец, Татьяна оторвалась от губ Славика и, покраснев, смущённо сказала:

— Славик… Мне надо…

— Конечно, Тань, — он с сожаление вышел из её лона и встал с кровати, протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она руку приняла, и встала, прикрывая другой рукой грудь:

— Ну не смотри, пожалуйста.

— Тань, ты такая красивая…

— Всё равно, не смотри, я пока стесняюсь. Потом насмотришься.

— Ладно, — Славик со вздохом отвернулся.

Татьяна быстро скатала испачканное покрывало и унесла с собой в ванную. Славик было сунулся за ней, но был остановлен Таниным:

— Ну Сла-авик, ну пожа-алуйста! Я быстро.

Славик сходил на кухню, включил уже остывший чайник, постоял у окна. Услышав стукнувшую дверь ванной, вернулся туда, принял душ, вытерся большим махровым полотенцем, и так как халат надела Татьяна, пошёл в спальню гол как сокол.

Там Татьяна в его халате наводила порядок.

— Хозяйственная ты моя, — облапил Славик Танюшу.

Татьяна обернулась, бросила мимолётный взгляд на живот Славика, опять запунцовела лицом и спросила:

— Ты… Опять хочешь?

— Хотелось бы, Тань, но мы потерпим. Я ж понимаю.

— Спасибо, Славик. Но, если ты очень хочешь…

— Спасибо, милая. Потом. Когда тебе можно будет. Договорились?

— Да… И это… Пожалуйста, одень что-нибудь, ты меня смущаешь…

Потом они сидели на кухне и пили чай с печеньками, болтали о том, о сём. Вдруг Таня спросила:

— Слава, можно я пока у тебя поживу? В кампусе никого, до занятий ещё неделя… Расставаться не хочется, — добавила она, опустив глаза, — …можно?

— Тань, ну, конечно можно. Живи сколько хочешь. А хочешь — совсем переезжай.

— Спасибо, Слава, — Таня взглянула повеселевшими глазами, — а насовсем нельзя. Родители на самом деле искать начнут. Я ж девушка домашняя. В кампусе-то я ночую только когда занятия допоздна.

— Так скажи, что расписание изменилось.

— Нельзя, — вздохнула Татьяна, — во первых, это легко праверяется, а во-вторых мне и дома надо бывать. Я у них одна. Они переживать будут. И вообще… Давай не будем торопить события? — она виновато взглянула на Славика, — Не хочу тебя связывать. Вот когда ты меня полюбишь…

— Тань, да я уже…

— Подожди, — Танечка прикрыла ему рот пальчиками, — не торопись. Это ещё не от сердца. А я хочу, чтоб от сердца, чтоб навсегда… — на Славика смотрели глаза мудрой женщины.

— Да я…

— Не торопись, — пальчики опять ласково прикоснулись к губам Славика, — хорошо?

Славик поцеловал эти пальчики и согласно промолчал.

* * *

А Танюшка оказалась на удивление весёлой, заводной девчонкой и лёгкой на подъём. С ней было легко и просто. Они часто дурачились, шутили, подкалывали друг друга. По выходным они частенько ездили на озёра, ходили в кино и на дискотеки, побывали на всех экскурсиях, обошли все музеи Торонто и другие достопримечательности. Она охотно и старательно училась сексу, иногда придумывая такое, что и Славик тушевался. Она полностью раскрепостилась и довольно скоро из неуверенной в себе, закомплексованной девицы превратилась в сногсшибательной красоты молодую леди, достойную кисти великих живописцев. Славик часто и с удовольствием её фотографировал и дома, и на природе, и в поездках, в-общем везде, где только можно. Лучшие её фотопортреты висели по всем стенам его дома. Но в стиле «ню» Татьяна отказывалась позировать категорически. А все увещевания Славика, что у неё обалденная фигура и прочие прелести привели к тому, что Татьяна сказала категорическое «НЕТ». Как припечатала. Когда надо, она умела настоять на своём. На просьбу объяснить причины ответила:

— А если кто-то украдёт эти снимки? Ты видишь, что в Интернете творится? Мужья выставляют голых жён, братья — сестёр, парни — подруг. А я не хочу, чтобы на мои портреты дрочили прыщавые подростки. Я — твоя и больше ничья. Всё. Сам — смотри сколько угодно, больше — никто. Она разделась и начала ходить по дому обнажённой. Славик тихо балдел.

С тех пор Славик стал пользоваться этой уловкой: частенько заводил такие разговоры и Татьяна повторяла этот последний довод, а Славик смотрел на неё и тащился. Татьяна всё прекрасно понимала, но делала вид, что она блондинка. Иногда, под настроение, Танька при этом ещё и начинала хулиганить: показывала стриптиз в виде упражнений из своей программы по художественной гимнастике. Славик терпел до последнего, а потом не выдерживал и набрасывался на неё аки зверь во время гона. Танюха только коварно посмеивалась. Вот так они и жили.