Долгая дорога в рай (СИ)

— Подожди, я не о том. Вот смотри: ты моя информационная сущность. И ты сейчас за Гранью. Подчёркиваю — отдельно от меня. А во мне сейчас тогда что за информационная сущность? Это ведь не ты, правильно?

— А вот тут, — воздел указательный палец Славик-2, - ты ошибаешься. Я — здесь. А это Информаторий Вселенной. И я — твоя информационная сущность. В тебе сейчас тоже есть информационная сущность — полная копия моей. Или я — полная копия твоей, это как посмотреть. Но мы полностью идентичны. Ну, примерно, как две записи на магнитофонной кассете. Когда Проводник приводит тебя сюда, я могу отделяться от материального носителя. В данном случае это простое копирование, понимаешь? И это здесь я живу так как хочу. А в материальном мире я живу в твоём, вернее, нашем теле. Там ты для меня — материальный носитель, ну, как магнитофонная кассета. Там мне без тебя никак, понимаешь? И сюда я могу уходить только когда ты спишь или без сознания. А если ты там просыпаешься, меня мгновенно выкидывает отсюда в твоё-наше тело. Так что в Рио ты будешь со мной, но — один. Потому что, как только ты в Рио выйдешь в материальный мир, меня сразу же выкинет отсюда в мой материальный носитель, то есть в тебя. Ты же там не спать будешь, а гулять, правильно? Не, гулять-то мы будем вместе, но вот поговорить и поделиться впечатлениями сможем только после возвращения сюда. Вот такие дела.

— Да уж-ж… Умеешь ты огорошить… Я знаешь, что подумал?

— Что?

— Что у меня есть идея!

— Ну, идеями-то нас не удивишь. Это мы могём.

— Ты не перебивай старших-то. Поскромнее будь, молодой.

— А чё сразу молодой? Тридцать лет был… — начал возмущаться Второй, но Славик его опять поправил.

— Не перебивай, говорю. Идею слушать будешь?

— Ну, давай, — недовольно проворчал Славик-2.

— Вот смотри: ты информационная сущность, и в материальном мире тебе нужен материальный носитель, так?

— Ну, так…

— А кто сказал, что это обязательно должно быть МОЁ тело?

— Ты… Ты… — начал заикаться Славик-2 после драматической паузы, — ты в своём уме?

— Я — в своём. А ты в чьём?

— Ты… Ты… — Славик повторялся и негодовал.

— Да ладно тебе, Второй, не заводись, — примирительно сказал Славик, — пошутил я.

— Шутки у тебя, — сбавил тон Славик-2.

— Но. В каждой шутке есть только доля шутки, — продолжал Славик.

— Ты опять!? — вскочил Славик-2 из-за стола.

— Да подожди ты. Выслушай. А ещё говоришь, что это я — невыдержанный. Сам-то лучше?

— Я!? Да я, если хочешь знать…

— Щас за Грань уйду, — пригрозил Славик.

— Ты чо, Славик, совсем..? Того? Я же… Мы же… — Славик-2 почему-то перешёл на шёпот.

— Да успокойся ты. А как ещё тебя слушать-то заставить?

— Да ладно. Говори уже, — и Славик-2 с показным смирением уселся на табурет.

— Вот смотри: Малыш может создавать материальные копии ЛЮБЫХ объектов, информация о которых хранится здесь, в этом мире. Значит, Он может создать и полную материальную копию моего, и не только моего, тела. Теперь внимание: Он создаёт эту копию, а затем я перехожу за Грань в материальный мир. Ты как моя информационная сущность автоматически идёшь за мной, НО! Переходишь не в моё тело, а в материальную копию моего тела, которую создал Малыш. В результате, нас в материальном мире становится двое! И мы уже вдвоём гуляем по Рио компанией! Понял? О, кстати! Если ты копия, то копий можно сделать много. А Малыш может создать материальных копий тоже много. И копий РАЗНЫХ! Таким образом можно создать компанию с любым количеством нас с тобой. Хошь вдесятером гуляем, а хошь — целой сотней.

— Целая сотня двойников? Ты соображаешь, что говоришь?

— Всё-таки ты невнимательный, Второй. Я же сказал, что Малыш может создать материальную копию ЛЮБОГО тела! Так что вся сотня может быть разными людьми, но с одинаковой информационной сущностью внутри — нашей. Хочешь мы тебя крутым мачо сделаем? Или Бельмондо с Ван-Дамом? Все девки твои будут! А уж когда Малыш тебе полные карманы денег набьёт — ты вообще нуворишем в Париж можешь махнуть. На Лазурный берег, или в Монако. От сотенных банкнот в казино будешь прикуривать. Как тебе такой вариант?

— Варианты привлекательные, что и говорить, — грустно произнёс Славик-2, - только вот куда ты нас всех девать будешь, когда мы там нагуляемся?

— Э-э… В смысле?

— В том смысле, что мы будем уже самыми настоящими людьми со своими пусть и разными телами, но и со своими душами, пусть и одинаковыми с твоей. Мы ведь эти наши новые тела просто так покинуть не сможем. Мы ведь не ты будем. Нам придётся доживать в этих телах всю оставшуюся им жизнь. Уничтожать же их не будешь? Или рука-то поднимется?

— Япона мама! Второй! Ты как до этого додумался-то?

— Побудешь в моей шкуре — додумаешься. Ты по существу отвечай.

— Мля! Чё-то я тут не проинтуичил. Хорошо — ты у нас такой умный. Ну и что делать?

— Думать, чего ж ещё. Идея, в принципе, неплохая. НО. Надо подумать как это всё осуществлять чисто технически. Но, ты вот ещё над чем подумай: если ты теперь можешь загонять копии своей души в любое сотворённое Малышом тело, причём в любом месте и в любом времени, то потом тебе придётся оставлять их там на произвол судьбы. И как она у них там сложится — кто знает?

— Но мы же сможем навещать их время от времени, помогать…

— Это одного, двоих, ну, может быть, десятерых. А если больше? Много больше?

— Да уж… Умеешь ты, Второй, вопросы задавать.

— Так о себе ж беспокоюсь. Моя судьба мне не безразлична.

— Я чё-то не понял. Ты что, от меня отделиться хочешь?

— Сам ты — отделиться. Я как-то за это время привык уже что нас двое. Напарником хочу быть. Да и присматривать за тобой первое время надо, а то напортачишь чего-нибудь. А расхлёбывать нам всем придётся. Вот как-то так.

— Чё-то тут как-то не так. Кто-то мне на шею садится. Я чую. Без году неделя, а уже в напарники, потом в парнёры, потом в акционеры, а там, глядишь — уже председатель… Надо обдумать ситуацию. И я подумаю над этим завтра. Ты был прав, когда говорил, что утро вечера мудренее. А сейчас я поеду в Рио. По старинке. Один. А ты собирайся, будешь моим внутренним голосом сегодня вечером.

— Как будто ты его когда-нибудь слушаешь, — проворчал Славик-2, тяжко вздыхая…

5

… Утром Славик проснулся рано. Голова дико болела, ужасно хотелось пить, желательно рассольчика. С трудом добравшись до раковины на кухне, Славик открыл кран и подставил свою страдающую голову под струю холодной воды. Заодно и попил. Чуть-чуть полегчало. Славик поставил вариться кофе и начал вспоминать:

— Что же вчера было? Ведь это надо же было суметь встретиться в Рио с группой русских туристов. Да ещё на карнавале. Видимо, это просто рефлекс: услышал русскую речь и полез к ним знакомиться. Тем более, там ещё и девчонки русские были. Мля-я! А ведь я им потом, когда уже хорошо набрались, начал фокусы показывать. И не простые, а при помощи Малыша. Дай бог памяти — чего же я творил-то?

Но, единственное, что Славик помнил — это ошалевшие глаза девчонок и отвисшие челюсти парней.

— Да-а уж… Погулял… И как только домой-то добрался? Всё, завязывать надо с неумеренным питием. Скромнее надо быть, Славик, скромнее. А то ведь в следующий раз можно и мир перевернуть… Но, хороша же была та неприступная блондинка-москвичка! Ведь это я перед ней выкобенивался. Впечатление производил, дурак пьяный. А вот результат… Но, телефончик-то она мне всё-таки дала. Блин, да где же он? Славик обшарил все карманы — визитки с телефоном не было. Подумав, Славик решил, что это не принципиально — Малыш наверняка телефон запомнил, у него всё под контролем.

А сейчас надо было решить все срочные дела и махнуть в Россию, давно не был. Посмотреть там: что да как? Оценить перспективы, так сказать.

Но, в первую очередь, надо было разделаться с работой так, чтобы никто ничего такого не заподозрил. Во-первых выяснить куда там все и всё подевались, а во-вторых как-то это разрулить. Их же искать будут. Полиция там, родственники, партнёры… И ведь, не дай Бог, кто прицепится, а ребята там ушлые — вдруг придётся крайние меры применять, а этого не хотелось бы. Славик был по натуре человеком миролюбивым и конфликтов старался избегать. Поэтому Славик быстренько выпил свой кофе, побрился-умылся-оделся, а там уже время подошло ехать на эти разборки. Подъезжая к месту своей бывшей работы, Славик убедился в том, что в ту памятную ночь ему ничего не приснилось: здания компании, где он работал, на обычном месте не было. А был заросший травой пустырь, оцепленный полицией. По пустырю ходили какие-то люди с разными приборами. У одного в руках даже был миноискатель, которым он водил туда-сюда над травой. Славик, не останавливаясь и не снижая скорости, проехал мимо, на ближайшем повороте свернул направо и поехал домой.

* * *

…Поворачивая с дороги на парковку перед домом, Славик машинально глянул на каменное крыльцо перед входной дверью и мысленно похолодел. Ну ступенях сидела Татьяна и выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Рядом с ней стоял большой чемонан на колёсиках.

«Мля-а! Сегодня же девятнадцатое число! Совсем забыл с этими приключениями. Она же прилетела утренним самолётом. А я должен был её встретить. Это пипец! Что сейчас буде-ет!» — мысленно возопил Славик, нажимая на тормоза. Заглушив двигатель, Славик не стал торопиться выходить из машины. За те два года, что они знакомы, Славик изучил её характер от и до. Таньша была девка отходчивая, сейчас главное было спустить на тормозах первую волну её гнева, потом она быстро успокоится. Но до этого момента надо было ещё дожить. А сейчас Татьяна встала, упёрла руки в боки, затем указательным пальчиком правой руки поманила Славика к себе. Славик рефлекторно покачал головой из стороны в сторону. Это было ошибкой. Танюха вышла из себя. Одним прыжком она перемахнула перила («Паркуристка, блин, и ведь разряд, наверняка, имеет», — обречённо подумал Славик) и мгновенно оказалась у водительской двери. Славика спасло то, что он привык запирать дверь при поездках. Танька дёргала ручку двери и рычала:

— Открой сейчас же, или я не знаю что сделаю!

— Танечка, успокойся, я сейчас всё объясню, — попытался вякнуть Славик, но это только подлило масла в огонь.

— Успокоиться!? Да я тебя сейчас вот этими руками…

— Танюшечка, пожалуйста, ты же сейчас ручку оторвёшь!

— Да я тебе сейчас всё оторву, дай только добраться до тебя, свинюшка ты этакий! — и она начала стучать обеими ладонями по стеклу двери.

— Бля! Разобьёт же, — мелькнуло в голове, и Славик, махом перебравшись на пассажирское сиденье, открыл правую дверь, выпрыгнул из машины и бросился к дому. Это его не спасло. Перекатом по капоту Татьяна оказалась по эту сторону автомобиля. Одним прыжком она настигла Славика, повисла у него на плечах и, оседлав, начала стучать кулачком по загривку, с каждым ударом вколачивая обвинения:

— Я ему целый час звоню, а он не отвечает. Я уже вся извелась, думала случилось чего, на последние деньги такси взяла, даже домой не заехала, примчалась прямо к нему, а он где-то с блядями шляется. Я его тут целый час жду, а он ещё запирается в своём грёбаном джипе и выходить не хочет..!

— Танечка, ну какие бляди, ну о чём ты говоришь!? Я одну тебя люблю!

— Ах ты ещё и врать мне! — удары участились.

— Таня, ну прекрати. Я беспокоюсь за твоё будущее. Ты мне сейчас что-нибудь сломаешь — тебя посадят. Испортишь себе репутацию. А ты же молодая и красивая, тебе ещё жить да жить, карьеру строить…

— Я тебе сейчас устрою карьеру, я тебе сейчас такую карьеру устрою, век помнить будешь, — пыхтела Танюха, но, чувствовалось, что она уже выдыхается. Удары стали реже и слабее. Да и злость в словах поменялась на деловитость.

— Тань ну прекращай уже, а то ведь соседи могут и полицию вызвать.

— Какие соседи? Все на работе!

— Мир не без добрых людей. Вот ты же у меня добрая. Ведь так? — удары прекратились, но сердитое сопение в ухо продолжалось.

— Тань, я действительно не мог приехать. ЧП на работе, забегался со всем этим, забыл.

— ТЫ! МЕНЯ? ЗАБЫЛ? — в ухо впились острые зубки.

— Таня, ну больно же! — заорал Славик.

— А мне не больно? — ухо отпустило, — я тут переживаю, не знаю что делать, а у него на крыльце визитки его блядей валяются. Хоть бы постеснялся!

— Какие визитки, Тань?

— А это что? — Танюха, наконец, слезла с загривка, повернула Славика лицом к себе и обвиняюще сунула ему под нос визитку той москвички-блондинки из Рио.

— Бля, вот я где её потерял — когда ключи из кармана доставал, морда пьяная, — подумал Славик, быстренько сделал честное лицо и возмущённым голосом начал:

— Да мне этих визиток каждый день в почтовый ящик по десятку кидают. То риэлторы, то промоутеры, то разносчики всякие. И за каждую бить будешь?

— И с московским телефоном кидают? — ехидно уточнила Татьяна.

— Ну Тань, сама подумай: из Москвы кто-то ко мне на блядки поедет?

— К тебе могут! — безапеляционно ответила Татьяна.

— Танечка, не упрямься. Ты сама понимаешь, что это несерьёзно. И вообще, может, Колян визитку потерял, он недавно из Москвы вернулся, заходил. Посидели мы с ним, выпили…

— Ты ещё и пьянствуешь тут пока меня нет, — опять начала Танюха.

— Тань, ну прекрати, я соскучился, ждал тебя, а ты всё не едешь и не едешь… — перешёл в контрнаступление Славик. Наступил момент, когда надо было начинать говорить комплименты и прочие муси-пуси, — знаешь, как я тебя ждал?!

— Ждал он, — начала ворчатьТанюха, но Славик уже обнял, прижал её к себе и начал нежно целовать, приговаривая:

— Я Танюшку жду, жду, каждую ночь вспоминаю, а она уехала хрен знает зачем и не торопится. А у меня без тебя стресс, между прочим…

— Стресс у него… — продолжала ворчать Танюха, но телом уже помягчела и потихоньку начала отвечать на поцелуи, — мог бы и позвонить…

— Да у меня телефон Сисястый отобрал…

— О, Господи, у него уже и мужики тут сисястые!

— Танечка, ты неправильно всё понимаешь. Сисястый — это один парень у нас на работе, качок, грудные мышцы перекачал, вот так и заработал кличку.

— Горе ты моё луковое, ты когда нормальным человеком станешь? К нему Танюшка приехала, а он про работу, мужиков сисястых, блядей жопастых…

— Вот, кстати, — Славик решил, что от мусей пора переходить к пусям и незаметно перенёс одну ладонь на Танькины ягодицы с целью ласково погладить, — может в дом пойдём, Тань? Я соскучился. Месяц без тебя, а это очень вредно для моего организма.

— Отпирай уже, давай. Я там тоже целый месяц верность тебе хранила. Цени, изверг.

— Я ещё не изверг. Вот минут через десять извергну — буду изверг.

— Пошляк, — припечатала Танька и скомандовала, — открывай дверь, заноси чемодан, сейчас проверим как ты тут без меня… Когда Татьяна нагнулась, чтобы снять кроссовки, Славик потрогал её за промежность. Танька взвизгнула, резко выпрямилась и обернувшись, вскричала:

— Это что такое?

— Знак внимания Тань, — Славик невинными глазами смотрел на девушку, — я же должен был показать тебе, что ты мне небезразлична.

— А что, по другому нельзя было? — спросила покрасневшая Татьяна.

— Не, Тань. Долгие годы проб и ошибок показали, что это самый доходчивый вариант.

Танюха всегда так бурно реагировала на подобные этому неожиданные знаки внимания, сказывались поведенческие установки вбитые с детства. А Славик частенько практиковал такие способы Танькиного возбуждения, в ситуациях, казалось бы ну никак не предвещавших ничего подобного: то вот так потрогает сзади за промежность заглянувшую в холодильник Таньку, то поласкает её сосок когда она спит, закинув руку за голову, то просто запустит руку ей под юбку, когда Танька наливает ему в тарелку суп во время обеда; а бывало и лапал Танькину задницу в людном месте, когда был уверен, что этого никто не увидит, например в автобусе или на эскалаторе метро или торгового центра. Тут уж Таньке приходилось сдерживаться. Такие неожиданные ласки Танюшке нравились, и если дело было дома, нередко заканчивались безудержным сексом прямо тут на месте. Как уже говорилось, Татьяна была девушка вспыльчивая, и в этом тоже. Собственно, таким макаром Славик и разбудил чувственность закомплексованной девушки в самом начале их знакомства.

* * *

Они познакомились два года назад. Летели самолётом из Москвы и случайно их места оказались рядом. Татьяна было в то время двадцать лет, летала она на свадьбу своей лучшей подруги и в самолёт села не в самом лучшем настроении. А чему радоваться? Татьяна была свидетельницей и где-то в глубине души, конечно же надеялась найти себе жениха. Но… Не срослось. Подруга выходила замуж за мужчину из финансовых кругов, намного старше себя, чего Татьяна от неё никак не ожидала. Естественно, гости со стороны жениха были соответственного возраста. А этих всех сорокалетних старпёров Танька на дух не переносила. Даже свидетель, молодящийся мужичок с уже намечающейся лысиной и прилично выпирающим животиком, пытавшийся казаться этаким живчиком с неограниченным чувством юмора, никаких чувств, кроме жалости и пренебрежения у Татьяны не вызывал. А когда на второй день свадьбы, он, напившись, подкараулил Таньку, выходящую из туалетной комнаты ресторана, прижал её к стене и со словами: «Не кобенься, дура, озолочу,» полез к ней под юбку, Татьяна, недолго думая бросила его через бедро и зафутболила от души в низ живота. Целила Танька в яйца, но под ногу попало некстати колыхнувшееся пивное брюхо ухажёра и спасло своего хозяина от неминуемой травматической ампутации гениталий. Но ему и того хватило. Оклемавшись, любитель молодятинки сразу из ресторана слинял.