Долгая дорога в рай (СИ)

6

Но, вернёмся к нашим героям.

— Доходчивый вариант, говоришь? И до чего дошло?

— Тань, я как увидел эту твою призывную позу, так и представил как я к тебе сзади пристроился, а на крестце у тебя кружка с пивом стоит и вокруг неё по ягодичкам такие маленькие бутербродики с красной и чёрной икрой разложены. Так красиво Тань, ну я и решил проверить: готова ты к процессу или нет.

— Ну и чего ты там напроверял? — Таньша зарделась ещё сильнее.

— Чувствую, усиленно готовишься, Тань, скоро дойдёшь до нужной кондиции…

— Ах ты… — у Танюхи не было слов, — задушу! — вскричала она и бросилась на Славика.

— Ляжечками, Тань, — с этой репликой Славик поднырнул, закинул Таньку на плечо и потащил в спальню, на ходу сдирая с неё трусы.

— Помогите, насилуют, — кричала Танька, игриво вырываясь, болтала ногами и стучала кулачками Славика по спине.

— Зачем нам помогать, я и один справлюсь, тут всех делов-то: начать да кончить, — отвечал Славик, деловито щупая Танькины ягодицы и постепенно подбираясь к самому сокровенному.

— И-и-и, — завизжала Танька и ещё сильнее заболтала ногами, когда Славик добрался до клитора, — не трогай здесь, а то я раньше времени кончу!

Они уже добрались до спальни и Славик временно отпустил Таньку. Остатки её трусов полетели в сторону, платье она сорвала в одно движение и встала в позицию номер один на ещё застеленную кровать. Славик только успел снять джинсы с трусами а Танька уже кричала:

— Первый подход! Экспресс-метод! Начали!

Славик выполнил команду без промедления. Танька рычала, выгибала и прогибала спину, сминала пальцами покрывало с такой силой, что казалось, что ткань сейчас порвётся. Потом Танюха начала кусать это покрывало и стонать со страшной силой. Затем обмякла, опустив голову и плечи на постель и только тихонько поскуливала до тех пор пока Славик не кончил. После этого Славик поработал ещё немного, просто, чтобы продлить удовольствие и вышел из Танькиного лона, когда она перестала подавать признаков жизни. Славик осторожно положил находящуюся в забытьи Танечку набок и лёг рядом. Через некоторое время Татьяна глубоко вздохнула, перевернулась на живот, легла Славику на грудь лицо в лицо, и стала молча смотреть на него своими синими глазищами. Спустя пару минут она сказала:

— Я тебя люблю… И всегда буду любить. Ты у меня единственный и неповторимый, — нежно поцеловала в губы и неуверенно спросила: — А ты меня любишь?

— Тань, ну ты же знаешь.

— Глупы-ый, — счастливым голосом протянула Танечка, — я услышать хочу. Сам же говорил — женщина любит ушами.

— Чо, там ещё и уши есть? — удивился Славик, — я только губы видел.

— Дурачок, — Татьяна улыбнулась, — тебе бы только скабрезничать. Над святым смеёшься, — Татьяна положила голову на грудь Славика.

— Люблю, Тань, люблю, — Славик ласково погладил Танечку по спине.

— А ты меня не бросишь? — её спина ощутимо напряглась, а ладонь Танечки уже минуту как лежала на главном органе Славика.

— Не брошу, Тань, ты у меня тоже неповторимая.

Спина Танечки расслабилась, опасность исчезла.

— Фу-ух, — Славик вытер испарину со лба, — Тань, с тобой жить как на минном поле.

— Славик, миленький, неужели ты думаешь, что я смогу причинить тебе хоть какой-нибудь вред? — удивлённо спросила Таня.

— Да кто тебя знает? Ты ведь можешь и дерево сломать и коня на скаку… Это самое…

— Славик! — угрожающим голосом начала Татьяна и её ладонь начала плавно сжиматься. В ответ сжимаемое начало активно сопротивляться. Пока прессинг преобладал, но сопротивление нарастало. Вскоре наступил момент, когда оно победило и ладонь Таньки ничего не могла с этим поделать.

— Ах ты так! — воскликнула Танька, — а мы тогда вот так, — одним прыжком Танюха оседлала восставший орган и начала плавно на нём ездить. Славик благоразумно молчал. Вскоре Танька засопела и прикрыла глаза. Её лицо раскраснелось, ноздри затрепетали, дыхание начало учащаться. Славик взял в руки соблазнительно колышущиеся перед его лицом аккуратные грудки Танечки и начал медленно и ритмично их сжимать-разжимать. Танька начала постанывать и чуть наклонилась вперёд. Славик поймал губами розовый сосочек, начал водить языком вокруг соска и делать сосательные движения, порой втягивая в рот почти всю грудь. Танюха начала потихоньку ускоряться. Она двигалась всё быстрее и быстрее, пока не стала скакать как на необъезженном мустанге. Славику оставалось только схватить её за ягодицы и руками и движениями таза не позволять Танюхе соскочить с коня во время особенно энергичных скачков. Наконец Танька вскинула голову к небесам, издала долгий победный крик и рухнула на грудь Славика, не слезая с коня. Славик успокаивающе гладил её по спине и попке, и шептал на ушко ласковые слова. Потихоньку бурное Танино дыхание стало спокойным, она, не слезая, выпрямила ноги и уснула на груди Славика.

…Минут через пятнадцать она очнулась, оценила свои ощущения и удивлённо спросила:

— А ты что, так и не кончил?

— Не-а.

— Так чего же ты?

— Тебя будить не хотел, Тань…

Нет, я этого так не оставлю, — сварливо проговорила Танька, — давай перевернёмся, — она, удерживая Славика сделала перекат, и Славик очутился сверху, а она снизу. Обхватив Славика руками за ягодицы она начала потихоньку подмахивать. Славик поддержал инициативу снизу и стал задавать ритм. Танюшка старалась изо всех сил, подмахивала, чётко улавливая нарастающую частоту и амплитуду движений, периодически сжимала или разжимала мышцы промежности по мере необходимости, то усиливая, то ослабляя ощущения любимого, чтобы как можно надольше продлить ему удовольствие, крепко обнимала, целовала и кусала его грудь, и бессвязно то шептала, то кричала слова любви и преданности. Славик тоже поддался этому любовному безумию, и любил Таньку не сдерживаясь, жадно и безжалостно вонзая в неё клинок любви до тех пор, пока взрыв блаженства не остановил его. Извергая в Таньку поток наслаждения, он двигался медленно и ласково, как бы прося прощения за это звериное обладание ею. Танька же, обняв Славика за шею, счастливо улыбалась, содрогаясь в конвульсиях блаженства вместе с ним.

…Спустя час они сидели на кухне, Славик уплетал сваренные Танюшей пельмени, помазав их майонезом и кетчупом, а Татьяна ела жареную рыбку и поклёвывала салатик. Проголодалась она сильно, поэтому не выдержала и пару пельменин из тарелки Славика всё же утащила. Уж слишком аппетитно он ел. За чаем она спросила:

— Может, сходим куда-нибудь? Не хочу расставаться. Соскучилась.

— Куда? — как-то меланхолично ответил Славик, думая о чём-то своём.

— Куда-нибудь. Мне всё равно. Лишь бы с тобой, — тяжко вздохнула Таня.

— Давай сходим, — так же отстранённо ответил любимый.

— Ты меня, вообще-то слышишь? — озабоченно спросила Татьяна. — Или мне пора уезжать домой?

— Тань, ну чо ты сразу? Конечно сходим. Просто задумался я.

— О ком?

— Сразу — о ком? Просто у меня появилась одна проблема…

— Как её зовут?

— Тань, ну чо ты в самом деле? На работе проблема. Да и вообще…

— А можно вот с этого места поподробней?

— Татьяна, — Славик строго взглянул на неё, — запомни раз и навсегда: Я. ЛЮБЛЮ. ТЕБЯ. ОДНУ. И ни на кого не променяю. Это понятно?

— Ну, наконец-то! Весь день выпрашивала. Слава Богу, услышала. Спасибо, Славик. Теперь давай по делу.

— А по делу… Мне нужно с тобой серьёзно поговорить…

— Я согласна!

— Ты о чём?

— Замуж! Где кольцо?

— Ну, Та-аня! Я же серьёзно.

— И я серьёзно. Я хочу всегда быть с тобой. Я не могу без тебя жить. Я это поняла когда улетала. Я там весь месяц как на иголках. Дни считала до отлёта. Вот. — Татьяна отвернулась, надув губки.

Славик встал, обошёл стол, встал на колени, сложив руки на Таниных бёдрах. Заглянул снизу в лицо:

— Танюш, ты же знаешь…

— Знаю. Ты для меня не старый. Я для тебя ровня. Я тебя люблю. Всё.

— Но твои родители…

— Они согласны.

— Но они же меня не знают…

— Знают. Ты им понравился.

— Когда? Где?

— Там. В ресторане. Тогда. На дне рождения.

— Так это были они?! И ты мне ничего не сказала?!

— Ты сам виноват. А они хотели тебя увидеть. Просто поговорить с тобой. Вот.

— Я худ-дею, дорогая редакция, — обалдел Славик. Затем, помолчав, спросил, — чего я ещё не знаю?

— Это всё.

— Смотри, не пожалей потом.

— Не пожалею, — упрямо ответила Танька.

Славик сунул руку в карман, куда Малыш подкинул заветную коробочку, достал её и, спрятав в ладони, сказал:

— Таня, я тебя люблю. Выходи за меня замуж, — открыл ладонь и протянул Татьяне коробочку с кольцом. Она неверящими глазами смотрела на Славика и боялась до неё дотронуться. Тогда Славик открыл коробочку сам. Танечка ахнула:

— Славик, миленький, это то, о чём я думаю?

Славик кивнул.

— Но в нём же каратов десять! Не меньше! Ты что, банк ограбил?

— Ты не ответила, — Славик встал и ждал, затаив дыхание.

— Славик, миленький, ну конечно же, ДА! — она бросилась к нему на шею и крепко обняла.

— Тань, задушишь, — прохрипел Славик, силищи у бывшей спортсменки было немеряно.

Татьяна отстранилась, нежно поцеловала Славика в губы, затем ещё и ещё:

— Я, честно говоря, не верила, — шептала она между поцелуями, — а вот сердце… вещало… быть нам вместе… навсегда… я к колдунье ходила… помогло… мой… твоя…

— …Ну что, будем собираться? — спросил Славик, когда они всё-таки оторвались друг от друга.

— Куда?

— Ты же хотела съездить куда-нибудь. Поехали на молл. Купишь себе что-нибудь к свадьбе.

— Глупенький, — счастливо засмеялась Таня, — это не так делается. Всё-равно — поехали. Хоть просто погуляем…

Они поехали в Вон Миллс, самый большой торговый центр Онтарио, побродили по магазинам. Татьяна купила себе что-то в магазине женского белья и кое-что из косметики. Славик не нашёл себе ничего. Им там быстро стало скучно и онм поехали в Вандерленд. Там они катались на американских горках, посмотрели шоу прыгунов в воду с пятидесятиметровой высоты. У небольшого арочного мостика через ручей купили у разносчика рыбий корм и прямо с этого мостика кормили красивых разноцветных рыб, косяком стоящих в этом месте в ожидании кормёжки. Да и просто гуляли в праздничной толпе. На счастливую Таню многие оглядывались, а потом переводили взгляд на Славика, женщины — заинтересованно, а мужчины — с завистью. Под вечер влюблённые поехали в ценр J&B, поиграли там на бильярде, причём Татьяна легко выиграла у Славика три партии подряд, а в четвёртой поддалась, чтобы ему не было обидно. Потом Славик сказал, что такой день надо отметить, в одном из четырёх ресторанов этого центра нашёлся свободный столик и они устроили себе праздничный ужин. Татьяна пила белое Icewine Magnotta, а Славик выпил рюмку Camus. Исполненный достоинства метрдотель по счастливым глазам Татьяны догадался о том, что для неё это не просто ужин, и на десерт им подарили от ресторана красивый торт с надписью «Happy Love». Домой они приехали поздно вечером, пили на кухне кофе, глядя друг на друга счастливыми глазами, потом ушли в спальню и любили друг друга долго и нежно.

* * *

А ночью Славику приснился сон. Невообразимой красоты женщина очень долго молча смотрела на Славика, затем кивнула какой-то своей мысли и Славик понял, что надо возвращаться в то ущелье в Афганистане воостанавливать статус-кво, собрав все оставшиеся там рениевые ловушки и содержавшиеся в них кусочки Грани. Оказывается, при том изумрудном взрыве, тогда — в ущелье, находящиеся в ловушках фрагменты Грани не были освобождены совсем, они не смогли вновь соединиться с материнской Гранью и образовали самостоятельный конгломерат, до сих пор находящийся в скальном массиве. Они как бы окуклились в одном образовании, захватив в себя какой-то объём современного им окружающего пространства-времени вместе с кишлаком и частью долины, оставив взамен на этом месте доисторический ландшафт, существовавший с момента первого эксперимента, когда Грань стёрла предыдущую цивилизацию. И теперь эти окуклившиеся фрагменты Грани надо было как-то освободить.

Славик проснулся рано. Татьяна посапывала рядом, закинув на него руку и ногу. Славик потихоньку начал выбираться.

— Ты куда? — не открывая глаз, спросонья пробормотала Танечка, придержав его.

— Я ненадолго. Скоро вернусь, — Славик поцеловал Танечку в нос. Она отпустила. Славик вышел, осторожно прикрыл дверь спальни, по-быстрому сделал все свои утренние дела, вызвал Малыша и шагнул за Грань. Второй сидел на кухне и пил кофе:

— Привет, шеф. Как дела?

— А то ты не знаешь. Сон видел?

— Видел.

— Что скажешь?

— Что скажу? Круче тебя теперь на всей Земле и не сыскать никого. Ты хоть знаешь, кто к тебе во сне приходил?

— Кто?

— Грань. Сама, собственной персоной. Впервые об этом слышу. Такого ещё не бывало.

— И что теперь?

— Как что? Её повеления выполняются. Другого не дано.

— И как это сделать? У меня ведь там ни оборудования этого, ни «чёртовых колёс» не будет. Да и забыл я что позавчера ночью творил со всеми этими квантовыми резонаторами и магнитно-плазменными ловушками. Вот ей-ей не помню. На автомате всё делал, как Бог на душу положит. Спать сильно хотелось.