Помоги проекту - поделись книгой:
Иуда проснулся, как обычно, рано. Однако все остальные еще спали, спал и Иисус. Иуда вышел во двор, задал корм ослице. Потом присел на ступеньки крыльца и задумался.
Явно, все это происходит неспроста: Иисус специально разыгрывает какой-то спектакль. Свою цель он высказал еще раньше и теперь начал путь к ней, используя свое сходство с Христом и выдавая себя за него. Появление Иуды еще более укрепит эту версию, ибо о его отношениях с Христом знают уже многие. Похоже, Иисус достаточно подробно и живописно расписал своим апостолам некоторые подробности. Об этом можно было судить по тем взглядам, что бросали на Иуду присутствующие. Заняв почетное место возле Иисуса, он подтвердил тем самым свой высокий статус, одновременно породив зависть в некоторых сердцах. Дружелюбие и радушие проявили все, но лишь у простодушного Петра, простецкого Фомы, да Луки эти чувства выглядели неподдельными. Хмурый крючкотвор Матфей был не в счет — с ним Иуда был знаком ранее.
Наконец, апостолы начали вставать. Постоялый двор оживал.
Позвали к утренней трапезе. Ритуал омовения вновь повторился. Сначала Иисус, потом Иуда, после — все остальные. Уже рассаживались за стол, когда стукнула входная дверь, и в зал вбежал Иона.
— Лазарь умер!
Все вскочили. Иуда помнил Лазаря по прошлой работе на поденщине и по тем сборищам, что устраивались в его доме, когда читал свои проповеди Христос. Иисус тоже встал из-за стола.
— Когда?
— Еще вчера вечером. Семья вся рыдает. Уже обрядили его. Хотят, чтобы ты, Иисус, пришел — Лазарь тебя очень любил.
— Хорошо, мы сейчас же выходим.
… Когда они добрались до дома Лазаря, там было уже много народа. Лазарь при жизни был добрым безвредным человеком, содержащим большую семью. Его уже обрядили в последний путь.
Иисус велел сопровождающим его остановиться, а сам прошел вперед. Обнял безутешно рыдавшую вдову, прижал к себе ребятишек, что-то им сказал. Близ стоявшие люди лишь услышали: «На все воля Божия». Потом подошел к покойнику и присел рядом. Несколько минут он сидел молча, потом, словно чем-то заинтересовавшись, склонился низко над Лазарем и коснулся губами его лба. Выпрямился, обвел взглядом присутствующих и еще раз повторил, уже значительно громче, чтобы слышали все:
— На все воля Божия!
И добавил:
— На жизнь и на смерть.
Помолчал.
— Ты слишком рано решил покинуть свою семью, Лазарь. Великий и милостивый Господь, видя безутешное горе вдовы и сирот, решил вернуть тебя к жизни и разрешил мне это сделать.
Он положил ладони на лицо Лазаря, сделал несколько поглаживающих движений, провел по шее, потом, держа одну ладонь под подбородком, а другую — на темени, глухо и торжественно возгласил:
— Восстань, Лазарь!
Все замерли. Наступила мертвая тишина, даже дети перестали плакать. С минуту ничего не происходило. Потом по всему телу Лазаря вдруг прошла дрожь, он хрипло и тяжело вздохнул и закашлялся. По всем присутствующим прокатилась волна ответного полувздоха-полувсхлипа. Кто-то истерически вскрикнул.
Иисус убрал руки от головы Лазаря, и тот начал медленно подниматься. Он сел, опираясь на руки, и открыл глаза.
— Что со мной?
Жена Лазаря упала в обморок, женщины заголосили то ли от радости, то ли от ужаса. Бился в припадке, истекая слюной, местный сумасшедший.
Иисус, разведя руками остолбеневших людей, подошел к своим апостолам.
— Идемте принимать утреннюю трапезу. Мы здесь больше не нужны.
Он был бледен, и, казалось, едва держался на ногах.
— Иуда, позволь опереться на тебя. Я немного устал.
Они возвращались на постоялый двор, а молва опережала их. Из переулков появлялись все новые люди. Они пристраивались сзади, и толпа все росла. Выползали увечные и припадочные. Они все тянули к Иисусу руки и молили об исцелении. Он же, поддерживаемый с одной стороны Иудой, а с другой — Петром, лишь слабо улыбался и отвечал тихим голосом:
— Исцеляю не я, а Господь. Он милостив и добр, он любит вас всех. Полюбите и вы его. Искренне, без тайных умыслов. Молитесь, и, если вы будете достойны, Господь исцелит вас.
Когда они добрались до постоялого двора, толпа, сопровождавшая их, выросла уже настолько, что заполнила всю улицу.
У входа во двор люди остановились. Иисус уже несколько окреп и, отстранив Иуду и Петра, обернулся к толпе.
— Расходитесь, люди добрые, по домам. И приходите завтра на мою проповедь. Там вы услышите много нового для вас.
Время утренней трапезы давно миновало, и пора было уже обедать. Но апостолы об этом не заикались, находясь под впечатлением только что случившегося прямо на их глазах чудесного воскрешения из мертвых Лазаря. Они с благоговением посматривали на Иисуса, не решаясь задавать вопросы. Лишь Иуда смотрел с некоторым недоверием. Заметив это, Иисус отвел его в сторону.
— Иуда, брат, я понимаю, что ты думаешь. И понимаю твое недоверие. Сегодня я устал, а завтра, после проповеди, обещаю ответить на все твои вопросы. Кое в чем я сам сомневаюсь, поэтому мне нужен будет твой совет.
Неожиданно он засмеялся.
— Пока все складывается хорошо. Надеюсь, удача и дальше не покинет нас. Ну, а теперь пора и пообедать.
Однако у крыльца послышался шум и, немного погодя, в помещение стали заходить люди. Скоро было уже и яблоку негде упасть. Впереди всех стоял Лазарь. Иисус подошел к нему, хотел обнять, но Лазарь повалился на колени и припал к его руке. Повалилась на колени и вся семья Лазаря.
— Встаньте, не надо. В том, что Лазарь ожил, нет моей заслуги. Чудо явил Господь, его и благодарите.
— Иисус, мы хотим отпраздновать это чудо и вознести хвалу Господу. Мы принесли вино и кушанья. Отведай их с нами, и твои апостолы пусть отведают тоже.
— Хорошо. Сдвиньте же столы в центр, чтобы мы могли усесться все вместе.
Празднование проходило чинно и пристойно. Все говорили вполголоса, не забывая возносить хвалу Господу. Лица у всех неожиданно стали светлыми и возвышенными, глаза сияли восторгом и воодушевлением. Чудо всех объединило. Казалось, что все горести позади, и мир стоит на пороге счастья.
В самый разгар застолья поднялся Лазарь и смущенно объявил, что вино закончилось, и стал просить прощения за то, что не рассчитал, и подозвал старшего сына, чтобы отправить его еще за парой кувшинов.
Раскрасневшийся Иоанн Зеведей крикнул:
— Да ладно тебе, Лазарь. Что ж, мы здесь вина не найдем, что ли?
Однако явившийся хозяин сказал, что вина у него тоже нет, и надо посылать слугу на соседний постоялый двор.
— А что же те четыре кувшина, что стоят у тебя в коридоре? — спросил, усмехнувшись, Иисус.
— Там вода, Божий Сын.
— Неужели вода?
— Истинно говорю, вода. Слуга только что принес с источника. Зачем мне вас обманывать?
— Иоанн, сходи с ним вместе за кувшинами. Сдается мне, что в них все-таки вино, а не вода.
Растерявшийся хозяин не знал, что ответить, и они вместе с Иоанном Заведем ушли. Вскоре в коридоре раздались удивленные возгласы, и первым появился Иоанн, торжествующе поднявший над головой кувшин. Следом шел хозяин еще с двумя кувшинами. Растерянная улыбка блуждала на его лице.
— Действительно, вино… Причем, отменного качества. Клянусь, я не знал. Я думал, там вода…
Иисус засмеялся.
— Там и была вода. А теперь — вино.
За столами поднялся шум. Все тянулись к кувшинам, чтобы убедиться в том, что вода действительно превратилась в вино. Все пробовали на вкус, и все его нахваливали.
Попробовал и Иуда. Это была обыкновенная вода. Он удивленно посмотрел на Иисуса. Тот ему заговорщически подмигнул, приложил палец к губам в знак молчания и с удовольствием рассмеялся, как мальчишка, которому удался хороший розыгрыш.
… Наутро Иисус не дал никому залеживаться. Он поднял всех с первыми лучами солнца. Быстро позавтракав, они вышли. У ворот их ждали люди. До многих уже дошли слухи, что вчера Христос сотворил новое чудо: превратил воду в вино. Они приветствовали Иисуса и его апостолов восторженными криками. По дороге к ним присоединялись другие. Когда они подошли к холму, множество людей уже следовало сзади. Иисус был необычайно серьезен. Он поднялся на возвышенность.
А народ все прибывал и прибывал. Иисус стоял неподвижно, лишь легкий утренний ветерок развевал его длинные черные волосы.
Когда все пространство внизу заполнилось народом, он начал говорить. Его голос стал неожиданно сильным и сочным. Он, по сути, повторял то, что Иуда слышал раньше от Христа. Но насколько образнее была речь Иисуса! Насколько ярче и убежденнее говорил он, перемежая речь собственными добавлениями и притчами! Казалось, его устами вещали сами Небеса. Слово к слову ложились емко и насыщенно, как кирпичи в стену под рукой искусного каменщика. Как завороженные, люди молча внимали, впитывая каждое его слово и каждый его жест. Часть тех истин, что он вещал, были как бы известны и ранее, но никто не задумывался об их сути. Иисус открывал их изнанку, и они начинали звучать сокровенно и по-новому. Часть истин повергала в недоумение, но никто не решался переспросить. Все они поражали своей открытостью и прямотой, проникали в самое сердце, пробуждая в нем новые силы и новые токи.
Некоторые из слушавших плакали, слезы текли по их изможденным морщинистым лицам, иссушенным зноем и непосильной работой. Попадались и сытые лица торговцев, менял, скупщиков, надсмотрщиков. Но и до них доходили слова Иисуса. Они становились растерянными и задумчивыми. Кое-кто, не выдержав, уходил.
Особое место в проповеди занимали притчи, которыми Иисус сопровождал часть истин. Они все расставляли по своим местам, и, несмотря на внешнюю незатейливость, временами звучали сильнее, чем основная проповедь.
Закончив говорить, Иисус в полном молчании спустился с возвышенности, прошел мимо расступившихся людей и, не остановившись возле апостолов, зашагал по дороге. Он был необычайно бледен и серьезен. Матфей догнал его и дотронулся до плеча.
— Учитель, я все записал.
— Хорошо. Ты правильно сделал.
Иисус слабо улыбнулся. Больше за всю дорогу никто не проронил ни слова. Все были потрясены речью Иисуса. Так и добрались до постоялого двора.
— Обедайте без меня.
И Иисус ушел к себе в комнату. Вышел он ближе к вечеру и, подойдя к Иуде, сказал:
— Пойдем. Пришло время для разговора.
Они вышли из постоялого двора и сели на камень возле дороги.
— Спрашивай.
— Где Христос?
— Я - Христос… Ладно, не смотри так. Жив он, в надежном месте. А вот насчет того, что здоров, с такой же уверенностью сказать не могу. Безумие все более овладевает им. Периоды ясного сознания все короче. Он старается держаться, но небесный огонь сжигает его изнутри.
— Я хочу его видеть.
— Увидишь. Но не ранее, чем мы с тобой обговорим одну важную деталь.
— Хорошо, давай обговорим.
— Не сейчас. У тебя же есть и другие вопросы, не правда ли?
— Есть. Что это за чудеса, которые ты совершаешь?
— Это не чудеса, хотя со стороны они выглядят именно так. Ты же не веришь, что это чудеса?
— Не верю.
— Вот видишь, я в тебе не ошибся. Все мои апостолы верят, а ты — нет. Поэтому ты мне и нужен. Давай сначала определимся, что такое чудо с позиции обыкновенного человека. Это то, что происходит вопреки всем законам, это то, чего быть не должно. Так?
— Ну, так.
— А теперь представь такую ситуацию. Тебя окружают привычные тебе вещи. И вдруг приходит человек, который говорит, что ты неправильно живешь. Он выбрасывает твою ложку и дает тебе другую, с дырками, и говорит, что новой ложкой лучше черпать похлебку. Что сделаешь ты, как здравомыслящий человек? Ты вернешь свою старую ложку, а непрошенного советчика просто выгонишь. Что тебя может убедить в том, что в совете поменять ложку есть здравое зерно? Только то, что дырявая ложка будет зачерпывать похлебку лучше, вопреки здравой логике. И вдруг ты убеждаешься, что это именно так. Твой ум тебе говорит одно, а глаза и живот — другое. И ощущения побеждают. И тогда ты считаешь, что произошло чудо. На самом же деле произошло одно из двух: либо тебя обманули твои глаза, либо тебя обманул твой живот… Кстати, как тебе моя сегодняшняя проповедь?
— Прозвучала очень сильно, хотя это и не твои слова.
— В данном случае неважно, чьи это слова. Христос мне разрешил говорить от его имени, ибо самое главное — донести слово, а не то, кто это сделает… Так вот, вся эта проповедь — лишь слова. Да, она хороша, но, подкрепленная чудесами, она становится грозным оружием, истины, изложенные в ней, становятся непобедимыми.
— Пусть так. Но ты же обманываешь людей!
— Совсем немного. В библиотеке моего отца есть много старинных книг. Есть очень старые, содержащие тайные знания. Плюс к этому — знания Торы.
— Почему вчера все пили воду и восхищались ей, как отменным вином?
— Я им это внушил.
— Почему я не почувствовал вкус вина?
— Потому что я не хотел, чтобы это внушение распространилось и на тебя.
— Почему?
— Я тебе доверяю и хочу видеть тебя своим помощником.
— А твои апостолы?
— Они лишь исполнители. Их задача: нести новую веру по земле, распространять ее и укреплять.
Поделиться книгой: