Помоги проекту - поделись книгой:
– Две женщины и маленький ребенок, гости отеля.
От сердца отлегло, хотя уже в следующий миг Вика с сожалением вздохнула. Смерть – это всегда печально, а уж смерть насильственная… Тем более – ребенка!
– Они из Москвы, – добавил тут Диего, и Вика похолодела.
– Неужели это те самые Темные ведьмы и их малыш? – неверяще выпалила она.
Диего молча кивнул.
Вика покачала головой и выудила из сумочки сотовый. Вот вам и «необычное», о котором совсем недавно просила сообщать Света! Впрочем, позвонить не вышло – телефон разрядился.
Диего по-прежнему стоял рядом и не сводил с нее своих темных глаз; в его взгляде Вике почудились печаль и нечто, похожее на сожаление.
– Почему ты так на меня смотришь? – нахмурилась она.
– На месте их убийства обнаружены следы Светлой Силы…
Договорить Диего не успел – прямо перед ними вышел из Сумрака уже знакомый Вике Лопе, а секундой позже рядом возник еще один высокий статный мужчина с щегольской бородкой-эспаньолкой.
– Виктория Аксенова, Москва, Светлая Иная шестого уровня? – обратился он к Вике.
Та автоматически кивнула.
– Именем Ночного Дозора Гаваны – вы арестованы.
Часть вторая
Эрнесто
Пролог
Они встретились на плаза Мурильо, главной площади столицы: смуглый сухой старик с некогда иссиня-черными, а сейчас густо тронутыми сединой волосами, и высокий крепкий мужчина в джинсах, светлой рубашке и дешевых солнечных очках, внешность которого неуловимо, но вполне определенно выдавала не местного.
– Как вы нас нашли? – вместо приветствия требовательно осведомился мужчина, небрежно, с грацией матерого хищника опускаясь на край лавочки, в середине которой, сгорбившись, сидел понурый старик.
Тот вздрогнул и всем телом повернулся к собеседнику.
– Слава богу, вы пришли! – выдохнул старик и стиснул трясущиеся руки. Взгляд его глубоко посаженных темных глаз был загнанным и больным.
– Как. Вы. Нас. Нашли, – медленно, чеканя каждое слово вновь повторил мужчина в солнечных очках.
– В прошлом у меня были большие связи, – неопределенно пожал плечами старик. – Я отвечу на любые ваши вопросы, но позже. Сейчас же важно, что вы здесь. И вы должны, вы обязаны мне помочь!
Непроницаемое выражение лица мужчины не изменилось, он продолжал в упор смотреть на старика и молча ждал продолжения.
– Я чувствую… я знаю,
– Он мертв, – холодно ответил мужчина. – И вы, сеньор Аргедас, знаете это как никто другой.
–
Мужчина оставался неподвижен, но старик интуитивно чувствовал его растущую заинтересованность и торопливо продолжил:
– Судите сами – в апреле шестьдесят девятого погиб президент Баррьентос. Человек, который подписал приказ о
– По официальной версии, президент погиб в авиакатастрофе, – холодно парировал мужчина.
– Вертолеты – не птичий помет, с неба так просто не падают. Погода в тот день была идеальна для полетов, к тому же вертолет перед вылетом проверяли лучшие специалисты… Никто так и не смог объяснить взрыв в небе.
– Президент, вероятнее всего, стал жертвой военно-дворцовых интриг, в вашей стране это обычное дело, – по-прежнему невозмутимо ответил мужчина.
– Но ведь Баррьентос – это только начало! – не сдавался старик, которого мужчина назвал сеньором Аргедасом. – Через три месяца после взрыва вертолета зверски убивают Рохаса Четырехпалого, того крестьянина, который выдал властям место, где прятались партизанские отряды…
– Обычная работа мстителей, – небрежно бросил мужчина. – Или, возможно, банальная зависть, ведь Рохас стал знаменитостью, и сам вице-президент пожаловал ему огромное ранчо в награду за помощь.
– Возможно, это были мстители, – не стал спорить Аргедас. – Но смотрите дальше: в семидесятом, день в день в третью годовщину
– Лоренцетти погиб в дорожной катастрофе, – перебил мужчина. – По официальному заключению, его автомобиль на полной скорости врезался в грузовик, стоявший на обочине без включенных габаритных огней.
– Ох уж эти официальные заключения, – хитро прищурившись, ответил старик. – Почему-то в них не оказалось ни слова о том, что тело Лоренцетти нашли в кустах в пятидесяти метрах от места аварии. Без одежды. И без головы, которая лежала отдельно от тела, и без языка, который, в свою очередь, лежал отдельно от головы. Это ведь такие мелочи, что случаются сплошь и рядом в дорожных авариях и потому не заслуживают упоминания в отчетах, вы не находите?
Мужчина молчал.
– Селич, – продолжил старик. – Он лично избивал
– Селич готовил заговор против тогдашнего президента и был избит до смерти во время серии допросов агентами военной разведки, – запротестовал было мужчина, но Аргедас его не дослушал.
Подготовленность, с которой отвечал ему собеседник, знание таких деталей и подробностей говорили старику только об одном – таинственная организация, которую представлял сидящий напротив него мужчина, тоже не оставила эти события без внимания.
– Генерал Хоакин Анайя, который командовал дивизией, в чью зону действий входил район, где сражались партизанские отряды, на месте подтвердил приказ о казни… Убит в Париже выстрелами в упор. Расположение огнестрельных ран на его теле было идентично расположению ран… – Старик не договорил, его звенящий от возбуждения голос сорвался на глухой кашель.
Мужчина открыл было рот, но промолчал.
Старик прокашлялся и продолжил, его голос наливался все большей и большей силой.
– Полковник Кинтанилья, что возглавлял разведотдел МВД. Застрелен в холле боливийского посольства в Гамбурге в семидесятом году. Майор Айороа, чьи рейнджеры участвовали в захвате партизанского отряда, погибает в том же году при совершенно непонятных обстоятельствах. Генерал Хуан Торрес, что поставил вторую подпись на приказе о казни, убит в Буэнос-Айресе в семьдесят шестом тремя выстрелами в голову. Капитан Гарри Прадо, отличившийся тем, что устроил
Тут Аргедас, словно испугавшись произнесенного им вслух имени, резко замолчал. Сидевший с ним рядом мужчина тоже не проронил ни слова. Он прекрасно знал, что список упомянутых стариком людей с исковерканными судьбами был далек от завершения.
Многочисленные туристы, ищущие, куда бы присесть, почему-то обходили лавочку, где сидели эти двое, стороной – словно ее не замечали. Некоторое время мужчина и старик молча разглядывали местных жителей, кормивших на площади голубей, и красивейшие здания столицы – Кафедральный собор, Президентский дворец, Национальный музей искусств и здание Конгресса.
– Всем этим событиям можно найти объяснения, – наконец нарушил молчание мужчина.
– Объяснения можно найти всему, – с готовностью согласился старик. – Но иногда совпадений накапливается слишком много, чтобы списать их на случайности… Говорю вам, это
– В вашей логике есть один существенный изъян, – заметил мужчина. – Вы, лично вы, все еще живы, хотя с момента известных вам событий прошло уже более тридцати лет. А ведь это вы были серым кардиналом всей этой операции, вы руководили военными действиями против партизан, вы были всесильным министром внутренних дел. К тому же это вы приказали ампутировать Эрнесто кисти рук в качестве доказательства его смерти. По вашей логике, вы давно должны были быть мертвы… или заперты в сумасшедшем доме.
– Если я и жив, то только чудом… – Аргедас сгорбился, сник и буквально на глазах превратился в дряхлого старика. – На меня не раз покушались, я был дважды тяжело ранен, в какой-то момент мне даже пришлось бежать из страны и долгие годы скрываться. Потом все затихло, но в последнее время… в последнее время я чувствую, что
– Почему именно к нам? – Мужчина впился в Аргедаса пронзительным взглядом. – Что вам о нас известно? И самое главное – от кого?
– Вы защитите меня? – настойчиво спросил бывший министр. – Если вы мне поможете, я все вам расскажу. Разумеется, оплата ваших услуг будет проведена по высшему разряду, деньги для меня не проблема. Более того, все мое влияние, все мои связи будут в полном вашем распоряжении – только прошу, помогите мне!
Некоторое время мужчина молчал.
– Хорошо, – наконец согласился он. – Мы вам поможем. А теперь – откуда вы о нас узнали?
Наконец-то услышав долгожданное обещание, Аргедас облегченно выдохнул.
– ЦРУ, американская разведка. В те годы, когда я занимал пост министра, у нас было плодотворное сотрудничество. От них я узнал, что существует специальный отдел, который занимается, скажем так, необъяснимыми событиями и странными вещами. А ведь то, что происходит со всеми, причастными к
Сухой рукой старик крепко уцепился за рукав рубашки мужчины.
– Как именно вы планируете мне помочь?
– A grandes males, grandes remedies, как у вас говорят, большие дела – большие решения. Не торопитесь. Вначале мы убедимся, что за всеми перечисленными вами событиями действительно стоит Эрнесто, и что это не просто череда совпадений. И если мертвецы и впрямь научились вредить живым – что ж, у нас найдется пара способов достать их даже под землей.
После этих слов мужчина резко поднялся, экономным движением высвободил свой рукав из цепких пальцев Аргедаса и не оглядываясь зашагал прочь.
Дойдя до края площади, мужчина подошел к ближайшей телефонной будке, быстро набрал номер и сообщил в трубку:
– Аргедас ничего не знает ни о нашем Дозоре, ни о Дозорах и Иных вообще. Он считает, что мы – секретное подразделение ЦРУ… Да, выяснить, кто его на нас вывел, нужно обязательно… Старик уверен, что Эрнесто возвращается с того света, чтобы мстить, и говорит, что он будет следующим. Он не понимает, что смерть для него была бы избавлением. Ему устроили поистине дьявольскую пытку – каждый день старик проводит в страхе за свою жизнь, наблюдая, как вокруг гибнут его бывшие сообщники…
Раздавшийся позади громкий взрыв заставил мужчину вздрогнуть, он резко обернулся и выронил телефонную трубку из руки.
Вокруг кричали бестолково бежавшие в разные стороны люди. Сотни разом взлетевших голубей только усугубляли возникшую суматоху.
Мужчина торопливо направился к эпицентру взрыва, одновременно цепко обшаривая взглядом площадь, запоминая каждую деталь, каждую мелочь. Он уже знал, кто стал жертвой.
От лавки, на которой всего несколько минут назад он беседовал с некогда всемогущим министром внутренних дел Боливии, «железным человеком» Антонио Аргедасом, остались лишь обломки. Черный дым густой завесой висел в воздухе, невдалеке лежало отброшенное взрывом обожженное, окровавленное тело старика. Аргедас был еще жив, но одного беглого взгляда на него хватило, чтобы понять – его не спасти.
Взгляд умирающего старика встретился с глазами стоящего над ним мужчины. Отчаянным усилием он попытался приподняться и что-то сказать, всем исковерканным телом потянулся вверх, но не смог закончить движения, обмяк и замер.
А Темный маг второго уровня, дозорный европейского Дневного Дозора Хуан Мигель де ла Кастильо все никак не мог оторвать взгляд от рук старика. Ладони аккуратно лежали в стороне, были совсем не повреждены, и казалось, будто их не оторвало взрывом, а просто аккуратно
На следующий день во всех центральных газетах страны появились статьи о происшествии на центральной площади Ла Паса. По версии полиции, в руках пожилого человека взорвалась самодельная бомба. Этим стариком оказался семидесятидвухлетний Антонио Аргедас, бывший министр внутренних дел Боливии.
Уважаемая газета «Опиньон» выдвигала сдержанную версию, что сеньор Аргедас был старым, усталым, запутавшимся во всем человеком, испытывал глубокий душевный разлад, возможно, даже психическое расстройство, и стал самоубийцей поневоле.
Желтая пресса утверждала, что на склоне лет бывший «железный человек» Боливии написал книгу о вмешательстве ЦРУ в дела его страны и участии этого ведомства в уничтожении команданте Че Гевары и его отряда. Рукопись якобы уже была готова к публикации и могла бы стать настоящей бомбой… Но не стала – благодаря своевременным действиям ЦРУ.
Версию же о том, что бывший министр внутренних дел стал очередной жертвой мести Эрнесто из могилы, озвучили в интернете, но ее никто не принял всерьез.
Глава 1
– Он снова задыхается, – сказала Селия, выйдя из комнаты, и обессиленно прислонилась к косяку двери.
В глазах молодой женщины стояли слезы. Эрнесто обнял жену, не зная, что еще можно сделать. Их сын, их маленький Эрнестино, страдал тяжелейшей формой астмы, и казалось, ничто не могло облегчить его страданий – ни дорогие заграничные лекарства, ни ингалятор, ни инъекции. Родители давно убрали из дома все ковры и драпировки, ежедневно меняли простыни и подушки, по нескольку раз в день мыли полы и стены, избавились от всех домашних животных и даже от кур во дворе. Но приступы астмы у ребенка слабее не становились, а его затрудненное дыхание напоминало мяуканье котенка.
Наконец глухие звуки кашля, доносящиеся из-за двери, затихли.
Через некоторое время вышел доктор – высокий, сутулый, уставший.
– Приступ прошел, – сообщил он. – Но не спускайте с него глаз, в любой момент может начаться новый приступ, и тогда вам нужно будет сделать ему инъекцию. Я оставил лекарство на столе.
– Доктор! – Селия схватилась за рукав врача. – Может, есть какой-то более сильный препарат? Или процедуры? Хоть что-то, что поможет Тэтэ вылечиться?
Доктор устало смотрел на страдающую мать. Он был в этом доме далеко не первый раз. Далеко не первый раз видел приступы маленького Эрнестино; каждый раз ему требовалось немало времени, чтобы их облегчить, и каждый раз доктор знал – пройдет всего несколько дней, и его снова позовут.
– Донья Селия, – сказал он, печально глядя на нее сверху вниз, – вашего сына невозможно вылечить.
– Но должен же быть какой-то способ хотя бы улучшить его состояние? – с неподдельной мукой в голосе спросила Селия.
– Он очень слаб и вряд ли окрепнет с годами, – покачал головой доктор. – Мне жаль говорить вам это, но Эрнестино… Ваш сын никогда не сможет обходиться без ингалятора и будет задыхаться от любых физических нагрузок. Он никогда не сможет жить полноценной активной жизнью, и чем раньше вы с этим смиритесь, тем будет лучше для всех.
Селия опустила голову и молча проводила доктора к выходу. И только когда за ним закрылась дверь, Селия позволила себе разрыдаться, бессильно обмякнув на плече мужа.
Сейчас никто бы не узнал в ней ту сильную, полную кипучей энергии женщину, которая в свое время шокировала всю округу своим поведением. Для жителей города она всегда была блистательной Селией де ла Серной, взбалмошной красавицей и богатой наследницей из благородной аргентинской семьи. Она боролась за избирательные права женщин, подписывала чеки вместо имени мужа своим собственным, отказалась от шофера и сама водила машину, носила брюки, коротко стригла волосы, курила и – верх неприличия! – прилюдно клала ногу на ногу. И не только не обращала внимания на общественное осуждение, а скорее, наоборот, наслаждалась им.
Точно так же она не обратила внимание на неодобрение своей семьи, когда вышла замуж за Эрнесто, форменного неудачника: того вначале выгнали из Национального колледжа за драку с однокурсником, Хорхе Борхесом, а архитектурный факультет Национального университета Эрнесто бросил уже сам, решив попробовать себя в бизнесе, и купил на все деньги, оставшиеся после наследства отца, плантацию парагвайского чая йерба-матэ. Он никогда не применял к своим рабочим насилия, уменьшил рабочий день, платил более высокую, чем было принято, зарплату – и поддерживал Гражданский Радикальный Союз. За все это другие плантаторы вначале посчитали его сумасшедшим, а затем и вовсе прозвали «коммунистом». И выжили с земли, начав против него сразу несколько судебных тяжб. Но для Селии имели значение лишь независимый характер, любовь к авантюрам и революционность взглядов ее избранника, а его неудачи в бизнесе и уж тем более общественное неодобрение ее ни в коей степени не волновали.
Казалось, ничто не могло сломить независимый бунтарский дух этой маленькой дружной семьи, но когда их первенец Эрнестино – или, как его ласково называли, Тэтэ – заболел воспалением легких, перешедшим в хроническую астму, это стало для них суровым ударом.
…Долгое время в тишине дома раздавались лишь тяжелое дыхание больного ребенка, нервные шаги не находящего себе места отца и глухие всхлипы матери. Но когда Селия наконец отняла ладони от заплаканного лица, в ее глазах горел огонь.
– Я не позволю, чтобы мой сын остался инвалидом! – заявила она так громко, будто обращалась не к стоящему рядом мужу, а ко всей вселенной. – Он
Проснувшийся от громкого голоса матери ребенок испугался, но не заплакал. Маленький Эрнесто молча лежал в своей кроватке и изо всех сил старался подавить вновь подступающие приступы кашля, чтобы не расстраивать родителей. Вдох. Выдох. Вдох…
В детстве Тэтэ очень любил слушать мрачноватую сказочную историю о том, как однажды, когда он был совсем маленьким, за ним пришли злые духи. Они уже почти затянули его в Уку Пача – подземный мир мертвых и нерожденных, и ни врачи, ни родители не могли с ними ничего поделать, но тут появилась бабушка Паола с пучком горящих сухих трав в одной руке и подпаленными куриными перьями в другой.
– А ну-ка, духи, верните нам Тэтэ! – бесстрашно потребовала она, размахивая издающими отвратительный горелый запах перьями так, словно у нее в руке был меч. – Руки прочь от него!
И демоны, испугавшись то ли бабушки Паолы, то ли запаха ее горящих трав и перьев, трусливо сбежали, оставив мальчика в покое. И все бы хорошо, вот только случившееся не прошло даром для маленького Тэтэ – мир мертвых успел оставить на нем свой отпечаток и время от времени давал о себе знать приступами жестокого удушья. Тогда бабушка расставляла возле кровати мальчика связки птичьих перьев и душистых трав, поджигала их – и мир Уку Пача тут же закрывал свои ворота и оставлял его в покое. А чтобы помочь мальчику справиться с удушьем, бабушка варила одной ей ведомые загадочные зелья и поила ими Тэтэ, одновременно наигрывая на однострунном беримбау.[8]
– Почему злые духи хотят забрать именно меня, абуэла[9]? – спрашивал мальчик.
Поделиться книгой: