Эффект чужого лица

– О, Иштар, распахни Свои Врата для меня!

– Врата Нежной Планеты, откройтесь мне… – повторяла Энхед за беженкой.

– Если будешь усердно молиться, богиня услышит тебя… Ты уже испытывала чувственную любовь к мужчине?

– Не совсем. Один хороший человек хотел взять меня в жены, но мой отец разорился – он возил товары по реке, и его корабль затонул. Отец умер, мать вскоре последовала за ним, а я осталась одна в этом большом доме. Даже рабов пришлось отдать за долги…

– Ты называешь такого человека хорошим? – удивлялась Асна. – Он бросил тебя из-за богатства, которое есть тлен. Судьба твоего отца красноречиво подтверждает сию истину. Забудь о корыстолюбивом женихе. Тебя ждет лучшая доля…

– Ты знаешь любовные заклинания? Умеешь предсказывать будущее?

– Не я. Иштар пробуждает к жизни творческие силы ночи… Смотри, как она прекрасна!

Энхед, с восторгом внимая беженке, запрокидывала голову и любовалась «лицом богини». Крупная вечерняя звезда Венера переливалась в непроглядном мраке, завораживая женщин своим колдовским мерцанием…

Однажды при полной луне беженка показала Энхед чудесную вещицу, – золотую звезду с восемью лучами и лазоревым камешком посередине. Камешек, словно впитывая в себя лунный свет, разгорался все ярче… в нем зародилась синяя искра, которая ослепительно блеснула и погасла. Энхед невольно вздрогнула, зажмурилась. А когда открыла глаза, чудесная звезда приняла прежний вид, будто ничего и не было.

– Это не обыкновенное украшение, – с улыбкой сказала Асна. – Это святыня из сожженного храма в Уре. Я унесла звезду на себе, чтобы передать ее из рук в руки тому, кто… Впрочем, тебе еще рано знать. Придет время, я научу тебя обращаться с ней. Если хочешь снискать милость богини, держи рот на замке.

Асна могла бы не предупреждать. Ее «благодетельница» и без того набралась страху. Золотая звезда поразила ее воображение, запала в душу.

– Покажи звезду! – потом не раз просила Энхед. – Она греет сердце.

– Она может испепелить, если рассердится на тебя…

– Чем я могу вызвать ее гнев?

Асна смеялась и качала головой.

– Боги капризны. Иногда не знаешь, как угодить им.

Дни, проведенные под одной крышей с беженкой, не шли – летели. Энхед была бы не против называть ее матерью, однако Асна воспротивилась.

– Я не познала плотской любви, и у меня не может быть детей, – решительно заявила она. – Да и по возрасту не гожусь я тебе в матери.

– Ты мудра, будто тебе сто лет.

Энхед толкнули в спину, и она очнулась от нахлынувших воспоминаний. Вокруг нее толпились люди в праздничных одеждах, с утомленными от долгих песнопений лицами, с благоговейным экстазом в глазах. Толпа увлекла ее за собой, к подножию многоярусной башни. Дальше людей не пустили: дорогу преградила стража.

Откуда-то из-под земли раздался жуткий утробный вой. Толпа всколыхнулась, издала вопль ужаса.

– Это вавилонский дракон… – произнес кто-то прямо на ухо Энхед. – Он воет, когда голоден. Говорят, его кормят человеческим мясом…

– Прикуси-ка язык! – цыкнули на болтуна. – А не то пойдешь на корм чудовищу!

– Мардук, господин великий и всесильный, спаси нас…

Энхед сдавили со всех сторон так, что она едва дышала. Ее тело сковал страх. Она постоянно ощущала на себе чей-то напряженный взгляд. Может, то Асна с небес подбадривала ее, не давала окончательно упасть духом?

Беженка занемогла внезапно, – ничто не предвещало ее болезни. Кроме звезд. После ночи, проведенной на крыше дома в полном одиночестве, она подошла к Энхед и сказала: «Богиня зовет меня к себе… мои родные и подруги заждались меня. Возьми это!»

Асна сняла с шеи цепочку с восьмиконечной звездой и протянула молодой женщине. Лазоревый камешек вспыхнул, словно подмигнул новой хозяйке. Та оторопела, не спешила надевать украшение.

«Носи ее три месяца и три дня… – прошептала Асна, наклонившись к ней, как будто их могли подслушивать. – За это время исполнятся три твоих желания. Всего три, – запомни! А потом начнется церемония «священного брака», и ты отнесешь звезду тому, кто стережет дракона…»

Энхед что-то слышала о кровожадном чудовище со змеиной головой и хвостом, с туловищем, покрытым крепкой блестящей чешуей, с вьющейся шерстью за ушами, с раздвоенным языком и рогом на лбу… Его изображения можно было видеть на барельефах храма богини. Но никому никогда дракон не являлся живьем. Только жрецам…

Глава 13

Москва. Наше время

– Судя по количеству храмов и ритуальных сооружений, Вавилон был очень благочестивым городом, – заметил Матвей, закрывая книгу профессора. – Здесь усердно молились богам-покровителям, регулярно приносили им жертвы. Каким образом столица Навуходоносора обрела дурную репутацию «великой блудницы»?

– Это тонкости религиозного толка, – ответила Астра. – Думаю, сыграла роль сексуальная окраска культа. Со временем церемония «священного брака» верховного бога или царя с самой Иштар, а затем с ее жрицей повлекла за собой храмовую проституцию. Добавь сюда вопиющую роскошь Вавилона. Одни висячие сады чего стоят! Представь, со всех концов света свозили в этот город диковинные растения, – кусты, деревья и цветы сажали на специально обустроенных террасах с плодородной землей и круглосуточно орошали. Днем и ночью рабы по скрытой водопроводной системе подавали в сады воду из Ефрата, – ровно столько, сколько нужно каждому деревцу, каждому кустику. Когда беспощадное солнце добела раскаляло мостовые и стены домов, в садах царили тень и приятная прохлада, насыщенная влагой и сладкими ароматами заморских растений…

Она увлеклась, унеслась мыслью в далекий забытый Вавилон. Матвей заслушался. Словно воочию увидел он прогуливающуюся в зелени террас юную супругу всесильного правителя – прелестную мидийскую принцессу. Она скучала по красотам своей родины – лесам, горам и долинам, – и Навуходоносор приказал соорудить для нее небывалые сады, чтобы каждый житель мог гордиться и любоваться ими, а каждый гость – восхищаться. И гордились, и любовались, и восхищались!

– А почему их называют садами Семирамиды?

– Звучное имя! – объяснила Астра. – Романтическая легенда о царице Семирамиде, которая превратилась в голубку и улетела в бессмертие, куда привлекательнее, чем честолюбие и заносчивость Навуходоносора. Он соорудил сады, чтобы скрасить жизнь молодой жены, а заодно и прославить Вавилон, как самую пышную из восточных столиц. Ему удалось и то, и другое. Ворота Иштар и Дорога Процессий – тоже его заслуга. Ракитин пишет, что Инанна-Иштар вобрала в себя множество шумеро-аккадских женских божеств, и впоследствии финикийцы поклонялись ей как Астарте, греки отождествляли с Селеной, Артемидой и самой Афродитой. Знаменитый царь Соломон воздвигал алтари Астарты, а более поздние правители разрушали их и запрещали поклоняться этой богине.

Матвей процитировал из книги удививший его абзац:

– Тут профессор ссылается на Откровения Иоанна… вот: «…облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства ее; И на челе ее написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным[10]». Профессор усмотрел здесь намек на культ богини Иштар…

– Я не берусь толковать Откровения, но чисто логически… Посуди сам: статуи Иштар наряжали в лучшие ткани, золото и драгоценности и часто изображали богиню с чашей в руках, из которой течет вода. Кстати, это и для нас намек.

– На что?

– На непрерывную цепочку событий. Прошлое расследование было связано именно с чашей[11]. Значит, все идет по плану.

– Какому еще плану? Опять хочешь свести все к дурацкой флешке? Меня бесит зависимость от каких-то записанных на видео эпизодов. Может, плюнуть на все и прекратить заниматься делом Ракитиных? Разорвать порочный круг!

– Нельзя… Убийца не должен остаться безнаказанным.

Матвей и сам думал так же. В глубине души его грызло раскаяние, что он не поверил Нелли, принял ее за обычную склочную бабенку, которая решила извести мачеху. В общем – обычная житейская штука. Но в данном случае все закончилось трагически. Теперь вывести убийцу на чистую воду становится делом чести.

Он задернул шторы, включил торшер. Мягкий свет скрадывал контрасты его «африканской» гостиной. В город вступила ночь: снег сыпал с черного неба, как будто собрался к утру замести Москву до крыш. Приготовленный на скорую руку ужин остывал на плите.

– Будем продолжать расследование без ведома почтенного семейства? Или все же стоит заручиться поддержкой Леонтия или Раисы?

– Нелли была уверена, что мачеха замышляет зло. Обратимся к брату.

– Кстати, как насчет мужчины, который подарил браслет из лазурита? Я бы нашел этого мужчину и побеседовал с ним. Браслет-то пропал…

– Как могут пропадать вещи? – недоумевала Астра. – Брелок, зонтик, шарф… Боюсь, Нелли не все перечислила. Мы не обращаем внимания на пропажу мелочей. Я недавно заметила, что потеряла чехол от сотового. Где-то оставила, а где? Пыталась вспомнить, – не тут-то было.

– То есть Нелли потеряла шесть предметов личного обихода…

– Как минимум. По легенде, Иштар перед каждыми «вратами в преисподнюю» расставалась с каким-нибудь украшением. Ворот было семь… Напоследок ей пришлось снять накидку с тела! Вот и ответ, почему ее обнаружили голой… Убийца снял с нее «платочек стыда», как сказано в ритуальных текстах, или всю одежду!

Когда стрелки часов перевалили за одиннадцать вечера, позвонил Борисов, рассказал дополнительные подробности, которые удалось выяснить. У следствия появились две версии: ограбление и убийство из ревности. Возможно, Нелли Ракитина все-таки хранила в квартире деньги. При осмотре места происшествия оперативники обнаружили пустую раскрытую шкатулку, валяющуюся рядом с телом. На шкатулке есть отпечатки пальцев…

– Вряд ли убийца орудовал без перчаток, – засомневалась Астра.

– Всякое бывает. Если он действовал импульсивно, в состоянии аффекта…

– Тогда при чем шкатулка?

– Вдруг потерпевшая держала там не деньги и ценности, а любовные письма, к примеру… Ревнивец счел необходимым забрать их, чтобы не навлекать на себя подозрения.

– И оставил отпечатки пальцев?

– От невменяемого человека не стоит ждать разумных поступков. Да, вот еще что – женщину раздели уже после смерти. На одежде есть пятна крови. Убийца нанес Ракитиной два удара по голове – первым оглушил и свалил с ног, второй был смертельным. Точнее покажет вскрытие. Но эксперт, мой давний знакомый, редко ошибается.

– А чем ее убили?

– Мраморной пепельницей. Штуковина тяжелая, с острыми углами. Похоже, жертва была знакома с убийцей, – как-то же он вошел, оказался в гостиной, увидел пепельницу и решил воспользоваться ею… не по назначению.

– Или принес с собой.

– Оперативники выяснили: пепельница принадлежала убитой. Так заявил ее брат. Ракитина сама не курила, но держала пепельницу для гостей…

Борисов не спрашивал, с какой стати дочь босса интересуется убийством некой ученой дамы. Барышне нравится играть в детектива. На здоровье! Главное, чтобы она в очередной раз не попала в неприятности.

– Таким путем мы ничего не добьемся, – выпалила Астра, отключив сотовый. – Я хочу побеседовать с каждым из Ракитиных, с прислугой, с друзьями, с мужчиной, который подарил Нелли лазуритовый браслет.

Матвей покачал головой:

– Это невозможно. Они пошлют тебя подальше, и дело с концом.

– Я скажу, что действую по поручению покойной. Ее воля – закон.

На краткий миг перед ее внутренним взором возникла картина – белеющее в сумраке комнаты обнаженное тело, лежащее лицом вниз, волосы в крови, темное пятно на ковре вокруг головы…

– А если они не согласятся?

Астра развела руками и вздохнула. Тогда она придумает другой способ вызвать их на откровенность.

– Конечно, Нелли знала убийцу! – убежденно произнесла она. – Взять брелок от ключей или браслет мог только тот, кто хотя бы изредка находился рядом. Сделать это в транспорте или на работе гораздо сложнее.

– На работе можно. Люди сидят в одном помещении, заходят друг к другу… В гостях тоже проще простого стащить чужую вещицу. Особенно если народ в подпитии. Кстати, Нелли пила?

– Наверное…

– Как все или много?

– Думаю, как все. На алкоголичку она совершенно не похожа. Надо звонить Ракитиным! Леонтию или Раисе.

– Посмотри, который час!

* * *

Эмма со страдальческим выражением лица сидела в кухне.

– Саша, ты уверена, что Леонтий Никодимыч до сих пор там? Почему он трубку не берет?

Домработница, заканчивавшая гладить белье, пожала плечами.

– Когда я уходила, он оставался в квартире… с Раисой Николаевной. Она плакала, закрывшись в спальне, а он звонил по поводу похорон.

– Ах, вот как…

Александра Ивановна прослезилась. Какими бы ни были члены этой странной семьи, она к ним привыкла и по-своему привязалась. Смерть Нелли казалась ей чудовищным недоразумением.

– Бедный профессор… – пробормотала она, складывая в стопку выглаженные полотенца. – Пережить свою дочь! Такого врагу не пожелаешь.

– Как он?

– В клинике. Я хотела поехать туда, посидеть с ним, но Леонтий Никодимыч сказал, к нему не пускают.

– Что врачи говорят?

– Обнадеживают. Мол, все меры приняты…

– Знаем мы эти меры. Наколют всего подряд и умоют руки! Кто станет возиться со старым больным человеком? Вон молодых и то лечить не хотят. Надо было тебе все-таки поехать, Саша.

– Я ж предлагала! А ваш муж накричал на меня.

Домработница шмыгала носом, и Эмма подала ей салфетку:

– Ты не обижайся. У него нервы разыгрались. Леон и Неля были очень дружны. Хоть порой и цапались, но любили друг друга. Он просто все себя от горя, ничего толком не соображает.

– Да я понимаю… Горе-то, оно не красит…

– Что ж Раиса к мужу не поехала?

– Так Леонтий Никодимыч и ее не пустил! Сказал, нечего тебе там делать. Хочешь, мол, еще и отца со свету сжить? Добить его?

Эмма ахнула и прижала пальцы к губам.

– Точно не в себе был. Может, пошел куда? Все хлопоты теперь ему достанутся. Раиса слюни распустит и будет рыдать, как будто она тоже горюет. Ни для кого не секрет, что Неля ее недолюбливала. И мачеха платила ей тем же.

Эмма застонала и схватилась за виски. У нее болела голова. Она уже выпила вторую таблетку, но облегчения не ощутила. Виски ломило, подташнивало…

– Вы идите, лягте, – с сочувствием предложила Александра Ивановна. – Я тут сама управлюсь. А за Леонтия Никодимыча не волнуйтесь. Куда ему деться-то? Вернется.