Любовь как преступление. Книга 2

Лишь верные юмати, стоявшие чуть поодаль, неодобрительно хмурились, но пока молчали. Они не имели права вмешиваться, пока мне не грозила реальная опасность, а со своим душевным дискомфортом мне предстояло справляться самой.

Наконец, когда я уже готова была сбежать, вся наша пышная процессия прошла в высокие двустворчатые двери, и я снова замерла, пораженная красотой и великолепием внутреннего убранства. Если снаружи дворец напоминал огромный сверкающий бриллиант, то внутри был похож на шкатулку для драгоценностей, оббитую бархатом и шелком. Удивительной красоты фрески покрывали стены огромного холла, колонны из розового мрамора, украшенные барельефом, поддерживали сводчатый потолок, а в неглубоких нишах таились бронзовые статуи прекрасных юношей и дев. Вдоль стен стояли широкие кушетки на гнутых ножках, оббитые атласом с золотой канителью, мраморные столики, украшенные инкрустациями из драгоценных камней и слоновой кости, серебряные курильницы, изящные этажерки, полные крошечных фарфоровых статуэток — здесь все кричало о роскоши и страсти к красивым вещам. Уж не знаю, кто выбирал обстановку, но она очень подходила этим даханни, которые выглядели как феи из детских сказок.

Здесь меня оставили в покое, зато начали задавать многочисленные вопросы, на которые абсолютно не хотелось отвечать. Лакеи-эрраны распахнули двери в роскошную трапезную. Я собралась с духом: оставалось только пережить фарс под названием "праздничный обед"…

****

Даже не знаю, как я выдержала все это. Воссоединение с "любящими родственниками" превратилось для меня в абсолютный кошмар. Мне приходилось постоянно держать себя в руках, следить за своими мыслями и чувствами, потому что все они сразу же отражались в моем сиянии. Я уже знала, что адаптированные даханни умеют управлять своим сиянием, так же, как и взрослые даханны. Они умело скрывали свои эмоции, в то время, как мои были видны, точно на ладони. Но я старалась отрешиться от их назойливого внимания, думала об Эйдене, и моя кожа постоянно светилась ровным золотистым светом, пока Иэлениль не заявила, прямо за праздничным столом:

— Ты уже решила, как будешь избавляться от своей шайенской сути? Советую принять кровь супруга. Она вытравит из тебя все лишнее, и ты станешь чистокровной даханни.

— А вы? — тихо спросила я. — Вы чистокровная даханни? Это же ваша бабка согрешила с шайеном…

— Ну, — женщина одарила меня изучающим взглядом, — мы предпочитаем не ворошить грязное белье. Она совершила ошибку, пойдя на поводу у собственной страсти. Думала, что горячий и страстный шайен предложит ей не только свои ласки, но так же руку и сердце… Только ей пришлось сильно пожалеть о своем легкомыслии, а теперь расплачиваемся мы все.

— Что это значит?

— А то и значит, — она отложила серебряные приборы на край тарелки, промокнула губы льняной салфеткой и, глядя мне прямо в глаза, проговорила:- Страсть шайена вспыхивает в одно мгновение, обжигает до глубины души и гаснет, не оставив следа. Мы же, даханны, горим холодным ровным пламенем. Мы не знаем страсти, но нам свойственно испытывать привязанность. Моя бабка согрешила, польстившись на краткий миг страсти. Не совершай ее ошибку. Отец позволит тебе самой выбрать жениха из нескольких претендентов, такая возможность выпадает не каждой девушке в нашем обществе. Маги обвенчают вас в храме Двуликого, после этого тебе нужно будет сделать всего лишь пару глотков крови своего супруга — и все, ты станешь чистокровной даханни и сможешь пользоваться своей магией.

— Почему моя мать этого не сделала? — тихо спросила я. — Почему она не приняла кровь моего отца?

Иэлениль бросила на эрзуна извиняющий взгляд, Айвердан посерел, его ровное сияние заволновалось, пошло чередой мелких вспышек и снова превратилось в едва заметный светящийся ореол.

— Мы больше не будем говорить на эту тему, — заявил он холодным тоном, но я успела заметить, как он сунул под салфетку погнутую вилку.

Такое нежелание говорить о моей матери насторожило меня. Чего еще я не знаю о ней? Какую тайну от меня скрывают эти прекрасные и жестокие существа? Я должна была это выяснить, только еще не знала каким образом.

— Да, — с напускным весельем заявила одна из тетушек, — давайте поговорим о чем-то более приятном. Например, о предстоящем Аукционе. Милочка, — повернулась она ко мне, — это будет самый знаменитый Аукцион во всем Амидарейне! Эрзуны трех сильнейших рейнов уже вернулись, исполнив свой обет. Кстати, одна птичка нашептала, что среди претендентов будет сын императора. Только представь, какой даханн рискует жизнью за право назвать тебя своей! — и она игриво подмигнула мне.

К тому времени, как мы вышли из-за стола, я уже знала, что меня ожидает дальше.

Правила устанавливали жесткие сроки: у желающих попасть в списки претендентов всего две недели. Первый день называется днем Выбора, когда каждый свободный даханн имеет право объявить свой обет при Старейшинах рейна и, если его сочтут достойным, может отправляться его выполнять. В последний, четырнадцатый день, назначается Аукцион. За этот маленький срок мужчина должен сделать выбор: рискнуть жизнью ради призрачного шанса обрести жену своей расы либо с позором отступить. И сейчас, за право обладать мною, где-то гибли молодые даханны, пытаясь исполнить свои обеты и доказать рейну и будущей невесте свою силу и доблесть.

От меня же требовалось только одно: есть, пить и развлекаться. Родственницы так красочно описывали мою дальнейшую жизнь, что у меня зародилось смутное сомнение. Кажется, я не тех жалела. Может, это не даханни бедные и несчастные, а их мужчины, которые, за возможность жениться на одной из них, готовы жертвовать собственными жизнями?

За праздничным столом не было никого, кроме моих близких родственников, но рядом с ними я ощущала себя абсолютно чужой. Я не чувствовала ни родства, ни общей крови, ни общей магии — ничего, что связывало бы меня с этими людьми. Даже мой отец, который сам когда-то прошел и Выбор, и Аукцион, и рисковал жизнью ради неизвестной девушки, сейчас вместе с тетками обсуждал будущих претендентов, ни капли не сожалея о погибших. Братья и кузены принимали в этом разговоре живейшее участие. А мне стало интересно: если даже принести обет, это большая честь, то почему они до сих пор не попытали своего счастья… Или попытали, но неудачно?

— Скажи, Эймус, — поинтересовалась я невинным тоном, — ты же самый старший, наместник эрзуна… Ты женат?

— Нет, — ровно ответил он, отставляя в сторону бокал вина, — и, прежде чем ты обвинишь меня в трусости, позволь кое-что тебе объяснить. В нашем обществе царит жесткая иерархия. Ты не можешь выйти замуж за того, кто ниже тебя по статусу, а я не могу жениться на такой женщине, только на ровне или той, что выше меня по положению. Ты думаешь, почему мелкие рейны промышляют похищениями? Женитьба — лучший способ взлететь по иерархической лестнице.

— Но если наш рейн второй после императорского, то вам просто негде брать невест, — пробормотала я, сбитая с толку его словами.

— Ну, в императорском рейне есть несколько молодых даханни, — усмехнулся брат, — правда, они совсем еще малышки… Вот лет через десять… — и он предвкушающе ухмыльнулся.

Меня передернуло. Странная раса, странные обычаи… Неужели, я и вправду являюсь одной из них?

— А теперь нашей принцессе надо отдохнуть! — заявили мои тетушки и кузины, когда обед подошел к концу.

— И подобрать гардероб!

— Нужно пригласить эйру Есерсион, она отличная модистка, она только входит в моду.

— И эйра Риналлио! Он лучший парикмахер на весь остров!

Я беспомощно оглянулась на отца, но тот лишь хмуро перекатывал в пальцах край салфетки. Кажется, его ничуть не заботили мои мучения, он думал о чем-то другом, что не давало ему покоя. Его настроение испортилось именно тогда, когда за столом упомянули о моей матери, вернее, когда я спросила о ней. За всем этим крылась какая-то тайна, я чувствовала, что должна ее разгадать, иначе не успокоюсь.

Родственницы что-то щебетали над моей головой, но я их уже не слушала. Улыбалась, кивала, что-то отвечала невпопад, а сама искоса следлила за своим отцом, пытаясь понять, что скрывается за его странным поведением.

Неужели, это его одержимость? Но разве она не должна была пройти со смертью моей матери? А что если моя мать жива? Ведь ее тело так и не нашли!

Нет, если бы она была жива, то не бросила бы меня одну в океане… Ах, ну почему я так поздно узнала об этом! Если бы эйра Димантис рассказала обо всем на месяц раньше! Тогда я могла бы поговорить с приемным отцом и узнать, как именно он нашел меня. Возможно, его рассказ смог бы прояснить тайну гибели моей матери.

Это был очень тяжелый день, но и он закончился. Мои родственницы наконец-то устали и выпустили меня из своих цепких рук. Иэлениль и еще одна тетка, кажется Аустерия, вызвались показать мне мои покои, пришлось терпеть их общество еще полчаса. Верные юмати не отставали ни на шаг, сопровождая нас по роскошным коридорам палаццо, пока даханни рассказывали его историю, попутно задавая неудобные вопросы.

Они расспрашивали о моей жизни в Эролле, о моих отношениях с санхейо и о мужчинах, с которыми мне пришлось столкнуться в своей жизни. Особенно выспрашивали о времени, проведенном в плену у нидангов, но я сделала постное лицо и голосом храмовой выпускницы отвечала, что обходились со мной сносно, голодом не морили, а потом явился эйр Кархадан и накрыл весь пиратский притон. Об Эйдене предусмотрительно решила не вспоминать, не стоит давать им пищу для размышлений. Не доверяла я этим женщинам, слишком лицемерным выглядело их участие, слишком подозрительным интерес. Я инстинктивно ощущала исходившую от них угрозу и понимала, что даханни Асторгрейна самое главное препятствие на пути к моему счастью. Если отца можно попытаться разжалобить или банально обвести вокруг пальца, то с этими женщинами такой номер не пройдет. Они умны, хитры и уже вцепились в меня своими цепкими коготками. Я чувствовала, все эти вопросы и такая заинтересованность вовсе не к добру, к тому же мне не давали покоя слова Рейлы об "искре ифрита". Больше всего я боялась, что они натравят на Эйдена будущих претендентов.

Мои покои оказались примерно такими, как я и ожидала: изящная мебель из красного дерева, вместо кровати — шелковый шатер с необъятной периной, а стены оббиты нежно-голубым бархатом. Окно здесь тоже было. Огромное, двустворчатое, доходившее от пола до потолка. Две юмати из сопровождения тут же заняли посты по обе стороны от него, а я не удержалась и выглянула наружу.

Приближался вечер. Окно выходило на запад, палаццо находилось на возвышении, и ничто не закрывало обзор на великолепный закат. Только вот под окном обнаружилась целая оборонительная полоса: глубокий ров, наполненный непонятной темной субстанцией, огромные мотки колючей проволоки, по которой пробегали, вспыхивая, крошечные голубые искры, и пушки, установленные на бетонных лафетах примерно через каждые десять футов. Я закусила губу от досады. Обложили!

У подножия холма в полумраке вспыхивали крошечные огоньки.

— Уже залегли, — хмыкнула Иэлениль, выглядывая в окно рядом со мной.

— Кто?

— Да вон, видишь огни внизу? Это Ридстрейны расположились лагерем. Вчера их эрзун вернулся, выполнив свой обет. Теперь будут стеречь проход к палаццо, чтобы ни один иконкурент не проскочил, — и она хихикнула. — Завтра их станет намного больше, а к началу Аукциона здесь все будет все уставлено палатками. Ты такой лакомый кусочек, моя деточка, даже твоя порченая кровь не отпугивает желающих.

Я поспешно отвернулась, скрывая гримасу отвращения.

Аустерия и Иэланиль попрощались со мной, лицемерно приложившись к моим щекам холодными поцелуями, и я, наконец-то, смогла облегченно вздохнуть. Плечи сразу поникли, будто из меня весь воздух выпустили, навалилась усталость. Я бездумно села на кровать и растерянно огляделась. Мои юмати настороженно смотрели на меня.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Рейла странным тоном.

— Устала очень…

— Этого следовало ожидать, — кивнула она. — Ложись, тебе нужен хороший расслабляющий массаж.

Я со вздохом подчинилась. Мои верные охранницы и наперстницы быстро избавили меня от одежды, оставив лишь невесомую шелковую сорочку на тонких бретелях. Кто-то уже готовил ванну, оказавшуюся в смежной комнате, кто-то встал на караул у окна и дверей, а Рейла и Даная занимались непосредственно мной.

От их мягких движений меня начало клонить в сон.

— Так странно, — расслабленно произнесла, — вроде ничего не делала — и так устала.

— Ничего странного, — пробурчала Даная, разминая мне плечи и спину, в то время как Рейла массировала мои икры, — это нормальная реакция шайена на даханна.

— О чем это ты? — я даже на приподнялась на локте, пытаясь заглянуть в ее лицо.

— Даханны самые странные существа из Древних. В них единственных нет ни капли человеческой крови, зато в них смешались две абсолютно противоположные расы: драхи — порождения темной магии, и ахайи — дети света. Темные существа соединились со светлыми и породили новую расу, которая получила холодную душу первых и прекрасную внешность вторых. Они абсолютно чужды даже друг другу, но их инстинктивно тянет к теплу. Они не знают любви, проявление страсти переростает у них в одержимость, но их притягивает живой огонь шайенов. Как думаешь, почему запрещены межрасовые отношения? Если бы не этот закон, даханны уже давно перемешались бы с шайенами. Эйра Иэлениль не захотела рассказывать о своей бабке, но я подозреваю, что та потеряла голову от близости потомка ифритов и людей.

— Странная картина вырисовывается, — задумчиво пробормотала я. — Получается, что даханны могут испытывать к шайенам страсть и иметь от них детей обоих полов, но избегают подобных связей по каким-то непонятным принципам, да еще и полукровок уничтожают. Только я не могу понять, почему? Неужели так пекутся о чистоте крови?

— Никто не может понять даханнов. Во всех расах, живущих на Рее, есть толика человеческой души и мировоззрения, а они абсолютно чужды этому миру. Они пришельцы до мозга костей и гордятся своей обособленностью. Ты этого не поймешь, пока не станешь одной из них.

— А вы, юмати, вы понимаете?

— Мы много лет изучаем историю, обычаи и традиции даханнов, прежде чем пойти к ним в услужение. Нанимаясь твоими охранницами, мы досконально изучили всех твоих предков до пятого колена, все межродовые связи и все возможные угрозы. Мы знаем о твоей шайенской крови, о связи ширам и о твоих чувствах к полукровку Даннахану. Но это информация для внутреннего пользования. Понимаешь? Мы знаем и используем эти знания только для твоей защиты. И мы никогда не применим их тебе во вред.

— Почему вы защищаете даханни? Неужели, за это так хорошо платят?

— Деньги здесь ни при чем, — покачала головой Рейла, — мы защищаем не даханни, а тебя и на это есть причина, но тебе еще рано знать. Всему свое время.

Я поняла по ее взгляду, что настаивать бесполезно, да и лень было. Умелые движения уверенных женских рук сделали свое дело: глаза начали закрываться, сознание уплывать. Я еще успела подумать о том, что тайны даханнов меня абсолютно не касаются, ведь я не собираюсь становиться одной из них. Да и вообще, какое мне дело до их секретов? Я в любом случае не задержусь здесь надолго…

****

Я проснулась посреди ночи от странного ощущения. Что-то происходило вокруг меня под покровом темноты. Чуть слышные звуки, приглушенная возня, шорохи, шепот…

Похитители?! — пришла на ум единственная мысль. Я уже набрала воздуха, собираясь заорать во всю мощь своих легких, но чья-то жесткая ладонь накрыла мой рот. И я услышала жаркий шепот, казавшийся бесплотным в непроницаемом мраке:

— Моя сладкая девочка, ты скучала?

Эйден?!

Я всхлипнула и забилась в крепких мужских руках, не желая верить в происходящее.

Неужели это и правда он?! Но как? Откуда? Почему здесь? И куда делись мои охранницы? Неужели их всех…

Ооо! Только не это!

— Тише, тише, — прошептал мой возлюбленный, неизвестно откуда взявшийся здесь, — перебудишь всех даханнов! — и заменил свою шершавую ладонь собственными губами, заставляя меня издать приглушенный стон.

— Как же долго я мечтал об этом! — пробормотал он мне в губы и его язык властно проник в глубину моего рта, завоевывая и покоряя.

Я почувствовала, как одна его рука зарылась в мои волосы, удерживая меня за затылок, а другая сжала мою талию. Еще никогда прежде меня не целовали с такой жаждой, никогда прежде я не ощущала такого острого желания.

Я вскинула руки, обвивая его шею, и прижалась еще ближе, хотя, это казалось уже невозможным. Твердое, напряженное мужское тело, невидимое в этой темноте, казалось порождением моего сна, но жаркие объятия и голодный поцелуй убеждали меня, что все это правда, мой возлюбленный здесь, рядом со мной.

Я сама не заметила, как оказалась распростертой на кровати, придавленная его большим телом. Он, словно демон страсти, невидимый в ночи, оторвался от моих губ, но лишь для того, чтобы спустить с плеч тонкие бретельки, и я понала, что шелковая сорочка невесомо соскользнула с моего тела. Я не успела прикрыться руками, как жадный мужской рот накрыл мою грудь, заставляя выгнуться и застонать.

Это было настоящее безумие, сумасшедшее, отчаянное желание принадлежать друг другу, которое невозможно было сдержать. Наши огненные сущности стремились к слиянию, две половинки одной души желали слиться в единое целое, и не было силы, способной их удержать.

Я вцепилась Эйдену в волосы, пытаясь удержать его голову, не давая отпрянуть и прервать поцелуй. Во мне бурлила огненная лава, лишая разума, перед глазами в абсолютной темноте вспыхивали яркие искры. Он покрывал мое тело быстрыми, страстными поцелуями, обжигающими, будто огонь. Наши инстинкты сорвались с цепи, но мне было абсолютно наплевать. Я хотела лишь одного: чтобы этот мужчина стал моим…

Он был полностью одет, его камзол, пропахший морем, царапал мою нежную кожу, но это было мелочью, не достойной внимания. Одним уверенным движением он раздвинул мои ноги, и я почувствовала на себе тяжесть его тела. Теперь его ладони обхватили мое лицо, мягко удерживая, а обветренные губы вновь приникли к моему рту в нескончаемом поцелуе…

Чуть слышный шорох заставил нас насторожиться. Эйден вскинулся, собираясь отпрянуть, но тут же раздался глухой удар — и мой пират, обмякнув, накрыл меня своим телом.

Какая-то невидимая сила столкнула его с меня, раздался стук падающего тела, и я почувствовала, как меня укрывают одеялом.

— Виель? — прошептал на ухо знакомый женский голос. — Как ты? Он тебя напугал?

Я всхлипнула:

— Где вы были?! Что с Эйденом?!

— Он нас обманул, — проворчала она обвиняющим тоном, — ничего с твоим полукровкой не случится, хотя стоило бы задать ему хорошую трепку. Для профилактики.

— Где он? — я начала шарить по постели, пытаясь его отыскать.

— Тише! Хочешь привлечь внимание постовых? Здесь твой герой, валяется под кроватью.

— Что ты с ним сделала? — кажется, я уже собиралась реветь в голос.

— По затылку огрела. А что еще оставалось? Он же тебя чуть… не это самое!

Меня трясло. То ли от холода, то ли от нервов — не знаю, но все мое тело содрогалось мелкой дрожью, а в груди наростали истеричные рыдания, собираясь выплеснуться наружу.

— Тише! Тише… — Рейла прижала меня к себе и погладила по волосам, посылая мягкие, теплые волны спокойствия. — Ничего с ним не будет, полежит маленько и оклемается. Заодно подумает над своим поведением.

С пола донесся приглушенный стон.

— Подожди-ка, я сейчас, — женщина уложила меня на подушки и исчезла во тьме. До меня донеслись звуки возни, а потом недовольный, но такой любимый голос произнес свистящим шепотом:

— Могла бы и поосторожней, у меня голова не железная!

— Но и не бумажная, — парировал гневный женский шепот, — не порвалась же! Ты что обещал, котяра драный?! Что не тронешь девочку!

— Это было минутное помутнение рассудка, — в голосе Эйдена появились явные оправдывающиеся нотки. — Где остальные?

— Охранников отвлекают, — проворчала Рейла.

— А ты почему вернулась?

— Должен же кто-то проконтролировать двух шайенских полукровок, связанных ширам! — буркнула моя охранница. — Так и знала, что ты не устоишь!

— Вы мне ничего объяснить не хотите? — произнесла я четким голосом, пытаясь сдержать клокотавшую внутри холодную ярость. Наведенное возбуждение уже прошло, вырвавшаяся, было, Ниара вновь залегла где-то в глубине моего сознания, а меня охватила такая злость на саму себя, что мне тут же захотелось что-нибудь разбить.

— Виель, ты прости, что я тебе ничего не сказала, но так уж вышло, что мы с Эйденом знакомы уже много лет, — прошептала Рейла покаянным тоном. — Однажды он спас мою семью от жестокой смерти. Когда ты впервые произнесла его имя, я поняла, что это само провидение направило эйра Кархадана в нашу артель. Ведь он мог заключить договор опеки с кем-то еще, но выбрал именно меня и моих девочек. У меня появился шанс отдать долг старому другу, тем более, ты оказалась его ширам. Слишком редко шайены встречают свою половинку, а для полукровок это вообще один шанс на миллион.

— Стоп! — решительно оборвала я. Разговаривать с голосом в ночи было не слишком приятно, но ждать до рассвета я не собиралась. — Я чего-то не поняла. Когда меня увозили из Монтерона, Эйден оставался на острове. Откуда он здесь взялся?! Он же был далеко!

Кровать рядом со мной прогнулась под тяжелым весом, и мужские руки обвили мою талию, заключая в объятия.

— Я всегда был рядом, — мурлыкнул мне на ухо Эйден, — ну почти. Мои ниданги следовали за кораблями имперской эскадры до самого Ризенпорта, а уж сообразить, что Рейхо хочет оставить тебя себе, смог бы и полный дурак. Тем более, у нас с ним старые счеты. Вот уже десять лет он ловит меня по всем морям, но я всегда ускользаю, — и его губы мягко зарылись в мои волосы на макушке. — Правда, твои родственнички меня обхитрили, прикормили акул. Пришлось спасать уже свою шкуру. Ну а потом стало ясно, что я потерял тебя из виду. У Асторгрейна тысячи островов, тебя могли спрятать на любом, но я не унывал. Я решил попробовать установить с тобой мысленную связь, ведь чистокровные шайены спокойно общаются со своей ширам даже на расстоянии. Я так долго звал тебя, а ты молчала…